Parlez-moi de Florence

Научиться ощущать себя живой после того, как сначала потеряла всё, а потом внезапно обнаружила себя на пороге совершенно новой реальности – крайне сложно. Но ещё сложнее – перестать грызть себя виной за это самое вернувшееся желание жить. Алиса, конечно, учёный и в куда большей степени прагматик, чем эмпат. Но, разумеется, и ей присущи свойственные всему живому чувства и эмоции, в том числе, и скорбь по ушедшим близким. Вот только она к своему стыду и страху постепенно начинает понимать, что чем-то от всего живого отличается. Нет, конечно, боль от утраты Димки и Ники не отключается в ней автоматически, будто передвинутый рычажок тумблера, после трудоустройства в НИИ. Но это самое трудоустройство запускает в её кардинально изменившейся жизни такой круговорот событий, что упиваться горем становится категорически некогда. Сначала она подписывает трудовой договор сроком на три года и официально вступает в штат НИИ биохимии и микробиологии в должности младшего научного сотрудника. Потом знакомится со своим новым научным руководителем и по совместительству главой этого самого НИИ – доцентом Ремизовым, судя по разговорам коллектива, недавно защитившим докторскую диссертацию и снявшим тяжкий административный груз с плеч пожилого профессора Чижика. Павел Валерьевич до крайности въедлив, фантастически работоспособен и заставляет её погрузиться в планирование будущей кандидатской с такой тщательностью, что места для скорби в её душе и мыслях становится всё меньше. Нет, она не забывает ни зверски убитого жениха, ни бедную подругу, безжалостно устранённую лишь за то, что видела больше положенного. Но выкроить в новом плотном графике лишних полтора часа, чтобы съездить на кладбище, не может себе позволить. Потом Алисе приходится поближе узнать и остальную часть коллектива. Самого Олега Романовича Чижика – легендарного ветерана науки и педагогики, беззаветно влюблённого в своё дело и, как многие учёные такого возраста, немного наивного в житейских вопросах. Софью Сергеевну, первой встречи с которой девушка, откровенно говоря, слегка побаивалась, узнав о её семейном положении – в прежнем НИИ только ленивый не упрекал её в якобы фанатичной влюблённости в женатого начальника, оказавшегося, надо сказать, редкостной сволочью. Но первая леди кафедры, судя по всему, ни о чём таком и не задумывалась, встретив новенькую сотрудницу добродушно и сразу задав ей боевой настрой: «так держать, девочка, мы тут все всю жизнь растём, но никогда не стареем». Красивую аспирантку Киру Балакиреву – девушку решительную, немногословную и, как потом выяснилось, очень нелёгкой судьбы, слишком уж Алисе знакомой. А потом жизнь подкидывает Жаровской очередной неожиданный поворот, на котором ей предстоит познакомиться ещё с двумя людьми. Молодая преподавательница Елена Олеговна, носящая смутно знакомую фамилию Белозёрова, с первого взгляда кажется Алисе чуть ли не собственным зеркальным отражением. Тоже продолжила заниматься наукой, едва успев встать со студенческой скамьи. Тоже горит чем угодно, что только можно превратить в гипотезу и проверить экспериментально. И тоже была фигурантом дела, расследуемого ФЭС. Как раз того самого дела, которое весь остальной университет, за исключением кафедры биохимии и приуроченного к ней НИИ, долгое время пытался стыдливо замалчивать. Именно благодаря Лениным свидетельским показаниям был отправлен в тюрьму насильник и несостоявшийся убийца Валентин Феклистов, ранее бывший профессором той же кафедры и не погнушавшийся злоупотребить властью. Лена и Кира произносят его имя с вполне понятным Алисе презрением. Но эту историю она узнаёт не сразу. Сначала от неё стыдливо отводят глаза в университетской библиотеке, когда в одном из необходимых для написания статьи источников она видит ссылку на публикацию данного автора. И лишь только потом Лена шёпотом, наедине рассказывает ей, кто есть кто в этой истории, и чихвостит университет на чём свет стоит за то, что вместо публичной отмены учёного-преступника ректорат устроил подлянку Кире, когда та решила вернуться в науку. Алиса с горьким презрительным сарказмом кивает. Ей подобная мерзость слишком хорошо знакома по собственному опыту. Правда, в её случае полезшему к ней подонку не удалось закончить начатое – но пресловутое «сама виновата» и «ты слишком громкая для жертвы» в своё время попортило немало крови и ей. Лена смотрит на неё с молчаливым сопереживанием, будто догадавшись о чём-то, и просит не лезть Кире в душу вопросами. Могла бы не предупреждать – всё-таки Жаровская хоть и логик-прагматик, но ведь не социопат же… А точно ли не социопат – с её-то способом переживать потери? Димка и Ника становятся в её сознании нечто средним между призраками и ангелами, навещающими её иногда во сне, но, проснувшись, вместо душераздирающей боли она испытывает светлую грусть, благодарность и желание жить и заниматься наукой дальше. А ещё – даже не будучи педагогом, поддерживать и защищать, таких, как Кира, а ещё таких, как Лена и Софья Сергеевна, когда-то чуть ли не насмерть разругавшихся из-за Балакиревой с ректоратом. Алиса и начинает жить. Встаёт по будильнику, снова ощущает вкус любимого чая с бергамотом, терпкость осеннего воздуха и слишком громкий звук двигателей некоторых автомобилей, за рулями которых лихачат не слишком сознательные граждане. Планирует диссертацию, дописывает черновик первой статьи, знакомится с графиком научных конференций за семестр и уже успевает заявиться на первую. Пьёт в преподавательской чай либо с Ремизовыми, либо с Леной, Кирой и Чижиком. Зависает в соцсетях и находит интересный блог одной чудаковатой остроумной девчонки по прозвищу Лирика Витальевна. Читает в блоге посты о сталкинге и преданной дружбе. Вздыхает и с усмешкой сожалеет, что познакомиться с этой необычной девчонкой Лирикой в реальной жизни и поговорить обо всём и ни о чём, как со случайной попутчицей в поезде, вряд ли когда-нибудь получится. Но как там глаголет известная народная мудрость? «Никогда не говори никогда»? В справедливости сего изречения девушке приходится убедиться очень скоро, причём по такому поводу, что и нарочно не придумаешь. Квартирная хозяйка-пенсионерка, придя с визитом в ничем не примечательный день, сообщает, по классике, пренеприятнейшее известие: в эту квартиру запланировал вернуться – нет, не ревизор, а всего-то хозяйкин внук, вознамерившийся жениться и поселиться на бабушкиной жилплощади с молодой супругой. К счастью, старушка оказывается разумной и порядочной дамой, дав Жаровской время на решение жилищного вопроса, чем та и начинает заниматься с места в карьер, засучив рукава. Алиса кидает объявления о срочном поиске съёмной «однушки» по всем соцсетям, озадачивает коллег на работе и – получает неожиданную помощь не от кого попало, а, конечно же, от вездесущей Елены Белозёровой, по словам которой, у неё есть на примете такая же молодая, снимающая двухкомнатную квартиру приятельница, озабоченная поиском соседки для снижения финансовой нагрузки. Знакомая оказывается действительно молодой – даже, можно сказать, юной. Двадцатилетняя студентка-филолог из Мордовии, по совместительству репетитор по английскому языку. По паспорту – Анжелика Литвинова, «но если мы с тобой всё-таки уживёмся под одной крышей, учти – за полное имя в мой адрес я обычно больно бью». И – самое странное – эта Лика-Анжелика олицетворяет собой буквально ожившую аватарку полюбившейся Алисе блоггерши Лирики. Совпадение или? Потихоньку начав уживаться с Литвиновой на одной территории, Жаровская всё больше убеждается, что как раз «или». Но в душу не лезет – ей достаточно того, что её соседка – нормальная, аккуратная и простая в общении девушка, «пунктиков» у которой оказалось только два: не обзывать полным именем и не тусить в комнате по будням до семи вечера, потому что она ведёт онлайн-занятия с учениками. Что ж, разумно и достойно понимания и уважения. Алиса кивает и, наблюдая за Ликой с чисто исследовательским любопытством, приходит к выводу, что с этой девчонкой кашу, как говорится, сварить можно. А тем временем жизнь продолжает бить ключом. И даже не гаечным, и даже не по голове. Алиса окончательно уживается в НИИ, но долго ещё не перестанет удивляться тому, насколько в этом учреждении здоровая и безопасная обстановка. Никто не плетёт интриг, никто не подсиживает никого из зависти, наоборот – если кому-то не повезёт попасть под «прицел» ректората, товарищи учёные отбивают коллегу от претензий всей кафедрой, кем бы он или она ни была. А ей самой помогают отбить у сотрудников вивария белую лабораторную крысу, уже «непригодную» для экспериментов. Алиса притаскивает спасённое животное домой вместе с купленной в зоомагазине клеткой и прочими прибамбасами и называет новую питомицу Минни в честь героини любимых мультиков детства. Лена готовится к защите кандидатской, до которой остаётся не более пяти месяцев. Лена ворчит – впрочем, совершенно беззлобно – на студентов, которых хлебом не корми – дай растащить кафедральные методички по домам. Лена волнуется за любимого мужа – эксперта-аналитика ФЭС, отправленного на задание под прикрытием. Лена, отчаянно извиняясь, уходит с работы на час раньше, когда этот самый муж-аналитик оказывается в больнице с сотрясением мозга, полученным при попытке подозреваемого его убить. Лена с облегчением выдыхает, когда супруга выписывают, и ещё раз извиняется перед коллегами, вынужденными подменять её на лабораторных занятиях во время её визитов в больницу. Лика, напоминающая сплошное маленькое фиолетово-зелёное торнадо, носится туда-сюда. Учится сама, учит школьников, с горящим взглядом тараторит о «Шерлоке BBC» и каких-то незнакомых Жаровской «Легендах неожиданного». Лика хранит какой-то грустный мрачный секрет, явно её угнетающий – но Алиса к ней всё так же не лезет, только продолжает читать блог Лирики Витальевны и всё больше укрепляется в своих подозрениях относительно её личности. Лика ходит к психологу. Лика встречается с парнем-физиком на год младше, которого зовут Пашей Шустовым и который оказывается (нарочно не придумаешь!) бывшим пасынком Лены Белозёровой. Алисе кажется, что она попала в какой-то «Дурдом-2», не иначе. В общем, за каких-то чуть больше месяца с момента гибели Ники и Димки они – нет, не улетучиваются из её воспоминаний, конечно – скорее всё больше напоминают уехавших далеко-далеко старых друзей детства, с которыми никогда не суждено пересечься во взрослой жизни. Алиса всё-таки вырывается на кладбище и, стоя у могил этих двух несомненно замечательных людей, снова ощущает лишь светлую грусть и шёпотом спрашивает у них, почему так? Нормальная ли она? Лика говорит, что да, нормальная. Что живое думает о живом. Лика рассказывает об одной подписчице своего блога, поделившейся с ней похожей историей. Жаровская сгибается пополам от нахлынувшего нервного хохота. Подписчицей под ником «Птица-Феникс», рассказавшей свою историю Лирике Витальевне, всё это время была никто иная, как она сама. В тот вечер пьётся много чая, валерьянки, звучит много громкого смеха и тихих разговоров по душам. Литвинова рассказывает соседке без купюр историю о том, как её полгода назад преследовал бывший школьный ухажёр из Мордовии, перебравшийся в Москву и заручившийся почти преступной поддержкой её, как тогда казалось, лучшей подруги. Она явно стыдится незначительности своих проблем – вот только Алисе ничего такого и в голову не приходит. У Алисы не остаётся больше ни одного вопроса о том, почему Лика ходит к психологу. Может быть, со временем они станут настоящими подругами. Даже скорее всего станут – чего ещё ждать от двух почти одинаково сумасбродных девиц с разницей в возрасте всего-то в четыре года, тараканы в головах которых явно друг дружке родственны? Но это будет позже. А пока что Жаровская приходит на работу на полчаса пораньше и замечает, что не одна – в преподавательской, шушукаясь и чокаясь чашками, чаёвничают Лена с Кирой. Увидев коллегу, девушки тут же начинают суетиться и просят составить им компанию, тем более, что, цитируя достойно «повод отметить есть на миллион, и даже не чаем, а чем покрепче – но мы всё-таки учёные и мы на работе». -Что за повод? – переспрашивает заинтригованная до крайности Алиса. -А повод такой, - с усталой улыбкой победительницы отзывается Кира, немного мрачновато сверкнув глазами, - что публикации одного козла наконец-то изъяли из нашего книжного храма подчистую. -И впрямь достойно, - с этим, понятное дело, Алиса не согласиться не может и ставит на стол ещё одну откопанную в недрах шкафчика чашку для чая.