Я просто хотел тишины

Я был без сознания. Первое, что я почувствовал, — это ноющая боль в голове и жужжащий гул суматохи вокруг. Пока я изо всех сил пытался открыть глаза, резкий свет лампы надо мной делал головную боль еще невыносимее. С большим трудом прижав ладонь к лицу, я попытался осознать, где нахожусь. Звуки смеха, голоса разговаривающих людей и громкий шум шагов то тут, то там безжалостно обрушивались на мои чувствительные уши. В тот момент, когда усталость только начинала полностью заявлять о себе, прямо возле места, где я бессильно лежал, раздался тихий шепот: — Он очнулся? Тебе, наверное, стоит пойти проверить его. Открыв измученные глаза, я увидел миниатюрную девушку лет двадцати, державшую в руках нечто похожее на список пациентов. — Доброе утро, лейтенант Суон. Я Энн Джейн, медсестра, которая будет ухаживать за вами во время вашего восстановления. Нам сообщили, что вы получили тяжелые ранения при взрыве бомбы, когда пытались прикрыть своего товарища на Филиппинах. Как вы себя чувствуете? — Э-э... Простите, дайте мне буквально минутку... Позвольте мне прийти в себя... — Конечно. Не торопитесь, лейтенант. — ... — Хорошо... Пожалуйста, ответьте мне сначала только на один вопрос: Джеймс... выжил? — ...Да, лейтенант, он выжил. Он отделался куда менее серьезными травмами, чем вы, если вас это интересовало. — Хорошо, отлично... Отлично. — Вы помните что-нибудь до того, как попытались его спасти? — Я... Да, я помню, как бежал искать солдат, которые застряли и не знали об опасности, которая им угрожала. Нас бомбили с северо-востока, и нужно было немедленно укрыться. — Я понимаю. Очень приятно видеть, что вы в порядке и на данный момент не проявляете никаких опасных симптомов повреждения мозга, учитывая, какую серьезную травму вы перенесли. А теперь прошу меня извинить, лейтенант, мне нужно доложить о вашем состоянии врачу. С этими словами она удалилась. — Очень надеюсь, что с этим парнем всё в порядке… — прошептал я сам себе. _ _ _ _ _ _ _ _ __ _ _ _ _ _ _ _ __ _ _ _ _ _ _ _ __ _ _ Три дня. Именно столько времени я провёл в этом богом забытом месте, умирая от жуткой скуки. Дни тянулись один за другим, пока вдруг не пришло неожиданное известие. Непосредственный командир изъявил желание навестить меня, заявив, что принёс отличные новости. — Старший лейтенант Суон, рад сообщить вам о вашем повышении до звания капитана в знак признания вашей доблести и лидерских качеств. Поздравляю, капитан Суон. Хотя мне показалось, что это свалилось как снег на голову, я принял новость со смирением. — Спасибо, сэр. Для меня большая честь принять это повышение. Я готов к трудностям командования на новом уровне и продолжу служить нашему подразделению и нашим солдатам. — Тебе стоит больше гордиться собой, сынок. Не каждый день кого-то удостаивают такого звания… Да еще и после возвращения с того света. — Хах, вечно у вас эти плоские шуточки, сэр Мартин. Вы так постарели, что с вашим зрением скоро придётся дважды перепроверять, жив перед вами человек или мёртв. — Ой, помолчи, паршивец. Если ты ещё хоть раз выкинешь подобный фокус, да ещё и под МОИМ присмотром, я самолично упеку тебя в одну из своих камер пыток. — Да-да… Шли бы вы уже. Устал я от вашего бреда. Но спасибо, что заглянули проведать. — Не за что. Главное — восстановись как следует. И, кстати говоря, тебе дали отпуск, чтобы ты мог нормально подлечиться перед возвращением в строй. — Отпуск? — Да, твои травмы слишком серьёзны, чтобы просто так вернуть тебя на службу. Я знаю, что это армия, но мы не монстры, в отличие от кое-кого. Каждому иногда нужен заслуженный отдых, понимаешь меня, парень? — Ладно… Тогда последняя просьба. Можете замолвить за меня словечко, чтобы мне разрешили восстанавливаться дома у отца? Давненько я не видел старика. — Без проблем. Но теперь ты мой должник, парень. — Спасибо, сэр. Следующие несколько дней я прилежно следовал плану реабилитации, чтобы побыстрее прийти в норму, и с нетерпением ждал одобрения на досрочную выписку. — Да уж, действительно прошло слишком много времени, — подумал я, проезжая мимо старого покосившегося знака, который так никто и не починил, сколько бы десятилетий ни прошло. Я уважаю и люблю своего отца, а этот старый дождливый городок, в котором он родился и вырос, — важная часть моих воспоминаний, которую я не смогу стереть, сколько бы ни пытался. Население таких городков маленькое, если не сказать вымирающее. Живых и по-настоящему хороших людей здесь очень мало — совсем как мой папа. — Эээй, поглядите-ка, кто приехал! Отец выглядел воистину удивленным — Я держал свой приезд в секрете ради сюрприза. — Ну, как видишь, план сработал на ура. Ха, никогда бы не подумал, что мне так повезет увидеть тебя в столь тяжелые времена. Пока я помогал отцу поднять очередное колесо для замены, я тихо услышал: — Из-за всего того, что происходит с твоей сестрой, я уже думал, что мне суждено умереть здесь в полном одиночестве. Это привлекло мое внимание. — Ты бы, наверное, не поверил, если бы я сказал тебе, что... Пока я недоумевал, почему его слова оборвались на полуслове, отец оглядел меня с ног до головы, словно его осенило внезапное осознание. — Эй, да ты и сам выглядишь неважно. Теперь, когда я могу рассмотреть тебя как следует... Во что же ты ввязался, раз докатился до такого состояния? — ... Я был уверен, что мне удалось сохранить максимально невозмутимое выражение лица, несмотря на боль, но, похоже, родительское чутьё практически ни с чем не сравнится. — Если подумать... Почему ты вернулся так внезапно? Что-то случилось на службе? Ты был серьезно ранен? Вопросы сыпались один за другим, пока я тщательно подбирал слова, чтобы ответить на них по порядку. — Расслабься,нечего серьёзного. Я был слегка ранен и попросил отпуск, чтобы восстановиться . Ужасно скучал по тебе и по Белл. Решил, что сейчас самое время наконец-то использовать этот одноразовый отпуск. Его взгляд продолжал пристально изучать меня, пока он наконец не принял для себя решение. — Без глупостей, парень. Знаю, я и сам сейчас выгляжу как полная развалина, но тебе не обмануть меня сказками, что твоё состояние лучше прежнего. Пойдём в дом, тебе не стоит перенапрягаться здесь на улице, помогая мне. — К вам это тоже относится. Тётя Анна бросила на меня парочку обеспокоенных взглядов, когда заговорила о вас, пока я ехал к дому. Сказала что-то о том, что вы совершенно раздавлены из-за каких-то семейных дел. Что произошло? Ничто в мире не могло подготовить меня к тому, что мне предстояло не только услышать и увидеть, но и прочувствовать на себе. Как окажется впоследствии, то, о чём так сильно переживал мой отец, было лишь меньшей из наших забот.