TOUCH ME

Наруто всегда считал, что действия могут рассказать о человеке больше, чем слова, что ударом можно гораздо быстрее и чётче выразить все спрятанные глубоко внутри чувства: ярость, отчаяние, боль, упрямство, гордость и даже радость. Всё это легко читалось в движении кулака, в напряжении плеч, в том, как человек держал стойку даже тогда, когда сил почти не оставалось, и в том, как смотрел, когда наносил удар. На ринге невозможно было солгать. Именно поэтому он доверял кулакам куда больше, чем любым признаниям. Слова можно было подобрать, скрыть за ними истинные чувства, научиться произносить правильные фразы, но движения же ещё никогда ему не лгали. В боксе для него абсолютно всё было честно. Если падаешь – падаешь, если побеждаешь – значит выложился сильнее других, а если проигрываешь – значит соперник был в чём-то лучше тебя. Наруто любил эту честность, но в тот вечер… После особенно тяжёлой тренировки он устало привалился к стенке лифта, нажав на кнопку. Тяжёлый железный ящик медленно поплыл вниз, почти бесшумно, и только в конце он оповестил музыкальным сопровождением о прибытии и двери плавно открылись. Наруто выдохнул, устало выйдя в светлый коридор, но замер, потому что вместо первого этажа почему-то оказался на втором. Он оглянулся, но лифт уже закрыл дверцы и поехал за кем-то наверх. — Вот придурок, — пробормотал он и устало потёр шею, собираясь нажать кнопку ещё раз, но замер, так и не сделав этого. На этаже играла музыка. Приглушённая, далёкая, будто доносившаяся сквозь толщу воды. Она заманивала, как песня сирены, тянущей моряка на глубину. Наруто нахмурился. Он никогда раньше здесь не бывал. Его боксёрский зал занимал весь пятый этаж спортивного комплекса. Ниже располагались помещения для гимнастов, акробатов, танцоров и преподавателей хореографии. Наруто лишь однажды мельком слышал, что где-то в здании есть несколько профессиональных студий с зеркальными стенами и оборудованием для съёмок, но за четыре года тренировок ни разу не заходил туда. Да и зачем? Эти два мира почти никогда не пересекались. В одном говорили на языке силы, а во втором на языке пластики. Один мир привык оставлять после себя синяки и ушибы, а другой – мурашки и трепет. Музыка становилась всё громче, и в конце концов любопытство победило усталость. Раз уж он уже оказался здесь, Наруто медленно пошёл вперёд, поправив сумку на плече и сунув руки в карманы спортивной толстовки. За поворотом коридор резко расширился, переходя в просторный светлый холл. Почти всю противоположную стену занимало панорамное стекло от пола до самого потолка, за этим стеклом находился огромный танцевальный зал с такими же панорамными окнами, отражающими ночной город. Свет был приглушён, лишь несколько прожекторов мягко подсвечивали центр зала. Посреди пустого пространства стоял один единственный человек, повёрнутый спиной к стеклу. Перед ним на штативе горел маленький красный огонёк камеры, шла запись, но пока что не происходило ничего, будто музыка едва-едва начинала оживать и дышать, ещё совсем слабо. Незнакомец, склонив голову, медленно наполнялся жизнью и дыханием, пропуская их сквозь всё своё тело, пульсирующее в такт слабому вступлению. И в тот момент, когда музыка сделала первый глубокий вдох, зазвучав по всему залу и за его пределами, незнакомец начал танцевать. Наруто поражённо застыл, позабыв о собственной усталости. Нет, это был вовсе не обычный танец. Это был монолог тела, каждого его изгиба, каждого движения, каждого подъёма руки, стопы, колена. Словно музыка проходила сквозь этого человека, не встречая никакого сопротивления на своём пути. Чёрные тренировочные штаны свободно скользили по длинным ногам, тонкая майка открывала сильные плечи и острые лопатки. Его тёмные волосы были собраны в низкий хвост и каждая резкая остановка заставляла несколько прядей падать на лицо. Движения были странной смесью грации и чего-то совершенно дикого. Плавность внезапно превращалась в удар, изгиб – в надлом, а нежность – в вызов. Наблюдая за этим человеком, Наруто был ошеломлён. А затем он увидел пилон чуть в стороне и вовсе растерялся от непривычного, странного восхищения чужими действиями. Его сумка сама рухнула на пол, а взгляд плотно приковался к танцору, чтобы не упустить ни единой секунды, когда чужое тело говорило с ним. Парень сделал несколько шагов, коснулся холодного металла кончиками пальцев и, почти не используя силу рук, поднялся вверх. И в этом совсем не было ничего вульгарного, только невероятный контроль собственного тела. Словно каждая мышца существовала отдельно от танцора, каждый его поворот действовал магнетически. Он зависал в воздухе, будто на секунду забывал о притяжении, затем медленно скользил вниз, касаясь пилона лишь внутренней стороной бедра и ладонью. Это выглядело… Красиво. Наруто перестал дышать и даже не заметил, как подошёл ближе. Ладонь сама собой легла на холодное стекло. Он не мог объяснить, что именно удерживало его взгляд. Это была точно не красота лица, ведь его он почти не видел. Но и не идеальная техника, ведь он был далёк от танцев, чтобы оценивать мастерство. Его завораживала честность. Та самая, которую он привык видеть только на ринге. Этот парень не играл и даже не старался казаться красивее, чем был. Вместо этого он выворачивал себя наизнанку в этом зале, позволяя музыке прожить каждую эмоцию вместо него. Пилон перестал быть просто опорой, он словно стал молчаливым, тихим партнёром, который остаётся рядом и поддерживает, когда чувства начинают переливаться через края. Танцор медленно обошёл его, почти не касаясь металла, и длинная линия позвоночника мягко изогнулась назад. Его плечи раскрылись, голова запрокинулась, а руки, словно продолжая невидимую мелодию, прочертили в воздухе плавную дугу. Затем всё тело резко собрало себя обратно. Движение оборвалось на полувздохе, его внезапная остановка в момент пика музыкальной композиции показалась оглушительным ударом. Наруто невольно от этого вздрогнул. Он слишком хорошо знал подобные паузы. На ринге боксёры замирали так перед решающей атакой, но сейчас вместо боксёрского выпада последовал медленный танцевальный выдох. Парень плавно опустился на одно колено, ладонью коснулся пола, делая её опорной, и очертил стопой непрерывную дугу, следом перекинув вторую и поднявшись одним цельным движением, будто вовсе не существовало ни веса собственного тела, ни силы земного притяжения. Музыка текла сквозь него, менялась, становилась тяжелее, и вместе с ней менялся он сам. Теперь движения были смелее, резче, в них появилась почти звериная свобода, дикая и необузданная. Бёдра задавали ритм, грудная клетка отзывалась едва заметными волнами, руки то разрезали воздух точными линиями, то неожиданно становились мягкими, текучими, словно вода, огибающая камни. Каждый разворот происходил на самом пределе равновесия, заставляя сердце Наруто болезненно сжиматься в ожидании, что танцор вот-вот сорвётся и упадёт. Но тот не срывался. Он будто существовал на границе, где любой риск оправданно превращается в искусство. Именно тогда Наруто понял, что не только удар способен рассказать о человеке правду. Тот парень не совершил ни одного удара и не сказал ни единого слова, но Узумаки вдруг с пугающей ясностью почувствовал чужое одиночество, упрямство, тоску и какое-то отчаянное стремление быть увиденным и понятым. Наруто не знал, правда ли это была, но он смог прочесть целую историю в этом танце, и эта история тронула его до глубины души. Музыка стала медленно спадать в темпе, танцор исполнил несколько связок и в конце, когда мелодия стала спокойней, он словно замер всем телом, вскинув руку и взгляд вверх. Его ладонь «потекла» вниз, колени плавно потянулись к полу, он весь стал опускаться под притяжением, проводя пальцами по шее к груди, а оттуда до самого низа живота. Наконец он рухнул спиной на пол, грудь высоко и тяжело вздымалась. Он точно дышал шумно и прерывисто, но Наруто этого не мог слышать. Лишь видел, как медленно и неохотно танцор приходит в себя, возвращается постепенно в реальность и поднимается, идя к камере. И только тогда Наруто осознал, что всё это время попадал в её объектив. Раньше, чем его успел засечь сам танцор, он торопливо развернулся, подхватив сумку, и пошёл прочь, до глубины души поражённый увиденным. Лифт приехал почти сразу, двери привычно разъехались в стороны, приглашая войти, но Наруто ещё несколько секунд стоял неподвижно, будто тело забыло, как ходить, а душа осталась в том зале в руках танцора. После такого яркого и чувственного монолога действительно всё забылось. Музыка за спиной уже замолкла, стало вдруг так тихо, что Наруто отчётливо услышал собственное сердцебиение. — И что это вообще было? — выдохнул он себе под нос, но ответа, конечно же, не последовало. Он всё же вошёл в лифт, машинально нажал кнопку первого этажа и только тогда понял, что всё ещё смотрит в отражение закрывающихся дверей, надеясь увидеть за спиной силуэт незнакомца. Забавно. Никого там, конечно же, не было. Только пустой коридор второго этажа. Дома Наруто первым делом отправился в душ, чтобы смыть с себя следы тяжёлой изнурительной тренировки. Горячая вода привычно стекала по уставшим плечам, смывая липкий запах тренировочного зала, но отчего-то совершенно не помогала привести мысли в порядок. Стоило только закрыть глаза, как перед ним снова возникал тот самый танец, изгиб спины и плавное скольжение ладони по холодному металлу пилона, тяжёлое дыхание танцора на полу. Наруто резко открыл глаза. — Да что со мной… — он упёрся ладонями в кафельную стену и шумно выдохнул, напряжённо подбирая плечи и хмурясь. За всю жизнь он видел множество красивых людей, но никто из них не оставался в памяти дольше нескольких минут. Этот же незнакомец будто поселился где-то под рёбрами. Не лицо, не голос и даже не глаза. Всего лишь движения. Он запомнил только их, но запомнил так отчётливо, словно сам прожил весь танец вместе с танцором. Утром на тренировке наставник сразу заметил неладное. — Узумаки, ты где!? — прикрикнул он и Наруто поднял взгляд, вскинув бровь. — Здесь. — Нет! — наставник хлопнул тренировочной лапой по его перчатке. — Здесь только твоё тело! А голова сейчас явно не на ринге! — Простите, — Наруто виновато усмехнулся, честно пытаясь взять себя в руки и перестать витать в мыслях. — Влюбился что-ли? — вопрос со стороны прозвучал так неожиданно, что он пропустил следующий удар, глухо впечатавшийся в скулу. — Значит, точно влюбился, — спокойно заключил тренер. — Да нет же… Я в порядке. — В порядке? — тренер резко остановил лапы. — Ты даже дистанцию не чувствуешь! Сконцентрируйся! Наруто выдохнул. Он не знал, как объяснить, что впервые в жизни его внимание распалось. Часть осталась здесь, а часть – была всё ещё там, за стеклом. Он не был уверен, что это можно назвать влюблённостью. Да и по ощущениям напоминало совсем другое: случайно открытую книгу, которую читать вроде изначально не собирался, но выцепил несколько строк и теперь никак не мог выбросить её из головы. Каждый раз, закрывая глаза, Наруто снова видел панорамное стекло, красный огонёк камеры и человека, который разговаривал с миром собственным телом. К вечеру Наруто поймал себя на мысли, что заканчивает тренировку быстрее обычного. Он уже переоделся, закинул сумку на плечо и дошёл до лифта. Палец привычно потянулся к кнопке первого этажа, но вдруг замер. Вспомнился вчерашний вечер, стройный ладный танцор, исполняющий на пилоне такие ошеломительные трюки, что Наруто сам собой задумчиво нажал на кнопку второго этажа. Лифт мягко тронулся вниз и на этот раз Наруто точно знал, куда идёт. И не потому что надеялся увидеть красивый танец ещё раз (не без этого конечно), а потому что впервые в жизни ему отчаянно захотелось узнать имя человека, который сумел поколебать его душу своим танцем и показать, что его убеждения всю жизнь были не ошибочными, но не полными – движения действительно могли рассказать о человеке больше, чем слова, в том числе движения танца. И если это правда так… Наруто хотел услышать продолжение этого разговора. Он смотрел на цифры этажей и ловил себя на странном ощущении: на привычном экране мира появилась трещина, через которую просачивалось наружу что-то, не поддающееся привычной логике его тренировок и боёв. Наруто обычно не строил заранее никаких планов и стратегий, это было попросту не в его характере, но сейчас внутри него ожило смутное ожидание встречи и надежда вписать созерцание прекрасного в своё свободное расписание, целиком состоящее из ежедневных тренировок. И это ожидание было не как перед боем, где всё понятно и просчитано, а как перед шагом в неизвестность. Лифт звякнул, двери разъехались, и второй этаж встретил его тем же светом, той же приглушённой музыкой где-то в глубине пространства, будто само здание помнило вчерашний вечер и не спешило его забывать. Наруто вышел медленно. Коридор был почти пуст. Только слабое отражение ламп дрожало в стеклянных поверхностях. Он остановился у знакомого панорамного окна. Сегодня свет внутри был другим: холоднее, ровнее, без той театральной интимности, которая превращает пространство в сцену. Камера на штативе стояла там же, как немой свидетель вчерашнего откровения, но в самом зале уже были совершенно другие люди. Он нахмурился, словно пытаясь отогнать от себя странное ощущение разочарования. Слишком удивительно было его испытывать из-за отсутствия человека, имя которого он даже не знал, но тело ведь его запомнило. Стекло танцевального зала больше не казалось границей между двумя мирами, теперь оно было совершенно прозрачным, даже каким-то скучным, ведь за ним не занимался тот, кого он хотел увидеть. Кто-то растягивался у станка, кто-то повторял связки перед зеркалом, двое смеялись возле колонок, а преподаватель что-то негромко объяснял группе. Наруто машинально оглядел всех, решив, что может всё таки… но нет. Его здесь не было. Наверное, это было глупо, он ведь даже лица толком не запомнил, только движения и ощущение того, что он может понять, о чём танцует этот парень. — Ищешь кого-то? — раздалось со стороны и Наруто от неожиданности вздрогнул. Рядом с ним стояла девушка с короткими розовыми волосами и папкой, прижатой к груди. Она с любопытством посмотрела сначала на него, потом на зал. — Да нет... Просто… — он замялся, неожиданно смутившись того, что его поймали с поличным. — Заблудился? — девушка улыбнулась и Наруто тихо засмеялся, неловко почесав затылок. — Уже второй раз, видимо, — пробормотал он и розоволосая тихо рассмеялась. Наруто невольно оглядел её и чуть улыбнулся, увидев на бейджике имя – Сакура Харуно, — а вы здесь работаете? — Да, я привожу своих танцоров на репетицию… — Тогда… может вы знаете… вчера вечером здесь танцевал один парень… — Здесь каждый вечер много кто танцует, — улыбка девушки стала чуть шире. — Нет... Он… Наруто неожиданно понял, насколько нелепо и жалко это звучит. Как ему описать внешность человека, если помнишь только то, что чувствовал, глядя на него? — Высокий... — неуверенно начал он, — волосы чёрные, они ещё собраны в хвост были. Танцевал... ну… — он беспомощно сцепил ладони вместе, — очень красиво. Девушка несколько секунд внимательно изучала его лицо, потом понимающе хмыкнула. — Кажется, я поняла. Это наш хореограф – Учиха. — Учиха… — Наруто медленно повторил незнакомую фамилию. Она неожиданно показалось удивительно подходящей тому образу, который никак не выходил у него из головы. — Он часто остаётся после всех, чтобы позаниматься наедине, — продолжила девушка, — снимает хореографии, иногда остаётся до самой ночи, иногда даже ночует в зале. — Он сейчас здесь? — Наруто почувствовал, как сердце предательски ускорилось. Но как быстро оно ускорилось, так же быстро и замедлилось обратно, когда девушка отрицательно покачала головой. — Он уехал часа два назад, у него выступление, — Наруто на это тяжело вздохнул и, наверное, разочарование слишком явно отразилось на его лице, потому что девушка вдруг улыбнулась уже совсем по-доброму, — если тебе очень надо, могу написать его никнейм в Токе, он постит свои видео туда, у него открытый чат, так что можешь написать. Она достала телефон, быстро пролистала экран и повернула его к Наруто. — Вот его аккаунт. Минималистичный, ничего лишнего, только имя, написанное на английском, направление блога «хореография, танцы» и ниже множество разных видео. Но зацепило Наруто другое. Фотография, с которой на него смотрел черноглазый, нереальный красавчик. Весь мир словно исчез. В каком-то вакууме собственных мыслей Наруто переписал его ник и открыл профиль уже на своём телефоне. — Ого, — шепнул он и девушка с тихим смешком посмотрела на Наруто, совершенно не удивляясь тому, что Учиха Саске вызывал в ком-то такую реакцию. Он был очень красивым, пластичным и чувственным танцором. Ещё никогда, глядя на него, никто не сказал «фу», только бесконечные «ого» и «вау». Наруто поблагодарил девушку и уже хотел уйти, когда взгляд снова сам собой скользнул в зал, в котором люди продолжали танцевать. Техника была безупречной, прыжки выше и повороты быстрее, но почему-то ни один из них не производил на него того впечатления. Домой он возвращался молча. Дорога, лифт, дверь квартиры – всё промелькнуло мимо, как будто он был в другой реальности. Внутри было странное чувство: не злость и не разочарование, а какая-то пустота с привкусом незавершённости. Как будто он пришёл на бой, но его отменили, не объяснив причину, но дали побить грушу, чтобы совсем без ничего не оставить. Получение аккаунта этого призрачного танцора было именно этой «грушей». Вроде что-то и получил, но не то, чего ожидал. Наруто даже не помнил, как сел на кровать, только как телефон снова оказался в руках, а пальцы сами открыли профиль, нажимая на первое же видео. Такой разный. В зале он танцевал что-то глубокое, что-то разрушительное, но на видео были и отрывки более подвижных танцев, технические моменты репетиций, заученные до дыр связки, после которой грудь танцора часто вздымалась и волосы липли к вискам, а взгляд был таким удивительно говорящим. И всё же… Так Наруто и сидел. Второе, третье, четвёртое. Он листал одно за одним видео, которые ему попадались, и Саске Учиха был другим в каждом из них, но при этом в каждом оставался одинаково настоящим. Иногда он танцевал в полутёмной студии, с камерой в углу, позволяя телу двигаться почти без музыки, только под счёт собственного дыхания, иногда в зеркальном зале, где отражение множилось до бесконечности, иногда у пилона, иногда на полу, иногда просто стоя неподвижно несколько секунд, прежде чем сорваться в движение, которое казалось нереальным. И каждый раз Наруто ловил одно и то же ощущение: он не смотрел на движения в их привычном понимании, он их чувствовал, читал, пропускал через себя, словно присутствовал рядом и наблюдал за танцем через стекло зала. В какой-то момент он понял, что уже не замечает времени. За окном сменялись часы, комната темнела и снова светлела от экрана. Он впервые увидел лицо Саске не как вспышку, а как нечто постоянное и вполне реальное. У него были острые черты и спокойный взгляд, в котором не было лишнего, только концентрация и что-то глубоко скрытое, не предназначенное для чужих глаз, но в то же время парадоксально открытое, искреннее. Так Наруто и пролистал весь профиль. Когда телефон выскользнул из пальцев ближе к утру, он даже не сразу заметил. Лишь лежал в темноте, глядя в потолок, и впервые за долгое время думал не о боксе, а о человеке, который вдруг исчез из зала, оставив после себя ощущение, будто его и не было в том зале никогда, а Наруто это просто почудилось. Ещё несколько вечеров подряд он приходил на второй этаж после своих тренировок. Он появлялся там в абсолютно разное время, надеясь снова поймать этого парня в танце. Но каждый раз натыкался на Сакуру, которая говорила, что он ушёл: час назад, только недавно, в обед ещё. Каждый раз в разное время и по разным причинам, и каждый раз Наруто не успевал угнаться за ним. Он решил попытать удачу в последний раз, пообещав себе, что если Саске там не будет, то он больше не придёт. Что это будет значить только одно: судьба не хочет их встречи. Поэтому он был нервознее и напряжённее обычного на тренировке, да и после неё, пока шёл к лифту. Больше не было никакой случайности в его действиях, только целенаправленное движение к танцевальному залу, в котором так хотелось увидеть вновь то чудо… Четвёртый этаж. Третий. Второй. Лифт опускался так медленно, словно издевался над ним. Но всё же… двери наконец открылись и Наруто вышел в уже привычный светлый коридор. Тихая музыка осторожно коснулась его слуха. Совсем как в первый раз, она обвалакивала и утаскивала за собой, как набежавшая высокая волна. Но сегодня она почему-то звучала ещё медленнее и ощущалась густой, как вечерний воздух перед дождём. Наруто уже знал, куда идти, и всё же сердце начало стучать быстрее с каждым шагом. От волнения и желания, чтобы сейчас там точно был он… Саске. Не какие-то танцоры, не Сакура, улыбающаяся каждый раз, когда он забредал на этаж, а тот незнакомый знакомый, который коварно украл его сердце и исчез. Зал был почти пуст, ярко горел свет, пилон оставался всё на том же месте, но камера теперь стояла у стекла, будто его здесь сегодня ждали, причём особенно подготовлено. Наруто тут же приковался взглядом к одинокой фигуре, стоящей в этом огромном пространстве у зеркала. Та самая фигура, которую Наруто искал в толпе столько дней. Саске стоял босиком, боком ко входу, держа в руках бутылку воды. Майка прилипла к влажной спине, тёмные волосы были собраны в небольшой хвост, а с висков ещё стекали капли пота. И всё же музыка только начиналась. Наруто замер на том же месте, где и в прошлый раз. Танцор отпил воды и поставил бутылку на пол. Он несколько секунд стоял совершенно неподвижно, затем поднял голову. Их разделяло толстое панорамное стекло, расстояние в несколько метров и целый мир, отразившийся в чёрных глазах Учихи Саске, смотрящего прямо на него. Воздух будто перестал существовать. Наруто даже не успел подумать, только почувствовал, как сердце ухнуло куда-то вниз. Танцор медленно моргнул, не было никакого удивления и раздражения, только внимательный, спокойный взгляд, будто он пытался вспомнить, где уже видел этого высокого светловолосого парня. А потом он едва заметно дрогнул уголком губ. Это была не улыбка, но что-то очень близкое к ней… короткое признание, что он узнал своего случайного зрителя. Наруто застыл. Он совершенно не понимал, что делать. Помахать? Отвернуться? Сделать вид, что просто проходил мимо? Пока он судорожно перебирал варианты, танцор неожиданно подошёл к стеклу, поднял руку и включил запись на камере. Красный индикатор вспыхнул, музыка стала громче. Но прежде, чем начать танцевать, Саске ещё раз посмотрел на Наруто, уже ближе, будто без слов спрашивая: «ты останешься?». Наруто сам не заметил, как медленно кивнул, загипнотизированный плавными движениями. Танцор отвёл взгляд и начал свой монолог, на этот раз зная, что за стеклом есть один зритель, который услышит всё, что он захочет рассказать. И вновь Наруто оказался загипнотизирован чужим гибким телом и его чувством ритма, от начала и до конца, пока музыка не закончилась. Последняя нота ещё дрожала где-то под потолком, когда Саске медленно выпрямился, выключил камеру и несколько секунд неподвижно смотрел на экран, проверяя запись. Наруто только сейчас понял, что за всё время снова почти не шевельнулся. Он машинально поднял сумку с пола, решив уйти пока не стало совсем неловко. Как бы не хотелось познакомиться, он чувствовал, что может сейчас ляпнуть лишнего, потому что всё ещё был очень впечатлён. Парень развернулся и быстрым шагом направился к лифту, чувствуя, как сердце всё ещё отбивает ритм только что закончившейся композиции. Кнопка вызова. Тишина. Лифт, как назло, находился где-то наверху и никак не торопился опуститься к нему. Можно было уйти по лестнице, но это совсем уже напоминало побег, а он не привык сбегать. Наруто раздражённо провёл ладонью по затылку и замер, услышав, как где-то далеко позади негромко щёлкнула дверь, с таким же глухим щелчком открылось его сердце ещё в прошлый раз. В просторный холл вышел тот самый танцор. Без прожекторов, музыки и камеры он казался совсем другим. Моложе и тише. Ни одной лишней эмоции на лице, которые он позволял себе в танце. Парень спокойно закрыл за собой дверь студии, поправил спортивную сумку на плече и только потом поднял взгляд. Чёрные глаза встретились с ярко-голубыми через весь коридор. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга, пока Саске не заговорил первым. — Это ведь ты был здесь в прошлый раз. Наруто почувствовал, как к ушам приливает жар и замер, выдавая какие-то задушенные, странные звуки. Гениальное начало, контуженный боксёр разучился говорить. — Да…? — неуверенно произнёс он, будто не знал, можно ли ответить честно или стоит уйти в глухую оборону и просто продолжать молчать. Всё равно ещё глупее показаться уже было невозможно. — Я так и подумал, — Саске едва заметно кивнул, подойдя к лифту и встав рядом, и снова повисла тишина. Наруто никогда бы не поверил, что после десятков интервью перед боями, после разговоров с журналистами и постоянных перепалок в раздевалке он может настолько растеряться перед одним единственным человеком. Он понятия не имел, куда деть свои руки, поэтому просто засунул их в карманы. Саске, кажется, это заметил, потому что едва заметно усмехнулся, краешком губ. — Обычно люди хотя бы здороваются, прежде чем минут двадцать следить, как я танцую… — спокойно произнёс он и Наруто округлил глаза от удивления, чувства вины и растерянности. — Я не… — он осёкся, потому что Саске был прав, он именно этим и занимался, — прости, я случайно сюда попал, — слова вырвались сами собой. Саске внимательно и без осуждения смотрел на него, будто пытался понять, врёт он или нет. — А сегодня? — спросил он и Наруто шумно выдохнул. Вот теперь соврать точно не получилось бы. — Сегодня уже специально, — он виновато улыбнулся. На лице Саске впервые появилось что-то похожее на настоящее удивление. Очень короткое и почти незаметное. — Почему? Наруто открыл рот и снова закрыл. Чувствовал себя идиотом. Возможно, Саске так и подумал о нём, когда увидел боксёрские перчатки, висящие сбоку на спортивной сумке. Люди часто делали вывод, что боксёры идиоты, потому что постоянно получают по голове. Но не хотелось, чтобы и Саске так думал. Наруто неловко потёр шею, пока парень терпеливо ждал ответа. — Потому что... ты заставил меня усомниться в одной вещи, — пробормотал он и Саске слегка склонил голову. — И в какой же? — спросил танцор, будто не понимал, какое влияние оказывает на людей вокруг. Наруто усмехнулся самому себе. — В ориентации… — слова вырвались прежде, чем он успел их остановить. Повисла тишина. Такая густая, что он отчётливо услышал, как где-то за стеной закончилась музыкальная дорожка и кто-то засмеялся в соседнем зале. Поздравляю, Узумаки. Пять секунд знакомства и ты уже всё испортил. — Нет... Стоп. Это прозвучало совсем не так, как я хотел, — он с силой зажмурился, пока Саске молча смотрел на него, без осуждения, но очень заинтересованно. — А как ты хотел? — тихо спросил он и Наруто застенчиво потёр шею, неловко рассмеявшись. Впрямь, тут даже оправдаться было невозможно, сославшись на «я имел ввиду другое». — Я вообще… никогда не думал о парнях. Правда. Никогда, — он поднял взгляд, — а потом случайно увидел тебя и всё стало каким-то... странным. Я несколько дней пытался убедить себя, что мне просто понравился танец… твоя техника… а потом решил, что хочу посмотреть ещё раз, — Наруто посмотрел Саске прямо в глаза и тот слегка смутился, слушая такое нестандартное признание, — но если бы дело было только в танце... я бы не приходил сюда каждый вечер… Саске медленно опустил взгляд, потому что услышал то, чего точно не ожидал. — Я ведь даже имени твоего не знал, — Наруто улыбнулся краешком губ, — а всё равно возвращался. Между ними повисла тишина, но она не была неловкой, скорее хрупкой настолько, что каждый вдох и выдох было отчётливо слышно. Ещё бы немного и бешеный пульс уже нельзя было бы заглушить ничем. — Та девушка… Сакура… каждый раз говорила, — продолжил Наруто, — что ты ушёл. А мне было так обидно, что я опять не успел… и… я взял твои контакты, но написать не смог… только смотрел… Признание прозвучало настолько честно, что Наруто сам удивился. — Никогда раньше такого не было… Саске долго молчал. — Ты все мои видео посмотрел? — неожиданно спросил он и Наруто замер. Чёрные глаза препарировали его, разбирая по частям, на эмоции и чувства. Он сделал короткий шаг ближе. — Ну так что… все? — Почти, — сдавлено произнёс Наруто и увидел недоверие во взгляде, из-за которого не смог больше лгать, — ладно… Все, — он виновато опустил голову и на лице Саске впервые появилось что-то похожее на искреннюю улыбку, совсем лёгкую и едва заметную. — За одну ночь? — точно попал он вопросом и Наруто поджал губы, кивая. — Спал хоть? — Не особо. — Глупый, — это слово прозвучало так спокойно и мягко, что Наруто неожиданно улыбнулся. Между ними повисла тишина, спокойная и почти уютная. Наруто тоже сделал шаг вперёд, небольшой, скорее не для того, чтобы сократить дистанцию, а для того, чтобы Саске поднял на него взгляд. Разница в росте была небольшой, но очень милой. Особенно когда Саске чуть приподнимал подбородок. С виду такой хрупкий и маленький, но Наруто знал, что он очень выносливый и сильный. Руки, плечи, бёдра, пресс… если бы он был просто хрупким и миниатюрным, он бы не творил такие безобразно восхитительные вещи с пилоном. — Слушай… — тихо начал он, не понимая, как сформулировать вопрос, который у него крутился на языке. Лифт уже пару раз открывал и закрывал перед ними двери, но они не спешили в него заходить, потому что оба не хотели торопиться. Им нравилось это неловкое, осторожное знакомство. — Могу я заходить иногда? — наконец спросил он и Саске склонил голову, рассматривая парня. Взъерошенные волосы, яркие голубые глаза, точные, острые черты лица, ровные и почти идеальные, такое красивое лицо. Саске понравилось знать, что за стеклом есть кто-то, кто смотрит на его танец. Он пересматривал запись несколько раз только ради того, чтобы видеть, как Наруто восхищённо за ним наблюдает, уронив сумку и едва не прилипнув к стеклу. Это было очень мило. Редко кто показывал свою искреннюю реакцию на танцы, а этот парень любовался им, будто божество увидел. — Если не торопишься… — Саске поправил лямку сумки, будто сам удивился тому, что собирался сказать, — через дорогу есть небольшое кафе. Я обычно хожу туда после тренировки. Наруто вопросительно посмотрел на него. — Это «да»? — Это «я подумаю после того, как мы поедим, потому что я очень голоден», — с едва заметной усмешкой ответил Саске и Наруто рассмеялся. — Это самое лучшее «может быть», которое я когда-либо слышал. Они всё-таки зашли в лифт и Наруто вдруг резко остановился, осознав, что всё это время нёс чушь, даже не представившись как следует. — Чёрт… — шикнул он и Саске вопросительно обернулся на него, застывшего у закрывшихся створок лифта, — я идиот… — Что случилось? — Саске спокойно наблюдал за этой сценой, явно не понимая, что произошло. — Всё это время я рассказывал тебе, как выслеживал тебя несколько дней, признался, что пересмотрел все твои видео за ночь, практически сообщил, что ты перевернул мне мозги... — он зажмурился, — ...и даже не представился… боже, это всё ещё и звучит так, будто я маньяк какой-то… Несколько секунд стояла тишина, а потом Саске неожиданно тихо рассмеялся, но не так, как смеются над неудачной шуткой, а так, как смеются над чем-то, что оказалось гораздо забавнее, чем могло показаться на первый взгляд. Наруто поднял голову и замер. Лифт остановился, двери открылись и Саске поднял на него взгляд. — Я бы всё равно узнал. Просто подумал, что ты очень волнуешься, и не торопил тебя, — улыбнулся он, выходя наружу и едва задевая плечо Наруто своим, — ну так что… Наруто тяжело выдохнул, обернулся, выходя следом, и протянул руку, когда они оказались чуть в стороне, чтобы не мешать другим. — Узумаки Наруто, — произнёс он и Саске перевёл взгляд на раскрытую ладонь. Большая, мозолистая, с грубыми костяшками, покрытыми мелкими ссадинами. Совсем не такие руки обычно тянулись к нему после выступлений. Он немного помедлил, а затем вложил свою ладонь в чужую. — Учиха Саске. Их рукопожатие оказалось неожиданно мягким. Горячая ладонь Наруто осторожно сомкнулась вокруг тёплой руки Саске. В этой хватке совсем не было привычной для боксёра силы. Наоборот, он касался так бережно, словно инстинктивно опасался сжать чуть крепче, чем следовало. Странное чувство. Человек, способный одним ударом оставить кого-то инвалидом, сейчас держал его руку так, будто она была чем-то бесконечно ценным. — Приятно познакомиться... официально, — неловко улыбнулся Наруто. — Мне казалось, мы познакомились ещё несколько минут назад, — Саске неохотно отпустил чужую ладонь, искренне не желая терять это тепло. — Нет, это было моё унижение, а не знакомство… — нахмурился блондин, отказываясь называть это «знакомством». — Довольно милое унижение, — Саске снова едва заметно улыбнулся и Наруто обречённо простонал. Ещё пять минут назад ему казалось, что рядом с этим человеком невозможно расслабиться. Саске был слишком красивым, слишком спокойным, слишком... особенным. Но сейчас этот невесомый обмен репликами неожиданно сделал его живым человеком, а не идеальным танцором за стеклом. Просто Саске. Парень, который стоял рядом с ещё влажными после тренировки волосами, с сумкой на плече и едва заметной улыбкой в уголках губ. И это почему-то нравилось Наруто ещё сильнее. — Ты ведь боксёр, я прав? — неожиданно спросил Саске. — Да… — Наруто бросил взгляд на свою сумку и тяжело вздохнул, — тем хуже звучит моё признание, — пробормотал он и Саске снова тихо засмеялся, покачав головой, а затем протянул к нему руку и взял за рукав, не касаясь кожи. Наруто удивлённо посмотрел на него. — Пойдём, — спокойно сказал Саске, — иначе кафе закроется раньше, чем ты успеешь рассказать мне, почему мой танец заставил тебя пересмотреть свою ориентацию, — он произнёс это настолько буднично, что Наруто невольно рассмеялся. — Ты будешь мне это припоминать? — Конечно, — с улыбкой произнёс Учиха, оказываясь гораздо шутливее и игривее, чем там, в зале. Его строгие черты лица, оказывается, умели смягчаться до такой нежности, что Наруто терялся в нём всё глубже, боясь, что утонет совсем. Не отпуская его рукав, Саске повёл Наруто к выходу. Прикосновение было почти невесомым, скорее указанием направления, чем попыткой удержать, но почему-то от него по коже пробежала лёгкая дрожь. Удивительно, как человек, способный одним движением заполнить собой огромный танцевальный зал, сейчас двигался так тихо, будто старался занимать как можно меньше места в мире. Они спустились по широким ступеням к стеклянным дверям спортивного комплекса, попрощавшись на выходе со старичком охранником. И стоило только выйти наружу, как прохладный вечерний воздух сразу ударил в лицо. За день погода успела значительно измениться. Ещё утром было почти по-летнему тепло, а теперь ветер свободно гулял между зданиями, принося с собой сырость после дневного дождя. Он тут же взъерошил светлые волосы Наруто и безжалостно коснулся влажной после тренировки шеи Саске. Тот едва заметно поёжился. Настолько слабо, что большинство людей даже не обратило бы внимания, но Наруто заметил и, не успев толком подумать, стянул с себя расстёгнутую спортивную толстовку, молча накидывая на плечи парня. — Эй... — только и успел произнести Саске. Тяжёлая ткань почти сразу скрыла тонкую чёрную кофту, которая даже не грела после тренировки. Затем Наруто привычным движением поднял капюшон и аккуратно натянул его на голову Саске, пряча растрепавшиеся мокрые волосы от холодного ветра. Пальцы на мгновение задержались у виска, осторожно убирая выбившуюся тёмную прядь, лишь после этого Наруто опомнился. — Прости... — воскликнул он, резко отдёрнув руку, — это как-то само собой получилось! Саске несколько секунд молча смотрел на него из-под слишком большого капюшона, а затем надел кофту как надо. Рукава толстовки оказались длиннее, чем нужно, плечи – шире, а сама вещь пахла чем-то очень простым и удивительно уютным: стиральным порошком, немного цитрусом и, едва уловимо, спортивным залом и магнезией. Он осторожно коснулся пальцами ткани на груди, невольно сжав пальцами — А ты? — тихо спросил Саске и Наруто пожал плечами. — Мне не холодно, — сказал он, но это была откровенная ложь. Пронизывающий ветер сразу забрался под тонкую футболку, в которой он остался, заставляя кожу покрыться мурашками. Саске перевёл взгляд с его открытых предплечий на совершенно невозмутимое лицо и тихо хмыкнул. — Пытаешься быть джентльменом? — А что, получается? — он улыбнулся так искренне и широко, что у брюнета на мгновение сердце дрогнуло. — Просто ты после тренировки весь мокрый, заболеешь ещё. А я всё равно здоровый лось, для меня это не так страшно. Саске ещё несколько секунд молча смотрел на него, кутаясь в чужую кофту. Почему-то никто раньше не замечал таких мелочей. И уж точно никто без лишних слов не снимал с себя одежду только потому, что он едва заметно поёжился от вечернего ветра. — Спасибо... Наруто, — произнёс он неожиданно тихо, впервые назвав его по имени. Саске на мгновение отвёл взгляд. Пальцы всё ещё сжимали край чужой одежды, будто вместе с плотной тканью он удерживал и то неожиданное чувство спокойствия, которое принёс этот немного нелепый, но совершенно искренний жест. — Если ты простынешь раньше меня, получится довольно глупо, — негромко заметил он. — Не получится, — уверенно фыркнул Наруто, — у меня иммунитет, проверенный годами. После утренних зимних пробежек этот ветерок кажется детским лепетом. — Самоуверенно, — Саске едва заметно покачал головой, но спорить с ним не стал. Вместо этого они молча двинулись по освещённой улице к пешеходному переходу. Вечерний город постепенно затихал, но машин и прохожих всё не уменьшалось. Несколько минут они шли рядом, не разговаривая, и эта тишина удивительным образом не требовала, чтобы её чем-то заполняли. Наруто вдруг поймал себя на мысли, что рядом с большинством людей обязательно начинал говорить. Шутил, рассказывал истории, смеялся, лишь бы не возникало неловких пауз. Саске же будто существовал иначе. Рядом с ним молчание казалось таким же естественным, как разговор. Он украдкой посмотрел на Учиху. Тот шёл, слегка спрятав подбородок в высокий ворот толстовки. Рукава были слишком длинными, поэтому кончики пальцев почти исчезли в них. Огромный капюшон делал его моложе и неожиданно беззащитнее. Совсем не так выглядел человек, который каких-то двадцать минут назад одним танцем переворачивал чужие представления о мире. Наруто неожиданно усмехнулся и покачал головой. — Что? — сразу заметил Саске. — Просто... — Наруто тихо рассмеялся, — ты сейчас совсем не похож на того человека, которого я увидел за стеклом. — В каком смысле? — нахмурился парень, ожидая услышать что первое впечатление было получше. — Там ты выглядел таким... — блондин замялся, подбирая слова, а Саске только сильнее напрягся внутри, продолжая идти и чувствуя, что каждый шаг даётся сложнее предыдущего, — недосягаемым… Будто тебя вообще невозможно коснуться. Мне казалось, что ты пошлёшь меня к чёрту, когда увидишь, как я смотрю на тебя через стекло. Если честно… я не хотел портить тебе запись… случайно получилось… — Ты не испортил, — Саске вдруг облегчённо вздохнул и улыбнулся, — добавил ей изюминки. Если ты не против, я бы хотел выложить это видео в свой профиль… — Я там наверняка выгляжу нелепо, — Наруто неловко потёр затылок, — но если тебе нравится… Саске вопросительно поднял взгляд. — Если мне нравится, то можно? — уточнил он. Наруто лишь улыбнулся и кивнул. Они почти дошли до пешеходного перехода, когда на светофоре загорелся красный. Наруто машинально придержал Саске за рукав, останавливая рядом с собой, и в следующую секунду мимо плотным потоком пронеслись машины. У края тротуара быстро собралась небольшая толпа: кто-то подошёл сзади, кто-то встал совсем близко, кто-то, не глядя, протискивался вперёд, стараясь занять место у самого перехода. Наруто поморщился, ему никогда не нравилось быть в центре такой толпы, хоть он и оказывался очень часто облеплен спортивными корреспондентами, болельщиками и другими людьми. Но когда рядом был Саске, хотелось, чтобы все остальные просто исчезли. Сам того не замечая, Наруто одним движением перекинул ремень сумки через голову и сместил её за спину, освобождая место. Затем сделал полшага вперёд и лёгким движением ладони коснулся локтя Саске, мягко направляя его ближе к себе. Теперь весь поток людей упирался сначала в него. Чьи-то плечи задевали его, толкая, кто-то нетерпеливо обходил сбоку, кто-то случайно прижимал локтем, но до Саске уже никто не доставал. Между ним и остальными вдруг возникла простая и очень заметная преграда – широкая спина Наруто. Лишь спустя несколько секунд до него дошло, что именно он сделал. Вернее, дошло только тогда, когда он почувствовал на себе взгляд Саске. Парень несколько секунд молча изучал его лицо, затем перевёл глаза на людей позади. — Ты сейчас… меня прикрываешь? — спросил он почти шёпотом и Наруто опомнился. — А? — он растерянно моргнул, вопрос застал его врасплох. — Просто… здесь тесно... Не люблю, когда толкаются, — он не стал уточнять, что имел в виду вовсе не себя, но оба это прекрасно поняли. Саске едва заметно улыбнулся, думая о том, что Наруто – странный человек. Совсем недавно он признался, что несколько вечеров подряд искал его, потом отдал свою толстовку, а теперь ещё, совершенно не задумываясь, заслонил собой от случайных прикосновений чужих людей. И в этом не было попытки произвести впечатление, только какая-то удивительно тихая, почти инстинктивная забота, которая проявлялась раньше, чем Наруто успевал её осознать сам. Даже в его признании было столько невинного, искреннего очарования, что Саске хотелось забыть, что бывает как-то иначе. Светофор всё ещё оставался красным, но время вдруг стало ощущаться иначе. Не было привычного ожидания, только тонкая пауза между двумя слишком близкими дыханиями, едва граничащая с интимной тишиной. Саске не отводил взгляда. Он стоял чуть впереди, укрытый чужой толстовкой, и капюшон слегка сползал набок, открывая линию шеи. Ветер проходил сквозь улицу рывками, трепал ткань, тянул за края рукавов, но Наруто не двигался. Он держал дистанцию, сам того не замечая, словно это было важнее, чем смотреть по сторонам или следить за машинами. — Ты всегда так делаешь? — тихо спросил Саске и Наруто медленно моргнул, неохотно выбираясь из своих фантазий, в которых уже снимал с парня свою толстовку и целовал эту тонкую шею. — Как? — лениво поинтересовался он. — Закрываешь незнакомца от толпы… Вопрос прозвучал спокойно, без давления, но в нём было что-то такое… требующее честного ответа. И Наруто на секунду отвёл взгляд, будто искал этот ответ в шуме дороги, под колёсами проезжающих машин. — Обычно нет, — произнёс он и Саске чуть наклонил голову, — но с тобой… кажется, что так правильно… Светофор сменился и поток людей дрогнул, ожил, начал движение. Наруто снова машинально положил ладонь на рукав Саске, едва ощутимо, но достаточно, чтобы направить его вперёд. Они шагнули на переход вместе. Под подошвами глухо отзывался асфальт. По обе стороны стояли машины, нетерпеливо урча двигателями, свет фар дробился на влажной после дождя дороге, а навстречу уже двигался поток людей. Наруто почти не смотрел по сторонам. Всё его внимание почему-то оставалось рядом с Саске, в этом бесконечном городском движении кажущимся особенно уязвимым. Не слабым вовсе, но как будто... неуместным. Слишком тихим для этого шума. Как будто он существовал в чуть иной плотности мира и любое случайное касание могло вытолкнуть его наружу, или, наоборот, утянуть глубоко вниз. Наруто сам не понимал, почему ощущает это настолько остро, но когда навстречу прошла шумная компания, его ладонь сама собой соскользнула с рукава ниже и осторожно сомкнулась вокруг запястья Саске, едва заметно меняя направление их движения. Саске поднял взгляд, но не попытался освободить руку, лишь несколько секунд молча наблюдал за Наруто, пытаясь понять, какой он на самом деле. Для него этот парень постепенно складывался из отдельных фрагментов: жестов, пауз, случайных реакций, но непонятно пока было, где в этом человеке заканчиваются рефлексы и начинаются осознанные действия. Была ли его забота следствием хорошего воспитания, или он действительно хотел о нём позаботиться? Был ли он таким со всеми, или это тепло принадлежало только Саске? Брюнет задавался этими вопросами, но сколько бы не думал, ответа не находил. Когда они сошли с перехода, городской шум постепенно остался позади, лишь тогда Наруто заметил, что всё ещё держит чужое запястье. Он почти испуганно разжал пальцы. — Ой, прости... — тихо выдохнул парень и Саске посмотрел на освобождённую руку. Это было странно. Тепло исчезло почти мгновенно, оставляя неприятное ощущение потери. До кафе они шли молча. И даже там Наруто продолжил заботиться о нём: отодвинул стул, помог задвинуть обратно, и лишь после этого сел сам. — Вам как обычно? — официант приветливо улыбнулся обоим и Саске чуть удивлённо посмотрел на Наруто. — Я тоже тут часто бываю, — с улыбкой пояснил он и всё же взял меню, обратившись уже к официанту, — но сегодня придётся заказать что-нибудь полегче. Наруто задумчиво пролистал несколько страниц и открыл раздел салатов, Саске улыбнулся, оценивая взглядом широкие плечи, сильные руки и крепкие предплечья. Обтянутые рукавами бицепсы внушительно выглядели даже в расслабленном виде. — Здесь прекрасный салат с тофу, — произнёс танцор, подперев рукой щёку и взглянув на задумчивое лицо, — но лучше возьми спортивное питание, у них отдельное меню с хорошим соотношением белков, жиров и углеводов. Казалось, что такому большому спортсмену явно будет мало обычной зелени. Его как минимум нужно было покормить сочным, прожаренным говяжьим стейком, с большим количеством гарнира, чашкой салата с варёным яичным белком, и приправить всё это протеиново-творожным коктейлем. И тогда все его мышцы после тренировки не прогорят, а останутся в прекрасной форме. — У меня сейчас сгонка веса перед боем, — Наруто виновато усмехнулся, будто прочитал мысли Саске, — тренер убьёт меня, если я съем что-то калорийнее огурца, — он тихо рассмеялся и покачал головой, — но так и быть… я буду салат с тофу и апельсиновый сок, а ты? — То же самое, только вместо сока сделайте лимонную воду со льдом… и добавьте, пожалуйста, малиновый чизкейк, — последние слова прозвучали с такой невозмутимой уверенностью, словно право съесть десерт после шестичасовой тренировки не подлежало никакому обсуждению. Официант записал их заказ и тихонько ушёл, оставляя пару наедине. — Забавно, — Наруто покачал головой и уголки губ предательски дрогнули, когда Саске оторвал взгляд от созерцания сладостей в меню и посмотрел на него — Что забавно? — Ты выглядишь так, будто питаешься исключительно дисциплиной, водой и силой воли. — Иногда это правда, — кивнул Саске и тоже улыбнулся, — но я не робот, поэтому можно раз в неделю порадовать себя… К тому же, если всё время себе запрещать сладкое, однажды начнёшь ненавидеть тренировки. Наруто тихо рассмеялся. — Значит, чизкейк – это часть твоего тренировочного процесса? — Конечно, — совершенно серьёзно кивнул Саске, — просто не все тренеры готовы это признать. — Обязательно скажу своему тренеру, что он тиран, — невозмутимо произнёс Наруто, — передам, что его планы питания – это плевок в лицо современной диетологии. — Тебе запретят посещать второй этаж, — так же невозмутимо произнёс Саске. — Придётся уйти из бокса и заняться танцами, — усмехнулся Наруто, — если тут кормят чизкейками, я, так и быть, буду прилежно тренироваться. — Неужели такая строгая диета, что ты готов бокс на чизкейк променять? — Саске вскинул бровь и Наруто откинулся на спинку стула, страдальчески возведя взгляд к потолку. — Если бы можно было питаться солнечным светом и силой воли, то она была бы именно такая, — выстрадано произнёс он и перевёл взгляд обратно на Саске, — но сейчас я ем только пропаренную грудку и варёный рис, тренер запрещает даже банан в качестве перекуса, приходится набивать живот водой… кажется, скоро вместе с весом уйдут и мои почки. — И как долго тебе ещё страдать? — с интересом спросил Саске и Наруто слегка задумчиво посмотрел на дату на спортивных часах. — Финальное взвешивание через восемь дней, тогда можно будет наесться до отвала и восстановить силы перед боем. — Значит, тренер точно поощрит тебя вкусным ужином, — Саске слегка улыбнулся. — Он обычно таким не занимается, — отмахнулся Наруто и тихо рассмеялся, — он только голодом морит. Саске улыбнулся, рассматривая парня. Для боксёра у него было слишком мягкое и доброе лицо, будто бы даже не тронутое ни разу чужими ударами. За стеклом город продолжал жить своей обычной жизнью. Гудели машины, светом фар иногда облизывая окна, мелькали редкие прохожие, в открытые форточки проникал запах влажного асфальта после недавнего дождя. Но время в кафе замедлилось после небольшого разговора, как будто само выбрало для них более спокойный ритм, чтобы дать отдохнуть от всей суеты, от тренировок, от бесконечных репетиций и всего остального. Наруто подпихнул свою спортивную сумку под стул, чтобы не мешалась, и нахмурился. Он не привык к таким паузам, в его мире тишина обычно означала конец раунда или передышку между ударами. Но здесь и сейчас она обретала новую форму, отличную от той, в которой Наруто прежде жил. Саске расслабленно сидел напротив, откинувшись на спинку стула. Капюшон толстовки уже свисал на его лопатки, открывая красивое, светлое лицо, и ткань чужой вещи на нём выглядела почти неуместно мягкой. Он лениво провёл пальцами по краю рукава, будто проверяя, действительно ли его тело всё ещё укрыто чужим теплом, и когда убедился, слегка улыбнулся, очаровательно нежно. — Ну так что, — первым нарушил образовавшуюся тишину брюнет, желая услышать от Наруто, что же в нём всё таки так сильно заинтересовало боксёра, что он уже несколько суток подряд искал его, — тебе нравятся танцы? — Не особо, — Наруто покачал головой, затем осёкся, — раньше не особо, — тут же исправился он, — просто ты… не знаю, как объяснить… Он на минуту замолчал, задумавшись над тем, как правильно донести свою мысль, но в итоге всё постоянно сводилось к сравнению с боксом, потому что только так он мог полноценно передать то, что чувствует. — Иногда во время боя я знаю, что человек передо мной боится, нервничает или ликует. Даже если он ничего взглядом не выражает, тело выдаёт всё… я раньше думал, что такое только в боксе бывает, просто не интересовался танцами, — блондин чуть нервно потёр сбитые, огрубевшие костяшки, — а когда увидел тебя… как ты двигаешься… мне показалось, что ты рассказываешь о том, как тебе одиноко… особенно часть на пилоне и немного после… хотелось подойти и… обнять, наверное… Саске внимательно слушал, затаив дыхание, потому что вдруг понял, что Наруто смотрел не с восхищением на том видео, он смотрел, узнавая в нём себя. Читал его, как открытую книгу, и именно поэтому выглядел таким поражённым. Это был первый раз, когда кто-то действительно понял, о чём был его танец, и поделился с ним своими наблюдениями. — Мне показалось, что в этот момент рядом кто-то должен был держать тебя, но никого не было, поэтому одиночество ощущалось ещё сильнее… просто… я всё никак не мог выбросить это из головы… Саске не ответил сразу. Он сидел неподвижно, опустив взгляд на собственные руки, на мозоли на пальцах от пилона, на синяк на запястье, на огрубевшие ладони. Казалось, Саске вовсе перестал замечать шум кафе: тихие разговоры за соседними столиками, негромкую музыку, звон посуды, даже момент, когда им принесли их заказ он благополучно пропустил. Он слышал только слова Наруто. ...рядом кто-то должен был держать тебя... За долгие годы он привык к совершенно другим комментариям. Всегда хвалили технику исполнения, гибкость, растяжку, и даже его внешность, идеально подходящую для чувственных танцев, но кто бы в этой чувственности видел, что он танцует вовсе не о любви и страсти, а о бесконечном одиночестве. Это не было ни красиво, ни горячо, ни сексуально, это должно было быть грязно, жестоко и больно, его танец должен был ломать, заставлять грустить. Для него это так и было. И он никогда бы не подумал, что его правда увидят насквозь. — Это была импровизация, — тихо признался он, обхватив чуть влажный от конденсата стакан со своей лимонной водой, — я никогда раньше этот танец не исполнял… — Правда? — Наруто искренне был удивлён, что Саске не репетировал заготовленный материал, а придумывал все движения в моменте. Ведь тогда это становилось ещё великолепнее и обретало совершенно новый смысл и новую форму. Саске кивнул. — Я включил музыку и просто... перестал думать, — он ненадолго замолчал, — обычно я сначала строю хореографию, продумываю переходы, акценты, связки... А тогда ничего этого не было, решил попробовать почувствовать момент… — его губы дрогнули в едва заметной улыбке и Наруто немного смутился. — Я вообще в танцах ничего не понимаю… — пробормотал он, — но мне показалось, что ты очень долго тренировал все эти движения… — Мне достаточно услышать музыку, чтобы увидеть, как будет выглядеть танец целиком, нет необходимости репетировать заранее, так что… наверное, это просто моя профессия… Наруто вопросительно посмотрел на него, а потом внезапно покачал головой. — Нет, — перебил он, — просто профессия не даёт человеку такой контроль над собственным телом и поверь, я знаю о чём говорю. Наруто чуть подался вперёд, упершись локтями в край стола, и мягко улыбнулся. — На ринге тоже бывает такое, что достаточно увидеть и услышать, чтобы понять, как всё будет происходить дальше, — продолжил он, начиная всё больше болтать рядом с Саске, — но нельзя списать этот опыт на профессию, ведь за всем этим стоят годы подготовки, бесконечные проигрыши и падения. К тому же… разве могут два разных опытных танцора в одном направлении танцевать совершенно идентично? Я вот не увидел подобного ни в ком другом… То же самое, что если бы боксёры в одинаковом весе и с одинаковым уровнем подготовки всегда бились бы в ничью. Кто-то всегда вкладывает поверх профессии свои чувства и именно этим в итоге цепляет, это неизбежно… а я увидел в тебе не профессию и даже не технику, я ведь ничего в этом не смыслю… Саске несколько секунд молчал, не отводя взгляда. Он не ожидал встретить человека, который поймёт его не через танцевальную терминологию, не через его профессионализм, не через количество оборотов, поддержку стопы или работу корпуса, а через совершенно другой опыт. Через бокс. Ещё и поймёт так точно. — …прости, я много говорю… Наверное, чушь несу, да? — Наруто внезапно замолчал и Саске только тогда заметил, что завис, неотрывно смотря на парня. — Придёшь завтра? — спросил он резко и Наруто замер. — Если хочешь… — уже тише добавил Саске, будто не был уверен в том, что на него захочется смотреть так часто. — Я бы каждый день приходил… можно? — Можно, — Учиха улыбнулся, неловко опустив взгляд в тарелку с салатом, к которому ещё не успел притронуться, как и Наруто. Слишком уж увлечены они были друг другом, что даже не смели отвлечься, но стоило только уйти от обсуждения танцев и бокса, как аромат кунжутной заправки, свежих овощей и горячего тофу тут же вытеснил все темы, напомнив им о необходимости поесть. Саске так и вовсе уже несколько минут чувствовал, как урчит в животе, поэтому, как только за их столиком образовалась тишина, он взял палочки, подцепил ими кусочек огурца и отправил в рот, задумчиво взглянув в окно. Не прошло и пяти минут тишины, как Наруто уже снова, запив салат соком, с виноватой улыбкой обратился к нему. — Можно задать немного странный вопрос? — спросил он и Саске вскинул бровь. — После всего, что ты уже успел наговорить? Думаю, можно, — он слегка улыбнулся и Наруто с тихим смешком склонил голову. — Может, это не тактично, но… почему пилон? — вопрос не прозвучал осуждающе, наоборот, в нём было столько искреннего любопытства, что Саске сразу это почувствовал и ненадолго задумался над ответом. Потому что правильная формулировка требовала чуть больше, чем просто «подумать». — Наверное… это потому что на пилоне невозможно соврать, — произнёс он и Наруто вопросительно поднял брови. Саске тут же прочёл непонимание в его глазах и чуть улыбнулся, — в обычном танце многое можно спрятать, а пилон сразу показывает, насколько ты честен с собственным телом, потому что, если ты переоцениваешь себя, ты попросту сорвёшься. На нём невозможно скрыть ошибки, недочёты и слабость… хотя для кого-то это по-прежнему стриптиз, для меня пилон – способ показать то, что невозможно показать на твёрдом полу. — Прямо как ринг, — пробормотал Наруто и чуть склонил голову, — если ты не готов, после гонга упадёшь первым, даже если хвалился своей непобедимостью и бесстрашием. Чем дольше они говорили, тем внимательнее Саске смотрел на парня и слушал. Они говорили о совершенно разных вещах, но при этом звучало так, словно они обсуждали одно и то же. — Забавно, — тихо произнёс он, — всю жизнь считал, что танцоры и боксёры – это люди с разных планет. — Я тоже, — согласился Наруто и оба одновременно улыбнулись, и почти сразу это заметили. Наруто первым негромко рассмеялся, — кажется, мы оба ошибались. — Похоже на то, — спокойно произнёс Саске, но улыбку скрыть был не в силах. С Наруто вообще не получалось контролировать свои эмоции и мимику. Он мог перед другими бесконечно притворяться равнодушным, хладнокровным и порой строгим. Но почему-то рядом с этим парнем не было нужды сдерживаться. С ним хотелось быть настоящим, быть искренним, быть открытым, насколько только было возможно. Быть не успешным хореографом и не знаменитым танцором, а просто быть. Настоящим, живым, счастливым. Несколько минут они спокойно ели. Разговор больше не требовал усилий, он тёк сам собой, как музыка, под которую Саске привык двигаться. Только сейчас в движении не было никакой необходимости. Встреча с Наруто помогла остановиться и глубоко вдохнуть, взять передышку, но каким будет продолжение его движений – одиночным или парным – уже не зависело от одного только Саске. Наруто первым закончил есть, хотя, если быть честным, он уже давно перестал замечать вкус еды и просто отвлечённо жевал. Куда больше ему нравилось смотреть за тем, как Саске, не торопясь, доедал свой салат, время от времени отпивая лимонную водичку и украдкой подцепляя ложечкой кусочки чизкейка, словно растягивал удовольствие. Это тоже было похоже на танец. Даже такие простые движения у него получались без лишней суеты, без резкости и с какой-то врождённой точностью. Когда тарелки наконец опустели, Саске тихо выдохнул и откинулся на спинку стула, будто этой маленькой порцией действительно было возможно наесться. — Кажется... теперь я снова человек, — пробормотал он, выглядя преувеличенно объевшимся. — Всего лишь один чизкейк понадобился? — улыбнулся Наруто. — И салат, — кивнул Саске, потому что списывать салат со счетов было ни в коем случае нельзя. Они посидели ещё немного, пока организм обрабатывал полученную пищу, а затем всё же решили уходить, сотрудники готовились к закрытию, потихоньку начиная намывать стойку и витрины. Официант принёс счёт, и почти одновременно две руки потянулись к нему. — Я заплачу́, — сказал Наруто, но Саске хмуро покачал головой. — Ни в коем случае, я тебя пригласил, — произнёс он. — Но... — Наруто. Тот сразу замолчал. Саске смотрел на него самым спокойным взглядом, которым, наверное, умел заставлять учеников оттачивать одну и ту же связку до идеала, без единого возражения. И которым в один миг заткнул грозного боксёра. — В следующий раз можешь угостить ты, — уступил он и Наруто замер, он даже не сразу услышал остальные слова. В голове осталось только «в следующий раз». — Хорошо, — неожиданно легко согласился он, уже думая над тем, что пригласит Саске на свидание в ресторан после того, как пройдёт взвешивание, и тогда они поужинают нормальной едой, а не травой и водичкой. Саске благодарно кивнул официанту, оплатил ужин и поднялся первым, а Наруто машинально встал следом. На улице окончательно стемнело, когда они вышли. После дождя город казался удивительно чистым. Фонари отражались в мокром асфальте длинными золотыми полосами, редкие машины негромко шуршали колёсами, а прохладный ветер уже не казался таким колючим, и всё равно Саске машинально укутался в толстовку, а Наруто так же машинально натянул капюшон на его голову. Теперь эти жесты вызывали только улыбку у Саске. Он старался не пялиться на Наруто, чтобы не смущать каждый раз, но это было сложно, всё же хотелось увидеть, как в голубых глазах на секунду мелькала растерянность, будто он сам не понимал, почему руки двигались раньше, чем приходило осознание. Они неторопливо пошли вдоль улицы. Теперь спешить действительно было некуда, а темы для разговора возникали сами собой. То они обсуждали тренеров, то спорили о том, что тяжелее – шесть часов репетиций или двенадцать раундов подготовки к чемпионскому бою. Иногда оба просто замолкали и снова оказывалось, что молчать рядом друг с другом совсем не трудно. Через несколько кварталов Саске вдруг остановился возле входа в метро. Он поднял взгляд на светящуюся букву над автоматическими дверями и тихо произнёс: — Мне сюда. Наруто тоже остановился. Как-то слишком быстро закончилась эта прогулка. Он машинально посмотрел на часы, словно надеялся обнаружить ошибку, но ошибки не было. Они просидели в кафе почти два часа, хоть и казалось, что прошло только минут двадцать. — Далеко живёшь? — спросил Наруто, надеясь ещё немного растянуть присутствие Саске рядом с собой. Но и навязываться ему тоже не хотелось. Один вопрос, только один. Саске ответит и Наруто уйдёт. Так он решил, но когда парень поднял на него взгляд, слегка улыбнувшись, данное самому себе обещание раскололось о взмах чёрных ресниц и приподнявшийся уголок губ. — Минут сорок отсюда, — ответил Саске и блондин выдохнул, — полагаю, нужно прощаться? Саске вдруг вспомнил о толстовке и потянулся к замку, но Наруто резко оборвал движение его рук, перехватив запястья. — Оставь, — торопливо произнёс он, — тебе ещё долго домой добираться, а я тут недалеко живу, так что… оставь себе… Наруто осознал, что схватил парня слишком резко и ойкнул, машинально отдёрнув руки. — Прости, я… — Я не стеклянный, — произнёс тихо Саске и улыбнулся, — за кофту спасибо, я завтра верну её, — он слегка подтянул ворот и уткнулся в него носом, а у Наруто сердце, кажется, от этого остановилось. Красивый парень в его кофте. В его кофте. Красивый парень. Учиха Саске… Он едва заметно покраснел и отвёл взгляд, сделав глубокий вдох. — Саске, ты… — Спасибо за сегодня, — внезапно одновременно произнесли они, но Наруто так и не успел закончить своё чистосердечное. Он замер, взглянув в чёрные глаза, наблюдающие за ним, — и за то, что увидел чуть больше, чем красивое тело на пилоне, тоже спасибо… для меня это важно. Наруто поджал губы и всё же неуверенно протянул руку к парню, обхватив его запястье через толстовку, подняв его ладонь и нежно огладив подушечкой большого пальца грубые мозоли на его ладонях. — Я… и красоту твою тоже увидел, если честно... — произнёс тихо блондин и опустил взгляд, — но ты заслуживаешь гораздо большего… и я хочу увидеть ещё, как ты танцуешь, и узнать тебя лучше… — Наруто нерешительно сделал полшага ближе и Саске чуть смущённо взглянул на него снизу вверх, вздёрнув подбородок, — если ты позволишь, могу я… обнять тебя? Саске неловко кивнул и тут же ощутил, как руки боксёра, обычно валящие на ринг противников, с абсолютной нежностью касаются его талии, и не сжимают. Наруто действовал с удивительной нерешительностью для того, кто так решительно признавался весь вечер во всём, что в голову шло. На мгновение показалось, что они знакомы гораздо дольше, что они знали друг друга всегда, а сейчас просто вспомнили, как это было когда-то. Наруто осторожно выдохнул. Так близко. Саске оказался совсем рядом, тёплый даже после прохладного вечернего ветра. Сквозь толстовку он чувствовал его дыхание, спокойное, размеренное, и постепенно замечал, как исчезает напряжение, с которым эти объятия вообще начались. Наруто боялся. Не того, что Саске его оттолкнёт. Боялся причинить ему неудобство своими действиями, боялся напугать, боялся поторопиться и показаться слишком назойливым. Поэтому он почти не двигался, позволяя Учихе решить, насколько близко тот хочет быть, и хочет ли вообще… И именно поэтому сердце пропустило удар, когда Саске сам мягко прижался к нему чуть сильнее, совсем немного. Наруто медленно прикрыл глаза, едва дыша, и Саске тихо усмехнулся ему в плечо. — Ты очень тёплый, — прошептал он, — тебе правда в одной футболке не холодно? — Рядом с тобой даже немножко жарко… — его ответ прозвучал искренне и тихо. Саске на мгновение перестал улыбаться, потому что не помнил даже, когда в последний раз кто-то обнимал его вот так, не скрывая своей симпатии. В Наруто не было того очевидного, слепого желания произвести впечатление, с каким Саске ни раз сталкивался в своей жизни, посещая свидания вслепую. В нём не было попытки добиться взаимности, скрытых ожиданий и каких-то тайных помыслов. Все его мысли были прямо на ладони, он сам их озвучивал, будто даже на мгновение не мог удержать в своей голове. И судя по тому, как сам смущался, это действительно было так. Пальцы Саске медленно сжались на ткани чужой футболки, словно проверяя, не исчезнет ли это ощущение, если удержать его хотя бы ещё несколько секунд. — Ты очень странный человек... ты это знаешь? — тихо произнёс Саске и немного отстранился. Ровно настолько, чтобы увидеть лицо Наруто. Их всё ещё разделяло расстояние объятий, настолько маленькое, что можно было рассмотреть каждую золотистую ресницу, лёгкий румянец на скулах и растерянную, почти мальчишескую улыбку, такую ясную, как тёплый летний день. — И почему же? — Потому что обычно люди думают перед тем, как что-то говорят, — спокойно сказал Саске, без тени осуждения или насмешки, и очень внимательно посмотрел в голубые глаза, — а ты напропалую признаёшься во всём, что у тебя на уме… — Это плохо? — Наруто смущённо отвёл взгляд и Саске тут же покачал головой. — Нет, немного непривычно… — Наверное, всё потому, что ты мне очень понравился, — произнёс Наруто так естественно, словно это было не признание, а что-то вроде констатации погодных условий. Но его уверенность продлилась всего несколько секунд, потому что он осознал сказанное раньше, чем Саске успел смутиться. Покраснели в итоге оба. — Ты хоть иногда фильтруешь то, что собираешься сказать? — сдавленно спросил Учиха, уткнувшись лбом в чужое плечо и прикусив губу. — Кажется... уже нет. Они одновременно рассмеялись, всё ещё смущённо, совсем негромко. Где-то далеко за спиной раздался шум прибывающего поезда, отдалённый голос диктора объявил станцию, мимо них торопливо прошли пассажиры, но никто из них не спешил разрывать этот момент. Только спустя несколько секунд Саске всё же сделал маленький шаг назад. Не потому, что ему хотелось уйти из объятий, как раз наоборот. Он понял, что если останется в них ещё немного, то расставаться сегодня станет значительно труднее. — До завтра, Наруто, — улыбнулся он, всё ещё покрасневший из-за признания. Он развернулся, не дождавшись ответа, и скрылся за дверью, но Наруто увидел напоследок, как Саске прижимает к щекам ладони, скрытые под рукавами толстовки, торопливо исчезая в толпе. — …понравился… ты придурок, Узумаки, — Наруто нахмурился, нервно взлохматив волосы, и развернулся на пятках, поправив лямку сумки на плече, — просто придурок… Он спешно побрёл домой, прокручивая в голове произошедшее. Объятия, признание, смущённого Саске. Он покраснел, Наруто точно видел, и это заставляло его надеяться на то, что эта симпатия может быть взаимной. Но с другой стороны, они только познакомились и он уже обременил Саске всем и сразу. Хотелось убиться головой о первый же столб. Потому что, если Саске вдруг скажет завтра, чтобы он больше не приближался, потому что ведёт себя как чёртов сталкер, Наруто послушается. Но будет винить себя всю оставшуюся жизнь за то, что фильтровать речь свою не умеет. Поэтому он и не любил тех, кто только говорит, и не любил слова. Потому что сам только болтать был горазд всю жизнь, и надеялся, что избавился от своей привычки, но стоило только реально влюбиться, как язык снова развязался. Домой они оба вернулись с мыслями друг о друге. И если Наруто занимался самобичеванием, то Саске вообще был далёк от этого. Он кутался в чужую толстовку, свалившись на кровать с телефоном, и вдыхал лёгкий запах Наруто, оставшийся на одежде. Улыбался, как дурак, загружая видео в свой аакаунт, пересматривая его уже в тысячный раз и всё равно чувствуя, как сбивается привычный ритм сердца, как теплеет всё внутри от желания увидеть своего самого преданного зрителя снова. Как только видео попало в аккаунт, не прошло и минуты, как начали сыпаться комментарии. Кто-то опять восхищался техникой, изяществом, утончённостью, но были и те, кто обратил внимание на парня за стеклом, особенно выделив, что он «смотрит с такой любовью». Саске тихо посмеивался, читая комментарии, а потом замер, глядя на аккаунт с галочкой, появившийся в его комментариях. Uzumaki_: 🥹 Не было ничего, кроме смайлика, но почему-то Саске улыбнулся, вспомнив его виноватое, смущённо лицо, его признания на протяжении всего их знакомства, и их объятия. Зайдя в его профиль, Саске даже не удивился тому, что он вёл свой блог от балды, постил фотографии еды, закатов и моря, фотографии пустого ринга, перчаток, сбитых рук. В его профиле была своя эстетика, но было очень мало самого Наруто, почти не было фотографий с лицом, только со спины и то в капюшоне той самой кофты, которая была сейчас на Саске. Долистав до конца, Учиха всё же наткнулся на его фотку. Голубые глаза, приятная улыбка и залепленная пластырем бровь. Он сидел на краю ринга, выглядывая между канатов, и выглядел ещё совсем юным. Фотография была выложена пять лет назад, с тех пор он, видимо, очень поднабрал мышечную массу и стал выглядеть взрослее. Саске погасил дисплей и несколько минут просто лежал на боку, уткнувшись лицом в воротник кофты. Впервые чувствовал себя так… взбудораженно.

***

Стеклянная дверь студии открылась даже раньше, чем Саске предполагал. Он как раз наматывал эластичные бинты на стопы, когда Наруто, запыхавшийся и какой-то лохматый, показался в поле его зрения, врываясь ярким светом в осторожную полутьму зала. — Привет, Саске, — он широко улыбнулся и Саске с лёгкой улыбкой кивнул ему. — Не рано ты сбежал с тренировки? — спокойно спросил он, фиксируя бинт и поднимаясь на ноги. Он чуть склонил голову, когда Наруто нерешительно помялся на пороге, уронив свою сумку у двери. — Проходи, кусаться не стану. Можешь садиться где захочешь. — Мешать не буду? — Наруто прошёл почти до центра зеркальной стенки, садясь как раз позади стоящей на треноге камеры, чтобы не попадать в объектив на этот раз. — Если не будешь визжать и хлопать, то не помешаешь, — с тихим смешком Саске настроил свет кольцевой лампы, переключив на прохладный лазурный оттенок, прямо как глаза Наруто. — Придётся тебе завязать мне рот, — пошутил Наруто и Саске только улыбнулся. Он пролистал свой музыкальный альбом и остановился на новом добавленном треке. Хотелось попробовать ещё одну импровизацию, но перед зрителем. Обычно он танцевал импровизации только один, ещё ни разу не пробовал ничего подобного, поэтому внутреннее напряжение слегка сковало в первые секунды. Но стоило посмотреть на Наруто, который им любовался, даже когда танца ещё никакого не было, и напряжение проходило. Этот парень будет в восторге, даже если просто стоять под музыку несколько минут, Саске в этом не сомневался. Музыка включилась не сразу, сначала был короткий электронный вдох, затем медленное развёртывание ритма. Саске сделал шаг в центр зала и на мгновение замер. Это не было паузой в привычном смысле, не было неловкой остановкой и не было потерей темпа. Скорее, чистая танцевальная тишина, тот самый саспенс, когда движение уже принято телом, но ещё не отпущено в пространство. Секунда между мыслью и действием, в которой всё тело собирается в одну точку, как натянутая стрелой тетива перед выстрелом. Он вдохнул и начал. Первое движение было почти незаметным переносом веса, едва ощутимым перекатом через стопу, затем включились руки, как будто воздух вокруг стал плотнее и его можно было резать траекторией пальцев. Саске танцевал не для кого-то, но сегодня в его привычном одиночестве впервые появилось присутствие. У него был зритель, восторженно застывший, будто видел перед собой божество. В какой-то момент Наруто перестал следить за самими движениями и начал ловить ритм внутри себя, танец Саске постепенно перестраивал его собственный пульс. Саске ушёл в связку глубже, погрузившись в атмосферу. Поворот, перенос, резкое падение корпуса вниз, будто поломка тела, а затем мягкое возвращение к равновесию. Между элементами он каждый раз находил микросекундные «тишины», удерживая Наруто на одном дыхании, не позволяя ему отвести взгляд. Каждое его движение сопровождалось танцем тени позади него на стене. Будто Саске танцевал с этой самой тенью, и каждый раз она его отвергала. И Наруто снова остро ощутил в его танце одиночество и борьбу, увидел, как рушится образ силы, как постепенно ровная осанка ломается под давлением этой внутренней войны. Бой с тенью. Но здесь… это был танец с тенью. Не в привычном смысле, а в более глубоком. Словно кто-то здесь был, но одновременно с этим никого никогда не было. И поэтому сердце замирало, поэтому грудную клетку сдавливало сильнее. Хотелось обнять его. Музыка сменила ритм. Саске перешёл в более плотную связку, ближе к полу: мягкое падение, опора на ладонь, перекат через бедро, затем быстрый подъём, почти как взрыв, хлёсткий удар или пощёчина, это ощущалось именно так. В этом был момент, который всегда требовал точности, ведь малейшая потеря центра грозила разрушить весь танец, снести к чертям точку опоры. Но Саске справился, потому что сегодня он ориентировался не только на музыку и тело, но и на своего благодарного зрителя. И это было… непривычно. Когда трек начал подходить к завершению, Саске замедлил темп. Последняя его связка всегда была собранной, минималистичной – чистая линия тела, уходящая в финальное движение. Он сделал последний поворот и плавно остановился, фиксируя себя в пространстве. Тишина в студии стала плотной, почти осязаемой. Саске медленно опустил взгляд и только тогда понял, что дышит глубже, чем обычно, и что Наруто всё ещё смотрит на него так же, как и в начале, будто ничего не закончилось в финале танца, а продолжалось за его пределами. Тишина задержалась в воздухе, цепляясь за зеркальные стены студии, за тёплый свет ламп, за следы недавнего движения, которые ещё не успели исчезнуть из мышечной памяти пространства, а затем Саске медленно выдохнул и сделал шаг назад, выходя из финальной точки. Наруто шевельнулся только тогда, когда музыка окончательно оборвалась. Он будто всё это время боялся нарушить хрупкую конструкцию момента, поэтому даже дышать старался тише. Но стоило Саске выключить запись и устало выдохнуть, как Наруто тут же торопливо поднялся, чтобы взять из сумки бутылку с водой и подать парню. — Это было… потрясающе, — он неловко улыбнулся, не зная, что сказать, чтобы не прозвучать по-дурацки. — И всё? — Саске усмехнулся, отпивая воду и блаженно щурясь от бодрящей прохлады. Во рту слишком пересохло. Несколько секунд они молчали. Это молчание было другим, не тем, что между незнакомцами, и не тем, что между друзьями. Оно было плотнее. И Наруто первым отвёл взгляд, будто не выдержал давления этой тишины. Он провёл ладонью по затылку, явно пытаясь собрать слова в более-менее приличную форму, но только рот открыл и тут же закрыл обратно, не найдя точного определения увиденному, и раздражённо усмехнулся самому себе. — Я не умею объяснять… — пробормотал он и Саске повернулся к нему всем телом, возвращая бутылку. — Вчера у тебя хорошо получалось. — Просто… мне показалось, что ты снова рассказывал об одиночестве… — Думаешь? — Саске чуть склонил голову. — Ты как будто танцевал с тенью... каждый раз пытался её поймать, но не мог… и тень в конце исчезла, остался только ты… — Саске вскинул бровь и оглянулся на стену, где свет отбрасывал тени их силуэтов, он приподнял руку, будто проверяя, правда ли это, и внезапно перевёл взгляд на дисплей камеры, включая повторную запись. Угол совпал почти идеально, чтобы интерпретировать танец именно так, как его увидел Наруто, и Саске внезапно тихо рассмеялся. — Ого, я не планировал, — честно признался он, поднимая взгляд на Наруто, — кажется, тебе следует приходить чаще, с тобой мои видео становятся интереснее... Моя муза. Саске рассмеялся и похлопал парня по плечу, проходя мимо и включая нормальный свет. Он устало сел возле своей сумки, вытаскивая полотенце и вытирая мокрую шею, и Наруто неловко опустился рядом с ним, наблюдая за его действиями. Саске потянулся к стопам, подцепил бинт, чтобы распутать, и блондин тут же сел ближе. Он молча перехватил бледное, тонкое запястье, поражаясь тому, какими маленькими казались руки Саске в сравнении с его. — Давай я, — произнёс он и Саске поднял на него удивлённый взгляд, тут же тихо фыркнув. — Наруто, я вообще-то умею сам снимать бинты, — нахмурился танцор, но не потому, что ему не нравилась сама идея, что кто-то поможет ему снять эти чертовски тугие повязки, а потому что, наоборот, очень нравилась. — Я знаю, просто хочу помочь… Саске несколько секунд смотрел на него, словно пытаясь понять, шутит тот или нет. Потом всё же осторожно потянул руку обратно. — Не надо. Правда, — шепнул он, но Наруто не настаивал словами, он просто спокойно раскрыл ладонь. — Доверишь? — вопрос прозвучал так просто, что отказ вдруг показался преступлением. Саске медленно выдохнул. — Ты невозможный… — тихо пробормотал он и всё же вытянул ногу вперёд. Наруто устроился напротив, осторожно подхватывая его стопу обеими руками, и сделал это так бережно, словно касался не человеческой ноги, а чего-то особенно хрупкого. Пальцы сразу же нашли край бинта. Не торопясь, виток за витком, он начал разматывать эластичную ткань, привычный ко всему этому настолько, что даже не возникало вопросов к тому, как сделать это, чтобы не запутаться. В студии снова стало тихо. Слышался только негромкий шелест бинта и их дыхание. Наруто неожиданно понял, сколько труда скрывается в этих нескольких метрах ткани. Каждый оборот лежал ровно, с одинаковым натяжением, без единой складки. Бинты были намотаны почти профессионально. — Сам научился? — негромко спросил он, чтобы прервать эту неловкую тишину. — Тренер показал… несколько лет назад. — Красиво получается, — Наруто мягко придержал его лодыжку и Саске смутился, прикусив уголок нижней губы внутри, пытаясь не подать виду, что его эти махинации с ногами жутко подкашивали. — Это не красота… — пробормотал он и выдохнул, — одна ошибка и травма. Для танцора ноги – самый важный инструмент… Последний виток соскользнул и Наруто машинально провёл большим пальцем по щиколотке, тут же нахмурившись. На светлой коже отчётливо проступали глубокие красные полосы. Следы от слишком тугой фиксации. Некоторые отпечатки почти не исчезали. Он осторожно провёл пальцами ещё раз, проверяя. Кожа была горячей. — Саске, — тот поднял глаза, — ты слишком сильно затягиваешь. — Нормально. — Не нормально, — ответ прозвучал слишком быстро. Наруто тоже фиксировал стопы, особенно во время тренировочных боёв, потому что одно неловкое движение могло спровоцировать вывих и, как следствие, техническое поражение. Он был в боксе уже двадцать лет, и за эти годы научился фиксировать бинты так, чтобы они держали стопу, но не пережимали сосуды, потому что слишком сильная фиксация могла навредить не меньше слабой. Наруто ещё раз посмотрел на отпечатки и тяжело вздохнул. — Уже не чувствуется, — поспешил оправдаться Саске и Наруто поджал губы. В этом и была проблема, что спортсмены часто привыкали к дискомфорту ради собственных амбиций, и в итоге теряли форму на пике своей карьеры. — Именно это мне и не нравится, — в его голосе впервые появилось что-то напоминающее серьёзность. Наруто не был раздражён и не нравоучал, просто искренне заботился, и этой заботе невозможно было возразить. Он молча снял бинт и со второй ноги. Там следы оказались такими же и местами даже глубже. Несколько секунд Наруто просто сидел неподвижно, потом вдруг потянулся назад к своей спортивной сумке. — Что ты делаешь? — вскинул бровь Саске. — Секунду, — только бросил Наруто и расстегнул боковой карман, что-то торопливо ища. Бутылка, перчатки, полотенце, пластырь, наконец пальцы нащупали небольшой тюбик и блондин достал его, без лишних комментариев вернувшись к стопам Саске. — Это что? — скептически спросил Учиха. — Мазь для суставов. Мне спортивный врач посоветовал. После тяжёлых спаррингов хорошо снимает напряжение с голеностопов и кистей, — он открутил крышку и свежий ментоловый запах почти сразу растворился в воздухе студии. — Давай, — он снова протянул ладонь, взывая к доверию Саске, но тот покачал головой, чуть отстранившись назад. — Не надо, — произнёс он. — Надо. — Наруто... — Саске, — блондин посмотрел на него так спокойно и одновременно так упрямо, что спорить стало бессмысленно. Иногда Наруто тоже умел добиваться своего одним лишь взглядом. — Ты ведь всё равно не отстанешь, — Саске обречённо прикрыл глаза, — ладно… На губах Наруто появилась виноватая улыбка, но всё же это было ради здоровья Саске, поэтому он не раздумывал ни секунды. К тому же, как действующий спортсмен, он хорошо знал, что нужно делать, чтобы расслабить забитые мышцы. Он выдавил немного мази на ладонь, согревая её между пальцами, затем коснулся чужой стопы. Первое прикосновение оказалось настолько осторожным, что Саске почти не почувствовал давления, только тепло. Наруто медленно распределил мазь вокруг щиколотки, не нажимая, словно сначала знакомился с каждым напряжённым сухожилием, потом большие пальцы начали мягко разминать мышцы свода стопы и Саске едва заметно вздрогнул. Совсем чуть-чуть, но Наруто всё равно почувствовал. — Больно? — Нет… — ответ прозвучал слишком быстро и слишком тихо, как сдавленный выдох. Наруто медленно и терпеливо продолжил. Он прекрасно знал это чувство. После многочасовой работы мышцы сначала сопротивляются любому прикосновению, а потом неожиданно начинают отпускать напряжение. Именно это сейчас происходило со стопой Саске. Под его руками постепенно исчезала жёсткость, мышцы становились мягче и дыхание танцора тоже менялось. Становилось длиннее, спокойнее и глубже. Саске незаметно сполз спиной ниже по стенке, голова коснулась холодного зеркала, а пальцы сжались на собственных бёдрах. Он смотрел куда угодно, только не на Наруто, потому что ноги… Это была его самая странная слабость. Он терпел вывихи, растяжения, кровавые мозоли. Мог танцевать с содранной кожей и сбитыми пальцами перед многотысячной публикой, но стоило кому-то начать бережно массировать стопы… Тело переставало его слушаться. Наруто, конечно, ничего этого не знал. Он просто продолжал работать ладонями, время от времени большим пальцем проходясь вдоль напряжённых сухожилий. И каждый раз Саске приходилось сильнее стискивать зубы. — Всё нормально? — наконец спросил Наруто, заметив, что тот подозрительно молчит. — Угу... — Ты какой-то странный, — нахмурился он, — если тебе больно – не молчи. Саске медленно открыл глаза. Наруто сидел перед ним на полу, сосредоточенный до смешного. Хмурился, внимательно следил за каждым своим движением, будто боялся причинить боль, время от времени совсем невесомо придерживал его пятку ладонью. Так обычно заботятся о человеке, который дорог, и Саске от этой мысли становилось ещё хуже, потому что прикосновения ощущались приятнее. — Наруто… — тихо позвал Саске, — никто раньше не делал для меня таких вещей… Руки Наруто на мгновение остановились. Он поднял глаза и ответил так просто, будто говорил о чём-то совершенно очевидном: — Тогда пора начинать. Саске отвёл взгляд. В груди снова возникло то странное ощущение, которое преследовало его с самой первой встречи с этим человеком. Будто кто-то тихо и уверенно удержал его от падения в самый нужный момент. Он не привык к этому. Не привык, что кто-то замечает его усталость раньше него самого, что кто-то без просьбы подаёт воду, закрывает от толпы, укрывает своей толстовкой. А теперь вот сидит на холодном полу танцевальной студии и с сосредоточенным видом разминает его измученные стопы так, словно ничего естественнее этого на свете не существовало. — Слишком сильно? — вдруг спросил Наруто, заметив, как едва заметно дрогнули мышцы на чужой лодыжке. — Нет… — Саске качнул головой и это была ложь. Ему не было больно, но было невыносимо приятно и это пугало. Большой палец Наруто медленно прошёл вдоль внутреннего свода стопы, находя напряжённый участок мышцы. Давление стало чуть глубже, точнее, и по телу Саске мгновенно пробежала короткая дрожь. Он резко втянул воздух и Наруто тут же убрал руку, будто обжёгся. — Всё-таки больно? — взволнованно спросил он и Саске слишком уж поспешно замотал головой, вцепившись пальцами сильнее в свои же спортивки, сжимая руки в кулаки и натягивая ткань. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга, потом Наруто прищурился и задумчиво наклонил голову. — ...почему ты сейчас покраснел? Саске замер. К щекам действительно прилило тепло. И даже не так. Это был жар. Ему было жарко рядом с Наруто, и теперь он понимал, о чём говорил этот парень, когда обнимал его. Сейчас бы объятия не помешали, только бы этот непонимающий ничего дурачок отстал от его ног. — Не покраснел я… — прохрипел он и Наруто вскинул бровь, — что? — У тебя даже уши красные. Брюнет машинально коснулся собственного уха и почти сразу понял, какую совершил ошибку. Наруто тихо рассмеялся, но не насмешливо и не издевательски, как-то по-доброму и слегка удивлённо, словно не ожидал, что эта детская провокация сработает. — Попался… Саске медленно закрыл глаза. — Я начинаю жалеть, что вообще пустил тебя сюда, — пробормотал он и Наруто с тихим смешком покачал головой. — Но я уже не уйду, — произнёс блондин и снова осторожно взял ногу Саске в ладони. Теперь он работал увереннее. Кончики пальцев мягко проходили вдоль сухожилий, круговыми движениями снимая напряжение вокруг голеностопа. Он не торопился, словно понимал: после часов непрерывной нагрузки мышцам нужно не усилие, а терпение. Постепенно стопа перестала быть напряжённой, а пальцы, которые Саске сам того не замечая всё время поджимал, расслабились. Наруто почувствовал это сразу. — Вот так лучше, — тихо произнёс он скорее самому себе. Он закончил с одной ногой и бережно опустил её на пол, потом почти вопросительно посмотрел на вторую и Саске молча вытянул её вперёд, понимая, что спорить нет никакого смысла. Наруто заметил это и едва заметно улыбнулся. Он снова согрел в ладонях немного мази и осторожно коснулся второй стопы. Теперь он уже лучше понимал, как реагирует Саске. Где можно надавить чуть увереннее, а где мышцы мгновенно отвечали напряжением. Его движения оставались неторопливыми, почти методичными. Так когда-то спортивный врач объяснял ему самому, что надо не хаотично давить на все подряд мышцы, а найти ту единственную зажатую и работать с ней. И Наруто именно это сейчас и делал. Большими пальцами он медленно прошёл вдоль продольного свода, затем мягко размял основание пальцев, задерживаясь там, где чувствовались особенно плотные узелки. Саске шумно втянул воздух и Наруто услышал. — Нашёл, да? — негромко спросил он. — Что? — Самое забитое место, — Саске слабо кивнул в ответ и Наруто понимающе хмыкнул. Он чуть изменил угол давления, работая уже не кончиками пальцев, а основанием ладони. Напряжение под кожей медленно отпускало и Саске ощущал это почти болезненно приятно. Он откинул голову назад, прислоняясь затылком к зеркалу, а в голове крутилась только одна мысль: Только бы он ничего не заметил... Саске уже давно понял одну неприятную особенность собственного тела. После долгих тренировок стопы становились невероятно чувствительными и любое осторожное прикосновение отзывалось волной мурашек значительно выше щиколотки. Из-за этого он не мог посещать массажи и редко обращался за помощью к другим, предпочитая справляться самостоятельно со всеми травмами и растяжениями. И сейчас становилось всё труднее сохранять привычное невозмутимое выражение лица. Но Наруто, к счастью, был слишком сосредоточен. Он медленно провёл пальцами по тонким косточкам стопы. Сколько же работы выдерживали эти ноги… Прыжки, приземления, повороты, часы у станка, часы импровизаций, бесконечные повторения. Он вдруг вспомнил собственные руки. Когда-то кожа на костяшках тоже была постоянно содрана. Самый первый тренер внушал, что если инструмент изношен, значит он ценен, но когда Наруто ушёл из юниорской лиги во взрослую и сменил тренера, научился заботиться о своих руках, потому что это был не инструмент, а в первую очередь такая же часть его тела, требующая постоянного ухода, и особенно тщательного, чтобы не было травм. Ноги Саске тоже заслуживали того, чтобы о них хорошенько заботились, ведь они выдерживали такие колоссальные нагрузки. Наруто осторожно обхватил пятку ладонью и несколькими плавными движениями размял ахиллово сухожилие. Саске едва слышно выдохнул. — Полегче... — Больно? — Нет… Слишком... — он прикрыл глаза, потому что признание застряло где-то под кадыком. — Слишком что? — Наруто вопросительно посмотрел на него, но Саске молчал, собираясь с мыслями. Как объяснить человеку, который совершенно искренне занимается его ногами, что проблема вовсе не в боли? Что каждое осторожное прикосновение ощущается непозволительно ярко? Что хочется одновременно отдёрнуть ногу... и оставить её в горячих, сильных руках. — Ничего, — раздражённо выдохнул Саске, но раздражал его не Наруто, а собственное тело, нуждающееся в заботе больше, чем того хотелось бы. — Прости, — Наруто виновато улыбнулся, приняв слишком близко чужую интонацию и на мгновение его пальцы дрогнули. — За что? — удивился Саске. — Наверное... тебе неприятно… — эти слова заставили Саске посмотреть на парня внимательнее. Перед ним сидел огромный боксёр. Сильный, массивный, плечистый. И этот человек сейчас выглядел почти растерянным, потому что боялся причинить ему дискомфорт. Саске почувствовал, как внутри что-то снова тихо дрогнуло. — Не в этом дело… — произнёс он неожиданно мягко и Наруто поднял голову, — просто… есть одна проблема. Саске прикрыл лицо ладонью, явно борясь с неловкостью, а блондин затаил дыхание и замолчал, ожидая услышать причину и надеясь, что дело правда не в нём. — У меня... слишком чувствительные стопы после тренировок, — пробормотал Учиха и Наруто несколько секунд просто смотрел на него, потом удивлённо моргнул. И только тогда до него наконец дошло сказанное, мгновенно отразившись смущением на его лице. — О... Саске обречённо простонал. — Я… я не знал… ты поэтому всё время молчал? — Я пытался сохранить хоть какие-то остатки достоинства, — пошутил Учиха и Наруто поспешно убрал руки. — Прости! Я правда не хотел... Саске неожиданно тихо рассмеялся и этот смех окончательно снял напряжение. — Успокойся, — он сам осторожно подтолкнул свою ногу обратно к Наруто, — заканчивай уже, раз начал. — Точно? — Если бы мне было неприятно... я бы давно тебя остановил, — поспешил утешить он и Наруто посмотрел на него ещё раз, словно убеждаясь, что это действительно так. Потом осторожно улыбнулся и снова взял его стопу в ладони, уже гораздо бережнее, чем прежде. — Потерпи ещё немного, — произнёс блондин и на этот раз Саске даже не пытался скрыть ответную улыбку, понимая, что рядом с этим человеком притворяться становится всё труднее. Наруто заметно сбавил давление. Теперь его движения стали ещё осторожнее, но уже не потому, что он боялся сделать больно, а потому, что наконец понял, насколько личной и интимной оказалась эта маленькая слабость Саске. Он уже не разминал мышцы так глубоко. Лишь медленно распределил остатки мази по голеностопу, несколькими плавными движениями провёл ладонью вдоль подъёма стопы и большим пальцем осторожно очертил напряжённое сухожилие. — Всё... — тихо произнёс Наруто спустя минуту, — думаю, хватит с тебя пока, — он ещё несколько секунд придерживал пятку, словно проверяя, не осталось ли где-нибудь излишнего напряжения, затем очень бережно опустил стопу на пол и только после этого убрал руки. На пальцах ещё оставался лёгкий запах ментола. Наруто машинально растёр ладони друг о друга, внезапно осознавая произошедшее целиком. Он… Только что почти полчаса держал Саске за ноги, массировал их, разглядывал каждую ссадину, каждую мозоль, каждый след от бинтов. И всё это человеку, с которым познакомился всего день назад. Наруто неловко усмехнулся, потирая затылок. Он вдруг отчётливо понял, насколько легко переступает через привычные границы рядом с этим человеком, и испугался этой мысли. — Наверное... — тихо произнёс он, — со стороны это выглядит странно. Мы почти не знакомы, а я уже веду себя так... будто имею право заботиться о тебе. Последние слова прозвучали почти шёпотом. Саске долго молчал в ответ на это, потом медленно опустил взгляд на свои стопы. Ощущения были непривычными. Усталость никуда не исчезла. После такой тренировки она и не могла исчезнуть. Но тяжесть, к которой он давно привык, стала заметно мягче. Голеностопы больше не казались деревянными, а пальцы впервые за день свободно шевелились. Он осторожно согнул стопу, потом ещё раз, и едва заметно улыбнулся. — Наруто… Ты знаешь, почему я не хотел, чтобы ты снимал бинты? — Почему? — блондин поднял голову. — Потому что для танцора ноги... это очень личное, — он говорил спокойно, без смущения, просто констатируя факт, — это инструмент, благодаря которому я живу, их редко кто-то видит без обуви, без защиты, ещё и после тренировки, — он на мгновение замолчал, — ощущения от чужих прикосновений стали такими нестерпимыми, что я начал думать, что если и подпущу к ним кого-то, то только очень близкого... Наруто замер. Кажется, он даже перестал дышать, когда Саске посмотрел прямо ему в глаза. — Но знаешь… — его губы тронула совсем лёгкая улыбка, — если это ты… я не против. Эти слова прозвучали негромко и почти растворились в тишине студии, но Наруто почувствовал, как сердце тяжело ударилось о рёбра после них. Саске доверил ему не просто свои стопы, а свою самую беззащитную сторону и, вдобавок, шанс стать ещё ближе. И это доверие ощущалось гораздо более интимным, чем всё, что было до этого. После этого вечера всё происходило как-то само собой. Никто ничего не предлагал и не устанавливал правил, но каждый день Наруто приходил в одно и то же время, взъерошенный после тренировки, с тяжёлой спортивной сумкой на плече и неизменной улыбкой, которую Саске теперь чувствовал ещё до того, как поднимал взгляд. Место возле зеркальной стены перестало быть пустым, ведь там теперь каждый день сидел Наруто. Он привычно устраивался позади камеры, иногда открывал бутылку воды ещё до окончания записи, иногда просто сидел, не отрывая взгляда от танца, а иногда настолько забывался, что непроизвольно повторял особо понравившиеся движения плечами или головой. Саске неизменно это замечал. И неизменно улыбался. С появлением Наруто, Учихе пришлось привыкать и к тому, что его границы постоянно нарушались. Когда музыка стихала, он тянулся к бинтам, чтобы снять самостоятельно, но Узумаки каждый раз подходил, опускался рядом и забирал у него эту возможность. Даже зная, что Саске снова будет пыхтеть и таять, он настойчиво тянул к нему руки, заботясь машинально. И был таким наглым не потому, что перестал уважать чужие границы, а потому, что один раз Саске уже дал ему своё согласие. И если в первый раз Наруто боялся сделать лишнее, то со временем в его движениях появилась твёрдая, непоколебимая уверенность в правильности собственных действий. Он уже знал, с какого края удобнее подцепить бинт, где ткань обычно затягивается сильнее, где Саске машинально делает последний оборот слишком тугим. Знал, как надавить, чтобы он расслабился и как погладить, чтобы успокоился. С каждым новым днём Наруто замечал вещи, на которые бы никогда не обращал внимание у других. Но по походке Саске ещё из другого конца зала он уже знал, насколько тяжёлой была сегодняшняя репетиция. По тому, как он снимал кроссовки, определял, болят ли сегодня пальцы или голеностопы. По напряжению икроножных мышц догадывался, сколько часов подряд тот работал над прыжками, и даже по его запястьям понимал, что сегодня он много практиковался на пилоне. Так и прошло восемь дней. Контрольное взвешивание наконец осталось позади, как резкий вдох после долгого погружения. Наруто вышел из зала с ощущением странной лёгкости в теле, будто с него сняли не только ограничения диеты, но и слой постоянного напряжения, в котором он жил последние недели. Цифры на весах были одобрительными, тренер – довольным, а внутри уже поднималось простое, почти детское желание: наконец-то нормально поесть, не считая граммы, не сверяясь с таблицами, не ощущая на языке привкус дисциплины со вкусом салатных листьев и простой воды. И первым, о ком он подумал, был Саске. Этим вечером он пришёл в студию почти бегом, не давая себе времени на сомнения. В голове уже складывалась простая, почти неловкая картина: ресторан, стол у окна, спокойный разговор, нормальная еда без ограничений, без этой вечной спортивной математики. Ему казалось, что это будет правильное, естественное продолжение всех тех тихих встреч, во время которых забота уже вошла в привычку, но ещё не получила должного названия. А после свидания, возможно, у них бы получилось стать ближе, хотя бы подержаться за руки, не говоря уж о поцелуях. Дверь в студию оказалась приоткрыта. Внутри привычно находился один лишь Саске, каждый божий день задерживающийся в этом зале до поздна, чтобы записать новую хореографию или отрепетировать что-то для своих дневных уроков. Сегодня он сидел у стены, вытянув ноги, и медленно разогревал голеностоп, лениво прокатывая стопу по полу. Он выглядел уставшим, но как-то иначе. Не изнурённым, а опустошённым, будто тело всё ещё находилось в пограничье между эмоционально-чувственным танцем и глухой реальностью. Чуть влажные из-за пота волосы липли к вискам и шее, плечи были расслаблены, но сам он был слегка зажат, будто перемалывал внутри себя очередное зерно сомнений или корил себя за что-то. — Я всё, — выдохнул Наруто с порога и на секунду замолчал. Его голос прозвучал непозволительно громко для этой тишины и он сам понял, что нарушил что-то хрупкое, когда Саске лениво поднял на него взгляд. — С диетой? — уточнил он. Наруто ещё вчера успел похвастаться, что скоро закончится изнуряющая надобность контролировать всё, что попадает в рот. — С ней, — коротко кивнул Наруто и усмехнулся, пытаясь развеять странное напряжение в воздухе, немного разогнать настроение Саске, — честно говоря, я сейчас готов съесть всё, что не убегает, — пошутил он и медленно опустился рядом, почти коснувшись плеча плечом. Пальцы Наруто машинально потянулись к полу, он нащупал край своей сумки и притянул её ближе, как будто хотел убедиться, что у него есть хоть что-то рядом, чем можно занять руки. Хоть он иногда и позволял себе просто привалиться к Саске, но даже в этом он не допускал ничего лишнего, лишь проявлял естественную потребность сократить расстояние до лёгкого ощущения чужого тепла. Саске тихо хмыкнул. — Похоже, ты сегодня особо опасен. Мне стоит начать убегать… — но он только привалился чуть ближе, отвечая на эту потребность, и усмехнулся, задев коленом колено Наруто, — предупреждаю, я не самое мясное блюдо... Наруто тихо рассмеялся и взглянул на парня так близко к себе. — Тогда составишь мне компанию за ужином? Саске уже собирался ответить привычным отказом, но остановился. Он посмотрел на Наруто внимательнее. На усталость, которую тот даже не пытался прятать, на лёгкую дрожь в пальцах, когда он расстёгивал молнию сумки и на то, как он слишком часто сглатывал, будто терпение уже действительно было на исходе и нужно было срочно поесть. И потом Саске перевёл взгляд на себя. Собственное тело отвечало честной тяжестью в мышцах, вязкой усталостью в ногах, и простым желанием остаться в этом зале и не двигаться никуда со своего места. — Я устал, — всё же честно произнёс он, позволяя Наруто самому сделать вывод. И хотя хотелось жутко пойти с ним на свидание и посидеть вместе где-нибудь, почему-то тело отказывалось слушаться и повиноваться ему. — Хорошо, поужинаем здесь, — Наруто спокойно пожал плечами и достал телефон, будто готов был и к такому варианту тоже, — ты ведь против курочки ничего не имеешь? — У меня с ней хорошие отношения, — кивнул Саске и Наруто с тихим смешком покачал головой, делая заказ на жареную в панировке курицу и две порции рамена. Он недолго смотрел на вкладку с десертами, затем всё же открыл её, выбирая пару разных чизкейков для Саске, просто чтобы порадовать его и поднять настроение. И пока заказ обрабатывался, Наруто отложил телефон в сторону и взглянул на Саске. Он всё ещё то крутил стопы, то поджимал и разжимал пальцы, то выпрямлял ноги и сгибал обратно, будто ему было больно, но он упрямо проверял вновь и вновь, сильно ли больно и правда ли это боль, или просто ощущение неприятное. — Давай-ка сюда, — Наруто потянул его за штанину и Саске выдохнул. — Не надо… — Ты слишком себя мучаешь, — Наруто осторожно задрал его штанину до самой коленки, чтобы помассировать лодыжки, но наткнулся на нечто более пугающее. Саске и сам смутился. На его коленках уже чернели большие синяки, — Саске… что это? — Все делают ошибки, — нахмурился он, будто самого себя убеждая, что ничего страшного в этом нет. И хотя прежде он не ошибался так глупо, сегодня почему-то пилон ему не поддался и он сорвался вниз, ударившись о пол. Наверное, это была карма за то, что его слишком идеализировали фанаты, считая, что у него всё и всегда получается. Не всегда и далеко не всё. Сегодня не получилась даже лёгкая связка. — Иди ко мне, — Наруто мягко подхватил его под коленки и спину, и перетянул между своих бёдер, усаживая ближе, — у тебя был тяжёлый день, да? — осторожно спросил он. Погладив напряжённую спину танцора, блондин мягко потянул его к себе за плечо, позволяя прижаться ближе, и Саске выдохнул, расслабившись в чужих руках и привалившись к крепкой, широкой груди. Он тут же почувствовал, как усталость потихоньку уходит. Рядом с Наруто не было нужды держать лицо, так что он просто выдохнул и его щека тут же нашла хорошее место на груди боксёра, прямиком под его ключицей. Молча опустив его штанину, Наруто поднял руку к его колену и мягко погладил, стараясь не давить и не сжимать. Саске слегка улыбнулся, глядя на эту большую ладонь, прикасающуюся так невесомо. — Ты ведь сегодня счастливый должен быть, — негромко сказал он, — диета закончилась, завтра бой, а сидишь здесь... со мной. — Именно поэтому и сижу, — произнёс Наруто, будто это было чем-то само собой разумеющимся, — хотел отпраздновать. — И решил провести праздник в танцевальном зале? — Саске поднял голову, встретившись с ним взглядом. — Решил провести его с тобой, — ответ прозвучал так просто, что несколько секунд Саске даже не знал, что сказать. Наруто произнёс это без намёка, без заигрывания, без желания смутить. Для него это действительно было очевидно, ведь если что-то и праздновать, то только вместе с тем, кто дорог. Они просидели в таком положении не меньше получаса. За это время Саске так привык чувствовать тепло под щекой, что когда курьер принёс им еду, хотелось никуда не отпускать от себя Наруто. Но пришлось отпустить, поёжившись тут же от ощущения пустоты рядом. — Это лично тебе, — Наруто с улыбкой протянул Саске небольшой крафтовый пакетик и тот вскинул бровь, неуверенно обхватывая его пальцами. И пока он решался, открыть или нет, Наруто разложил еду в контейнерах прямо на полу, устраивая им импровизированный пикник. — Чизкейк? — Саске тихо рассмеялся, заглянув в пакет и тут же ощутив разливающееся в груди тепло. Он посмотрел в голубые глаза Наруто, затем взгляд упал на его улыбку, и брюнет замер. И как кто-то мог быть таким заботливым, не требуя ничего взамен? Просто быть рядом, когда в этом есть необходимость, быть невидимой опорой, быть той гаванью, в которую можно было войти, чтобы отдохнуть. Рядом с Наруто вся усталость исчезала, рядом с ним хотелось улыбаться и смеяться. Рядом с ним хотелось верить, что любовь есть. Что у неё голубые глаза и абсолютно искренняя, чистая улыбка. И почему-то эта любовь пришла к Саске в момент, когда он уже перестал искать её и верить, что она существует. Пришла к его студии, ворвалась в кадр, а затем и в жизнь, с признаниями в первый же день. Они ели почти молча, но не потому, что им было неловко или не было тем для обсуждения. Просто рядом друг с другом даже молчание перестало быть пустым и им не хотелось его перебивать. Иногда Наруто придвигал коробочку с курицей ближе к Саске. Иногда Саске незаметно менял местами контейнеры, чтобы Наруто не приходилось далеко тянуться. Эти крошечные жесты возникали сами собой, будто они уже давно научились жить в одном ритме. В какой-то момент Наруто потянулся за стаканом с лимонадом одновременно с Саске, их руки столкнулись и оба неловко рассмеялись. — Прости. — Нет, это ты прости, — Наруто взял стакан и протянул Саске, а тот без споров принял его и сделал несколько больших глотков, тут же блаженно прикрывая глаза, — вкусный? — Хочешь попробовать? — Саске сказал это раньше, чем успел подумать, и сразу же замер с протянутым к Наруто стаканом. Потому что предлагал не новый напиток, он предлагал пить из своего стакана. Осознание пришло мгновением позже и Наруто тоже это понял. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. И хотя в этом не было ничего такого, оба почувствовали себя слегка неловко. — Если ты не против… — Не против, — мотнул головой брюнет и слегка улыбнулся, когда Наруто осторожно взял стакан. Он не стал искать свободное место или демонстративно поворачивать его, просто сделал небольшой глоток именно там, где несколько секунд назад касались губы Саске, затем вернул стакан обратно. — И правда вкусный, — улыбнулся он и оба выдохнули, потому что почувствовали, что им комфортна любая близость, если она происходит между ними. После ужина Наруто сам собрал все пустые контейнеры, убрал всё в пакет, в котором им доставили еду, и взглянул на Саске. Тот с довольным видом ел пластиковой вилкой свой десерт. Выглядел чуть более живым, чем ещё час назад. Будто достаточно было поесть, чтобы всё наладилось. Но дело было далеко не в еде, а в том, кто ел вместе с ним. Саске набирался сил за весь день так, словно его поставили на быструю зарядку. И его батарейка действительно зарядилась, теперь он чувствовал, что точно сможет дойти до дома. — А ты завтра… придёшь на бой? — неуверенно спросил Наруто и Саске взглянул на него. И точно ведь, каждый раз только Наруто приходил и смотрел на его танцы, а сам он до сих пор так ни разу и не посещал тренировки боксёров. А тут не просто тренировка, а целый чемпионский турнир на арене, к которому Наруто готовился так долго, ещё задолго до их знакомства. Саске видел баннеры с этим мероприятием, они висели на тренировочном комплексе, на арене рядом с комплексом, на рекламных щитах по городу. Повсюду. И Саске вдруг осознал, что в его руках сейчас настрой Наруто перед боем. — Я приду, — сразу же произнёс он и Наруто вдруг просиял такой искренней и лучезарной улыбкой, что у Саске самого всё в груди потеплело, — но если ты продуешь, я тебя больше не пущу в зал, — усмехнулся он и Наруто с тихим смешком потянулся к парню, с улыбкой заглядывая в чёрные глаза, хитро и озорно. — А если я выиграю? — спросил он и Саске чуть прищурился, а затем опустил взгляд на его губы и поднял обратно к глазам, решив всё для себя окончательно. — Поцелую прямо там, — произнёс он, задавая Наруто верный настрой, и тот на секунду перестал дышать, а потом медленно, почти неверяще выдохнул и тихо рассмеялся, коротко, глухо, будто внутри него что-то сорвалось с места. — Ты сейчас серьёзно...? — хрипло спросил он и Саске чуть наклонил голову. — Абсолютно. И этого «абсолютно» оказалось достаточно, чтобы Наруто больше не пытался шутить. Он просто кивнул, собравшись с мыслями и эмоциями, и стал вдруг таким серьёзным, будто на кон поставили жизнь. — Тогда я обязательно выиграю, так что будь готов, Саске...

***

День боя стал ударом по нервам. Арена громко загудела ещё до начала мероприятия. Свет прожекторами разреза́л пространство, освещал трибуны, скользя вдоль рядов яркими лучами. И все эти лучи собрались на высоком ринге под музыкальное сопровождение, напоминающее нарастающий бой по барабанам. В этом светошуме объявление с именем Наруто перекатывались по динамикам, как эхо. Его вызвали на ринг вторым, он был чуть менее опытным бойцом, чем его соперник, который уже ждал его в своём углу: корейский двукратный чемпион мира, взрослый боец, быстрый, ловкий и достаточно опасный, чтобы не списывать его сразу со счетов. Наруто не ставил на свою победу, как на что-то разумеющееся, но был полон сил и стремлений эту победу выгрызать, если потребуется. Он вышел на ринг, чувствуя всё острее обычного: дыхание, пульс, ощущение бинтов на руках, тяжесть перчаток. Разминался механически в своём углу, слушая наставления тренера, но взгляд всё время уходил в сторону. Туда, где начинались трибуны. Он нашёл своего желанного болельщика не сразу. Саске сидел в первом ряду, но свет слепил глаза и невозможно было полностью рассмотреть его. Но уже то, что он не спрятался, не растворился в толпе и не выбрал самые дальние места действовало на Наруто, как допинг. Ведь он был там, где его можно было увидеть сразу, и напоминал всем своим видом: победишь – поцелую. Наруто на секунду завис, рассматривая парня: заколотые волосы, рубашка без ворота, открывающая слишком большую площадь его острых ключиц, и красивая тонкая шея. Весь был чистой грацией и красотой, такой очаровательный. Сердце ударилось о рёбра слишком резко. Саске смотрел только на него, и стоило взглядам пересечься, как он тут же приподнял ладонь, слегка улыбнувшись. Этот жест не предназначался никому, кроме Наруто. И в этот момент шум арены стал глуше. Боксёр медленно выдохнул и кивнул в ответ, улыбнувшись краешком губ. Да. Ради Саске нужно победить. Иначе никак. Первый раунд был сухим и коротким, небольшой обмен ударами, лёгкими и незначительными, будто просто знакомились в своём боксёрском стиле. Оба были полны сил и решимости, оба подошли к этому бою достаточно серьёзно и дисциплинированно. Второй раунд с первых секунд стал борьбой за титул. Наруто считал движения противника и выдохнул, смещая центр тяжести. Комбинация, уход, контратака. Он не слышал толпу и не чувствовал её рёв. Только собственный ритм и короткий момент между вдохом и ударом. Перед глазами стоял только Саске. Соперник несколько раз прорывал его защиту и бил в корпус, но Наруто принимал его удары напряжёнными мышцами и держался. Даже когда оказался в углу под градом быстрых, многочисленных ударов. Взгляд невольно зацепил взволнованное лицо в первом ряду, а сразу следом табло с отчётом секунд до конца раунда. Десять. Он собрал всю силу, чтобы рывком выйти из угла. Девять. Шаг назад и уклонение от удара. Плечо соперника открыло рёбра. Удар. Восемь. Два удара в сплетение, чёткая работа корпусом, точные выверенные шаги. Семь. Наруто сделал глубокий вдох. Поймал момент замаха и открытый подбородок. Удар последовал точно и без замедления. Шесть. Соперник рухнул на пол за шесть секунд до конца раунда. Последовала недолгая тишина, а затем трибуны словно взорвались криками. Вся арена поднялась, выкрикивая имя Наруто. Судья начал отсчёт, но всё и без того уже было понятно: бой закончен нокаутом во втором раунде. Наруто стоял неподвижно ещё мгновение, будто не до конца поверил, а потом резко выдохнул всё напряжение с плеч и ощутил, как руки на мгновение задрожали. Он не посмотрел ни на тренера, ни на экран, сразу в сторону Саске, который уже поднялся с места, направившись к своему бойцу, без колебаний и остановок. Наруто торопливо скинул перчатки и перепрыгнул через канаты, приземлившись за пределами ринга. Он без промедлений пошёл навстречу, перехватив парня на полпути. Секунда, и Саске оказался вплотную к нему. Его руки сами поднялись к чуть влажным и липким от пота плечам Наруто, крепко схватившись за них без всяких сомнений, чтобы удержаться. Наруто дышал тяжело, в нём всё ещё жила арена, бой, адреналин, но это мгновенно потеряло значение, потому что Саске потянулся к нему, задевая дыханием губы, посмотрел прямо в глаза и с улыбкой прошептал: — Поздравляю тебя с победой... А затем он прильнул к сухим губам своими влажными. Как будто это было единственным логичным завершением всего, что они не проговорили вслух. На секунду мир вокруг исчез, а потом арена взорвалась второй волной криков, но уже значительно громче первой, смешанной, хаотичной, живой. Наруто замер. Он медленно, почти неверяще, положил ладонь на спину Саске и ответил его тёплым, мягким губам, и бой больше не имел никакого значения, потому что его награда уже пришла к нему в руки. Поцелуй длился всего несколько секунд, но этих секунд оказалось достаточно, чтобы всё вокруг перестало существовать. Когда они наконец медленно отстранились друг от друга, расстояние между их лицами осталось таким маленьким, что Саске всё ещё чувствовал горячее дыхание Наруто на своих губах. Голубые глаза смотрели на него так растерянно и одновременно счастливо, будто чемпионский пояс сейчас значил неизмеримо меньше того, что произошло здесь, среди оглушительного рёва трибун. — Ты... действительно пришёл... — почти беззвучно выдохнул Наруто и Саске тихо усмехнулся. — Я ведь обещал тебя наградить за победу. Наруто нервно рассмеялся. Смех вышел каким-то совсем мальчишеским, не подходящим уверенному боксёру, который ещё минуту назад отправил двукратного чемпиона в нокаут. И всё же, он был так счастлив. Особенно когда Саске прижался ещё ближе, позволив чужим рукам прикасаться где угодно, и Наруто тут же спустил ладонь с его лопаток на поясницу, осторожно проводя по ней большим пальцем, словно пытаясь убедиться, что тот настоящий. — Я думал... ты пошутил вчера... — Нет, — Саске покачал головой, прикасаясь к щеке Наруто ладонью, и улыбнулся, коротко целуя его снова, — кажется… тебя там зовут… — Не хочу я к ним... Хочу с тобой остаться... Наруто смотрел на Саске так долго, что вокруг уже успели собраться тренеры, организаторы, фотографы. Кто-то пытался подозвать его к центру арены для вручения пояса, но он почти ничего не слышал. Его внимание по-прежнему принадлежало только одному человеку. Только когда судья жестом позвал победителя обратно на ринг, Наруто нехотя перевёл взгляд. — Ладно… я вернусь к тебе, не уходи, договорились? — Иди уже, — с улыбкой произнёс Саске, поправляя слегка съехавший ворот его спортивной куртки, — это была только часть награды, — произнёс он и Наруто, абсолютно счастливый, совершенно машинально чмокнул его в нос и убежал, а Саске остался, с тихим смешком прикладывая пальцы к своему носу, на котором ощущалось тепло поцелуя. Церемония награждения прошла для Наруто словно в тумане. Он поднимал над головой чемпионский пояс под рёв трибун, фотографировался, жал руку сопернику, благодарил тренера и улыбался в объективы камер, но каждый раз, когда выдавалась хотя бы секунда, его взгляд неизменно возвращался в первый ряд. Туда, где спокойно стоял Саске, с улыбкой наблюдая за ним, и ждал окончания мероприятия. Наруто поймал этот взгляд ещё раз и вдруг подумал, что ради него согласился бы пройти весь этот тяжёлый путь подготовки снова. Шесть недель диеты, изнурительные тренировки, контроль веса, боль и усталость. Вообще всё, если в конце его снова будет ждать Саске. Когда официальная часть закончилась, организаторы ещё долго пытались удержать чемпиона для интервью. Наруто честно отвечал на вопросы, благодарил команду, рассказывал о подготовке, но взгляд то и дело скользил к выходу из арены. Туда, где его терпеливо ждал один единственный человек. Саске стоял чуть в стороне, прислонившись плечом к стене, не вмешиваясь в происходящее. Он хорошо понимал, что этот вечер принадлежал Наруто. — А кем был тот человек, который первым поздравил вас с победой? — спросила вдруг одна из журналисток и Наруто неловко улыбнулся, потому что это поздравление всё ещё стояло у него перед глазами и ощущалось на губах приятным жжением. — Он… мой вдохновитель, — произнёс он и снова посмотрел в сторону Саске. Тот слегка удивлённо смотрел на него. Наруто выдохнул и улыбнулся ему, — так что этот титул и эту победу я посвящаю ему… а теперь простите меня, я должен бежать к нему, — Наруто поклонился и больше не отвечал ни на какие вопросы, сразу побежал к Саске, ловя его ладонь и уводя к раздевалке от цепких взглядов посторонних. — Прости, — виновато улыбнулся он, оглядываясь на Саске, — ты, наверное, заждался? На лице Саске появилась такая мягкая улыбка, что у Наруто снова сбилось дыхание. — Вдохновитель, да? — спросил он чуть игриво и Наруто тихо рассмеялся, пропуская его в свою раздевалку, прикрывая за ними дверь и наконец оставаясь наедине. Несколько секунд они просто стояли рядом, теперь уже не касаясь друг друга, но обоим казалось, что между ними давно исчезло любое расстояние. — Поздравляю тебя с завоеванием пояса, ты хорошо постарался... — Саске легко улыбнулся, прерывая неловкую тишину. — Если честно... когда я выходил на второй раунд... я даже не думал про пояс, — Наруто тихо рассмеялся и смущённо потёр затылок, — думал только о том, что если проиграю… ты меня не поцелуешь. Саске не удержался от смеха, настоящего, лёгкого и звонкого, такого подходящего ему, абсолютно очаровательного. — Ты только что признался, что дрался за поцелуй, а не за титул? — Титул можно выиграть ещё много раз, — совершенно серьёзно произнёс Наруто и осторожно взял ладонь Саске в свою, обмотанную эластичными бинтами, тёплую и большую, согревая прохладные тонкие пальчики, которые переплелись удивительно естественно, — а тебя... я терять не хочу ни при каких обстоятельствах. И Саске впервые не стал прятать счастье, которое отразилось в его глазах. Он лишь крепче сжал руку Наруто, понимая, что сегодняшний вечер изменил их обоих окончательно. Теперь между ними была взаимная, очевидная симпатия, не просто односторонняя забота и не просто вечерние встречи в танцевальном зале. Саске хотел видеть этого парня ещё чаще, чувствовать его прикосновения, его объятия, его поцелуи. И он потянулся к Наруто, обвивая его плечи обеими руками, и поцеловал снова, на этот раз никто им не мешал, не фотографировал и не снимал, поэтому Саске углубил поцелуй и первым прижался ближе, тут же почувствовав сильные руки, сдавливающие его в нежных объятиях. Ещё недавно эти руки отправили в нокаут другого сильного боксёра, а сейчас с удивительной мягкостью держали тонкое, изящное тело танцора. — Ты мне нравишься, — выдохнул в поцелуй Наруто, на этот раз без неловкости, без смущения, потому что сейчас точно знал, что Саске его не отвергнет. — Ты мне тоже нравишься, — тихо произнёс Саске и улыбнулся, лбом прижавшись ко лбу Наруто, стоя на носочках и всё равно едва дотягиваясь. Наруто влюблённо смотрел на него так близко, а затем спустил руки к его бёдрам и мягко поднял вверх, позволив ему быть выше. Саске тихо рассмеялся, целуя его в лоб, и крепко обнял за шею, щекой прижавшись к его макушке и вдохнув тот самый лёгкий цитрусовый запах, который вдыхал с толстовки Наруто в первый день их знакомства. Теперь он мог делать это, не таясь и не прячась.

***

Прошёл почти месяц. Месяц, за который их отношения успели стать чем-то абсолютно естественным. Теперь уже никто не удивлялся, если Наруто после своей тренировки исчезал на втором этаже. И никто не удивлялся, когда сам Саске поднимался на пятый этаж. В мир, где пахло магнезией, потом и кожей с перчаток. Они теперь всё чаще стремились видеться друг с другом, всё чаще выкраивали время между тренировками, чтобы вместе пойти на обед, или просто скрыться ото всех где-нибудь подальше, чтобы вдоволь нацеловаться, как двое влюблённых подростков. Для них это была отдушина, отдых от бесконечной дисциплины и погони за идеалом. Ведь рядом друг с другом не было никакой нужды быть идеальными, только настоящими. — О-о-о... — протянул один из боксёров, заметив в очередной раз знакомую чёрную макушку в дверях, — Наруто, это за тобой опять пришли. — Твой персональный менеджер? — Нет, телохранитель. — Да какой телохранитель? Это же его группа поддержки. Наруто только закатил глаза, слушая галдёж своих товарищей и продолжая бить по лапам, которые тренер держал перед ним. — Очень смешно, — фыркнул он раздражённо. — А чего ты краснеешь тогда? — Потому что вы меня достали. Тренер лишь усмехнулся, наблюдая за ним, затем отпустил лапы. — Пять минут перерыв, — объявил он, решив не мучать парня томительным ожиданием встречи. Наруто тут же стянул перчатки и почти сразу оказался рядом с Саске, заключив его в объятия и чмокнув в висок под улюлюканье этих дикарей. — Долго ждал? — спросил он, потянув Саске за руку наружу и закрыв дверь зала, чтобы все эти идиоты не подглядывали. — Недолго, — Саске покачал головой, — мне нравится смотреть, как ты тренируешься, так что не торопись в следущий раз. И это была чистейшая правда. Саске после чемпионата всё ещё не переставал восхищаться тем, насколько разным может быть Наруто. Там, в танцевальном зале, он всегда был осторожен, будто боялся задеть лишний раз. На ринге и на тренировках же он превращался в концентрированную силу. Каждый удар звучал глухо и мощно, каждое движение было выверено до предела. Но стоило тренировке остановиться, как этот огромный боксёр сразу же подходил к нему с той же мягкой улыбкой, которую видел только Саске. — Ты сегодня рано, — заметил Наруто, держа ладонь парня и рассматривая его всего на предмет каких-то видимых повреждений, первым делом подумав, что Саске получил травму, — что-то случилось? — Всё в порядке со мной, — усмехнулся Саске, — просто хотел тебя пригласить… — Куда? — удивлённо спросил Наруто и Саске загадочно улыбнулся. — Вечером увидишь. — Это свидание? — Да. Так что я буду ждать тебя в девять, но в другом зале… ты увидишь, куда идти, — Саске потянулся к парню и поцеловал в подбородок, выглядя подозрительно нетерпеливым. Теперь всю тренировку мысли занимало только то, что же такого мог придумать Саске, что это требовало перенести их встречу в другое место. Ни то чтобы Наруто было важно, где видеться с парнем, просто для него это было неожиданностью. Обычно их свидания проходили в кафе, ресторанах и даже в парке, куда они ходили гулять в один из выходных дней. Свидание в танцевальной студии. Наруто предвкушал, что же там будет, и в мыслях странным образом дорисовывалось то, что вслух было произносить не принято. Вечером Наруто спустился на второй этаж точно в назначенное время. Все залы уже пустовали, но из одного доносилась музыка и в открытую дверь лился приятный, синеватый свет. Как Саске и говорил, сразу стало понятно, куда идти, и Наруто медленно двинулся на свет. Он заглянул внутрь, закрывая за собой дверь, и слегка прищурился. Было непривычно темно и свет ярко подсвечивал стул, стоящий очень близко перед пилоном, а за кольцевой лампой, ярко освещающей этот островок, стоял сам Саске, которого было пока не видно. Наруто удивлённо остановился. — Саске? — Закрой на ключ, — голос Саске прозвучал спокойно и Наруто обернулся, взглянув на дверную ручку, а затем поспешно закрыл дверь на замок и повернулся обратно, замерев. Саске уже стоял у пилона. Сегодня не было ни привычной свободной футболки, ни тренировочных штанов. Были чёрные облегающие брюки и тонкая рубашка из лёгкой ткани с несколькими расстёгнутыми верхними пуговицами. Рукава были закатаны до локтей, открывая тонкие запястья, а волосы впервые за долгое время не были собраны, свободно спадая к лицу. Выглядел он не вызывающе, но настолько красиво и желанно, что Наруто забыл вдохнуть. Саске заметил это сразу, с лёгкой улыбкой кивнув на стул. — Сядь. Наруто послушно подошёл и опустился на стул, нервно потерев ладони о бёдра и услышав лёгкий смешок. — Нервничаешь? — спросил тихо Саске, подходя ближе. Он мягко коснулся пальцами крепкого плеча, обходя стул по кругу, и наклонился к Наруто, целуя в уголок рта. — Ты ведь хорошо понимаешь меня, когда я танцую, — прошептал он возле мягких губ, тут же ощутив горячую ладонь на своей щеке, — поэтому сегодня я решил ничего не объяснять словами... Музыка зазвучала неожиданно мягко и тихо, набирая постепенно звучание и делая атмосферу ещё более чувственной и жаркой. Уже по подобранному музыкальному сопровождению Наруто понял, о чём будет танец, а когда Саске отстранился, шагнув назад и взявшись за пилон, внутри всё вздрогнуло в ожидании. Саске прикрыл глаза лишь на мгновение, а потом начал двигаться. Это был совсем иной, очень личный танец, не для подписчиков, судей или соревнований, а для одного конкретного человека, смотрящего на него с восхищением даже месяц спустя, и Саске не сомневался, что так будет и через год, и через два, и на протяжении всей жизни. Он взглянул на Наруто, будто убеждаясь, что тот смотрит, и сделал плавный оборот вокруг пилона, позволяя свободным волосам рассыпаться по плечам. Свет кольцевой лампы мягко лёг на его лицо, подчёркивая спокойную сосредоточенность, он не позволял себе ни одного лишнего движения. Сейчас он не пытался произвести впечатление сложными связками, он пытался сказать Наруто всем своим телом, что доверяет ему даже такую близость. Саске легко поднялся на носочки, скользнул ладонью вверх по пилону и, сделав медленный поворот, снова оказался лицом к Наруто, плавно опускаясь вниз, скользя спиной по холодному металлу и разводя в стороны колени. Каждый его жест был продолжением следующего, каждый вдох казался частью музыки, действуя на воображение Наруто не слабее самых сладких стонов. Он гулко сглотнул, впечатавшись лопатками в спинку стула, и огладил взглядом стройное, красивое тело Саске, его бёдра, его талию, его тонкие, но сильные запястья, удерживающие весь вес тела. И каждый его поворот головы, каждый изгиб его тела, плавное движение рук и ног, лёгкие шаги и скольжение ладони по холодному металлу пилона складывались в историю, которую Наруто безошибочно понимал. В ней не было ни капли пошлости, только доверие и желание показать человеку напротив то, что невозможно было правильно и в полной мере выразить словами. Это было не просто «я хочу тебя», это было «я хочу тебя так сильно, что рядом с тобой даже язык моего тела меняется ради тебя». И это нельзя было объяснить словами, только показать. Наруто перестал замечать музыку. Хоть она и продолжала звучать, задавая ритм, но всё его внимание сосредоточилось на человеке перед ним. На том, как уверенно Саске двигался, как свободно дышал, как впервые за всё время их знакомства совершенно не прятался, открыто позволив себе проявить всю свою сексуальность. Он всегда был красивым, но сейчас красота перестала быть тем, что можно было описать внешностью. Она рождалась в его смелости, в смелости позволить увидеть себя таким: открытым, горячим, желанным. И таким он мог быть только перед Наруто, потому что он единственный действительно различал тонкую грань между пошлостью и сексуальностью, и он единственный видел в его танце его самого, а не только внешний лоск, технику и красоту. Саске плавно сошёл с пилона и шагнул к нему, разрывая короткое расстояние между ними, пока Наруто не почувствовал, как вверх по лодыжке поднимается стопа, задевая совсем легко, будто случайно, и упирается затем в стул между его ног. Случайностью это не было, ведь Наруто знал, что стопы Саске – его слабость. И эту слабость ему открыто доверили в танце, будто говоря «я знаю, что ты не заставишь меня пожалеть об этом». И Наруто бы ни за что не посмел, поэтому ответил ему тем же языком тела, наклонившись и поцеловав в коленку. Он провёл кончиками пальцев по его лодыжке и уложил ладонь на подъём стопы, мягко сжав пальцами. Саске улыбнулся одними уголками губ, позволил этому прикосновению задержаться, а затем отстранил ногу, опуская вниз, и медленно обошёл стул, кончиками пальцев едва скользнув по плечам Наруто. Прикосновение длилось всего мгновение, но от него по спине боксёра пробежала неожиданная дрожь. Тёплые ладони легли на широкие плечи и Наруто почувствовал, как большие пальцы мягко проводят вдоль напряжённых мышц, почти так же заботливо, как когда-то он сам разминал уставшие стопы Саске. — Ты слишком напряжён, — прошептал над самым ухом брюнет и Наруто сорвался на шумный вздох, ощутив мурашки, бегущие от шеи вниз. — Это твоя вина, — прохрипел он и Саске с улыбкой снова обошёл стул, оказываясь перед ним. — Мне нужно взять ответственность, — улыбнулся брюнет и чуть склонил голову, а затем обхватил ладонь Наруто и уложил на свой бок, — можешь трогать увереннее, ты не помешаешь мне, — произнёс он и выдохнул, прикрывая глаза. Откинув голову назад он словно поймал очередную музыкальную волну и пропустил её через всё своё тело единым импульсом, начиная от плеч и до самых бёдер. Саске скользнул ладонью под собственную рубашку от живота вверх к шее, задирая лишнюю ткань и открывая вид на поджарый, напряжённый пресс, светлую кожу, впадинку пупка. Он потянул рубашку, снимая и бросая на пол, и ни на секунду не прекратил соблазнять Наруто, двигаясь плавно, гибко, сексуально. Он наклонился к самому уху боксёра. — Смотри только на меня, — прошептал он, голос прозвучал тише музыки, но всё равно был услышан. Наруто подчинился, потому что иначе было невозможно. Весь остальной мир действительно перестал существовать: пилон, свет, стены, даже собственное дыхание отошло на второй план. Остался только Саске и его тепло, его движения, его уверенная, почти вызывающая близость. Поддавшись его очарованию, Наруто скользнул ладонью по тонкой талии вверх и мягко надавил большим пальцем под грудью, чувствуя его дыхание, раскрывающее грудную клетку. Он смотрел потемневшим взглядом, прикасался так осторожно, всё ещё боясь нарушить этот танец, помешать Саске и сбить его, но тот не сбивался, он принимал прикосновения и делал их продолжением своих движений, а затем вовсе обхватил запястье Наруто и шагнул назад, будто звал за собой. Поднявшись и шагнув следом, Узумаки обхватил обеими руками его талию и мягко придержал, позволяя продолжать без страха упасть. Он держал его, как и должен был держать каждый раз, когда видел одиночество в движениях парня, как должен был держать с самого первого дня, когда увидел одинокого танцора в тёмном зале. Саске доверился его рукам, склоняясь назад, словно для демонстрации гибкого, полуобнажённого тела, переливающегося от испарины в синем свете лампы. Ладонь танцора скользнула по груди Наруто вверх, погладила шею и на этом не остановилась, продолжая движение по плечу и дальше вниз. Саске подался обратно вперёд, задел дыханием ключицы, плавно развернулся и завёл руки к бёдрам Наруто, соскальзывая спиной по его груди вниз, затем возвращаясь обратно и вжимаясь в тело парня своим собственным. Наруто шумно выдохнул в затылок Саске, а затем крепче сжал его талию и уткнулся лицом в шею. Он закрыл глаза. Тёплый аромат кожи, сбившееся дыхание Саске, биение его сердца, которое ощущалось даже сквозь эту близость, – всё смешалось в одно чувство, от которого становилось невозможно думать. Казалось, весь мир сузился до человека в его руках. Саске на мгновение перестал двигаться, потому что почувствовал, что дальше музыка им уже не нужна. Он медленно накрыл ладонями руки Наруто, лежащие на его талии, переплетая с ним пальцы, словно благодарил за то, что тот не пытался руководить его движениями, не ломал их, а лишь поддерживал. — Саске… — глухо позвал Наруто и брюнет слабо улыбнулся, поглаживая его ладони, а затем повернул голову, и их взгляды встретились так близко, что между ними не осталось ни расстояния, ни времени, ни привычной осторожности. Только напряжение, тонкое и натянутое до предела, почти болезненное. Саске поднял ладонь к щеке Наруто и медленно, словно давая возможность остановить его, прикоснулся, но Наруто не отступил. Наоборот, он едва заметно наклонился навстречу, прильнув к теплу руки. — Ты ведь всё понял? — тихо спросил Саске и Наруто кивнул. — Понял, — его голос прозвучал глухо и тяжело, в нём остро ощущалось возбуждение, покалывающее мурашками под кожей, — я… так хочу поцеловать тебя прямо сейчас... Саске на секунду прикрыл глаза и этого хватило, чтобы разрушить последнюю дистанцию. Поцелуй не был резким. Он не был попыткой захвата и борьбой за первенство. Он был неизбежностью, которая слишком долго откладывалась, он был капитуляцией, причём сразу обоих. Ведь ни Саске, ни Наруто не стремились победить друг друга. Они слишком долго учились доверять, чтобы превратить этот момент в соревнование и борьбу. Сначала поцелуй был осторожным, будто оба боялись, что реальность исчезнет, но уже в следующую секунду он стал глубже, теплее, откровеннее. В нём не осталось места для танцевальных ролей и привычных масок. Наруто сжал талию парня сильнее, удерживая его ближе, чем позволял себе раньше, и Саске не отстранился. Наоборот, он развернулся в руках Наруто и пальцы его вцепились в крепкие плечи, как в единственную устойчивую точку в мире, который внезапно потерял равновесие. Они разорвали поцелуй только когда воздуха стало не хватать. Саске едва слышно выдохнул, и в этом выдохе не было ни привычной ему сдержанности, ни защиты. Только дрожащая, едва заметная уязвимость. Наруто прижался лбом к его виску, не отпуская его от себя далеко, и крепко обнял. — Если ты продолжишь, я не смогу сдерживаться, — тихо произнёс он и Саске едва отстранился, заглянув в голубые глаза. — А кто сказал, что ты должен…? Наруто гулко сглотнул, скользя ладонями по горячей коже, оглаживая спину танцора, ощущая тугие, крепкие мышцы, удерживающие его осанку так ровно, чувствуя под пальцами сбитый ритм его дыхания, тепло кожи, тихую дрожь волнения, которую невозможно было спрятать. Саске на мгновение перевёл взгляд на диван у дальней стены, который почти сливался с полумраком студии, из-за чего был слабо заметен, а затем провёл ладонью по плечу Наруто, не желая разрывать контакт даже на долю секунды, и потянулся к его лицу, целуя в скулу. Музыка уже стихала, но воздух всё ещё вибрировал от того, что только что происходило между ними, и от того, что могло произойти дальше. — Здесь есть диван, — произнёс Саске негромко, почти спокойно, но в этом спокойствии пробивались первые нотки беспокойства, — и комната закрыта… ключ только у нас. Намёк не требовал расшифровки, он был прямым ровно настолько, насколько Саске вообще умел быть прямым, и не понять правильно его слова было невозможно. Наруто внимательно посмотрел на него, в чёрных глазах проступал не страх, но что-то похожее на тревогу, как у человека, который сдал сложнейший экзамен в своей жизни и теперь ждал результата. Только Наруто не хотел, чтобы их близость напоминала соревнование, экзамен или любое другое мероприятие, требующее тотального контроля над самим собой. Он не торопясь проверял свою реакцию на слова Саске, своё дыхание, свою способность не сорваться в привычную импульсивность, и только потом качнул головой, не желая отпускать свой контроль здесь. — Нет, — шепнул он и увидел, как Саске напрягается, замирает и медленно начинает гаснуть, словно его надежды только что нагло разрушили, поэтому Наруто поспешил крепко обнять его и поцеловать в шею, успокаивая, — я хочу видеть твоё обнажённое тело только в своей спальне… так что, если ты не против… давай пойдём ко мне… И Саске замер, потому что внутри что-то настойчиво отозвалось на эту уважительную черту, проведённую Наруто в их отношениях. Если близость, то только дома, на удобной постели, без спешки, без страха, что кто-то услышит, увидит и поймёт, в комфортной обстановке, где они смогут наслаждаться друг другом в полной мере, насколько только хватит выносливости и сил, где они смогут проснуться утром и никуда не бежать, не торопиться, а продолжить начатое вечером. С тихим смешком Саске прижался щекой к груди Наруто и кивнул. — Хорошо… пойдём… И на этом всё решилось. Они собрались и вышли из студии почти без слов. Закрытая дверь осталась позади, вместе с музыкой, светом и тем волшебным танцем, который они оба будут вспоминать, как начало чего-то более серьёзного и осознанного, как начало любви, подкреплённой телесно. Коридоры второго этажа показались длиннее обычного, будто здание специально растягивало расстояние между ними и домом, но напряжение между ними не спадало. Наоборот, оно становилось только плотнее, становилось осязаемым и тёплым, почти горячим. Иногда их пальцы случайно касались друг друга, но ни один не убирал руку первым. Квартира Наруто оказалась ближе, чем Саске ожидал. Обычный подъезд, обычный лифт, обычная дверь, – всё было слишком будничным для того, что происходило между ними, и всё же самым необычным за всё время их отношений. Как только замок щёлкнул и они переступили порог, тишина внутри квартиры стала спусковым механизмом для чувств, распирающих их сердца с того самого момента, как Наруто вошёл в студию и увидел Саске у пилона. Узумаки не стал включать свет, только оставил сумку у стены и повернулся к черноволосому, взволнованному парню, тут же шагнув ближе. Мир сузился до расстояния в несколько миллиметров между ними, а затем и вовсе распался на части от соприкосновения губ. Наруто углубил поцелуй сразу, как будто только этого и ждал уже долгое время, его руки без колебаний и вопросов легли на узкую талию, притягивая ближе, теперь сдерживаться не было необходимости, и контролировать свои действия – тоже. Саске поднял ладони к сильным плечам, затем выше, к шее, и тут же почувствовал ладони Наруто на своей заднице, а затем его подняли на руки так просто, словно он ничего не весил. Учиха машинально обвил ногами талию своего возлюбленного и позволил ему унести себя дальше вглубь квартиры, прямиком в спальню. Наруто осторожно и очень бережно опустил его на кровать, и Саске не отстранился, только потянулся ещё ближе, увлекая за собой, как будто расстояние даже в несколько сантиметров уже казалось неправильным. Поцелуй продолжился, становясь ещё откровеннее, глубже, мурашливей. Слов больше не требовалось, они распадались на стоны, теряли смысл, уступая место языку прикосновений и паузам между вдохами. Одежда постепенно оказалась сброшена в сторону, Саске ощущал тяжёлое, сильное тело Наруто на себе, гладил его спину, его грудь, его напряжённый пресс, и никак не мог остановиться. Даже когда Наруто целовал его шею, когда сжимал мягко ягодицы, притираясь между ног твёрдой, возбуждённой плотью. И особенно когда он проникал пальцами внутрь так глубоко и приятно, словно всегда знал, как нужно. Но они оба не знали, и учились в моменте, ошибаясь и пробуя снова, находя все приятные места касаниями и поцелуями. — Тебе не больно? — Наруто погладил тёмные волосы, заглянул в глаза, такие красивые, как звёздное небо. Он коротко чмокнул приоткрытые губы, зетем спустился поцелуями к шее, и Саске тихо застонал. — Мне так хорошо… — прошептал он и Наруто кивнул, вынимая пальцы, — Нару… — Всё в порядке, — Наруто поцеловал его в висок и зажмурился, упираясь на руку и шумно выдыхая, — если станет больно – не терпи, ладно? — попросил он тихо и Саске судорожно кивнул, раздвигая ноги и задерживая дыхание от ощущения давления внизу. Наруто отстранился и упёрся в лоб парня своим, поглаживая его бедро. — Дыши, — шепнул он, — давай же, — он скользнул ладонью по груди Саске, контролируя его дыхание, и когда брюнет вдохнул, Наруто плавно вошёл в него, тут же ощущая пальцами, как ускоряется его пульс, как застревает дыхание где-то на середине. Он остановился вместе с Саске, позволяя ему привыкнуть, — дыши, — снова повторил он и заглянул в чёрные глаза, влажно блестящие в полумраке. — Наруто… не останавливайся… И Наруто улыбнулся уголком губ, плавно войдя до упора и выпрямившись. Руки Саске упали на постель над головой, и он стиснул подушку, выгибаясь и утыкаясь лицом в собственное плечо. Такой красивый, такой нежный, такой чувствительный. Он был так возбуждён, принимая Наруто до самого основания, так жаждал большего, что всё тело дрожало в нетерпении. Огладив взглядом каждый его изгиб, Наруто потянул его лодыжку выше, укладывая на своё плечо, и нежно коснулся губами косточки у стопы, заметив, как вздрогнул Саске, сжавшись. — Приятно? — услышав стон, Наруто с улыбкой прижался поцелуем к своду стопы и прикрыл глаза, двигаясь медленно и размеренно, проникая на всю длину и выходя почти полностью, чтобы сполна насладиться тем, как горячие, гладкие стеночки растягиваются вокруг него. Саске поджал пальчики на ногах, подрагивая, он стискивал подушку так сильно, что, казалось, она сейчас порвётся, и Наруто наклонился чуть ближе к нему, в который раз поражаясь растяжке Саске, но уже в совсем ином контексте. — Держись за меня, — произнёс он и забрал подушку у парня, откинув в сторону. Он спустил лодыжку парня к своему локтю и наклонился ещё ближе, проникая так глубоко, что Саске забыл на секунду, как дышать. И Наруто напомнил ему, впившись поцелуем в нежные губы. — Я люблю тебя, — прошептал он и Саске застонал, выгибаясь ему навстречу и цепко хватаясь за крепкие предплечья, тут же оказываясь придавлен к постели сильным, спортивным телом. Всё, что ему оставалось – задыхаться от наслаждения и стонать имя своего боксёра, пока его втрахивали в кровать, ни секунды не сдерживаясь и не давая никаких поблажек. Наруто держал его так крепко, но так нежно и осторожно, словно боялся сломать. Даже сейчас, даже когда едва контролировал себя в пылу страсти, всё равно оставался тем, кто заботится и беспокоится, потому что ласкал Саске так, словно его собственное удовольствие могло потерпеть, а вот удовольствие любимого человека – ни за что. Выгибаясь и дрожа, Саске несколько раз пытался уйти от приятных, глубоких проникновений, невольно вздрагивая, но каждый раз Наруто сжимал пальцы на его бёдрах и возвращал обратно, прижимаясь вплотную, будто если бы они хоть на секунду потеряли этот контакт, всё рухнуло бы в тот же миг. — Потерпи ещё немного, — прошептал он и Саске, весь вспотевший и взлохмаченный, вцепился в его плечо, лихорадочно заглядывая в глаза. — Я… не могу… Нару… — он сорвался на стон и зажмурился, поджимая бёдра. Наруто потянул его нежно за собой и сел, упершись одной рукой в постель позади, а второй придержав поясницу Саске. — Что мне сделать, м? — Наруто погладил его спину и Учиха вплотную прижался к его груди, горячо выдыхая над ухом и двигаясь самостоятельно. — Вот так… хорошо… — простонал он и Наруто усмехнулся, откидываясь ещё больше назад и упираясь на локоть, позволяя Саске удобно устроиться сверху. Его спина даже сейчас держала гордую, прямую осанку, а бёдра так пластично и красиво двигались, пока он в своём темпе насаживался на горячую, твёрдую плоть, дыша часто, прерывисто и сбивчиво. Словно всё ещё продолжал начатый в той закрытой студии танец. Продолжал говорить каждым движением и всем своим видом, что ему нравится всё происходящее. — Ты такой красивый, — выдохнул Наруто и лёг полностью на спину, подгибая ноги. Он погладил стройные бёдра, провёл руками по узкой талии, надавливая пальцами на его мягкое тело, и рывком толкнулся до упора, заставив Саске громко застонать, выгибаясь, и задрожать в оргазме. Он весь сжался, впервые потеряв осанку, и обильно кончил, пачкая живот и грудь Наруто, продолжая подрагивать и истекать смазкой. — Ха… ах… Нару… я… — Иди ко мне, — Наруто мягко потянул его к себе за запястье, роняя на свою грудь, и обнял, скользя пальцами вдоль позвоночника к копчику, мягко придавливая и продолжая двигаться внутри него, приближая собственный оргазм, — умница… ты такой горячий, малыш, — сбивчиво бормотал где-то возле ушка Наруто, прижавшись к плечу Саске щекой и порывисто вторгаясь в него, уже совсем не контролируя, где его собственные стоны, где стоны Саске, и где чьё дыхание. Мир расщепился на миллиарды осколков, а затем резко собрался обратно, вспышкой пронзив всё тело. Наруто крепко прижал Саске к себе и застонал, кончая глубоко в него и шумно дыша. Они пролежали в таком положении, тесно сплетясь телами, ещё какое-то время, пытаясь привести в норму дыхание и вернуть телу ощущение реальности. У Наруто это получилось быстрее, а вот Саске был слишком вымотан, чтобы подняться так быстро. Он продолжал лежать на горячей груди, слушая быстрое биение сердца под своей щекой, обнимал Наруто под плечи и просто пытался сфокусировать свой взгляд хоть на чём-то, чувствуя себя так, словно опьянел. — Как ты? — спустя несколько минут спросил Наруто, гладя слишком уж затихшего Саске по спине и невольно начиная нервничать, что сделал что-то не так. — М-м… как будто меня перекрутило в мясорубке, — прохрипел Саске, отказываясь подниматься, и Наруто тихо рассмеялся, — завтра никаких тренировок… я буду не в состоянии… — Хорошо, значит будем валяться в постели весь день, а вечером пойдём есть чизкейк в кафе, — произнёс Наруто и Саске тихо, устало рассмеялся ему в грудь, а затем медленно поднял голову и заглянул в глаза, влюблённо наблюдающие за ним. — Хороший план, — шепнул он и поднял руку к щеке парня, прежде чем потянулся следом и поцеловал Наруто в уголок рта, — я тоже люблю тебя, — тихо ответил он на признание Наруто, прозвучавшее ещё раньше и оставленное без внимания, — очень сильно… — Больше, чем танцы? — сердце в груди дрогнуло и Наруто взглянул на уставшего сильнее обычного танцора, который в ответ кивнул. — Больше, чем всё на свете. — Спасибо, — Наруто улыбнулся и тихо рассмеялся, уткнувшись носом в щёку любимого человека, — что не прогнал меня, когда увидел, как я пялюсь на тебя через стекло… И Саске рассмеялся, обняв Наруто и осознав, что они оба те ещё чудики, влюбившиеся друг в друга с первого взгляда. Они могли бы ещё долго сопротивляться очевидной симпатии, но никто из них не хотел оттягивать эту любовь от себя за уши. Потому что оба устали от одиночества и оба искали того, с кем их чудачество было бы не таким странным. И нашли. Притянулись друг к другу, как два магнитика, найдя так много точек для соприкосновения, что это уже нельзя было назвать простой случайностью. Они уснули в объятиях друг друга, тесно сплетясь телами, и впервые за долгое время почувствовали рядом тепло другого тела. Впервые засыпали не в одиночестве, вымотавшись после тяжёлой тренировки, а рядом с любимым человеком, приятно утомлённые близостью.

***

Утро пришло удивительно незаметно. Сначала по комнате осторожно разлился бледный солнечный свет, просочившись сквозь неплотно задёрнутые шторы и золотистой полосой скользнув по смятым простыням, затем прохладный ветер проник через приоткрытую форточку, тронул разгорячённую после сна кожу и рассыпал по плечам лёгкие мурашки. Саске проснулся первым. Несколько секунд он просто лежал с закрытыми глазами, прислушиваясь к ощущениям собственного тела. Вчерашний вечер напоминал о себе приятной тяжестью в мышцах, тянущей ломотой в пояснице и бёдрах. Для человека, привыкшего проводить часы у пилона и доводить своё тело до полного изнеможения тренировками, подобное ощущалось почти непривычно. Будто усталость пришла не от работы и преодоления себя, а от чего-то гораздо более личного и тёплого. Поперёк его груди лежала тяжёлая мужская рука. Горячее дыхание Наруто касалось затылка и шеи, заставляя кожу чувствительно вздрагивать. Даже во сне боксёр неосознанно удерживал его рядом, словно боялся проснуться и обнаружить, что всё произошедшее оказалось лишь красивым сном. От этой мысли Саске невольно улыбнулся. Осторожно повернувшись в кольце его рук, он прижался щекой к широкой обнажённой груди. Под ухом сразу раздались размеренные удары сердца, спокойные, уверенные, удивительно надёжные. Саске лениво переплёл свои ноги с ногами Наруто, скользнув прохладной стопой между его лодыжек. Наруто сонно что-то пробормотал, не открывая глаз, и лишь крепче притянул его к себе. Щека коснулась тёмных волос на макушке, а подбородок удобно устроился поверх головы Саске. Так, словно это происходило уже много лет. Саске замер, ощутив странное тепло, медленно разлившееся внутри груди. Он слишком хорошо помнил собственную жизнь до появления Наруто. Пустую квартиру, поздние возвращения после тренировок, ужины в одиночестве и привычку засыпать на своей половине кровати, оставляя вторую нетронутой. Тогда ему казалось, что он давно смирился с этим. Что ему действительно комфортно одному. Комфортно иногда засыпать прямо в студии, комфортно в одиночестве добираться домой на метро, комфортно ужинать, глядя на пустой стул напротив. Сейчас эта мысль выглядела почти смешной. Он поднял голову и внимательно посмотрел на спящего Наруто. Растрёпанные светлые волосы торчали в разные стороны ещё сильнее, чем обычно. На лице не осталось ни следа той уверенности, с которой он выходил на ринг перед тысячами зрителей. Сейчас он выглядел удивительно юным, спокойным и беззащитным в своей расслабленности. Саске поймал себя на том, что просто рассматривает его, и ему вдруг захотелось запомнить каждую мелочь этого утра. То, как солнечный свет ложится на золотистую кожу. Как медленно поднимается и опускается грудная клетка. Как крепкие руки даже во сне продолжают удерживать его рядом. Наруто едва заметно нахмурился сквозь сон, словно почувствовал чужой взгляд, и приоткрыл один глаз. Несколько секунд он смотрел на Саске совершенно непонимающе, а затем будто вспомнил вечер и вдруг улыбнулся. Так искренне и счастливо, что у Саске перехватило дыхание. — Доброе утро, — хрипло пробормотал Наруто. — Доброе, — брюнет лениво улыбнулся и у Наруто сердце пропустило сразу несколько ударов, застыв, а затем забилось чаще, пытаясь наверстать. Саске ощутил его пульс под своей щекой и тихо рассмеялся, приподнимаясь и глядя на парня. Такого сонного, взъерошенного и удивительно домашнего. Видеть бы его каждое утро рядом. — Ты даже с утра такой красивый… нечестно, — Наруто потянул парня к себе ближе и обнял, целуя в висок. Их обнажённые тела стали ещё ближе под одеялом и Саске прикусил губу, скользнув ладонью по крепким грудным мышцам, таким мягким в расслабленном виде, что захотелось их помацать. Не став себе отказывать в этом странном приступе любопытства, Саске ещё раз провёл ладонью по груди Наруто и задумчиво нахмурился. Всё-таки тело боксёра вблизи ощущалось совсем иначе, чем выглядело со стороны. На ринге Наруто казался высеченным из камня – огромным, непоколебимым, почти пугающим своей силой. Сейчас же под его пальцами были обычные живые мышцы, тёплая кожа и размеренное дыхание человека, который наконец позволил себе расслабиться. Саске осторожно провёл рукой вдоль плеча, изучая рельеф мышц так, словно перед ним оказался какой-то редкий экспонат. — Я конечно видел тебя без майки на чемпионате… — Саске усмехнулся и прикусил губу, но вместо слов потянулся к Наруто, целуя над ключицей. — Что на тебя нашло? — слегка смущённо улыбнулся боксёр, всё ещё не привыкший к тому, что теперь они могли вот так касаться друг друга. — Просто… любуюсь своим парнем, нельзя? — улыбнулся брюнет и провёл ещё раз по груди Наруто, теперь уже и вторую руку укладывая на вторую грудь, удивляясь тому, какой широкой казалась грудная клетка парня в сравнении с его собственной. — И как столько мышц помещается в одном человеке… Наруто рассмеялся, окончательно просыпаясь, и забрался руками под одеяло к Саске, касаясь его выточенной талии. — Говорит человек, который может два часа подряд крутиться вниз головой на пилоне, — прошептал он с улыбкой, потянувшись к Саске, и нежно поцеловал его в висок. — И впрямь… Саске чуть прикрыл глаза, но руки не убрал. Наоборот, позволил себе ещё немного этой редкой утренней близости. Обычно он не был особенно тактильным человеком, однако рядом с Наруто почему-то постоянно хотелось касаться его: убедиться, что он действительно здесь, что это не сон и не случайная фантазия. В какой-то момент Наруто внимательно посмотрел на него и заметил, как Саске едва заметно морщится, когда меняет положение. — Спина болит? — его улыбка тут же стала мягче. — Немного, — Саске недовольно вздохнул. — Тогда ложись на живот, — Наруто осторожно приподнялся на локте и кивнул в сторону подушки. Саске вздохнул, уже понимая, что парень снова включил режим заботы, и просто отказаться не получится, не испытав при этом чувства вины от вида обиженной щенячьей моськи. — Тебе стоило стать массажистом, — пробормотал он. — Тебе бы хотелось, чтобы я трогал чужие голые тела? — подразнил Наруто и увидел, как Саске тут же зарделся, на несколько секунд хмуро задумавшись. — Ни за что, — фыркнул Учиха и тут же послушно повернулся, устроившись на животе и ощутив, как одеяло плавно стаскивают с него, оставляя абсолютно беззащитным и обнажённым. Матрас рядом прогнулся и тёплые ладони легли ему на поясницу, отвлекая от мыслей о своей наготе и переводя их к ощущению лёгких поглаживаний. Поначалу Наруто просто разогревал мышцы, медленно проводя руками вдоль спины. Его прикосновения были удивительно уверенными для человека, который никогда профессионально этим не занимался. Впрочем, годы спорта научили его хорошо понимать чужую усталость и напряжение, а желание облегчить Саске его состояние после тренировок привели к тому, что он ночами просматривал ролики о том, какие массажи положены танцорам, чтобы не навредить. Спорт спортом, но всё же между массивными тяжёлыми боксёрами и поджарым телом лёгкого танцора была разница, которую Узумаки и стремился познать. Наруто массировал уверенно, но удивительно бережно. Без лишнего давления, словно чувствовал, где именно накопилась усталость после вчерашнего вечера, постепенно снимая напряжение короткими, точными движениями. Саске сам не заметил, как полностью расслабился, закрыв глаза, и Наруто замедлился на мгновение, прислушиваясь к размягшему телу под своими руками. Всё ещё не верилось, что они проснулись в одной постели, что вчера они занимались любовью. Подушечки пальцев скользнули вдоль позвоночника, аккуратно и почти невесомо, очерчивая каждую линию. Саске едва заметно вздрогнул от этого, но не отстранился. Наоборот, он вжался в тепло этих прикосновений и тогда Наруто наклонился, осторожно прикоснувшись губами к его спине. Саске замер. Следующее касание пришлось чуть выше, между лопатками. Наруто не спешил, не давил, будто боялся нарушить хрупкое равновесие, возникшее между ними в этой утренней тишине. Его движения оставались такими же спокойными, как массаж, но теперь в них появилось что-то иное, волнительно сладостное. Ещё одно касание последовало ближе к плечу, потом снова, мягко, почти неощутимо.Саске медленно выдохнул, и этот выдох выдал его волнение. — Ты… — начал он, но голос сорвался, утонув в подушке. Наруто тихо усмехнулся, не прекращая целовать обнажённую рельефную спину, изучая её так же тщательно, как вчера изучил его спереди. Он наклонился ближе к шее, оставив на позвонке ещё одно короткое, тёплое прикосновение, и прижался к Саске, почти повторяя изгибы его тела своим. Саске повернул голову чуть в сторону, и в этом движении было всё сразу: смущение, растерянность и полная потеря контроля над собой. — Нару… — тихо позвал он и Наруто с лёгкой улыбкой поцеловал его у основания шеи, задержавшись на секунду дольше, чем раньше. Саске прикрыл глаза и у него вырвался нервный, почти беззвучный смешок. — Ты плохой массажист, домогаешься до клиента… — Как хорошо, что клиенту это нравится, — Наруто поцеловал его снова и отстранился, приподнявшись и взглянув на парня. А затем скользнул рукой под его живот и потянул Саске чуть повыше, сместившись ниже по его бёдрам. Брюнет стиснул пальцы на простыни и шумно выдохнул, когда Наруто вынудил его подняться на коленки. На мгновение он замер, но того, о чём он подумал, не последовало. Только нежный поцелуй в поясницу, а затем лёгкое, смущающее прикосновение чего-то влажного между ягодиц. — Что ты… — Чш-ш, — Наруто заботливо уложил его обратно и прикрыл одеялом обнажённые ягодицы, — это мазь, чтобы боль прошла быстрее, — прошептал он и Саске зажмурился от стыда, потому что невольно подумал, что Наруто хочет повторить вчерашний вечер, — бёдра тоже болят? — он мягко надавил на них и Саске глухо простонал в подушку, тут же ощутив, как мурашки хлынули по всему телу. — Наруто… — едва не проскулил он. — Прости, — виновато улыбнулся Наруто, принявшись мягко и осторожно массировать и их тоже. Саске блаженно растаял, поджав плечи и уткнувшись лбом в подушку. Он сейчас и не против был бы повторить их близость, слишком уж приятны были прикосновения Наруто. — Вот так, — сам себе под нос шепнул блондин, когда мышцы под его пальцами расслабились полностью. Он снова откинул одеяло в сторонку и напоследок несколько раз легонько провёл ладонями от его плеч вниз на сколько доставал. Огладил и лопатки, и плечи, и поясницу, и даже ягодицы, провёл вдоль рёбер и талии, мягко помассировал расслабленно лежащие вдоль тела руки и немного размял шею, и вот уже Саске совсем готовый лежит и довольно сопит в подушку, улыбаясь и сонно моргая. — Тебе придётся нести ответственность до конца жизни за то, что ты меня разбаловал, — прохрипел он, ничуть не испытывая сожалений по поводу своей новой привычки: полагаться на Наруто. — Хорошо, тогда обратного пути уже не будет, я не позволю тебе взять слова назад, — Наруто улыбнулся и лёг рядом с парнем, накрыв его разгорячённое, уязвимое после массажа тело одеялом. — Вот и решили, — пробормотал Саске и выдохнул, — что-то меня опять в сон клонит… — Это нормально, твой организм восстанавливается. Поспи и тебе станет гораздо лучше, — Наруто поцеловал его в плечо и приобнял, устроившись поближе и чмокнув парня в лоб. Саске тут же потянулся к широкой, горячей груди, и уложил на неё щёку, обняв своего сильного, большого боксёра поперёк живота. Он довольно заурчал и прикрыл глаза. В теле ощущалась приятная лёгкость, а в груди теплилась любовь. Хотелось этой любовью бесконечно делиться с Наруто. Он ещё пару раз чмокнул парня в грудь, прежде чем усталость сморила его окончательно и он тихонько засопел. Дыхание выровнялось и тело полностью расслабилось. Прикоснувшись губами к его макушке, Наруто улыбнулся, продолжая думать над его словами. Нести ответственность до конца жизни… Это было очень серьёзное заявление, и Наруто собирался его исполнить.

***

Полгода отношений. Для Наруто это была какая-то совершенно невероятная дата, и он тщательно готовился к ней на протяжении трёх месяцев. Настолько тщательно, что иногда боялся проболтаться Саске раньше времени и раскрыть сюрприз, который должен был стать подарком на их шесть месяцев. И всё же дата почти подошла. Каждый день был наполнен любовью, заботой и взаимоуважением, о котором Саске раньше мог только мечтать. Он не видел кого-то более влюблённого, чем Наруто. И его любовь не утомляла, а, напротив, разжигала внутри ещё большую любовь в ответ. Поначалу Саске задавался вопросом, откуда вообще эта светлая голова черпает силы столько заботиться о ком-то, пока Наруто не привёл его на знакомство с родителями спустя четыре месяца. И там сразу сошлись все пазлы, потому что то, как друг друга любили его родители, не могло повлиять на него иначе. Отец бывший атлет, мать – бывшая чемпионка по воздушной гимнастике. Два спортсмена, вечно получающие травмы и вечно заботящиеся друг о друге. Наруто научился у них тому, что партнёра надо бережно лелеять и любить, согревать, баловать, бесконечно радовать в тяжёлые моменты, быть опорой, поддержкой, крепким плечом. И Наруто соответствовал всему этому. А Саске впервые полностью осознал, как же сильно ему повезло. И он, конечно же, заметил изменения в парне в последние дни. Заметил, что Наруто стал задерживаться после тренировок дольше обычного. Заметил его телефонные звонки, которые тот внезапно принимал в другой комнате, когда они проводили время вместе. Заметил усталость, которую боксёр старательно скрывал за привычной улыбкой. И заметил, каким взглядом, полным надежды, тот смотрел на него каждый раз. Саске не подозревал его ни в чём и не ревновал, потому что доверял, потому что Наруто сказал, что готовится к очень важному событию, потому что сам не мог иначе. Разве можно было думать о плохом, когда Наруто каждый день прибегал к нему вечером, целовал и заботился. Разве можно было ему не верить, когда он, как и прежде, смотрел с искренним восторгом на всё, что Саске делал, и продолжал точно так же смотреть на него в постели, любяще и безвозвратно потеряно. Поэтому Саске решил подождать. И, сидя вечером на диване и устроившись у Наруто под боком, он совершенно не подозревал, что в другом конце города их уже ждёт место, которое все эти три месяца постепенно превращалось в их дом. Потому что Наруто не мог допустить, чтобы Саске продолжал жить так, как жил раньше. Возвращаться домой поздними вечерами, сорок минут трясясь в метро. Растирать уставшую поясницу после особенно сложных постановок и засыпать прямо в студии, не говоря об этом Наруто, чтобы не беспокоить. Иногда приходить к нему после полуночи только потому, что репетиции очень сильно затянулись и метро оказалось закрыто. Наруто никогда не жаловался, но каждый раз думал одно и то же, что квартира Саске слишком далеко и слишком неудобно, слишком утомительно для человека, который и без того отдаёт танцам всего себя. Поэтому однажды он начал искать, прикидывать варианты, ездить на смотры, прежде чем нашёл то, что ему было нужно. Квартиру на верхнем этаже современного комплекса, всего в нескольких минутах ходьбы от их спортивного комплекса. Первое, что он увидел, были огромные, панорамные окна от пола и до самого потолка, с видом на город. И перед глазами сразу возник возле этих окон образ Саске с чашкой кофе ранним утром, его репетиции на фоне закатных огней, его улыбка. Тогда Наруто понял, что поиски закончены. И дальше началась самая сложная работа, ведь он хотел сделать всё максимально правильно. Поэтому одна из комнат почти сразу перестала быть комнатой и стала студией: с зеркалами во всю стену, с профессиональным покрытием пола, с регулируемым освещением, которое можно было теперь настраивать как душе заблагорассудится, чтобы каждая его съёмка стала настолько идеальной, на сколько Саске того захочет. Даже пилон он выбирал лично, потратив почти неделю на изучение характеристик и обзоров, потому что панически боялся купить что-нибудь неподходящее. Рабочие уже начали узнавать его в лицо, а дизайнер однажды не выдержал и спросил: — Простите, а вы сами танцуете? Наруто тогда неловко рассмеялся, потому что понимал, что, возможно, слишком тревожится над мелочами, которые могут даже быть не такими важными. — Нет, — ответил он и дизайнер слегка удивился. — Тогда откуда столько внимания к деталям? — Потому что здесь будет танцевать человек, которого я люблю… и эта студия – его давняя мечта, так что… всё должно быть идеально. После этого вопросов больше не задавали. Иногда он приезжал в квартиру поздно вечером совершенно один. Садился на пол в ещё пустой кухне и, глядя на разобранную мебель, представлял, как здесь будет выглядеть их жизнь. Саске будет варить им кофе и ворчать на Наруто за очередной беспорядок. Будет танцевать в своей студии, засыпать рядом в их кровати. Обычные мелочи. Такие простые, что от одной мысли о них становилось тепло. Наруто никогда особенно не мечтал о роскоши. Его жизнь была чередой спортивных спусков и подъёмов, побед и поражений. Он в жизни мечтал только о чемпионских поясах, да карьере, но почему-то с появлением Саске всё это стало второстепенным. Теперь он мечтал о Саске, мечтал возвращаться домой и знать, что там он, ждёт его с нетерпением. Оставалось всего пару дней и чем ближе становилась дата, тем сильнее Наруто нервничал. Потому что впервые за долгое время он боялся не поражения на ринге, а реакции одного единственного человека – Саске. Вдруг ему не понравится? Вдруг это слишком? Вдруг он посмотрит на всё это и скажет, что Наруто зря потратил столько сил? Эти мысли были глупыми, он прекрасно это понимал, но любовь редко бывает рациональной. Поэтому в последний день перед важнейшим событием в своей жизни он жил между счастьем и тревогой. Следующим утром Саске рано написал ему, что едет на репетиции. Наруто в этот момент заносил в их новую квартиру последние штрихи для подготовки. Он спешно написал в ответ, что встретит после репетиции, пожелал удачи и накидал любимому кучу сердечек, получив в ответ то же количество, и это заставило его ещё быстрее и счастливее заниматься благоустройством их нового дома. Каждый раз, когда он представлял лицо Саске, сердце начинало стучать быстрее. Он столько раз прокручивал этот день в голове, что теперь реальность казалась почти сном. Панорамные окна сияли золотыми бликами, а город далеко внизу жил своей привычной жизнью, даже не подозревая, что для кого-то сегодня происходит одно из самых важных событий. Наруто медленно выдохнул и принялся за работу. Сначала он разобрал пакеты с продуктами на кухне, затем отмыл от оставшейся ремонтной пыли каждый уголок квартиры, натёр зеркала до блеска, не оставив ни единого развода. И только когда всё вокруг уже сверкало чистотой, он направился в студию с огромным пакетом в руке и плюшевым медведем подмышкой. Эта комната была сердцем всего подарка, причиной появления этой квартиры вообще, поэтому он начал с неё. Он долго думал, как оформить помещение так, чтобы Саске сразу понял главное, что это место принадлежит ему, что здесь его ждали ещё до того, как он впервые переступит порог. И в конце концов решил, что лучшим вариантом будет просто искренне и с любовью подойти к этому вопросу, не думая об идеальности, а думая о том, что сразу выдаст его чувства Саске. Возле пилона появился огромный плюшевый медведь, такой же блондин, как и Наруто. Он был настолько большой, что пришлось повозиться, усаживая его в нужную позу. В итоге медведь устроился у основания пилона как почётный зритель первого выступления. Следующим этапом было собрать подарочную коробку, так что Наруто успешно справился с этим и поставил её между лап медведя. И только потом начал складывать внутрь подарки, осторожно, боясь сломать или придавить что-либо. Сначала на дно опустились коробки: профессиональный штатив, новая камера с более чёткой передачей цвета, тени и движений, следом кольцевая лампа и портативная аудиосистема для репетиций, которая работала как отдельно, так и с подключением к основным колонкам, вмонтированным по углам в этой студии. Следом пошли уже мягкие, лёгкие упаковки: новые бинты для ног и запястий, графитового цвета, который Саске почему-то особенно любил последние месяцы, новый тренировочный комплект, состоящий из широких штанов и майки с открытыми плечами, именно такие Саске обычно выбирал сам, но здесь самой важной деталью была ткань, лёгкая и почти невесомая, специально для танцев. Наруто несколько секунд смотрел на всё это, потом улыбнулся. Потому что он уже видел, как Саске будет делать вид, будто остаётся спокойным, и как через минуту всё равно начнёт рассматривать каждый подарок. Дальше оставалась спальня. Там он неожиданно занервничал ещё сильнее, потому что это должно было стать финальной частью его сюрприза. Он взволнованно застелил новые простыни, взбил подушки, расправил мягкий, ворсистый белый плед, и засунул руку в карман, вытаскивая тот самый финальный сюрприз. Он улыбнулся и открыл красную, бархатную коробочку, посмотрев на обручальные кольца, премиальная платина, минималистичный дизайн. Саске точно понравится, кольцо было тонким, простым, но вблизи было видно идущую по окружности волну, она напоминала Наруто движение, поэтому он не раздумывая выбрал их, и выгравировал на внутренней стороне кольца Саске надпись: я удержу тебя. Ведь это именно то, с чего всё началось, с желания удержать от падения. Внутри неожиданно стало очень тихо. Наруто закрыл футляр и положил на кровать, её было очень хорошо видно на светлом покрывале. Напоследок окинув взглядом комнату, парень глубоко вздохнул. Он уже представил, как через несколько часов Саске войдёт сюда, увидит студию, подарки, этот вид на город, и только потом – кольцо. Мысль заставила его нервно рассмеяться. Чемпион мира по боксу, человек, выходивший на ринг перед десятками тысяч зрителей, сейчас боялся сильнее, чем перед любым боем, потому что проиграть его было не так страшно, как услышать от любимого человека молчание в ответ на своё предложение. Наруто подошёл к окну и посмотрел на город. Солнце медленно плыло по небу. До конца репетиции Саске оставалось всего пару часов. И впервые за весь день он понял, что теперь уже ничего нельзя исправить или переделать, оставалось только ждать. Ждать и надеяться, что человек, ради которого всё это создавалось, увидит в этой квартире не дорогой подарок, а то, что Наруто пытался сказать каждым её метром: Я хочу, чтобы у нас был общий дом. Я хочу просыпаться рядом с тобой. Я хочу выбирать тебя не полгода, а каждый следующий день моей жизни. Репетиция закончилась позже, чем планировалось. Когда Саске наконец вышел из здания студии, солнце уже начало окрашивать город в тёплые золотистые оттенки. Волосы слегка прилипли к вискам после нескольких часов работы, тренировочная сумка привычно висела на плече, а всё тело приятно гудело от нагрузки. Он уже собирался достать телефон, чтобы написать Наруто, что освободился, когда заметил знакомую фигуру у входа. Наруто уже ждал его, но не как обычно. Все прохожие озирались на него, он выглядел… потрясающе. Не в спортивной толстовке, не после тренировки, и не привычно неряшливым, а каким-то другим. Будто готовился к чему-то очень-очень важному, требующему такой собранности, костюма, букета. Саске застыл, когда увидел цветы в его руках, свои любимые белые каллы. Он всего раз сказал об этом несколько месяцев назад, просто увидел у кого-то в руках и ляпнул «это мои любимые, кстати». И вот в руках Наруто огромный белый букет, перевязанный такой же белой лентой. Будто блондин всю жизнь готовился, чтобы быть для него идеальным парнем. — Ты… чего? — робко спросил Саске, когда Наруто взволнованно улыбнулся ему. — Можно… украсть тебя на этот вечер? — Наруто подошёл ближе и потянулся к парню, неловко обнимая и целуя в висок. — Это тебе… Вручив растерявшемуся парню букет, Наруто забрал его сумку и повесил на своё плечо, а Саске вдруг с тихим смешком уткнулся лицом в цветы, смутившись. — Дурак, кто так делает? — он обнял Наруто, целуя с благодарностью в щёку, и взглянул снова на свой букет. — Что на тебя нашло сегодня, м? — Я… хочу тебя кое-куда отвести, — Наруто обхватил ладонь парня и выдохнул. Уже не время было нервничать, нужно было взять себя в руки. И всё равно… — У тебя руки дрожат, — взволнованно заметил Саске и Наруто нервно усмехнулся. — Да, у меня сейчас и сердце, кажется, из груди вылетит, — выдохнул он и сглотнул, — пойдём скорее, иначе я больше не выдержу… Саске с тихим смешком кивнул и позволил Наруто уволочь себя по людной улице. Но маршрут был совсем отличный от их привычного пути. Они шли совсем в иную сторону, где здания становились выше, парк – зеленее, а жилые комплексы напоминали высокие стеклянные башни, красиво отражающие закатное небо. И вместе с тем были жутко дорогими, как для съёма, так и для покупки. Поэтому, когда они повернули к одному из этих комплексов, Саске ощутил, как внутри всё от волнения потяжелело. Он посмотрел на это огромное здание, на букет цветов в своих руках, на взволнованного Наруто, и картинка начала складываться. Но он молча следовал за парнем дальше, потому что Наруто сейчас так нервничал, что вряд-ли хотел бы отвечать на все вопросы, которые вдруг закрутились в голове у Саске. Когда они вошли внутрь, Наруто уже выглядел так, будто вот-вот забудет, как дышать, а в лифте и вовсе занервничал ещё сильнее. — Можешь… закрыть глаза? — попросил он, когда они почти достигли верхних этажей, и Саске замер. Что-то в его голосе заставило подчиниться без вопросов, поэтому брюнет послушно закрыл глаза и тут же почувствовал, как тёплая ладонь осторожно легла поверх них, не позволяя подсматривать. Наконец лифт остановился и открылся, Наруто осторожно вывел Саске в просторный светлый холл. На всём этаже была только их квартира и балконная зона с обустроенной зоной отдыха. Это был пентхаус, очень дорогой и очень комфортный, ведь здесь было всё для того, чтобы проводить вечера с любимым человеком, приводить гостей и принимать их, даже не всегда заводя в квартиру. Можно было смело считать весь этаж их личным, потому что ключ-карта с подъёмом на этот этаж была лишь у них, а в ином случае попасть сюда можно было только по приглашению. Но сейчас главным сюрпризом был далеко не этот холл, а квартира. Поэтому Наруто довёл Саске до двери и открыл её, и лишь тогда медленно убрал ладонь. — Теперь можно, — произнёс блондин слегка нервно и Саске открыл глаза. И застыл. Перед ним раскинулась просторная квартира, залитая мягким вечерним светом, огромные окна, высокие потолки, светлая гостиная, которая была прямо напротив входа. Он перешагнул порог и шумно выдохнул. Столько пространства, столько света и такой потрясающий интерьер, всё было так, как не могло быть даже в его самых смелых фантазиях и самых далёких мечтах. Мгновение он просто смотрел, не понимая, не складывая картинку воедино, а потом до него начало доходить. Он повернулся к Наруто, выглядя таким растерянным. — Это… — голос неожиданно подвёл и он замолчал, а затем начал снова, — что это, Наруто? Наруто нервно улыбнулся, когда Саске снова оглядел помещение. — Твоя квартира? — неуверенно спросил парень и Наруто покачал головой. И почему-то в этот момент начал нервничать ещё сильнее. — Наша, — шепнул он неуверенно, но Саске услышал, и сердце его пропустило удар. — Наша? — Я... — Наруто запнулся и нервно провёл рукой по затылку, — я хочу, чтобы мы жили здесь вместе… хочу, чтобы ты приходил… в наш дом… Тишина длилась всего пару секунд, но для Наруто они показались вечностью. Потом Саске снова посмотрел вокруг, словно пытался осознать услышанное. Наруто же поспешно продолжил: — Подожди. Это ещё не всё. Он почти сразу зашёл вперёд и обхватил ладонь Саске, поведя его дальше. Показал всё то, что было не видно с порога: просторную светлую кухню с барной стойкой и столовой зоной, ванную комнату с большим джакузи, провёл по гостиной, показал балкон. Ветерок растрепал волосы Саске, коснувшись на такой высоте, и брюнет с восхищением посмотрел на закатное солнце, бликами играющее в стёклах домов. Всё это сопровождалось какими-то сбивчивыми рассказами явно взволнованного Наруто. А затем они наконец подошли к первой закрытой двери. Наруто выдохнул, он посмотрел на Саске и слегка улыбнулся. Тот всё ещё обнимал одной рукой букет, как нечто очень драгоценное. — Теперь самое главное, — шепнул он и толкнул дверь, пропуская вперёд Саске. Тот шагнул внутрь и мир вокруг словно исчез, растворился в отражении зеркал, в панораме окон, в рыжих полосках заката на профессиональном покрытии пола и в полосе хромированного пилона, блестящего в центре зала с сидящим в основании мишкой. К глазам тут же подступили слёзы и Саске прикусил губу, глядя на всё это так, словно боялся, что если сейчас сдвинется и захочет рассмотреть внимательнее, то всё исчезнет, окажется сном. Но он всё равно заметил каждую мелочь, каждую деталь, каждую вещь, которую кое-кто подбирал не по каталогу, а думая именно о нём. Он всё же медленно прошёл вперёд, опустился на корточки перед мишкой, проведя пальцами по мягкому плюшу, а затем коснулся коробки, подцепил пальцами крышку и слегка поднял, тут же сорвавшись на тихий смех, смешанный со слезами. Он утёр ладонью мокрые щёки и опустил голову, чувствуя себя таким счастливым, что даже больно становилось в груди. В одной коробочке вместилось всё, что он действительно хотел, и о чём никогда прямо не просил. Но Наруто всё это заметил, запомнил и сохранил. А теперь собрал здесь для него, чтобы сделать сюрприз. Вот к чему он готовился целых три месяца, выглядя таким нервным и взволнованным. Саске ощутил, как эмоции ещё сильнее сдавливают его своей тяжестью. Потому что никто никогда не любил его настолько внимательно. Так, чтобы замечать мелочи. Так, чтобы помнить случайно высказанные вслух желания. Так, чтобы строить для него целую студию в квартире. Он поднял голову. Наруто стоял в дверях и смотрел на него, по-прежнему взволнованный, будто всё ещё пытался понять, нравится ли ему подарок или нет. Саске смотрел на него несколько долгих секунд, а потом положил цветы на пол, поднялся и просто подошёл к парню, заключая его в крепкие объятия. Уткнувшись лицом ему в плечо, он молчал, жмурясь, чтобы удержать слёзы, потому что слов всё ещё не хватало, и он всё ещё не верил, что Наруто действительно потратил столько времени и сил, чтобы порадовать его… — Теперь, — тихо начал блондин, держа Саске в своих объятиях и нежно поглаживая поясницу, — больше не задерживайся в студии допоздна… ты можешь танцевать здесь столько, сколько захочешь... — Дурак, — всхлипнул Саске и Наруто улыбнулся, наконец выдохнув, потому что понял, что зря так боялся. Саске бы ни за что не обесценил его подарок, и ни за что не отказал бы ему в желании вместе жить, и потому… — У меня есть ещё один подарок… — прошептал Наруто и Саске отстранился, шмыгнув носом, — ещё одну комнату мы не посмотрели… Наруто мягко коснулся пальцами щёк парня и утёр его слёзы, нежно улыбнувшись и задержавшись на мгновение, чтобы запомнить открытое и такое искреннее выражение лица. Саске моргнул, всё ещё не до конца возвращаясь из непривычного для него эмоционального состояния. Он коротко кивнул, словно приняв наконец тот факт, что этот вечер не может закончиться вот так, и должен раскрыться дальше, глубже, больнее и прекраснее одновременно. Наруто взял его за руку уже иначе. Не как раньше, в спешке и волнении, а осторожно, будто боялся спугнуть то, что уже случилось. Он вывел его из студии и потянул за собой по коридору к следущей закрытой двери. Здесь он замер дольше, чем следовало бы, и Саске это заметил сразу. — Ты сейчас снова начнёшь дрожать? — тихо спросил он, но у самого в голосе оставалось волнение и растерянность, а ресницы были всё ещё мокрыми от слёз. Наруто нервно выдохнул, усмехнулся уголком губ и всё же открыл дверь. Спальня встретила их тишиной. Не пустой – тёплой и живой. Здесь не было показной роскоши, как в гостиной, не было технической строгости студии. Только мягкий свет, падающий из панорамного окна, и постель, застеленная так аккуратно, словно кто-то пытался превратить их дисциплинированную реальность в обещание спокойствия и уюта. Саске на секунду остановился на пороге и сразу понял, что это не просто спальня. Это финальная точка сюрприза, в которую Наруто свёл весь этот вечер. Он медленно шагнул внутрь и только тогда увидел её. На светлом покрывале, на краешке высокой кровати, лежала небольшая бархатная коробочка, ярко-красная. Слишком простая и слишком значимая, чтобы быть просто «подарком». Скорее обещанием долгой совместной жизни и ещё большей заботы. Саске не сразу подошёл ближе. — Ты серьёзно… — выдохнул он, но голос сорвался почти сразу. Он медленно шагнул к кровати и его пальцы чуть дрогнули, когда он взял этот футляр. На мгновение он замер, а затем открыл его и почти сразу почувствовал, как Наруто мягко обнимает его со спины, целуя в висок. Он глубоко вдохнул, а затем на выдохе произнёс то, что удерживал внутри весь этот день: — Ты станешь моим мужем, Саске? Саске замер, глядя на минималистичные, серебристые кольца. Он сорванно выдохнул и улыбка сама прицепилась к его губам, счастливая, взволнованная и искренняя. — Да… — тихо ответил он, — стану… И Наруто порывисто развернул его к себе и крепко обнял, целуя в лоб. Все чувства, которые он столько времени сдерживал внутри, вдруг выплеснулись наружу через слёзы и смех. Он приподнял Саске и покружил его под счастливый хохот парня, а затем поставил обратно на пол, будто боялся удерживать слишком крепко и одновременно совершенно не мог заставить себя отпустить. Саске смеялся, по-настоящему, без попыток выглядеть спокойнее, чем чувствует себя на самом деле. И от этого смеха у Наруто окончательно перехватило дыхание, потому что именно ради него он и затеял всё это. Ради этого счастья в тёмных глазах напротив. Ради человека, который сейчас смотрел на него так, словно весь мир вдруг стал абсолютно правильным, каким и должен был быть. Наруто осторожно взял одно из колец из футляра, только теперь его пальцы дрожали уже совершенно открыто, и руки Саске, оказывается, тоже. — Я готовился к этой речи три месяца… но забыл вообще всё, что хотел сказать… — нервно признался он и Саске тихо, сдавленно засмеялся, вытирая влажные ресницы и даже не удивляясь. Конечно он забыл. После всего, что устроил, после всей подготовки, после месяцев секретов и волнения, в самый важный момент этот человек умудрился забыть собственную речь. И это сделало происходящее ещё более настоящим, ведь не было никаких заученных фраз, заранее заготовленных речей, только они, с душами и сердцами нараспашку. — Тогда говори как умеешь, — мягко произнёс Саске и блондин глубоко вдохнул, посмотрев сначала на кольцо, а затем на Саске. Он улыбнулся и мягко подхватил ладонь парня. — Я люблю тебя, — тихо начал он, голос больше не дрожал, в отличии от всего остального. Большой и сильный боксёр едва стоял на ногах от переизбытка чувств. — Я люблю смотреть на тебя, когда ты танцуешь, — Саске почувствовал, как снова начинает щипать глаза, — люблю, когда ты споришь со мной, когда делаешь вид, что тебе всё равно, хотя на самом деле переживаешь больше всех. Люблю твой смех и твою привычку кусать губу, когда задумаешься… Я люблю приходить к тебе после тренировок и забирать тебя после репетиций. Люблю просыпаться рядом с тобой, готовить тебе кофе… Люблю слушать, как ты рассказываешь о танцах, — он перевёл дыхание, — и я понял ещё одну вещь, — ещё тише продолжил он, пока Саске молча слушал, не отрывая слезящихся глаз от парня и так сильно сдерживая внутри напряжение, что оно пошло дрожью по телу, — мне мало полугода с тобой… и я уверен, что мало будет года, пяти и даже десяти лет… мне вообще всегда будет мало времени с тобой... Наруто запнулся и взволнованно стиснул ладонь парня, наклонившись к нему и уткнувшись в его лоб своим. — Поэтому я хочу прожить рядом столько, сколько получится, каждый день без исключений… Наруто тихо выдохнул, пытаясь контролировать голос, потому что чувствовал, что это ещё не всё, что он должен сказать. Сейчас он мог позволить себе словами выразить всё то, что месяцами выражал в действиях. Сейчас был тот самый день, когда это требовало устного подтверждения. И он хотел… выговорить всё, что было в его сердце. — Я хочу быть человеком, который будет встречать тебя после каждой репетиции, который будет носить твои сумки, будет делать тебе массаж, когда у тебя болит спина, будет сидеть в первом ряду на каждом твоём выступлении и ловить тебя, если ты вдруг начнёшь падать… как в наш первый день… Саске опустил взгляд. На внутренней стороне кольца было то, чего он не заметил сразу. Его сердце болезненно сжалось от осознания того, что Наруто вложил в это предложение всю свою душу, всё своё искреннее стремление быть рядом. Я удержу тебя. Это были не просто слова, это было перефразированное начало их любви. …рядом кто-то должен был удержать тебя… И это начало превратилось в обещание. Не кто-то. Я. Тебя удержу я. Наруто заметил, что Саске прочитал надпись, и смущённо отвёл взгляд. — Немного глупо получилось… — Нет, — голос Саске прозвучал почти шёпотом, — не глупо, — он поднял глаза и вдруг понял, что плачет уже совершенно открыто, — совсем не глупо. На несколько секунд между ними повисла тишина, а потом Саске сам протянул руку, с немой просьбой во взгляде. И Наруто не потребовалось слов, чтобы он замер, неверяще глядя на эти длинные тонкие пальцы. Он затаил дыхание и всё же осторожно надел кольцо на безымянный палец. Так медленно и осторожно, будто боялся, что из-за дрожи может нелепо промахнуться. А Саске не боялся, он торопливо достал второе кольцо, из-за слёз едва видя. Каждый раз утирал глаза ладонью, и всё равно снова начинал плакать, пока кольцо не оказалось наконец на пальце Наруто. — Я люблю тебя… люблю тебя, — пробормотал он и впился в губы парня, крепко обняв его за шею. Наруто даже не успел ничего ответить. Только шумно выдохнул в этот поцелуй и обнял Саске ещё крепче, будто боялся, что тот исчезнет, растворится вместе с этим вечером, если отпустить хотя бы на секунду. Но Саске никуда не исчезал, наоборот. Впервые за долгое время он сам тянулся навстречу без остатка. Все слова закончились, все защиты рухнули. Осталось только огромное, переполняющее счастье, которое невозможно было удержать внутри. Наруто чувствовал солоноватую влагу на его губах, стирал пальцами слёзы с щёк, чувствовал дрожь его пальцев в своих волосах и быстрое биение его сердца. И понимал, что сейчас выглядит ничуть не лучше, потому что собственное зрение тоже предательски расплывалось. Они смогли отпустить друг друга ещё не скоро. И лишь по той причине, что Саске почувствовал себя некомфортно после тренировки и захотел помыться. — Я принёс кое-какие твои вещи, чтобы мы могли переночевать здесь, — произнёс Наруто и Учиха снова посмотрел на него, как на восьмое чудо света. — Каждый раз думаю, что ты не можешь быть ещё идеальнее… и ты убеждаешь меня в обратном, — Саске чмокнул его в подбородок, взяв свою пижаму, и довольно утопал в ванную, продолжая любоваться кольцом на пальце, а Наруто с тихим смехом любовался им, потому что безмерно любил. Нервы понемногу утихли и Наруто, всё ещё не веря, что всё взаправду, пошёл сначала в студию, чтобы забрать цветы, а затем направился на кухню. Он долго думал куда деть букет, потому что это было единственным, что он не продумал, и в итоге засунул его в стеклянный графин, набрав в него воды и поставив каллы на обеденном столе. Белые бутоны идеально вписывались в светлый интерьер квартиры, так что Наруто и сам вдруг подумал, что это прекрасные цветы. Раз Саске их любил, значит они не могли не быть прекрасными. Приготовив парню ужин из тех продуктов, которые он успел закупить ещё утром, Наруто засервировал стол, расставил их порции и только успел развернуться, как его тут же поймали в объятия. — Попался, муж, — Саске довольно поднялся на носочки и поцеловал Наруто, выглядя ещё очаровательнее с мокрыми после душа волосами, в своей серой просторной пижаме, состоящей из шорт и футболки. Изначально, вообще-то, она принадлежала Наруто, но во время совместных ночёвок Саске так привык к ней, что Наруто перестал её носить совсем. И со временем заметил, что так она дольше хранила запах любимого человека. И вскоре она стала только учиховской, без возражений и споров. Как и ещё несколько вещей, включая ту самую первую толстовку. — Пахнет вкусно, что ты приготовил? — Саске выглянул из-за Наруто и взглянул на тарелки, усмехнувшись тому, что даже ужин выглядел идеальным. — Пасту, — произнёс блондин и выдвинул стул, отступая немного, чтобы пропустить Саске за стол. — Когда ты только успеваешь, — фыркнул он и Наруто с тихим смешком наклонился к нему, целуя в висок, прежде чем сел рядом. — Для этого даже торопиться не нужно было, тридцать девять минут. Кое-кто любит не только танцы, но и долгие заплывы, — Наруто многозначительно посмотрел на парня и тот тихо рассмеялся. На самом деле, ужин и впрямь был максимально быстрым из всего, что Наруто умел делать. Он просто обжарил куриное филе и добавил немного пармезана и зелени, а отварить спагетти тем более не составило труда. Кроме того на столе лежал свежий хлеб, а возле графина с каллами стояла большая миска с нарезанными фруктами. И в этом тоже не было ничего сложного. Просто Наруто хотел вкусно накормить любимого после тяжёлой репетиции и самого эмоционального вечера в их жизни. И у него отлично получилось. По крайней мере, Саске съел всё, что было в его тарелке, с большим удовольствием. После ужина Наруто предлагал пойти распаковать подарки в студии, но Саске загадочно покачал головой, улыбнувшись, и утянул своего будущего мужа за собой в спальню, захватив по пути свою сумку с прихожей. — Я подарок тебе ещё не вручил, — по пути произнёс он и Наруто вскинул бровь. — У тебя что-то есть для меня? — удивился он и Саске с тихим смешком пихнул его локтем в бок — Кхм… Как я мог не сделать тебе подарок, дурень… правда, теперь он кажется совсем незначительным, — Саске толкнул Наруто на кровать и выдохнул. После того, как ему буквально подарили квартиру со студией и кучу профессиональной техники, его подарок был просто песчинкой. — Для меня ты уже самый главный подарок, — без преувеличения произнёс Наруто, подтянув Саске к себе за талию, и тот мотнул головой, слегка неловко вытаскивая из сумки небольшую, лаконичную коробку. — Открывай, — Саске вложил её в руки Наруто и слегка отшагнул назад. Недолго думая, блондин развязал красную ленту и потянул вверх крышку. Он замер, потому что внутри, на мягкой подушечке, лежали часы. Обычные наручные часы, но Наруто знал, что, на самом деле, они далеко не обычные. Ведь это была лимитированная коллекция известного швейцарского бренда, посвящённая легендарным спортсменам. Серия, которую выпустили ограниченным тиражом несколько лет назад, и которую раскупили почти сразу после анонса. Несколько секунд Наруто просто смотрел на них, не веря своим глазам. — Саске... — Не смотри так, — тут же смутился брюнет и сел рядом, — я знаю, что после квартиры это выглядит немного... — Немного? — перебил его Наруто и Саске запнулся. Потому что в глазах боксёра не было ни капли разочарования, только искреннее потрясение. — Ты дурной… это ведь очень дорогие часы… — Я знаю... — Боже… я люблю тебя, малыш, — Наруто потянул его к себе и усадил на бёдра, безумно довольный. Он осторожно достал часы из коробки и провёл большим пальцем по холодному металлу. — Я мечтал об этих часах с того самого момента, как получил свой первый чемпионский пояс… — пробормотал Наруто, не отрывая взгляда от циферблата, и на его лице проступила та самая мальчишеская улыбка, которую Саске в нём безумно любил, — я думал, что если однажды смогу их купить, это покажет, чего я стою как спортсмен. Что я наконец добрался до вершины. Саске молча слушал, нервно теребя край собственной футболки, боясь его перебить. — Но сейчас... — Наруто поднял глаза и посмотрел на него так тепло, что у Учихи снова сжалось сердце, — сейчас я рад, что так и не купил их сам. — Почему? — Потому что тогда это были бы просто часы, — усмехнулся он, — а теперь это подарок от любимого человека, от моего будущего мужа… ты подарил мне больше, чем часы, Саске. Ты подарил мне возможность провести с тобой целую жизнь бок о бок… Саске смутился. Он прикусил губу, сидя на бёдрах Наруто, ощущая его ладонь на своей талии и всё ещё чувствуя пристальный взгляд, такой настырный и изучающий. — Я… — Саске выдохнул и вдохнул, собираясь с мыслями. А затем протянул к нему руки, аккуратно взяв часы, и помог застегнуть их на запястье Наруто, подавшись ещё ближе и коснувшись следом его губ. Сначала мягко, едва ощутимо, будто пытался заземлить себя в этом состоянии, но затем он упёрся коленями в постель по обеим сторонам бёдер Наруто и углубил поцелуй, обхватив шею парня и тут же оказавшись в крепких объятиях. Множество раз до этого дня они занимались любовью, засыпали рядом, просыпались в одной постели, делили между собой самые счастливые и самые трудные моменты. Но сейчас всё ощущалось иначе, ведь теперь между ними появилось что-то новое, уверенность в будущем, которое блестело платиной на их безымянных пальцах. Наруто медленно провёл ладонью по спине парня, останавливаясь между лопаток. Так, словно всё ещё не мог поверить, что происходящее реально. Что кольцо на пальце Саске не исчезнет через минуту. Что эта квартира действительно стала их домом. Что человек, которого он любил всем сердцем, выбрал его в ответ. Саске чувствовал то же самое, поэтому не спешил отстраняться. Он прижался лбом к плечу Наруто и прикрыл глаза. За панорамными окнами жил ночной город. Где-то далеко вспыхивали огни в домах, всё ещё ездили машины, текла привычная жизнь миллионов людей. А здесь время словно замедлилось. Впереди была целая ночь, впереди была их совместная жизнь. Саске опустил взгляд на их переплетённые руки. На два одинаковых кольца, поблёскивающих в тёплом свете спальни, и неожиданно улыбнулся. Спокойно, без смущения… счастливо. Наруто заметил эту улыбку и сам невольно улыбнулся в ответ, а потом осторожно прижал ладонь Саске к своим губам, задержавшись на секунду, и отстранился, взглянув на парня целиком. — Мой муж не хочет спать? — поинтересовался с лёгкой улыбкой Наруто и Саске нахмурился. — Предлагаешь просто лечь спать после такого? — Предлагаю заняться любовью… На секунду в комнате повисла тишина. Та особенная тишина, которая бывает только между двумя людьми, когда слова внезапно становятся ненужными. Никто из них не смог бы сказать, в какой именно момент она растворилась в сбившемся дыхании и влажных поцелуях, в мягком шелесте снимаемой одежды и осторожных прикосновениях, становящихся всё смелее с каждой секундой. Отдельное удовольствие Саске испытал, расстёгивая пуговицы на рубашке Наруто одну за другой. Медленно, никуда не торопясь. Будто хотел запомнить этот момент целиком. Под распахивающейся тканью постепенно открывалась знакомая линия шеи, крепкие ключицы, широкая грудь. И кто бы мог подумать, что этот вид может возбудить его сильнее всего на свете. — Не снимай её, — в какой-то момент прошептал Саске и Наруто даже не стал спорить, лишь улыбнулся уголком губ и без возражений оставил рубашку на плечах. В золотистом свете заката белая ткань мягко подчёркивала его фигуру, и Саске невольно залюбовался. В такие моменты он особенно остро понимал, насколько красивым может быть любимый человек, когда вокруг не остаётся никого и ничего, кроме них двоих. Ведь в этой интимности рождалась иная красота – сексуальная, открытая, доверчивая. Наруто наклонился ближе, стянул с парня оставшиеся шорты и примкнул поцелуем к его груди, слегка прикусывая нежную кожу. Он спустил руку вниз, прикасаясь к твёрдой, возбуждённой плоти, и Саске вздрогнул от приятных ощущений. Ладони Наруто были большими и слегка грубыми, но прикасался он так нежно, что всего этого не ощущалось. Будто Наруто постоянно помнил, насколько драгоценным для него был человек в его руках. Саске шумно выдохнул и зарылся пальцами в светлые волосы, притягивая его ближе. Ему хотелось чувствовать его рядом, слышать его дыхание, видеть на себе его взгляд и ощущать это спокойное, уверенное присутствие, которое за полгода стало для него самым надёжным местом в мире. Очередное невесомое прикосновение заставило его прикрыть глаза сильнее. Нежность неожиданно оказалась куда опаснее любой страсти, ведь пробиралась гораздо глубже. Каждое движение его пальцев, его руки, превращалось для Саске в сладострастную пытку, потому что сдерживаться становилось невозможно. Постанывая и толкаясь в его ладонь, Саске тянул Наруто к себе ещё ближе, желая чувствовать его не только снаружи, но и внутри себя. Он прикусил губу, шумно выдохнув в макушку парня, и, ощутив очередной поцелуй у солнечного сплетения, не выдержал этой нежности. — Нару… хватит… — Не нравится? — Наруто поднял голову и Саске мотнул головой. Дело было не в этом, ему чертовски нравилось всё, что с ним делал его любимый человек. Но он хотел большего. — Ложись, — шепнул он, толкая Наруто в грудь, и тот под несильным давлением ладони сместился вбок. Саске спустился ниже, ловко расстегнул ремень и ширинку на брюках Наруто, и тут же потянул их ниже, оставляя своего будущего мужа в белье и рубашке. Слишком горячее зрелище, особенно напряжённый пресс под распахнутой белой тканью, и твёрдая, большая плоть, выделяющаяся под облегающим чёрным бельём. — Господи, я точно не сплю? — Саске взволнованно провёл рукой по волосам, убирая чёлку наверх, и Наруто с тихим смешком склонил голову, опираясь на локти и наблюдая за парнем. Саске провёл ладонями вверх по крепким бёдрам, затем по прессу, и взгляд его скользнул по широкой груди, острым ключицам и красивому лицу. Он посмотрел на Наруто так, словно впервые увидел. Впервые в другой роли: своим будущим мужем. — Я так хочу тебя прямо сейчас… — прошептал он, не зная, куда деть свои руки, куда прикоснуться в первую очередь, что сделать, чтобы показать Наруто, насколько сильным стало это его желание за полгода, что они провели вместе. — Я весь твой, — Наруто улыбнулся, протянув ладонь к лицу парня и нежно погладив щёку, успокаивая этим движением всю дрожь в теле Саске. — ….хочу тебя… — снова прошептал парень и наклонился к груди Наруто, оставляя нежный, невесомый поцелуй на солнечном сплетении, соскальзывая ниже цепочкой сухих прикосновений губ к коже. Он остановился у резинки белья, но ладонь опустилась ниже, прикасаясь к твёрдой плоти через ткань, слегка сжимая и поглаживая. Наруто тихо простонал, чуть шире разведя бёдра, и его ладонь мягко накрыла затылок, погладив и перебрав волосы. Саске горячо выдохнул и поднял взгляд вверх, замечая, как на него смотрит его возлюбленный – с нескрываемым обожанием. — Подожди, малыш, — Наруто накрыл ладонью щёку парня, когда он губами коснулся твёрдой плоти через бельё, и Учиха сразу же приподнялся, непонимающе посмотрев на светловолосого, — повернись ко мне… — Я и так… — и Саске замер, осознав его просьбу. Наруто с тихим смешком покачал головой и приподнялся, упершись ладонью в кровать и потянув парня к себе за подбородок, чтобы нежно поцеловать в губы. — Повернись ко мне спиной, — прошептал он в поцелуй и Саске слегка покраснел, но всё-таки неуверенно развернулся и тут же ощутил поцелуй в основании шеи, от которого по всему телу хлынули мурашки. Наруто опустился обратно на спину и потянул за собой Саске за бёдра, едва не усаживая на себя. Он поцелуем прижался к маленькой родинке под ягодицей и тут же жадно прикусил, совершенно бесстыдно принявшись осыпать поцелуями и укусами светлые ягодицы, милую припухлость над упругой мошонкой и даже нежный светло-розовый вход, подрагивающий от непривычных касаний к телу. Саске от стыда даже забыл, что хотел делать. Только упёрся лицом в бедро парня и дрожал, боясь того, что не мог видеть, что там делает Наруто, а вот сам Наруто прекрасно всё видел, и даже то, что не нужно было видеть в такой непосредственной близости. — Нару-у… ах… — Приятно? — Наруто улыбнулся и нежно провёл языком по его мошонке, вмиг поджавшейся от приятных ощущений. Саске хныкнул, дрожащей рукой спуская бельё с парня, и обхватил его плоть в основании, прильнув губами к чуть влажной, твёрдой и гладкой головке, лишь бы занять себя чем-то и отвлечься. Он прикрыл глаза и горячо застонал от ответных ласк вдоль возбуждённой плоти. Нежно посасывая и стараясь не задевать зубами, Саске тихо постанывал от ощущений, не переставая ласкать Наруто в ответ и невольно подмахивать бёдрами, чувствуя такое ошеломительное, незнакомое ему раньше возбуждение, вызывающее не просто дрожь, а покалывающее, жаркое ощущение на коже, под ней, и по всему телу. Это был не стыд, не стеснение. Это было что-то иное, вожделение, возникшее внезапно на фоне сильной эмоциональной встряски. Всё в Наруто в один момент стало в разы сексуальнее: его запах и вкус, тепло тела, его прикосновения. Саске хотелось утонуть в его ласках, одновременно утопить его в ласках ответных. Он ощутил проникновение пальцев и вздрогнул, невольно попытавшись дёрнуться, но Наруто крепко удержал его на себе и прижал ближе, кусая за ляжку. Саске громко застонал и запрокинул голову, широко распахнув глаза от того, что все чувства обострились, оставляя после себя жаркое покалывание в животе и груди. — Уже кончил, родной? — Наруто с тихим смешком потянул его к себе за поясницу, вынимая пальцы из узкой, чуть влажной дырочки. — Было приятно? — Наруто… — едва не проскулил Саске и Наруто приподнялся, укусив его за задницу, — войди в меня… пожалуйста… — Справишься? — он погладил поясницу Саске, подталкивая его дальше вперёд, и приподнялся, пока Учиха не оказался грудью между его ног. Собственный член упёрся под мошонку парня и Наруто шумно выдохнул, погладив его бёдра и ягодицы, глядя сверху на такого красивого, такого изящного, такого любимого парня, мужа. — Быстрее, — Саске подогнул ноги под себя, поднимаясь на колени, а затем выпрямился и поднялся сам, чтобы сесть на бёдра своего мужчины, всё ещё спиной к нему. Наруто долго не думал. Он собрал слюну на пальцы и коснулся всё ещё узкой дырочки, а затем прижался к ней головкой. Саске сделал всё сам. Опустился на твёрдую, горячую плоть, приняв её до самого основания с протяжным, чувственным стоном. Он завёл руку наверх и ухватился за затылок Наруто, запрокинув голову и горячо выдохнув в щёку парня. Внутри всё дрожало и пульсировало, хотелось глубже, хотелось грубее, хотелось прочувствовать всю любовь Наруто, всю его страсть, которую он прежде ещё не показывал в полной мере. Ведь если и становиться мужьями, то лишь нараспашку открыв всю свою душу любимому человеку. — …жёстче… Нару… — тихо простонал Саске и у Наруто мурашки пронеслись вдоль позвоночника, стрельнув жаром в затылок. Он обвил одной рукой талию парня, второй обнял под грудь, и поцеловал его в скулу, толкнувшись глубже, — …ещё… быстрее… Горячо выдохнув, Наруто скользнул рукой по его животу вверх и уложил обе ладони на плоскую грудь, тут же задев пальцами соски. Саске застонал, широко распахнул глаза и весь замер от предвкушения, а затем они оба сорвались. Один сорвался в стоны, а другой сорвался с цепи, потому что Саске слишком мило умолял о большем. Наруто вжал его грудью в кровать, подперев бёдра повыше, и вбивался в него так грубо и жёстко, что у самого горели бёдра от каждого столкновения их тел. Он прижал ладони Саске к кровати и кусал его шею и плечи, позволив себе оставлять на любимом человеке метку за меткой, следы их близости и напоминание всем, что Учиха Саске уже занят. Занят навсегда и для всех. До поздней ночи не умолкали стоны, мольбы и стук кровати о стену. Они предавались любви так, словно это был одновременно их первый и последний раз. И, наверное, в этом была правда. Это был первый раз в новом доме, в новом статусе. Первый раз, когда они позволили себе не сдерживаться. Но, возможно, следующий такой раз мог быть уже в статусе мужей, потому что сразу после секса Наруто снова стал чрезмерно заботливым и на подобный опыт в ближайшем будущем точно бы не согласился. Но Саске понравилось. И ломоть в теле ему тоже чертовски нравилась. Было ощущение, что его переехал асфальтоукладчик, но ему это было по душе. Потому что это напоминало ему, что он не просто идеальный танцор, но ещё и живой человек, которому всё ещё доступна приятная усталость после бурного секса. — Иди сюда, — Наруто зацеловал его лицо и прижал к себе, сразу после душа переключившись в режим безудержной нежности. Он кутал в одеяло обнажённое тело любимого человека, крепко обнимал его и гладил по спине, а сердце в его груди стучало так быстро, что у Саске невольно возникала улыбка на лице. Что могло быть лучше, чем двое любящих в одной постели? — Спи, родной, — Наруто поцеловал в лоб, переплетая их пальцы, и нежно улыбнулся от звука соприкосновения колец. Ему нравилось. Он ещё долго лежал и любовался Саске, пока тот тихо спал на его груди. И ещё долго он любовался засосами и укусами на его плечах, ничуть не сожалея, что разукрасил всё тело парня своими следами. Иногда можно было. Раз в полгода – тем более. Следующим утром Наруто проснулся от тихой музыки. Он сонно пощупал место рядом с собой и невольно на губах появилась улыбка. Чего и следовало ожидать, сбежал танцевать при первой же возможности. Наруто поднялся, зевая, натянул бельё, и прошаркал босыми ногами до двери студии, открывая её и с довольной улыбкой останавливаясь в проёме. Перед ним открывалась чудесная картина: танцующий у пилона Саске, в том самом подаренном костюме, с яркими следами прошедшей ночи на его теле, с кольцом на пальце, позвякивающем о пилон при каждом касании руки. Он улыбался, и в движениях его не было ни одиночества, ни потери, ни отчуждения, только любовь, глубокая и бескрайняя, звучащая в музыке, в его движениях и в его улыбке. Наруто любовался им и понимал: Самым верным решением было однажды не дожидаться лифта, а пойти по незнакомому этажу. Случайный танец, случайное знакомство, случайные, неосознанные прикосновения, и вот уже они в собственной квартире, Саске танцует, любуясь собой в зеркало, а Наруто любуется им, как любовался в начале, и как будет любоваться до конца. И в горе, и в радости.