Different

жисон не такой, как его сверстники. И это его пугает. Почему он другой? Почему он не соответствует другим парням? Почему он отличается?

Хану шестнадцать, но он до сих пор ни с кем не встречался. Его ровесники уже были или состоят с отношениях, у кого-то вообще их было несколько, а Джисон даже толком не влюблялся.

Хан не сбегал из дома на ночь глядя, не таскал у папы сигареты и не пробовал алкоголь. Но это то, что не раз делали его друзья и звали Джисона с ними. А Хан так не может. Это ведь неправильно.

Неправильно убегать из дома и заставлять родителей волноваться, неправильно пить и курить, пока не достигнешь двадцати одного года, неправильно потерять девственность, когда ты младше восемнадцати, неправильно встречаться с красивой девушкой не потому что любишь, а потому что круто.

Но так делают все. Джисону и сигареты не раз предлагали, и алкоголь наливали, некоторые даже наркотики пытались толкать, но Хан отказывался. Он понимал, что если согласится, его загрызёт совесть и чувство вины, ведь это неправильно. Но ведь остальные так делают.

И Хан чувствует себя не в своей тарелке. На него косо поглядывают одноклассники, друзья закатывают глаза, когда Джисон отказался попробовать электронные сигареты, девушки может и смотрят в его сторону, но подходить не решаются, потому что Джисон не такой, как другие парни.

Таких, как Джисон сейчас не любят. Сейчас любят богатых, грубых и «свободных» парней, которые тусуются в клубах, курят сигареты и балуются алкоголем. Которые угоняют машину отца, а потом болтаются в участке. Которые позволяют себе пошлые шутки и комментарии и которые тащат в постель почти сразу после знакомства.

А Хан не такой. Хану хочется постепенно узнавать человека, ходить на свидания, обниматься долго-долго и держаться за руки. Хочется целовать в щеку пока другие не видят, лежать на коленках и чмокать в губы. Хочется слушать музыку в одних наушниках, таскать вещи друг друга и спать вместе. И не в плане переспать, а именно спать.

Но девочкам такое не нравится. Хан правда пытался ухаживать за ними, даже встречал тех, кто вроде бы хочет того же, но они быстро уставали. Джисон скучный. С ним не попить алкоголь, не выкурить одну сигарету на двоих, не сбежать от родителей и не покататься по ночному городу на угнанной машине. Даже тем, кому нравилась нежность, в итоге уходили, потому что Хан робкий и смущённый. А он не должен быть таким. Джисон ведь мужчина. Он должен быть уверенным в себе, заботиться, заступаться и быть авторитетом. Он должен доминировать, ведь он парень.

Но Хан командовать не любит. Не любит всё решать за двоих, не любит отношения, в которых все решает парень. Он хочет любить человека, хочет любить личность, а не оболочку, которая на любое предложение бездумно кивает головой и соглашается со всем, даже не задумываясь. Он хочет искать компромиссы и делать так, чтобы обоим было хорошо, а не только ему одному.

Отношения ведь для того и даны. Чтобы делать все вместе. Отношения не только про легальный секс, статус и поцелуи, они еще о партнерстве, союзе и принятии решений. Отношения это о двух людях, которые вместе решают, куда пойти, чем заняться, и если мнения расходятся, искать решение, которое устроит обоих.

Джисон этому научился у родителей. В их семье не было понятий "мужчина всегда прав" или "женщина лучше знает". В их семье было принято, что все всё делают вместе. Родители оба работали, оба хозяйничали в квартире, оба занимались Джисоном когда тот был маленьким. Они вместе обсуждали, куда пойти на выходные и никогда не ставили свои интересы выше других. Если были разногласия, недопонимания или обиды, мама с папой сразу их обговаривали, обрубая на корню возможные ссоры.

Хан брал с них пример и со временем понял, что так правильно. Понял, что у него здоровая и по-настоящему счастливая семья, коих сейчас не так уж много. Вот только нынешние девушки, да и парни тоже о своих чувствах говорить не умеют. Если кого-то что-то не устраивало, они кидали Джисона в игнор, не отвечали на сообщения и звонки, воротили носом от любой попытки поговорить. А Джисон так не привык. Не привык к тому, что вместо того, чтобы сказать, что именно людей не устроило, его тупо игнорируют и отмахиваются как от надоедливой мухи. Разве не легче рассказать, что пошло не так, чтобы не допускать ошибок в будущем?

Хан бы понял, будь ребятам по двенадцать, но им шестнадцать, некоторым даже больше. Да, они несовершеннолетние, до сих пор дети, но разве они недостаточно зрелые? Разве они недостаточно повзрослели, чтобы сказать, что тревожит и что не нравится? Джисон искренне не понимает, что тут такого сверхъестественного. Почему люди так старательно и самое главное намеренно избегают разговоров и решения проблем? Разве от молчания что-то изменится? Почему большинство считает, что сбежать — это выход? В чем смысл? Привлечь внимание? Это разве не глупо?

Хан много видел "взрослых" парней и девушек, которые пробовали алкоголь и сигареты, переспали с половиной города и сбегали из дома по ночам. Но ни один из этих "взрослых" не решал проблемы через разговоры. Ни один не брал ответственности за свои очевидные проёбы, до последнего отрицая свою причастность и виновность. А когда Джисон напрямую говорил им об этом, они лишь фыркали и закатывали глаза, мол, ничего Хан не понимает. А Хан правда не понимает.

И жить с чувством, будто Джисон не человек, а инопланетянин, становилось все тяжелее. Друзей становилось всё меньше, обсуждений за спиной и косых взглядов больше, от девушек слышались лишь смешки и шепот, мол, Хан сам как девчонка, если не хуже. И Джисона не то чтобы сильно волнует, что о нем говорят, но просто обидно. Разве относиться к людям с уважением и просто по-человечески — плохо? Разве следить за здоровьем, хорошо учиться, не заставлять родителей волноваться и платить штрафы — по-детски?

***

Хан проходит в класс и направляется к своему месту. В кабинете уже находилось несколько ребят, которые лениво раскладывали свои вещи. Джисон кидает портфель на ближний к проходу стул, а сам приземляется на второй свободный. Он вытаскивает учебник, тетрадь и ручку, после кладя сложенные в замок пальцы на парту и опуская на них голову. До урока ещё двадцать пять минут, он успеет немного подремать.

Спустя десять минут в классе уже не было той прежней тишины. Одноклассники постепенно заполняли класс, а вместе с ними по помещению потянулись разговоры, смех и шёпот. Кто-то обсуждал недавние и предстоящие тусовки, кто-то шептался о парнях или девушках, которых удалось подцепить, кто-то эмоционально рассказывал про новое аниме, а кто-то обсуждал и самого Джисона, ни капельки этого не скрывая.

— Ты посмотри, что он носит. Как педик.— И не говори. Мне, кстати, Минджон рассказывала, что недавно подошла к нему и что-то спросила, а этот раскраснелся, как семиклассник. — Мне Бомгю рассказал, что общаться с ним перестал. Мол, Джисон весь из себя правильный. Не курит, не пьет. У него даже не было никого. — Да ну? Совсем никого? По нему же вроде эта, как её.. Юна сохла? Я думал, что они мутили. Она, кстати, ничё такая. Я бы её трахнул. — Да не мутили они, куда ему. Он же девственник последний. Да и ведёт себя, как пидор. Нежненький настолько, что тошнит.

Хану надоело. Надоело слушать эту херню. Что он такого носит? Школьную форму? Так её все носят, эти придурки в том числе.

И не краснел он не из-за какой Минджон, он просто тода съел слишком острый рамен. Ему Минджон не нравится даже. И Юна тоже. Он согласен, она милая, но Джисон в неё не влюблен и никогда не был. Поэтому не встречался с ней. Да, она ему призналась, Но Хан вежливо ей отказал и дал понять, что она не интересует его, как девушка. Дело было вовсе не в том, что он девственник и какой-то там ещё.

— Я понимаю, что вам пиздец как интересна моя жизнь, но вы меня заебали. Будьте любезны, говорите или тихо, или интересно. И перед уроком в туалет сходить не забудьте, а то у вас дерьмо уже через рот льётся, — Говорит Джисон, поворачиваясь через плечо. Парни позади тут же замолкли, удивлённо уставившись на Хана. Джисон понятия не имеет, почему его все принимают за терпилу и тихоню, но наблюдать за чужой реакцией всегда было забавно. Ему нравилось следить за тем, как глаза тех, кто открыто его обсуждал широко распахивались, а рот забавно приоткрывался. Этот раз, к счастью, исключением не стал. — Рот закройте, а то муха залетит, — Кинул напоследок Хан и отвернулся. До звонка парни сидели молча, видимо, до сих пор пребывая в шоке. А Джисон только рад еще пять минут побыть в относительной тишине. Со звонком все расселись по своим местам и в класс вошёл учитель, а за ним плёлся какой-то парень. Хан, кажется, уже видел того в школе пару раз, вместе с Сынмином и Чанбином. Парни, кстати, отнудь не плохие. Они общаются немного, иногда даже гулять после школы вместе ходят или просто сидят дома друг у друга. — Дети, это Ли Минхо, может некоторые его знают. Его перевели к нам из параллели, так что теперь он учится с нами. Ли Минхо.

Красивое имя. Как и сам владелец. Его внешности позавидует любая модель. Ровный нос, кошачьи манящие глаза, огненно-рыжие волосы, изящное и подтянутое тело. Он восхитительный, Джисон не отрицает. Но он также не отрицает, что он Минхо не заинтерисует. Джисон ведь не такой.

Он не такой интересный, не такой красивый, не такой взрослый, он другой. Хан уже смирился. Смирился, что он не вольётся ни в какую компанию. Смирился, что его считают странным. Смирился, что почти никто не заинтерисован в общении с ним. Джисон не то чтобы страдает от этого. Ему и одному нормально. Нет разницы никакой, будь он с друзьями или сам по себе. Ему и так и так хорошо.

Тем более, он видел, что Ли тусуется с Бомгю и с теми парнями, которые сегодня обсуждали Хана. Так что ему наверняка все уши прожжужали, какой же Джисон "не такой". Минхо наверно тоже будет о Хане всякую чушь говорить, чтобы влиться в коллектив. Его тут за это все мигом полюбят. Джисон до сих пор удивляется, как Сынмин с Чанбином с ним общаются и почему к ним до сих пор никто не прикопался за это.

— Извини, могу я сесть с тобой? — Из размышлений вырывает мягкий голос, раздавшийся над ухом. — Со мной? — Удивлённо переспрашивает Хан и хлопает в непонимании глазами. — Если ты не против, конечно, — Добавляет Минхо и неловко потирает шею. Он что, нервничает? Джисон ничего на это не отвечает. Вместо этого он двигает расзбросанные вещи ближе к себе и убирает со свободного стула свой рюкзак. — Спасибо, — Ли присаживается рядом и достаёт учебники. Хан в это время оглядывает класс и понимает, что свободных мест с другими ребятами полно, в том числе и с теми, с кем Джисон часто замечал Минхо. Почему он сел именно к нему? — Что-то не так? — Голос Ли звучал весьма обеспокоенно. — Нет, всё в порядке, — Отмахнулся Хан, всё ещё находясь в неком смятении.

Что он задумал? Может, он хочет сблизиться, а потом с друзьями обсуждать то, какой всё же Джисон странный? Или прямо сейчас их фотографируют друзья Минхо, чтобы потом смеяться над Ханом?

Голова раскалывалсь от разного рода мыслей, а Джисон искал всё больше причин, почему же Минхо "выбрал" его. Вариант с тем, что он просто захотел отпадает сразу. Не мог Минхо просто захотеть. Хан определённо точно не его уровня. Джисон скучный. С Джисоном неинтересно. Он слишком правильный. Такие никому не нравятся. Так говорят все.

Так почему Минхо вдруг стал исключением? Они, к сожалению, не в глупой дораме, где главный герой выбирет из тысячи красивых девушек какую-то тихоню, с которой никто не общается и над которой все издеваются. Минхо, конечно, не главный герой, да и Джисон не тихоня, но факт остаётся фактом. У Минхо есть друзья, которые интереснее Хана в миллиарды раз.

— Хан Джисон, — Как гром среди ясного неба прозвучал голос учителя. — Здесь. — Хан Джисон.. — Послышалось рядом. Джисон слегка вздрогнул и повернулся в сторону Ли. Тот посмотрел на него в ответ и слегка улыбнулся, — Будем знакомы. Хан ничего на это не ответил, только кивнул, а следом открыл тетрадь и взял ручку, пытаясь чем-то себя занять.

Голос Минхо не звучал насмешливо. И это настoраживало. Насколько Ли хороший актер, раз он звучал так, словно он действительно хочет подружиться с ним? Этого нельзя допустить. Нельзя подпускать Минхо к себе. Они начнут общаться, Джисон привяжется, а потом Ли поймёт, что Хан на самом деле скучный и неинтересный. Так говорят все. Тогда он уйдёт, а Джисону будет больно. Этого нельзя допустить. Хан не хочет вновь обжечься. Поэтому не стоит подпускать Минхо близко к себе. Надо на корню обрубить возможную дружбу. Нужно сразу оттолкнуть его от себя. Сделать так, чтобы Ли потерял интерес после этого урока. А лучше прямо сейчас.

Учитель вещал им что-то об очердном писателе, а Джисон слово в слово немного корявым почерком переписывал всю информацию в тетрадь. Минхо тоже не отставал, Хан изредка за ним наблюдал.

— Сколько тебе? — Шёпотом спросил Ли, пока учитель искал в столе нужную книгу. — Какая разница? Отвали, — Шикнул на него Хан, буквально чувствуя, как его кожа покрывается колючками. Но лучше колючки, чем ожоги. — Мне шестнадцать в октябре будет, — Словно пропустив мимо ушей грубость соседа, как ни в чём не бывало начал Минхо. — Мне не интересно, — Безразлично бросил Джисон. Если честно, совесть била по голове за то, что он огрызается, потому что Минхо ему по факту ничего не сделал, но по-другому никак. Нужно сразу оттолкнуть от себя, чтобы Ли понял, что Хан в общении не заинтерисован. — Минхо, зря стараешься. Он у нас типо отшельника. Единственный в этом классе правильный, — Послышался голос позади их. Ли обернулся, вопросительно выгибая бровь. — Ты не помнишь что-ли? Я же тебе про него рассказывал. Я его ещё тупым педиком назвал, — Нарочно громко сказал парень, ухмыляясь, пока его сосед гадко хихикал.

Джисон ничего на это не ответил, только сжал губы в тонкую полоску. Он был прав. Минхо про него уже наслушался. Нет смысла что-то доказывать или препираться. Этим придуркам только повод для конфликтов дай. Придумают про него очередную хуйню и всем рассказывать начнут. А Хану это надо? Про него и так что только не говорят. Он не хочет слушать очередной бред, который не пойми откуда взялся.

— За языком следи. А то вырву, — На полном серьёзе сказал Минхо, ставя в ступор не только парней сзади, но и самого Джисона. Только защитника ему еще на хватало. За кого Ли его принимает? Хан в состоянии сам за себя постоять, чего он лезет? Это не его дело. Сейчас как поползут слухи про то, что они спят или что они встречаюся и всё, пиши пропало. Джисон не верующий, но прямо сейчас молится всем богам, чтобы его не начали поджидать в подворотнях. Язык у него, может, и длинный, но вот дерётся он так себе. Видимо, пришло время научиться. — Я тебе язык сейчас вырву. Зачем ты лезешь не в своё дело? — Шипит Хан. — Я не могу слушать, когда они говорят такое о тебе. — Отрежь уши значит. Я сам с этим разберусь. Будь добр, не суй свой нос куда не надо, а то сломаю, — Пригрозил Джисон и уткнулся в тетрадь, перечитывая свои записи. — Какой колючий, — Усмехнулся Ли, а Хан душил в себе желание проехаться по этой ухмылке кулаком.

***

Больше Минхо к Джисону не лез. Хан не знает, это угроза так подействовала на Ли или он потерял интерес. Джисон очень надеется, что второе, потому что иначе он будет на стенку лезть, чтобы придумать, как достать занозу в заднице по имени Ли Минхо.

Прозвенел долгожданный звонок и кабинет заполнился звуком открывающихся портфелей и захлопывающихся учебников. Джисон обычно сидел и ждал, когда все выйдут, но в этот раз он чуть ли не первым вылетел из класса, снося на своём пути несколько одноклассников. Он не видел, идёт ли за ним Минхо, но если честно, ему в это слабо верится. Наверняка тот сейчас болтает с теми двумя придурками, имена которых Хан даже не знает, и они смеются в голос из-за того, что Джисон так быстро ретрировался из кабинета. Хан даже может слышать их противный смех.

В груди неприятно саднило от этого осознания, но что поделать. Вот такой вот Хан, правильный и душный до ужаса. Он ведь не виноват, что его воспитывали нормально. А не как весь город. Джисон иногда всерьёз задумывается о том, не из зоопарка ли сбежали все эти люди. Потому что другого объяснения попросту не существует.

В коридоре он замечает Сынмина и Чанбина, поэтому решительно направляется в их сторону. А потом также решительно убегает в другой конец коридора, потому что заметил Ли, который расслабленной походкой подошёл к парням и о чём-то начал эмоционально рассказывать.

Хан невольно залип на пухлые губы, аккуратный нос, который Минхо забавно морщил время от времени, на то, как Ли смешно размахивал руками, показывая только себе понятные фигуры.

Минхо, словно почувствовав на себе чужой взгляд, повернул голову в сторону Джисона, но тот уже начал разглядывать Сынмина, подмечая, что у того новая стрижка. Потом он медленно повернул голову в сторону Чанбина, который от чего-то смеялся и паралельно что-то говорил. А после он посмотрел и на самого Ли, чтобы не вызвать подозрений.

Их взгляды встретились. Минхо улыбнулся ему, на что Хан лишь фыркнул и отвернулся. Мимо как раз вовремя проходила Йеджи, с которой у него тоже неплохие отношения. Они не то чтобы друзья, но иногда перекидываются парой слов на переменах.

— Нуна! — Позвал знакомую Джисон, направляясь к ней с широкой улыбкой. — Джисони! Давно не виделись. Как ты? — Девушка мило улыбнулась и притянула парня к себе, теребя чужие волосы. — Нуна! — Захныкал Хан, — Я столько времени на укладку потратил! — Он постарался вырваться из обьятий старшей, но попытка не увенчалась успехом. — Йеджи, оставь Джисона в покое, ради Бога! — Послышался неподалёку голос Хёнджина, друга Йеджи. — Я атеистка! — Хёнджин, спаси меня, а то она мена убьёт! — Прокряхтел Хан, изо всех сил протягивая руки Хвану. Тому удалось вытянуть Джисона из плена и Хан наконец смог сделать нормальный вдох. — На этот раз тебе повезло, но в следующий раз ты так легко не отделаешься, — Девушка пригрозила Джисону пальцем и тут же принялась колотить Хёнджина, — А ты чего полез? Не видишь, что я по Джисону соскучилась? Только попробуй в следующий раз мне помешать! — При всём уважении, но Джисон мне ещё целым нужен. А ты его такими темпами поломаешь всего. Он смотри какой худой, на него подуешь — развалится, — Невозмутимо ответил Хван, поправляя мятую из-за "драки" рубашку.

Хану оставалось только смеяться со своих знакомых. Сначала может показаться, что они брат и сестра, кто-то думает, что они встречаются, но ни то, ни другое не является правдой. Йеджи и Хёнджин друзья с самого детства в силу того, что их мамы лучшие подруги. Собственно, дети не смогли избежать своей участи и были вынуждены подружиться. Не то чтобы они сильно против, ведь не смотря на их слегка токсичное общение друг с другом, они были как родные брат и сестра. Так совпало же ещё всё так, что у них одинаковые фамилии и внешность похожая. Видимо, их свела сама судьба.

У Джисона никогда не было кого-то настолько близкого. Да, у него есть друзья, но ни одного Хан не мог назвать лучшим, что уж говорить про брата или сестру. Он будто бы в компании, но в тоже время он один. И нет рядом никого. Родители у него прекрасные, но Джисон не может рассказать им то, что грызёт долгое время. Не хочет заставлять их волноваться. Может, потом расскажет, если совсем тяжко будет, но пока терпимо, а значит, ничего страшного.

Попрощавшись с друзьями, Хан направился к кабинету математики, который как назло был закрыт. А Джисону так хотелось посидеть в пустом классе и послушать музыку. Пришлось сидеть на подоконнике неподалёку, нацепив беспроводные большие наушники. Мимо проходили ученики, некоторые из которых косо поглядывали на Хана, но ничего не говорили. Повезло, что учителей поблизости не было, иначе бы докопались до Джисона, мол, нельзя на подоконнике сидеть.

Боковым зрением Хан заметил движенние рядом с собой, поэтому он машинально повернул голову и заметил Минхо, который как ни в чём не бывало смотрел на него и улыбался. Джисон собирался хорошенько его обматерить, но заметил приближающегося учителя истории, поэтому он столкнул Ли с подоконника, вот только сам слезть не успел. Историк его к тому времени заметил и стремительно направился в их сторону.

Минхо, который учителя не видел просто потому что стоял к тому спиной, смотрел слегка обиженно, а после вздрогнул от строгого голоса позади.

— Хан Джисон. Вы разве не знаете, что на подоконнике сидеть запрещено? Вы вроде порядочный студент, а элементарные правила нарушаете, — Учитель осуждающе покачал головой и сложил руки на груди. — Простите, учитель Со, — На автомате ответил Хан и спрыгнул с подоконника. — На первый раз прощаю, но чтобы больше такого не было, — Уже не так строго ответил мужчина, на что Джисон слегка поклонился и проводил учителя взглядом.

Хан если честно не знает, почему сначала побеспокоился за Ли, а не за себя, но это не так важно. Скорее всего дело в совести. Минхо как никак заступился сегодня за него, пусть и наверняка смеялся над ним после. Это уже неважно.

Минхо только открыл рот чтобы что-то сказать, как Джисон заметил учителя математики, поэтому он схватил рюкзак, небрежно валяющийся на полу и направился к классу, попутно заводя беседу с мужчиной. Будет он ещё насмешки в свою сторону выслушивать за то, что помог. Он уже наслушался. И даже если ему плевать, это не значит, что он горит желанием выслушивать какой-то бред от придурка по имени Ли Минхо. Он не стоит ни одной нервной клетки Хана. Не стоит ни минуты времени.

Вот только сам Минхо об этом не знает. Хотя наверное догадывается. Именно поэтому он зашёл в класс вслед за Джисоном и сел рядом с ним.

— Уходи. Со мной сидит Сынмин, — Сразу же начал Хан, надеясь, что Ли уйдёт. Но, как и ожидалось, тот даже с места не сдвинулся. — Я только хотел.. — Мне не интересно. — Дай мне сказать, пожалуйста. — Ты не понимаешь? Мне по буквам продиктовать? М-н-е н-е и-н-т-е-р-е-с-н-о. — Но я.. — Уходи, Минхо. Уходи. Я не хочу тебя слушать. Я боюсь услышать то, что ты скажешь. — Чуть не вырвалось следом, но Джисон вовремя прикусил себе язык. — Я лишь хотел сказать.. — Я говорю последний раз, Минхо, уходи. Пожалуйста, оставь меня одного. — Я хотел сказать тебе спасибо, — Всё же выпалил Минхо, а после взял свои вещи и пересел в другой конец кабинета, оставив зависшего Хана, как тот того и хотел, одного.

Ли его понимал. Понимал, почему Джисон так реагирует и почему возводит вокруг себя стены. Хан боялся обжечься. Минхо постоянно слышал от знакомых разные высказывания о парне по имени Хан Джисон и были они отнюдь не положительными. А Ли никак не мог понять, что Джисон такого делает. В том-то и дело, что ничего он не делал. Не курил, не пил, не встречался ни с кем. Но зачем торопиться? К чему эта спешка повзрослеть? Минхо вот наоборот хотел бы вернуться в детство и снова стать шестилетним мальчиком. А все вокруг резко решили, что пренебрегать здоровьем — это по-взрослому. А вот следить за собой, отвечать за свои поступки и иметь силу воли — это глупо. Глупо, не модно и по-детски.

Джисона не любили потому что он не поддался этой волне "взросления". Его не любили, потому что он другой. И пусть Ли видел, что Хан вполне мог за себя постоять и скорее всего он перестал принимать откровенную чушь близко к сердцу, это не значит, что ему не больно. Да, возможно ему всё равно на то, что именно о нём говорят, но это неприятно. Не каждому понравится, когда в тебя все тыкают пальцем за то, что ты решил не убивать своё тело и организм. Ведь те же выкуренные пачками сигареты в шестнадцать напомнят о себе в пятьдесят, если человек, конечно, доживёт до этих пятидесяти.

Мир менялся, годы шли, а люди остались такими же. Не внешне конечно, а менталитетом. Если кто-то отличался, люди никогда не пытались понять почему. Они начинали избавляться от этого, потому что боялись. Потому что не хотели искать объяснений тому или иному явлению. Если ты другой, значит, это с тобой что-то не так. Это ты виноват, что не подходишь под рамки, установленные обществом. Все будут тыкать пальцем, не задумываясь о том, что не правы. Не задумываясь над тем, что эти отличия в человеке лучше и правильнее чем то, что придумали другие. Все будут слепо верить выдуманным правилам и ограничивать себя в той или иной сфере, потому что кто-то сказал, что вот так правильно, а по-другому быть не может. Люди страдают от своих же установок, но не хотят ничего менять, потому что это долго и затратно. Это огромный риск, а люди рисковать не любят.

Люди боятся изменений, потому что они привыкли к тому, что у них есть на данный момент. Они не думают о том, что может быть лучше, потому что им нормально там, где они сейчас. А изменения — это неизвестность. А сейчас очень мало людей, которые смело шагают в неизведанное, а не бегут от него, как от огня. Это трусость — бояться быть там, где должен проснуться.

Минхо знал, что Джисон не плохой. Его грубость — щит, который прячет от бесконечно летящих горящих стрел. Хан не доверяет Ли потому что думает, что Минхо тоже говорит о нём плохие вещи. Он не даёт подступиться лишь потому, что не хочет быть раненым. А Минхо не хочет, чтобы Джисон был один. Пусть он будет не с ним, но хоть с кем-нибудь. Одиночество — самое страшное, что случается с человеком. И пусть говорят, что есть люди, которые очень любят быть одни и сами по себе, Минхо уверен, что хотя бы раз такие люди думали о том, как им не хватает кого-то рядом. Они ведь и животных заводят чаще всего лишь потому, что хотят о ком-то заботиться. Хотят, чтобы их ждали и любили.

К Джисону подступиться будет трудно, но Ли постарается. Ему правда интересно, кто скрывается за маской холодного и грубого Хан Джисона. Может, Хан такой на самом деле. Недоступный, резкий и грубый, но пока сам Минхо в этом не убедится, он ни за что не поверит. Пусть ему тычат в лицо очевидными фактами, пока Джисон действительно не ранит его, он не поверит ни единому слову.

На перемене Ли договорился, что Сынмин сядет с Чанбином, остался только учитель, к которому сейчас и направился Минхо, на ходу придумывая байку про то, что Джисон хотел помочь ему с математикой.

Как и ожидалось, план сработал. Учителю только на руку, если Минхо будет помогать Хан, потому что ему и работы меньше и зарплаты больше. И он совсем не вспомнил о том, что у Ли по математике всегда были самые высокие отметки.

Взяв свои вещи, Минхо с нечитаемым лицом сел к Хану, который его пока даже не заметил. Он просто смотрел в одну точку и над чем-то усердно думал. Ли понятия не имел, что творилось в его голове, но вид у того был такой, будто он переосмысливал жизнь. По факту так оно и было.

В голове эхом отдавалось это чёртово "спасибо" и Джисон ничего не мог с этим сделать. Оно как заевшая пластинка играло в мыслях, не собираясь затихать. Хан понятия не имеет, почему обычное слово так прочно засело в его голове. Возможно, дело в том, кто именно его сказал, но это вряд ли. Джисон определённо точно ни разу не пялился на Минхо в коридорах, не слушал его звонкий смех, не думал о том, чтобы познакомиться с ним, не залипал на чужое тело в раздевалке, когда уроки физкультуры совмещали и не искал рыжую макушку в толпе. Не было такого никогда.

Заметив Сынмина, зашедшего в класс, Хан широко улыбнулся ему и помахал. Тот помахал и улыбнулся в ответ, но прошёл в конец кабинета. У Джисона сжалось сердце. Неужели теперь и Сынмин с Чанбином от него отвернулись? Неужели они тоже решили, что Хан скучный? Что без него лучше? Но стоило только взгляду уловить рыжую копну волос рядом с собой, как всё стало понятно.

— Я же сказал, что со мной сидит Сынмин, — Прошипел Джисон, а Ли только усмехнулся. — Учитель посадил меня к тебе, я не мог возразить, — Минхо беспечно пожал плечами и кивнул в сторону учителя.

Хан ничего не ответил, только закатил глаза и уставился в окно. За стеклом холодный октябрь, который принёс в город тучи, ледяной ветер, кусающий за бока и бесконечные дожди. А Джисон, как назло, забыл сегодня зонтик. Он надеется, что ливень закончится пораньше и он сможет дойти до дома относительно сухим. Либо ему придётся вымокнуть до нитки и потом с температурой валяться несколько дней дома.

Хан не заметил, как класс заполнился остальными ребятами, не заметил на себе и изучающий взгляд Минхо, который в открытую рассматривал Джисона и не боялся быть пойманным. Он любовался прекрасным, поэтому не считает, что делает что-то незаконное или постыдное. Глупо было отрицать, что Хан красивый. И Ли был действительно удивлён, что он ни с кем не встречался. Даже с Юной, по которой сохнет пол школы. Это ведь могло бы поднять его репутацию и возможно его перестали бы так открыто и бессовестно обсуждать в школе. Хотя у Джисона определённо есть свои принципы, Минхо уверен. Так что должны быть причины на отказ.

— Слушай, а почему ты с Юной не встречался? Она ведь не промах. Красивая, умная, с тобой общалась хорошо. Почему ты ей отказал? — А тебе-то какое дело? Если она тебе нравится, то вперёд, иди ей мозг выноси, а не мне. — А если она правда мне нравится? Что делать будешь? — Самодовольно хмыкнул Ли, в упор смотря на Хана. — Посочувствую Юне, ведь в неё влюбился один конченный придурок, — Ни секунды не колебясь ответил Джисон. — Ну так не интересно, — Обиженно фыркнул Ли, игнорируя противное и непонятное чувство в груди от слов Хана. — И слава Богу. Тебе давно пора понять, что со мной интересно не бывает, — Безэмоционально бросил Джисон, сглатывая ком в горле. Сколько бы он ни отрицал, ему больно говорить что-то подобное вслух. Ему больно признавать это. В голове это звучит не так плохо. Не так обидно. — Это только ты так думаешь, — С ноткой сочувствия произнёс Ли. Джисонова беспечность —очередная защитная реакция да и только. — Не нужно меня жалеть. И пытаться общаться тоже. Я не хочу. — Не хочешь или боишься? — ...не хочу, — После небольшой паузы ответил Хан. — Вот как.

***

Джисон проклинает весь этот мир и свою рассеяность. Ливень на улице не то что не закончился, он ещё и усилился. Так ещё и ветер завывал так, что мурашки бежали. И не от холода вовсе, а от силы, с которой ветер буквально разрезал воздух. А Хан не только зонтик забыл, а ещё и кошелёк. Так можно было бы доехать на метро или автобусе, вызвать такси в конце концов, но нет, Судьба решила, что Джисон должен в ураган идти сорок минут пешком.

Вдалеке Хан заметил Чанбина и направился к нему. Он терпеть не мог быть кому-то должен, но сейчас у него стоит выбор между жизнью и смертью. В прямом смысле, потому что в такую погоду идти по улице правда опасно. Хан действительно худой, не дай Бог его сдует или прибьёт каким-нибудь деревом.

— Чанбин! — Окликнул друга Джисон и Со буквально за секунду оказался возле него. — Чего кричишь на всю школу? У меня со слухом проблем нет, — Возмутился Со, но друга обнял. — Ты можешь занять мне пару тысяч вон? Я кошелёк дома оставил, а пешком идти страшно. Я тебе завтра всё верну, честно. — Прости чувак, денег нет. Но мы можем тебя подкинуть. — Было бы здорово. Я за бензин тогда тебе завтра принесу. — Да не переживай ты, нам не трудно. — Нам? — Наконец Хан обратил внимание на то, что Чанбин говорит "мы". — Мне, Сынмину и Чану. — Чан приехал? — Глаза Джисона засияли при упоминании Чана.

Это старший брат Сынмина, с которым он познакомился ещё когда был в младшей школе. Тот был намного старше их, сейчас, если Хан не ошибается, ему двадцать шесть. Он поступил в университет в Соединнёных Штатах когда Джисону было лет десять-одиннадцать, но иногда он возвращался в Сеул на летние каникулы и они часто болтали по видеосвязи, когда тусили у Сынмина. в последний раз они виделись года четыре назад, когда Хан был по факту ребёнком. Джисон Чана очень любил, тот всегда о них заботился и относился как к младшим братьям.

— Ага, Сынмин сказал, что сейчас он учится дистанционно, поэтому решил приехать.

Настроение моментально улучшилось, а волнение от долгожданной встречи сжимало органы. Хотелось захполать в ладоши как маленький ребёнок, но Джисон себя сдержал. Когда они вышли из школы, Хан быстрее Чанбина рванул к знакомой черной машине Сынмина, марку которой он никогда не знал. Он узнавал машину по смешным фарам, которые заставляли машину хмуриться и выглядеть злой.

Оказавшись в паре шагов от автомобиля, Джисон услышал звук открывающихся дверей, а затем и взгляд родных глаз. Он бросился к парню в объятья, который лишь мягко посмеялся и похлопал по спине. Плевать сейчас на капли, бешено колотившие по спине и плечам, на холод, медленно ползущий по конечностям, на ледяной ветер, что кусал за открытые части тела, плевать. Хан так сильно скучал по Чану, что невозможно.

— Ты так вырос, Сони. Я очень рад тебя видеть. — Чан говорил всё с той же нежностью в голосе, с которой говорил всегда, но прежних детских ноток не осталось совсем.

Оно и понятно. Джисон запомнил Чана ещё не до конца повзрослевшим парнем, который только-только начинал превращаться из юноши во взрослого мужчину. Он помнил двадцатилетнего парня с окрашенными в блонд кудрявыми волосами, немного юношескими чертами лица, худого телосложения и добрым сердцем.

А сейчас перед ним взрослый, зрелый, красивый мужчина с натуральным тёмным цветом волос и накаченным телом, но всё с тем же добрым сердцем.

— Давай сядем в машину и пообнимаемся там, а то мама мне голову открутит, если ты заболеешь, — Чан отсранился и, взяв Хана за руку, повел к машине и усадил того на заднее сиденье, залезая в салон следом, после вновь притягивая к себе для объятий.

Сынмин, сидящий на переднем сиденьи, обернулся на звук открывающихся дверей и заметив эту противно-сладкую картину, усмехнулся и покачал головой. Он клянётся, Чан соскучился по Джисону больше, чем по нему самому. Но Ким не обижается. У Хана со старшим всегда была особая связь не смотря на разницу в возрасте. И не в плане романтических отношений, об этом и речи не шло, а что-то гораздо сильнее. Они с первого дня нашли общий язык и всегда находили о чём поболтать. Сынмин не может назвать Чана замкнутым, но всегда поражался тому, как парни болтали на темы, интересные обоим и разница в десять лет никогда не становилась преградой. Кима правда это удивляло, так как ему казалось, что связь старшего брата и Джисона была гораздо сильнее, чем с ним. Но он никогда не злился ни на одного, ни на другого, а наоборот с восхищением наблюдал.

Задняя дверь открылась снова, только на этот раз распахнул её уже Чанбин. Тот заулюлюкал, когда увидел обнимающихся Чана и Джисона, театрально смахивая слезинки со своих щёк.

— Вы только посмотрите, произошло долгожданное воссоединение родственных душ, — Радостно проккоментировал Со, восхищённо хлопая в ладоши. — Чанбин, будь другом, помолчи, — В своей манере ответил Хан. — Потом поприлипаете друг к другу, а сейчас я хочу домой. Мы с Минхо замёрзли. Минхо? А он-то что здесь делает?

С неохотой Джисон всё же оторвался от Чана и заметил неловко мявшегося Ли, прячущегося за спиной Чанбина. Чан сел на водительское место, а Со и Минхо устроились вместе с Ханом на задних сиденьях. Ли посмотрел на Джисона и приветливо улыбнулся, на что Хан только фыркнул и отвернулся к окну, не заметив на себе взгляд Чана через зеркало. Он усмехнулся на действие младшего и кивнул сам себе, явно помечая что-то в голове.

— Джисон, ты к нам поедешь или тебя домой завести? — Спрашивает Сынмин, смотря на Джисона через переднее зеркало. — К вам, если можно, — Неловко ответил Хан и поёжился от холода. Он пробыл на улице максимум три минуты, а одежда намокла так, будто он до машины плыл, а не бежал. Тело прошибло неприятными мурашками и лёгкой дрожью, а зубы так и норовились застучать, поэтому пришлось посильнее сжать челюсти. — Понял, Минхо, а тебя куда? — К вам, наверное, — Ли просто пожал плечами и откинулся на спинку сиденья. — Тогда у нас и познакомимся,— Улыбнулся Чан и они выехали с парковки.

Холод медленно, но верно окутывал тело, а мокрая ткань неприятно липла к коже. Джисон надеется, что с него не набежит море, пока они едут к семье Ким. Не хотелось бы испортить салон дорогой машины.

Погода за окном не радовала. Ливень усилился, ударяя по стеклам с какой-то невероятной силой. На улицах было непривычно темно из-за скопившихся туч на когда-то светлом небе, а ветер просачивался сквозь щели, обжигая кожу ледяным потоком воздуха. А Хан ещё и мокрый. В голове у него будто постепенно надувался шарик, а контролировать дрожь становилось всё сложнее. Джисон в окне заметил свои давно посиневшие губы и бледный оттенок кожи. Да что за фигня?

Парни о чём-то болтали между собой и только Чан молчал, поскольку был сфокусирован на дороге. Хан боится представить какого это, вести машину в такой ураган. Но тем не менее старший Ким не выглядел напряжённо.

Джисон ненароком посмотрел на панель и сразу же понял, почему ему было так холодно. У парней работал кондиционер.

— Джисон, ты в порядке? — Вдруг спросил Минхо, осматривая Хана с ног до головы. Джисон под таким взглядом невольно съёжился. Чего он так его рассматривает? — В полном, — Уверенно ответил Хан, прилагая все усилия, чтобы голос не сорвался а зубы не застучали. — У тебя все губы синие, — В очередной раз проигнорировав ответ Джисона, сказал Ли.

Чанбин и Сынмин обеспокоенно посмотрели на них. Чан мельком посмотрел на него через зеркало.

Ну вот и зачем он сказал? Хан бы потерпел, не хрустальный.

— Ты чего молчал? Заболеешь ведь, а нам с кем по школе потом таскаться? — Ругает Чанбин, а Сынмин в это время выключает кондиционер и включает печку. Минхо молча снимает свою толстовку и кутает в неё Джисона как заботливая мамочка. Хан хотел возмутиться, мол, ему и так нормально, но почти мнговенное тепло не дало ему сказать и слова.

И если до этого Джисон сидел как на иголках в попытке унять дрожь во всём теле, то сейчас расслабился и расплылся по сиденью. Он потом обязательно постирает эту толстовку и вернёт её, а пока он наслаждается теплом и мягкостью вещи.

Дорога заняла минут тридцать из-за жутких пробок на дороге. Не то чтобы Хан сильно удивился, что ещё можно было ожидать от совершенно неподгототвленных к такой погоде водителей. И пока они стояли в пробке, Джисон задремал, прислонившись щекой к холодному стеклу, вновь не замечая на себе взгляд Минхо, который рассматривает его уже минут пять и не может оторваться.

Ли думал о том, что Хан похож на брошенного котёнка. Не в том плане, что он жалкий или беззащитный, нет, а в том, что этот котёнок шипит на незнакомцев и царапется если попробовать его погладить. Но если приходить к нему каждый день, кормить и любить, то котёнок сам будет ластиться. И вместо агрессивного бездомного кота проявится маленький и нежный котёнок, который просто хочет любви и заботы.

Джисона бросали и предавали много раз, поэтому он перестал верить людям. Минхо узнал от Сынмина, что раньше Хан был довольно общительным, со многими общался, но в подростковом возрасте его начали травить. Хан закрывал глаза на это, пытался не обращать внимания и продолжать общаться, но в конечном итоге от него все отвернулись и продолжлили поддерживать связь с ним лишь пара человек. Чанбин, Сынмин, Хёнджин и Йеджи. Раньше была ещё Юна, но после того, как Джисон не принял её чувства, перестала.

И Ли было за него очень обидно. Хан верил людям, старался быть хорошим другом и человеком, но его лишь окунули лицом в грязь и разбили розовые очки. Разбили и самого Джисона. Сынмин с грустью рассказывал, что Хан умолял их с Чанбином перестать с ним общаться, потому что переживал, что и их начнут обижать. Они тогда были в седьмом классе и Джисон с порванным пеналом, грязным рюкзаком и слезами на глазах просил их чуть ли не на коленях больше никогда с ним не разговаривать. Седьмой класс полностью сломал Хана, открывая ему глаза на реальный и жестокий мир. А учитывая, что тогда начинался переходный возраст, Джисону было тяжелее вдвойне.

После летних каникул Хан вернулся совершенно неузнаваемым. Что внешность, что характер сильно изменились. Он перекрасил волосы в ярко-красный, сильно вырос, поменял стиль в одежде, наперекор всем носил огромное количество колец, браслетов, цепочек и даже проколол уши. Стал пропускать мимо ушей все оскорбления и научился ставить обидчиков на место. Один раз даже подрался с особенно доставучим на тот момент одноклассником. Не то чтобы они дрались насмерть, так как оба боевыми исскуствами не владели и их драка скорее была похожа на детское размахивание руками, Джисон оставил тому парню синяк под глазом и разбитый нос. Больше к Джисону драться никто не лез, но смеяться над ним не перестали. Но Хана это по крайней мере больше не волновало, либо он умело делал вид, что не волновало. В девятом классе стихли и порча имущесва, и оскорбления в сторону Джисона, но общение с ним не возобновил никто. О нём продолжали шептаться, обсуждать, смеяться, но уже не так открыто.

Минхо с буллингом никогда не стакливался, но не считает, что это нормально. Он всегда презирал тех, кто унижает слабых. Такие люди как правило либо слишком скучные, чтобы заняться чем-то помимо унижения и настолько беспомощны, что им ничего не остаётся кроме как внушать людям страх, либо сами неуверенные в себе сволочи, которые повышают свою самооценку не совсем корректным образом. Да только толку от этого никакого нет. Если их замучает совесть, то они будут чувстствовать себя ещё большим дерьмом, чем до этого.

Но Минхо не понимал одного: разве он выглядит как тот самый неуверенный в себе мудак? Разве он похож на того, кто будет унижать кого-то? Почему Хан так отгараживается от него, почему плескается ядом, если на самом деле не ненавидит его? Каждый раз, когда он огрызался, в глазах плескалась вина и как бы уверенно Джисон не выглядел, он не мог скрыть этот блеск в глазах. Минхо буквально видел как Хану неприятно говорить какие-то колкости, по крайней мере в его сторону, но тот продолжает это делать. Прошёл, конечно, первый день, но тем не менее. Сколько времени Ли нужно, чтобы разбить стены, которые Джисон так отчаянно пытается построить вокруг себя? Конечно Минхо бы к нему не лез, если бы Джисон правда не хотел с ним общаться, но тот хотел, Ли видел это в его глазах. И ему непонятно, почему если они оба тянутся друг к другу, Хан отгарживается? Минхо не хочет делать ему больно, не собирается его ранить или обсуждать его. Всякий раз, когда его "друзья" начинали обсуждать Джисона, Ли быстро и умело переводил тему, либо сразу говорил, что не хочет слушать этот бред, ведь и правда не хотел.

Уже подъезжая к дому Сынмина, Хан разлепил веки и непонимающим взглядом осмотрел сначала пейзажи за окном, а после и салон автомобиля. Минхо эта картина безумно умилила. Джисон выглядел таким крошечным со своим растерянным взглядом, однако он быстро пришёл в себя и покзательно отвернулся от Ли.

Гордый. И колючий.

Они прошли в дом. Джисон по привычке вытащил коврик из-под небольшого комода и поставил туда мокрую обувь. Чан, зашедший следом, опустил руку на его макушку и растрепал все волосы под недовольное бурчание Хана и смех Чанбина с Сынмином. — Мама сделала суп и пирог, будете? — Говорит младший Ким, направляясь в ванную. — Спрашиваешь еще, — Отвечает Чанбин и подталкивает Минхо вперед, чтобы не стоял, как вкопанный. Сынмин дал Джисону сухую одежду и после они все вместе направились на кухню. Хан болтал с Сынмином и Чаном, пока Чанбин что-то обсуждал с очевидно стесняющимся Ли. Может, он не был таким плохим, раз Ким и Со были с ним друзьями? Вряд ли они бы привели к себе в дом человека, который им не нравится.

— Джисон, — Позвал его Сынмин, — Дай Минхо шанс. Он правда неплохой, в отличии от остальных. — А что с остальными? — Нахмурился Чан. — Да мы так, — Отмахнулся Хан, не желая посвящать старшего во все подробности. Ему было необязательно знать о статусе Джисона. — Подумай над моими словами, — Напоследок бросил младший Ким, вытаскивая из микроволновки миски с супом. Может, Минхо и правда не был таким плохим? В конце концов, он бы вряд ли уделял столько внимания Джисону только затем, чтобы потом обсуждать его с другими. Может, ему стоит дать шанс? Может, пора выбираться из зарослей колючек и начать тянуться к свету? Может, стоит действительно перестать обращать внимание на остальных и дать себе шанс быть счастливым?