Глава 12. Своя-чужая боль
Тот же деревянный дом, что и в первом кошмаре полгода назад. Та же несчастная женщина. Но на этот раз сцена была куда более жуткой.
Она лежала на грязном полу, беспомощно сжавшись в комок. Над ней гигантом высился её муж - здоровый, свирепый мужик, чьё лицо и тело были покрыты старыми боевыми шрамами. Он тяжело, со свистом дышал и без остановки наносил ей страшные удары. Огромные кулаки с хрустом ломали её рёбра, врезались в лицо, голову, грудь и живот. Мужчина дико орал, брызжа слюной и называя её шлюхой.
Всюду была кровь. Её кровь. Она густым багровым потоком текла у женщины из разбитого носа, сочилась из рассечённого затылка, хлыстала изо рта, пачкая деревянные половицы. Принимая эти чудовищные побои, женщина вдруг посмотрела на свои дрожащие пальцы. И я вместе с ней увидела то, что было скрыто от её мужа. Её руки горели. Они полыхали густым, невидимым для обычных людей пламенем. Проклятой энергией.
Она была магом. Обладательницей колоссальной силы.
Женщина на секунду перевела взгляд в сторону двери, где у самого порога стоял начищенный, идеально острый рабочий топор мужа. В её голове отчетливо вспыхнула ясная, острая мысль: она может завершить это прямо сейчас. Одно движение - и она просто зарубит его на месте. С её силой это было проще простого.
Но она терпела.
Муж зарычал и начал с размаху избивать её, целясь по почкам и животу. А она продолжала терпеть. В самом тёмном углу дома, зажавшись от первобытного страха и тихонько скуля, за этой бойней наблюдали её маленькие дочери. Одной из них не было и года. Мать видела их испуганные глаза. И продолжала принимать удары.
Терпеть. Терпеть. Терпеть. Любой ценой. Один, Всеотец, дай мне сил до донца нести это бремя...
- А-а-а-а-а!!! - я вскочила с футона, сорвав голос на безумный, истошный крик. Дыхание напрочь спëрло, сердце колотилось в горле, а перед глазами всё ещё стояла пелена из чужой крови. Ёсу резко подорвался со своего места от моего крика. Он мгновенно сориентировался и бросился зажигать масляную лампу, но я его уже не видела. Сходя с ума от удушья и фантомных болей, я настежь распахнула дверь и вылетела прямо в бушующую метель, босиком, в одной ночной рубашке. С размаху упав на колени перед огромным сугробом, я начала судорожно, до боли втирать ледяной снег в свои щеки, шею, локти и ладони. Мне казалось, что я вся испачкана той липкой, теплой кровью из сновидения. - Габи! Габи, стоять! - Ёсу выскочил на крыльцо с зажжённой лампой в руке. Золотистый свет выхватил его встревоженное лицо. Он подбежал ко мне, присел рядом на корточки и крепко схватил за плечи, заставляя остановиться: - Что случилось? Габи, посмотри на меня! Опять тот сон? Я подняла на него дикие, широко распахнутые янтарные глаза. Моя челюсть дрожала от холода и подступивших слез, и я начала сбивчиво, захлебываясь словами, пересказывать ему увиденное: - Я… я чувствовала всё, Ёсу! - кричала я сквозь ветер, хватая его за руки. - Абсолютно всю боль! Каждый удар, каждый хруст её костей… это было так реально! Я слышала её мысли, я понимала всё, что она чувствует! Она… она ведь сильней его, понимаешь? Она маг! У неё в руках было столько проклятой энергии, она смотрела на этот чёртов топор у двери! Она безумно хотела убить этого ублюдка, но продолжала терпеть! Она ломалась, истекала кровью, но терпела! Почему?! Почему она продолжала это терпеть?! Ёсу молча слушал мой истеричный монолог. Его шрам на лице сурово заострился, а в глубине глаз промелькнуло тяжёлое, мрачное понимание. Наставник не стал ничего объяснять на холоде. Он осторожно, но твёрдо помог мне подняться на ноги, обнял за плечи и увёл обратно в дом, плотно закрыв за нами дверь от воющего ветра. Он усадил меня у очага, накинул на плечи тёплое одеяло и принялся разводить огонь. Дрова быстро занялись, наполняя комнату живительным теплом и треском. Этой ночью в маленьком домике возле заброшенного храма у Северной горы больше никто не смог заснуть. Мы сидели у огня, и Ёсу понимал: моя амнезия - это не просто следствие травмы. Это была плотная заслонка, за которой скрывалась история или множество историй, способных навсегда изменить жизнь. И, кажется, эта заслонка медленно, но верно начала разрушаться.
