Дело о таинственном букете

— Мисс Макди… — Сказала, убирайся! Зигзаг, честно, пыталась отобрать букет, который несла мисс Макди, но его ухватил в свои лапы Гломгольд, возникавший на ее пути регулярно в последнее время. Началось все с малого — предложения работы, которое Маккряк отвергла потому, что пускай Скрудж платила ей ветку, зато разбивать самолеты можно было бесконечно, а еще любовь, да. Гломгольд же каким-то образом узнав о неравнодушии старой подруги к молодой летчице, решил испортить той все малину. Точнее, выжечь сердце, но или что там у Макдак его заменяет, может, кусок золота. Вспышка света — и вот на всех передовицах газет глазеет новое увлечение второго богача в Дакбурге. Макдак не стала слушать никаких объяснений просто потому, что для нее все объяснял румянец в перьях Зигзаг на фотографии. Разозленная, она переключилась на племянников, решив их учить уму-разуму, пока расстройство от несварения где-то в правом желудочке того самого сердца не прекратится. — Тетя совсем сошла с ума… — жаловался Дилли. — Такое ощущение, что ей Золотко отказал в свидании… — кряхтел Билли. — Или снова братья Гавс выбрались из тюрьмы, — предположил Уилли. Так они и сидели, перебирая различные версии, подключив к этому Поночку, которая одна нашла смятую, словно убитую газету у Макдак в кабинете. — Похоже она расстроена, что Зигзаг работает на двух работах сразу, а еще, похоже, любит ее врага, — предположила она, наивное дите, не знающее, насколько было сейчас тяжело Маккряк. Прямолинейной, умеющей хитрить только в крайних случаях, ей было трудно принять факт, что Гломгольд испортил такой роскошный букет, а еще она была зла на журналюг, не понимая, что те куплены заранее. К банку Макдак, только завидев, ее не подпускали, а переговорить с самой Скрудж у нее не то что не получилось, та делала вид, что такой, как Маккряк, вовсе не существовало в ее жизни. Гломгольд же кайфовал, все мечтая спровоцировать Макдак на драку, когда вскользь упомянет ее летчицу. Веселуха бы с подобным видом терроризма продолжалась бесконечно, но дети, как известно, хотят как лучше, когда их взрослым откровенно плохо. Племяши и Поночка сбежали под покровом темноты, чтобы поговорить с Маккряк, потому что к ней по понятным причинам при свете дня Скрудж их не отпускала. — Зигзаг, чем тебе понравился этот старый пень? Он же уже увольнял тебя! — удивленно спросили утята. И Маккряк уже не знала, что сказать потому, что нравилась как раз ей мисс Макдак, но как объяснить букет, который не предназначался именно так, как было показано в газете, мол Гломгольд оказывает знак внимания мелкотравчатой, вечно бесноватой летчице. — Да не нравится мне этот хрыч! — воскликнула она в сердцах и отвернулась, чтобы не зайтись нецензурной бранью, которую детям, понятное дело, слушать еще рано. — Ты шла с свидания и у тебя был букет? — положила ладошку ей на коленку Поночка. Зигзаг грустно улыбнулась. — Можно и так сказать… — Так скажи своему парню поговорить с тетей, может, она простит. Зигзаг схватилась за голову, прося малышей оставить ее одну. Не легче было и Макдак, которая в своем кабинете, без удовольствия искупавшись в монетах, рассматривала статую Золотко и один-единственный медальон на ней, который хранил все ее коды доступа. Слово Золотко был перед ней, она мрачно обратилась к его фигуре: — Люблю я золотые слитки, но больше них люблю тебя… Она задумалась о том, как сейчас припеваючи жил ее когда-то кавалер, добывая золотой песок, и всегда встречающий ее равнодушно-насмешливым взглядом. Перед глазами вырисовывалось лицо Зигзаг, которая часто довольно мрачно окидывала взглядом этот пьедестал, стараясь не замечать. Это не приводило к ссорам, вовсе нет. Просто Маккряк не была способна наехать за то, что Макдак до сих пор лелеет утку, которая намного жаднее нее, то ли уважая, то ли понимая, то ли еще что-то. На какой-то миг Макдак показалось, что будет лучше, если она наконец-то забросит все свои дела и переедет к Золотко, чтобы было с кем вспоминать прошлое, которое ее все больше тяготило. Ведь сколько раз так бывало еще до того, как Зигзаг прокатила ее по воздушной яме, та пыталась ее заменить чем или кем угодно. Не все можно купить, и на какой-то миг ей показалось, что преданность Зигзаг — одна из таких вещей. Сейчас ей казалось, что она ошиблась. Как ошибалась множества раз. На следующий день к ней пристали дети. Они рассказали то, что заставило золоченое сердце скрутить и второй желудочек: что у Зигзаг есть парень, от которого та несла букет, но его сфоткали продажные журналюги так, что кажется, будто бы он дарит его Маккряк. Макдак бледнела, ощущая, как гнев ее переполняет до краев. Не, ну, конечно, чего еще ожидать от молодых уток? Что они будут уважать чьи-либо чувства? Сама же такой была! И разум твердил одно — дать Маккряк окончательный расчет. Скрудж вызвала ее на ковер через почту, а точнее еще через три дня, когда письмо дошло. Маккряк зашла в кабинет, повалив какой-то мешок, что у мисс Макди не вызвало никаких чувств. — Можешь заниматься своей личной жизнью подальше от меня? — злобно проговорила Макдак замогильным голосом, не оборачиваясь. — О чем вы, мисс Макди? — севшим голосом спросила Зигзаг. — Единственное, чему я рада, так это тому, что тебя не сманил Гломгольд. По себе помню, его волнуют женщины до двадцати пяти. Ты его переросла на восемь лет. — Так вы наконец-то поняли, что букет я несла вам? — Макдак вздрогнула, развернулась и заглянула в глаза Маккряк. В них как обычно — наивность, помноженная на радость от того, что ее поняли. Утки смотрели друг на друга какие-то мгновения, прежде чем Макдак широким шагом подошла к ней и уткнулась у грудь. — Я не стала ничего объяснять вашим племянникам. — Молодец, Зигзаг, — прокряхтела Скрудж, не поднимая головы. — Ты почти вызвала у меня сердечный приступ. — Мисс Макди, заметьте, я этого не хотела… Маккряк попросту ее обняла. Когда Макдак все же подняла голову, то покосилась на статую Золотко, которая так подбешивала Зигзаг одним своим существованием потому, что есть такая замечательная она в настоящем, а не в прошлом. Маккряк проследила за ее взглядом, Скрудж слегка улыбнулась и потянулась к ее голове обеими руками. Чмокнув в лоб, произнесла то, что заставило улыбаться Зигзаг: — Разбей ее.