Дни без тебя

Майк знал, что пока существует Изнанка, пока жив Бреннер или Векна - ему и его команде не удастся жить спокойно. Знал, что настанет день, когда они столкнутся лицом к лицу и примут сражение. Что потеряют многое, за годы этих столкновений и сражений. Но он никогда не думал, что будет страдать после того, как их враги будут уничтожены. * * * Серая пыль еще не успела полностью осесть на растрескавшийся асфальт уже порядком потрепанного и уставшего Хоукинса, а Майк уже знал, что этот звук останется с ним навсегда. Не грохот разверзшейся земли, не хруст костей демогоргонов, а тихий, почти интимный шепот губ, которые он целовал всего однажды — в подвале, под мигание рождественской гирлянды, когда они прятались от реальности. Уилл стоял у самого разлома. Он всегда стоял на границе, всегда был мостом. Но в этот раз он не переходил, он рушил его за собой. Вокруг него дрожал воздух, плавился асфальт. Рыжая ветошь Изнанки прорывалась в их мир клочьями гнилого мха. Оди, которая сама, всего пару секунд стояла на месте Уилла, кричала где-то за спиной Майка, но он не слышал. Он видел только спину Уилла, его острую лопатку под грязной фланелевой рубашкой. Когда Уилл толкнул Оди в руки Джонатана, это было резко и жестоко. Он словно использовал силы, чтобы оттолкнуть названую "сестру" и та не вернулась обратно. А потом он обернулся к Майку. В его глазах больше не было страха. Только бездонная, спокойная нежность, за которой плескалась обреченность. — Я люблю тебя. — губы шевельнулись почти беззвучно, но связь между ними, возникшая ещё в детском саду, транслировала эти слова прямо в мозг Майка громче любого взрыва. Улыбка Байерса, такая грустная, такая отчаянная, такая.. детская, врезалась в память на долгие годы. Время схлопнулось. Уилл стоял на месте - не было времени убегать, не было сил. Красная пульсирующая вспышка, и реальность лопнула мыльным пузырем. Майк застыл, словно не верил, что это произошло. Наконец, поздно опомнившись, он вырвался из рук военного и бросился вперед. Его тело среагировало само, древний инстинкт защиты перекрыл логику. Но вторая взрывная волна ударила его в грудь, швырнула на камни. Кусок битого кирпича распорол ему бровь, кровь залила глаз, окрасив мир в алый цвет. Когда он смог поднять голову, хватая ртом воздух, зараженный спорами, то вновь уставился на недавний разлом, недавний проход в Изнанку, который они же сами и решили уничтожить. Теперь это казалось худшей идеей на всём белом свете. На месте взрыва - только выжженная плешь, пахнущая озоном и мертвечиной. Ни тела. Ни портала. Ни Уилла. В ту секунду что-то в позвоночнике Майка хрустнуло, но не физически. Сломался какой-то внутренний стержень, который позволял ему вывозить всё: ссоры с Оди, школьные неудачи, ужасы Хокинса. Механизм дал сбой, и весь сложный оркестр эмоций разом замолчал. Осталась только гулкая, космическая тишина. Он не запомнил, как они уходили. Джонатан тащил потерявшую сознание Оди, Нэнси что-то кричала в рацию, поливая помехи отборным матом. Дастин плакал. Лукас с ничего не выражающим лицом держал Майка за плечо, почти волоча его по земле. Майк не плакал. Он не издал ни звука. Дома он молча прошел в свою комнату, закрыл дверь и лег на кровать, не снимая куртки, пропахшей гарью. В ухе до сих пор стоял перезвон: «Я люблю тебя». Слова, которых он ждал годами, которые сам никогда не говорил, целуясь с Оди, которые теперь превратились в надгробную плиту. Родители суетились внизу. Карен плакала. Тед растерянно предлагал кому-то кофе. Майк не реагировал. Ему было плевать. Даже нет, это почти злило его. Почему здесь эти люди? Почему они пришли в его дом? Какого чёрта они так шумят? Он пролежал так до глубокой ночи, глядя в потолок, где светились звездочки-наклейки, которые они клеили вместе (Уилл тогда упал с кровати, пытаясь дотянуться до угла, и Майк смеялся). Сейчас эти звезды впивались в глаза иглами. Сейчас, они бесили также как и люди внизу. Майк встал. Подошёл к стене и провёл по звёздам рукой. Раз. Другой. И ещё. И ещё. И... Вцепился в них. Как бешеный, они одними руками, ногтями, вырывать их. Рвал обои. Царапал стены. Через несколько минут, все закончилось. Майк упал на колени, находясь в эпицентре хаоса из кусочков обоев, разбросанных по полу. По щеке скатилась слеза. Сон пришел без спроса, утянув его в темноту резко, как падение в колодец. * * * Первый сон Запах гниющих лилий. Он узнал его сразу. Запах логова Векны, смешанный с ароматом краски, лаванды и теплого воска — запах дома Байерсов, только вывернутый наизнанку. Майк стоял в гостиной. Но пола не было. Под ногами растеклось черное зеркало, в котором отражались перевернутые силуэты мебели. В воздухе висел мелкий пепел. Посреди комнаты стоял Генри Крил. Он выглядел иначе, почти человеком, только кожа отливала восковой синевой. Векна носил костюм санитара из лаборатории, белый, стерильный, но по рукавам ползли черные вены. — Майкл Уилер, — голос звучал отовсюду, словно виолончель, настроенная на частоту страха. — Как мило, что ты навещаешь нас. Майк хотел ответить, но горло сдавило спазмом. Из тени, с дивана, поднялась фигура. На Уилле тоже был белый балахон. Но если Векна был воплощением хищной воли, то Уилл казался... сломанной куклой. Его коротко стриженные волосы были мокрыми, прилипли ко лбу. Глаза — два темных провала. — Уилл! — Майк рванулся к нему, но невидимая сила пригвоздила его к месту. — Не утруждай себя, — Крил подошел к Уиллу сзади и положил длинные пальцы ему на плечи. Уилл вздрогнул, словно от разряда тока. — Он теперь часть моей коллекции. Ты опоздал. Знаешь, у сентиментальных душ есть изъян. Вы думаете, что жертвенность — это благородно. Но жертва, которую никто не оценил, превращается в проклятие. — Нет! — Майк боролся с удушающей силой, стараясь сделать шаг. Но его удерживало нечто, с невидимой силой. Уилл не смотрел в глаза Майку. Сам Майк почти рыдал. Почти задыхался. Векна рассмеялся. И от этого смеха по черному зеркальному полу пошли трещины. Он наклонился к уху Уилла, словно любовник, и зашептал. Но так, чтобы слышал Майк. — Посмотри на него, Уилл. Он пришёл. Но что он может? Его разум слаб. Его сердце разорвано. Он не воин. Он мальчишка, который плакал каждую неделю, пока тебя не было. Ты ушёл в Изнанку ради этого? — Векна сжал пальцы. Ногти, похожие на когти, надорвали ткань на плече Уилла, и в воздухе запахло железом. — Может, хочешь поговорить с ним? Объясни ему, что ты чувствуешь. Объясни так же искренне, как объяснял мне все эти дни. Уилл поднял голову. В темных глазах что-то мелькнуло — то ли узнавание, то ли запоздалый ужас. Он посмотрел сквозь Майка, губы его задрожали. — Майк... — голос был хриплый, сорванный криком. — Прости меня. Тебе нужно уходить. — Я не уйду! — заорал Майк, чувствуя, как кровь течет из уха — лопнула барабанная перепонка от напряжения. — Я здесь ради тебя! — Как трогательно, — зевнул Векна. — Но слова ничего не значат. Ты там, а мы здесь. И вы сами разрушили единственный мост. Он резко развернул Уилла к себе лицом. Схватил его за запястье, заставляя выгнуться. Рука легла на щеку парня. — Не прикасайся к нему! — крик Майка перешел в ультразвук. Крил посмотрел на него в упор. Его лицо изменилось, черты исказились, на мгновение это стало лицо папы Уилла, Лонни, потом Майка, потом монстра без кожи. — Хочешь забрать его? — Он толкнул Уилла на колени. Тот упал на стеклянный пол, осколки впились в ладони. — Но.. Как печально, ведь я не заставлял его быть здесь. Он сам оказался тогда у врат. Разве нет? Векна улыбался. И эта улыбка была настолько противной, что хотелось её сорвать с лица прямо голыми руками. Майк бросился вперед. Он не знал как, но путы ослабли. Он схватил Векну за горло, но пальцы сомкнулись на пустоте. Генри растворился облаком летучих мышей. Остался только Уилл, стоящий на коленях в осколках. Майк упал рядом с ним, пытаясь поднять его лицо. — Я здесь, я с тобой, — шептал Майк. — Мы вытащим тебя. Уилл поднял заплаканные глаза. Они снова стали живыми, карими с золотыми искрами. — Уходи, — Уилл вцепился в его куртку. — Пожалуйста. Пока он не вернулся. Мне нужно, чтобы ты жил. — Я не могу без тебя, — признание сорвалось с губ Майка раньше, чем он успел подумать. Уилл грустно улыбнулся. Он дотронулся окровавленной ладонью до щеки Майка. Это прикосновение было горячим и настоящим. — Это всего лишь сон, — сказал Уилл. И Майк проснулся. Он сел на кровати, хватая ртом воздух. Простынь была мокрой от пота. Часы показывали 3:15 ночи. На подоконнике сидела Оди. Она выглядела так же плохо, как и он. Под глазами залегли фиолетовые тени, носом шла кровь, которую она вытирала рукавом мужской рубашки (видимо, Джонатана). Она смотрела на Майка тяжелым, всезнающим взглядом. Майк тут же встал с кровати, глядя на бывшую девушку, с нескрываемой злостью. Он был раздавлен и разбит. И меньше всего на свете, он хотел говорить с кем-либо. — Ты его видел, — сказала она утвердительно, без вопроса. Оди редко говорила сейчас фразами, требующими ответа «да» или «нет». Она слишком много видела в потоках мыслей. Майк кивнул, не в силах соврать. Он провел рукой по лицу, стирая липкую влагу. — Ты тоже? — хрипло спросил он. — Я не могу попасть в его голову. Все выглядит так, будто он мёртв. Но... — она запнулась. Шмыгнула носом. Из носа вытекла черная капля. — Но я чувствую его везде. Как будто он стоит за твоим плечом. Майк обернулся. В комнате было пусто. Только старые плакаты «The Clash» и черновики кампаний. * * * Майк был в своей комнате, когда Один вновь нарушала его личное пространство. Он не хотел видеть её. Не хотел видеть вообще, кого-либо. Сны, повторялись каждую ночь, каждый раз когда он засыпал. Стоило ему закрыть глаза и он видел Уилла. Иногда, тот был с Векной и всё, что они могли сделать в таком сне, это подраться, исчезая из этого мира сразу же, как появлялась первая кровь. Но были и дни, когда Майк видел только Уилла. Тогда, они присаживались рядом с друг другом, и часто молчали. Один раз, Майк не выдержал и спросил: — Почему ты мне снишься? Ты жив? Или хочешь убить меня и здесь, исчезнув когда нибудь также, как исчез в реальном мире? — Уилл тогда не ответил. Но Майк увидел. Взгляд, который Уилл попытался спрятать, был живым. Настоящим. И тогда Майк впервые начал действовать. — Прошло три недели, — напомнила Оди. — Все говорят: «Он погиб смертью героя». Миссис Байерс пьет таблетки и спит сутками. Хоппер собирает новое ополчение, но куда идти? Разлома нет. Врата закрыл Уилл... собой. Все считают, что все кончено. — Это не кончено.— тихо, но стойко приговорил Майк, стараясь не срываться на крик. Слезы, предательски застыли в глазах. Он сам до конца не знал, жив ли Уилл, или ему тогда все показалось. Но верить хотел. Больше всего на свете. — Он жив. Он где-то. — Именно это я и пытаюсь сказать, — Оди спокойно встала, оказавшись прямо перед ним. Она стала выше, взрослее. — Ты не сумасшедший. Точнее, сумасшедший, но правильным образом. Она взяла его за руку. Ладонь была ледяной. — Майк, — четко произнесла она, и в голосе зазвучал металл Девушки со сверхспособностями. — Часть сознания Уилла осталась здесь. В этом мире. Запертая в «радиоэфире». Генри не просто пленил тело. Он хочет сломать душу. И Уилл сопротивляется. Каждую ночь, когда ты видишь сон, Уилл борется. Твоя связь с ним... она работает как рупор. Ты его маяк. Майк слушал затаив дыхание. — Но, — продолжила Оди, — Генри использует тебя. Он показывает тебе Уилла в боли, в страхе, в... унижении. Он питается твоей яростью и горем. Если ты сломаешься, Уилл потеряет надежду. А если Уилл перестанет бороться, он станет частью Векны навсегда. Как все остальные. — Что мне делать? — голос Майка дал петуха, как в детстве. — Мы соберем партию, — сказала Оди, и впервые за месяц на ее губах мелькнула слабая тень улыбки. — Завтра. В том старом сарае, где Дастин держал передатчик. Нужно изменить тактику. * * * Старый радиосарай встретил их запахом нагретой пыли и паленой проводки. Крыша протекала, и по углам цвела плесень, но здесь было сердце их сопротивления. Дастин, сидя в кресле оператора, повернул к ним свое осунувшееся, но полное оживления лицо. Его кудряшки хаотично торчали, он явно не спал еще больше остальных. Лукас стоял у окна, заряжая арбалет ржавыми болтами — боезапас был на исходе. Он выглядел старше всех. После того как Макс едва вытащили с того света, он говорил мало, но действовал решительно. В углу сидел Стив Харрингтон, верный страж, с битой, утыканной гвоздями, и Нэнси, вооруженная обрезом. Она посмотрела на брата долгим взглядом, в котором смешались страх и решимость. — Рада, что ты встал с кровати, — сухо сказала Нэнси. — Я в игре, — ответил Майк. Собрались почти все. Не хватало только Уилла. — Рассказывай, — потребовал Дастин, перекатывая в пальцах двадцатигранный кубик. Он всегда вертел дайсы, когда нервничал. — Суперкомпьютер Хендерсона готов к анализу. Оди вышла в центр. Она говорила медленно, подбирая слова, которые не принадлежали ни миру науки, ни миру магии. — Когда я теряла силы, я всегда находила способ вернуться. Помните, я уходила в пустоту? Тогда я могла видеть всех. И таким же неизвестным способом я оказалась в Изнанке в первый раз, когда Уилл пропал. — Это мы уже проходили, — перебил Лукас. — Изнанки сейчас нет. Некуда идти. — Да, Изнанки нет. Но Изнанка это то, что мы знаем. То, что является ближе всего к нам. — сказала Оди. — Но что, если существует ещё одна? И ещё? Их может быть множество, ведь, если есть одна, то почему не может быть и других? В сарае повисла гнетущая тишина. Майк сжал кулаки. — Каждую ночь во сне я вижу его, — признался он. — Это пытка. Не просто физическая боль. Но.. Так, я вижу Уилла. И он жив. И Генри тоже там. Майк вздрогнул так, словно в него выстрелили. Отвращение. — Я должен сказать ему, — прошептал Майк. — Поэтому, нам надо чтобы мы перешли в наступление. С помощью тебя, Майк. — Как?! — воскликнул он. — Я не телепат! — Зато я — да, — Оди прикоснулась к своему виску. — Мне нужен доступ в твой сон. Не просто наблюдать рядом. Я хочу внедриться. Открыть тебе путь. Пока вы с Уиллом связаны этой... нитью, я могу спрятаться в твоем сознании. И когда ты уснешь, я пойду с тобой. — Это убьет тебя! — резко бросил Лукас. — Векна почует твой сигнал за милю. — Но справится ли он со всеми нами? — Стив встал. — Что, если мы все будем во сне Майка? — Где? — переспросила Нэнси. — Прямо во сне.. В сознании Майка. Попадём туда, с помощью Оди и попробуем помочь. Но.. — Дастин бросил взгляд на главу команды — Выдержит ли он? — Нет, — твердо ответила Оди. — Слишком опасно. Он может умереть. Майк посмотрел на ребят. Все устали за последние года, все натерпелись. Но никто не отступил. — Сегодня ночью, мы идём спасать Уилла. И делаем это всеми возможными способами. — Сказал Майк и вышел из амбара не оборачиваясь. Оди хотела остановить его, заставить передумать, не убивать себя... Но знала, что ничего не сможет сделать. — Мы все сдохнем, как герои гребаной трагедии, — Сказал за нее Стив, перехватывая биту. — Ну, бывало и хуже. * * * Весь день Майк просидел в подвале. В том самом подвале, где начались их приключения. Он нашел старую коробку с фигурками. Достал мага — ту самую фигурку Уилла, которой тот играл годами. Краска на мантии облупилась, плащ был поцарапан. Он зажал её в кулаке. К нему спустилась мама. Карен Уилер, которая всегда была немного не в теме, сейчас выглядела так, будто пережила сотню допросов КГБ. — Ты опять уходишь, — сказала она тихо. — Так надо, мам. — Я знаю, что ты любишь его. Майк замер. Сердце пропустило удар. — Я всегда знала, — Карен села на старый диван. — Видела, как вы смотрели друг на друга. Видела твои рисунки. Ты ищешь его не из-за дружбы, Майки. Она назвала его детским прозвищем. И от этого защита Майка треснула. — Я не могу без него, мам. Мне плевать, что это — болезнь, зависимость, одержимость. Если он умрет там один... — он всхлипнул. — Я сказал ему недостаточно. Я должен сказать ему прямо. Карен погладила его по спине. — Тогда верни его домой. Майк всхлипнул и прижался к матери, которая всегда была ближе к детям, чем кто-либо в их семье.

* * *

Вечером Оди привела всех в чувство обрядом. Они сели в круг в подвале. В центре стояла ванна, в которую Оди планировала погрузиться для поддержания контакта. Майк лег прямо на бетонный пол. Остальные уселись где-то у стены, Оди погрузилась в воду, Макс, неожиданно, легла рядом с Майком. Она сама ещё не полностью восстановилась, но уже была готова сражаться. Её рука коснулась руки Майка, поглаживая костяшки. — Ты вернёшь его. Я уверена.— Майк кивнул, губами прошептал что-то похожее на "спасибо" и сдал руку девушки в ответ. В подвале погасили свет, зажгли только гирлянду, свисающую с балки. — Держи Уилла в мыслях, — голос Оди прозвучал прямо у Майка в голове. — Я хочу, чтобы ты представил самую счастливую минуту. Не проваливайся в страх. Иди к свету. Майк закрыл глаза. Он вспомнил не жуткие сны. Он вспомнил, как они прятались от дождя под крышей школы в четвертом классе. Уилл промок насквозь, его челка смешно прилипла ко лбу, и он смеялся. Смех Уилла Байерса — колокольчик. Вот его путеводная звезда. Пол исчез. Вокруг Майка простиралась бесконечная вереница лестниц. Они висели в красной пустоте. Где-то далеко грохотали взрывы — звуки нового измерения? — Оди? — позвал он мысленно. — Я здесь, — её голос был песчинкой внутри его черепа. — Не отвлекайся. Иди на запах лаванды. Уилл транслирует его, чтобы ты нашел путь. Майк побежал вверх по лестнице, прыгая через провалы. Воздух сгущался. На стенах из пульсирующей плоти проступали рисунки. Детские рисунки мелками: замки, драконы, два волшебника, держащиеся за руки. Внезапно лестница оборвалась, и перед Майком вырос фасад дома Байерсов. Но палисадник был полем из человеческих костей. Дверь была приоткрыта. Майк вошел. В гостиной, как и в предыдущих снах, стоял «алтарь». Только в этот раз все было по-другому. В кресле сидел Уилл, связанный лозами по рукам и ногам. Он был в разодранной одежде. На скуле красовался синяк. Генри Крил стоял за спинкой кресла, скрестив руки на груди. — А, мистер Уилер, — Крил театрально поклонился. — Вы привели плюс один. Думаете, я не чую сучку Оди в ваших мозгах? — Отпусти его, Генри, — прогремел голос Оди, и Майк ощутил, как от него отделилась светящаяся фигура. Оди материализовалась слева от него, руки вытянуты для атаки. — Отпустить? — Крил расхохотался. — Вы разрушили мой мир, теперь вторгаетесь в новый и требуете отпустить мой главный трофей? Этот мальчик — чудо. Он - первый. И единственный. Майк не слушал. Он смотрел на Уилла. И Уилл смотрел на него. В этот момент всё лишнее исчезло. Он вдруг понял, почему всё это время видел Уилла. Почему почти каждый раз там был Генри. Он протянул сквозь барьер руку. Не для удара — просто ладонь, открытую, как предлагают мир. Кожа на пальцах начала чернеть и обугливаться от контакта с энтропийным полем, но Майк двигался дальше. — Уилл Байерс, — голос Майка дрожал от непереносимой агонии. — Когданам было по семь лет, ты нарисовал меня в виде паладина и отдал рисунок. У тебя дрожали руки. Когда нам было по тринадцать, ты плакал, когда я был с Оди, но ты желал нам счастья. Ты, черт тебя дери, ненавидел меня, но каждый раз прощал мои тупые поступки. Ты сам приходил ко мне, каждый раз — Где-то за спиной Майк услышал остальных ребят, но ему было все равно — Не только Оди сейчас в моём разуме, но и ты. Он дотронулся до щеки Уилла. Черные лозы, оплетавшие тело Уилла, дрогнули. Там, где их касался Майк, они становились зелеными живыми стеблями. — Я, Майкл Уилер, говорю тебе прямо сейчас: я люблю тебя не как друга. Я люблю тебя. Мне плевать на весь мир. Мое место рядом с тобой. Мы уйдем вместе, или я умру с тобой в этом аду. Но я больше никогда не позволю тебе чувствовать себя отвергнутым. Сознание Майка пронзила вспышка боли. Уилл просыпался. Векна, поняв, что теряет контроль над видением, взвыл нечеловеческим голосом и вонзил свои когти в плечи Оди, которая прикрывала тыл. Но было поздно. Признание Майка, лишенное страха и фальши, подействовало как атомная бомба правды в мире иллюзий. Дом Байерсов затрясся. Лозы, душившие Уилла, рассыпались в прах. Уилл смотрел на Майка во все глаза. Из них текли слезы — но это были слезы освобождения. — Ты правда... ты не врешь... — Не сейчас. Не об этом. Мир вокруг плавился. Крил потерял человеческий облик. Его лицо стекло, обнажая лишенный кожи череп с бельмом вместо глаз. Из спины росли щупальца, каждое из которых заканчивалось лезвием. — ХОРОШО! — голос монстра превратился в рев урагана. — Я УНИЧТОЖУ ВАС ОБОИХ! Я РАЗОРВУ ВАШИ ГРЯЗНЫЕ ДУШОНКИ НА АТОМЫ, БУДЕТЕ ВИСЕТЬ НА МОИХ СТЕНАХ, КАК ГНИЮЩИЕ УКРАШЕНИЯ! — Время сваливать! — Заорал где-то сзади Стив, хватая за руку Дастина. Майк обхватил Уилла руками, обнимая и с силой прижимая к себе. Уилл обхватил его за шею своими руками. Вокруг свистели обрывки воспоминаний: вот они в палатке, вот на Хэллоуин, вот их первый поцелуй в подвале, украденный у судьбы, вот Уилл в больнице и Майк ночует рядом не одну ночь. Майк стоял в этой бездне, прижимая Уилла к груди. Последнее, что он почувствовал в мире снов — это как когти Векны вспороли воздух в миллиметре от его спины, но промахнулись. * * * Мир взорвался светом. Майк резко сел на бетонном полу подвала Уилеров. Легкие горели, словно он пробежал марафон. Рядом стошнило черной жижей Оди, которая выпала из глубокой фазы. Лукас и Нэнси держали её, вытирая лицо. Но Майк смотрел только на свои руки. Они были пусты. Тишина. А потом раздался слабый кашель. В углу подвала, прямо под гирляндой, которая каскадом спускалась на пол и мерцала в бешенном ритме, лежал Уилл Байерс. Живой. В рваной, грязной рубашке, весь в ссадинах, с черными кругами под глазами, но живой. Майк, спотыкаясь и падая, подбежал к нему, падая возле на колени. Он схватил лицо Уилла в свои ладони, ощущая тепло. Лихорадочное, родное тепло. — Уилл? Уилл, скажи что-нибудь! Ресницы Уилла дрогнули. Он с трудом сфокусировал взгляд. Блуждающая улыбка тронула уголки его губ. — Я слышал каждое слово, — прошептал он севшим голосом. — Там, в коконе. Ты сказал, что любишь меня. Я тоже. Тоже люблю тебя. Майк улыбнуося сквозь слезы, которые заливали всё лицо. Они стекали по щекам и капали на лицо Уилла. Его лицо уткнулось куда-то в шею Байерса и Майк не мог заставить себя отойти. — Ты — самое упрямое ничтожество на свете, Уилл, — всхлипывал Майк. — Пожертвовать собой ради меня мог только полный идиот. Я чуть с ума не сошел. — А ты самый тупой кретин, в которого я мог влюбиться. Майк наклонился и поцеловал его. В этом поцелуе был вкус крови, слез и гари, но он стоил всех ожиданий. Ребята вокруг замерли. Дастин выключил рацию, чтобы помехи не мешали моменту. Нэнси повернулась к Стиву и уткнулась тому в плечо, пряча улыбку. Оди, шатаясь, прижилась к стене, чуть улыбаясь. Макс прижалась к груди Лукаса, после тоже целуя его. Уилл слабо поднял руку и коснулся волос Майка — точь-в-точь как тогда, в сарае, в прошлой жизни. — Всё точно закончилось? — Уилл отстранился, осматривая ребят, на наличие серьезных травм. Оди кивнула, одновременно с Майком. — Значит, у нас будет передышка? — спросил Лукас. — У нас будет жизнь, — сказала Оди, глядя на Майка и Уилла. — Настоящая. * * * Прошло две недели. Хокинс все еще напоминал зону отчуждения, но люди начали возвращаться. Уилл остался жить у Уилеров, и теперь уже Тед не возмущался, когда видел, что Майк спит в комнате не один. В первую же ночь после возвращения Майк принес Уиллу в кровать горячего какао, старые комиксы «Люди Икс» и плед. — Боишься спать один? — спросил Майк. — Боюсь, что исчезну снова, — честно ответил Уилл. — Тогда я буду держать тебя, — Майк забрался под одеяло, а после и под футболку Уилла, обнял парня и уткнуться лицом в грудь. — Эй, — засмеялся Уилл. — Ты чего делаешь? Уилл повернулся в кольце его рук. Майк вылез из под одежды. Их лица оказались совсем близко. Майк чуть игриво улыбнулся, заставляя Уилла тут же залиться краской. Сны в ту ночь были пустыми, просто черный бархат покоя и две давно знакомые, но впервые нашедшие себя полностью, души.