Все ради принцессы

И мёртвый адмирал

Сойдёт со стен к свечам

И пустотой зеркал

Наполнит свой бокал

И в гробовой тиши

Провозгласит он тост

За упокой души

За вечную любовь!

Я не забуду о тебе

Никогда, никогда, никогда!

С тобою буду до конца

До конца, до конца, до конца!

Готический замок вечером был невероятно уютен и как-то волшебно торжественнен — длинные окно с своеобразными украшениями отражали тёплый свет заженных свечей в канделябрах на стенах, в углах затаились загадочные тени, снизу раздавался нежный перезвон посуды — на кухни делали ужин для графа и молодой госпожи. Обычный и тихий вечер, который никто не должен был нарушить, граф проводил на самом высоком балконе замка со своей юной дочерью — он рассказывал девочке про звёздное небо, про созвездия, и про то, как ориентироваться по одной только звезде, если заблудишься. Яркая полярная звезда висела прямо перед балконом. — Отец, а она и сейчас показывает путь? — улыбаясь, спрашивает Ая. Почти всю лекцию этого мужчины она прослушала, да и что могла понять крестьянка-сирота, которую граф считает своей дочерью по ошибке, в сложной науке астрономии? Она еле приучила себя называть графа отцом и жить в целом замке. — Сейчас наш с тобой путь в столовую, — усмехается он и поднимает девочку на руки. Она задевает рукой его подбородок и шипит что он колючий, кладёт ладонь на один из шрамов на лице. Им действительно пора спуститься на ужин.

***

Возможно, у кого-то этот замок и вызывал чувство уюта или умиления, но явно не у Фёдора. Серьёзно, этот тип уже все уши проныл о сквозняках, воске, который падает со свечей прямо на пол, и о том что такие высокие потолки не дают скапливаться теплу. — Ну кто так строит, это ведь просто неррационально… — шипел он похуже всякой гадюки. — Да заткнешься ты уже? — не вытерпел Осаму. — Задолбал! Мы че, в гости пришли, по твоему? Оборотень где-то здесь, а ты разнылся! Фёдор усмехается и до Осаму доходит что все это нытье — сплошная показуха. На самом деле Достоевскому плевать на этот замок, он просто хотел вывести его на эмоции. Иногда Осаму считает своего парня невыносимым. Иногда это всегда. — Мудак, — которого бросает Дазай и оборачивается к перекупленному ими рыцарю. — Где этот твой граф? Задолбало, сейчас у него спросим, куда делся этот чертов оборотень! Из-под шлема с острым клювом торчали белые кисти волос и бледный острый подбородок одного из вампиров-стражев этого замка. Здесь вообще все были вампирами, кроме двух незванных гостей, оборотня и, пожалуй, похищенной графом девицы. — С юной госпожой на верхнем этаже, на балконе для звездочетства, — безэмоционально отчитывается страж. — Вот, туда и пойдём!

***

Юноша с белыми волосами, неровно остриженными из-за трясущихся рук, сидел на холодном полу, обнимая себя за колени. Вот-вот начнётся… Уже совсем скоро начнётся.

***

На балкон заходят двое именно в тот момент, когда граф Стокер собирается покинуть это место. Они не похожи на работников замка и Брэм в ужасе понимает, что это и не его вампиры! — Что вам здесь нужно? — угрожающе спрашивает он, пряча дочь за спину. «Как они попали сюда? Неужели перебили охрану? Или проделали тайный лаз?» — в то же время думает он. Кучерявый брюнет с повязкой на одном глазу отходит вправо, в то время как его товарищ остаётся на лестнице. В руках у обоих появляются осиновые колы. — Не стоит беспокоиться, — елейным голоском тянет брюнет у двери. У него прямые волосы цвета воронова крыла, а по глазам так вообще можно спутать с вампиром. — Мы здесь… хи, не по вашу душу. — Если она у вас, конечно, есть, — как бы между делом добавляет человек с повязкой. Он доходит до бортика балкона и забирается на него. Балансирует на одной ноге, будто и смерти не боится. — Нам нужен юноша, которого вы приютили, — продолжает брюнет у двери. — Он молодой, с неровно стриженными белыми волосами и странным цветом глаз. — Я не знаю таких людей! — рявкает граф. Он в беззащитном положении пока рядом дочь, а охотников, — о, он был уверен что это охотники на вампиров! — двое. — Сейчас в моем замке не гостит ни одного человека! — Я говорю не о человеке.

***

Спотыкаясь, Рюноске бежит по ступенькам вниз — ниже, ниже, на второй этаж, с него на первый. Его латы издают страшный грохот, но его это уже не волнует — граф занят незванными гостями. Незванные гости заняты графом. Спустившись в подвал отпирает с громким скрипом железную дверь. Здесь, в подвале, сыро и холодно, здесь на каменном полу вместо ковра — мох, здесь ночью не зажигают свечей. Да и зачем, если сейчас здесь уже никого нет? Должно никого не быть. За железными прутьями решётки сидит юноша с белыми, неровно стриженными волосами. К этой камере и подходит вампир. — Вот-вот начнётся… — слышит он шёпот.

***

Шепот за спиной заставляет холодок пробежать по спине графа. За спиной должна стоять его драгоценная дочь, а не враг. Он оборачивается резко, чтобы увидеть довольную улыбку, чтобы увидеть смерть в том из карих глаз, что не скрыт бинтовой повязкой. Чью?.. Возможно, её — девочки, его драгоценной дочери, что висит сейчас, задыхаясь от слез, в руках охотника на краю парапета балкона с приставленным к горлу острым осиновым колом. Возможно, его — того, кто посмел покушаться на драгоценную дочь графа Стокера. Но кто-то… Кто-то сегодня точно умрёт. За спиной громко раздаются шаги, слева блестит что-то — повернувшись голову слегка, граф видит второго охотника. В его руках револьвер.

***

— Вот-вот начнётся, вот-вот начнётся, вотвотначнётся… — Что начнётся, Ацуши? — шепчет, перебивая, Рюноске, хватаясь за прутья решётки. — Что должно произойти? Парень с неровной стрижкой белых волос замирает и замолкает. Он поднимает взгляд жёлтых, ярко-желтых глаз, светящихся в темноте, и шепчет: — Тебе не понять, вампир…

***

Револьвер заряжен серебряными пулями — так говорит графу Стокеру чутье. Его драгоценная дочь в руках мерзавца — это говорят графу глаза. Шаг к парапету — выстрел. Улыбка охотника с фиолетовыми глазами не меняется ни на секунду. Показывает, он — хозяин положения. Из живота, продырявленного серебряной пулей, течёт кровь, со стороны парапета запоздало слышен девичий крик, заглушенный чужой ладонью. — Говори же, вампир, — усмехается охотник с револьвером. Он носит крест, и это иронично, ведь сейчас… Это дьявол, а не человек. Брэм давится кровью, сознание его плывёт, и успевает только услышать шёпот: — Похоже, звезда показывает мой путь… Больше в голове, чем в жизни — рот драгоценной дочери ведь закрывает ладонь. А в следующий момент Ая толкается ногами и они с Дазаем падают с парапета. Минута молчания. Выстрел. И Фёдор уходит с балкона довольный. Он убил всех, кого хотел.

***

— Бежим, вампир, — тяжело вздыхает парень с неровно стриженными белыми волосами и встаёт. А Рюноске уже и сам ощущает, что графа больше нет. Значит… Он свободен. И Ацуши свободен.