Академия странностей

Аластор никогда не был ребёнком, который плачет по ночам. Он просто лежал в темноте, слушая, как мать кашляет в соседней комнате, как бутылка падает на пол, как сосед сверху орёт на свою жену. Ему хотелось плакать, но плач — это слабость. А слабость убивает быстрее, чем нож в переулке. Квартира на Рампарт-стрит в Новом Орлеане была крошечной: одна комната, кухня-уголок, ванная с плесенью на потолке. Мать работала уборщицей в отеле днём и официанткой в баре ночью.  Когда она возвращалась — всегда после полуночи — от неё пахло виски, сигаретами и чужим потом. Иногда она смотрела на сына и говорила: «Если бы тебя не было, я бы уже давно уехала отсюда. Ты — моя цепь». Иногда она срывалась на сына, кричала, и всегда говорила что лучше бы тогда сделала аборт чем сейчас мучалась бы. Её прошлый супруг избивал её, а потом и сына. Из-за того что супруг начал поднимать руку на сына они и расстались.  Аластор молчал. Он знал: если ответить — будет хуже. Вместо этого он учился быть незаметным. Готовил себе овсянку на газовой плитке, когда ей было не до того. Читал старые газеты, которые находил в мусорных баках. Подслушивал разговоры на улице — как торговцы договариваются, как проститутки торгуются, как полицейские берут взятки.  Улица была его первой школой, и эта учила жёстко. В семь лет он впервые украл. Не еду — книгу. Старую, потрёпанную «Историю радио» из букинистического магазина на Канал-стрит. Продавец отвлёкся на звонок, Аластор сунул книгу под рубашку и вышел, улыбаясь так, будто ничего не случилось. Обычной ребятческой и детской улыбкой.  Дома он читал её ночами при свете уличного фонаря, который пробивался сквозь щель в занавеске. Радио казалось ему магией: голоса из ниоткуда, музыка, которая могла принадлежать всем и никому. Он мечтал однажды стать таким голосом. Но в друг, в один день, мать умерла. когда ему было одиннадцать. Он нашёл её утром на полу в ванной — лицо в луже рвоты, пустая бутылка виски рядом и пустые шприцы. Соседи вызвали полицию. Социальные службы уже готовили бумаги на приют, а Аластор был травмирован и хотел покончить с собой, как он давно ещё планировал, когда мама называла его ошибкой. Аластор сидел на ступеньках подъезда, захлебываясь в слезах и криках, ведь как ни как а мама хоть какая была единственная кого он знал и кем дорожил.  Глядя в пустоту, он ревел без остановки, пока не появился дед. Старик был высоким, пухлым, с седыми волосами, зачёсанными назад, и улыбкой, которая никогда не сходила с лица. Он представился как Элиас — отец его матери. «Ты похож на неё, он скакал, глядя на внука сверху вниз. «Но в тебе есть что-то… острее». Дед забрал его в тот же день. Дом на окраине, у самого байу: деревянный, с верандой, заросшей глицинией, и старым радиоприёмником на кухне. Там пахло кофе, табаком и чем-то металлическим — потом Аластор понял, что это запах пороха. Дедушка учил его всему: — Улыбайся всегда, малыш. Люди доверяют улыбающимся лицам. — Говори вежливо — даже когда режешь горло. Вежливость обезоруживает лучше ножа. Повторяй одно и тоже; я не причем. Я не причем. Большинство людейначинают сомневаются после 7го раза. Никогда не сомневайся в себе, даже не думай о том что ты что то делаешь не так. Ты делаешь все правильно. Никогда не показывай, что тебе больно. Боль это валюта слабых. А потом он открыл «дар». Всё началось случайно. Деда зажал в долгах старый знакомый, но у него была идея в голове. Он настроил Аластора на убийство, и попросил его убить «ошибку».  Дед знал что для Аластора это слово больное, но на следующее утро этого знакомого деда не стало. Дедушка улыбнулся шире обычного. «Видишь? Ты особенный. Твой дар — это справедливость. Мы просто… помогаем ей случаться». Сначала Аластор сопротивлялся. Он не хотел быть убийцей. Он хотел быть справедливым. Но дедушка показывал ему списки: люди, которые обманывали вдов, били детей, торговали девочками младше него самого. «Они не заслуживают жить, — говорил старик. — А ты можешь это исправить. Просто помоги справедливости — и мир сам подстроится». И мир подстраивался. Люди умирали: полиция не могла найти виновника, каждый раз убийства в одном районе; доказательства ведут к иному человеку; а убийства продолжаются. Так Аластор подставил под подозрение на убийство других важных шишек. Деньги перетекали к Элиасу. Дом становился больше. Дедушка подарил Аластору в юном возрасте кучу книг про радио,  А по ночам он выходил убивать. Куда дед направит, туда и пойдет. Как верная собачка на поводке. Хоть он в силу возраста и отчаяния с поломанной психикой не понимал что это была манипуляция он всем сердцем верил в правоту деда и злился когда с дедушкой, тобишь его единственным близким человеком, кто то не согласен или ещё что.  Когда он подрос он научился быть идеальным снаружи. Галантный, остроумный, всегда улыбающийся. Никто не заподозрил бы, что за этой улыбкой — пустота и кровь. Когда Аластору было пятнадцать, деда арестовали. Не за убийства, нет, доказательств что это был Элиас не нашли. за отмывание денег и уклонение от налогов. Слишком много наличных, слишком много недвижимости, слишком много «совпадений» со смертями богатых людей. Суд был закрытым. Дед не стал ничего отрицать. Просто посмотрел на Аластора через стекло в зале суда и сказал тихо: — Всё теперь твоё, мальчик, дом, деньги… и дар. Не растрать его на ерунду. Используй с умом. И продолжай улыбаться. Через три недели Элиас «повесился» в камере. У Аластора была истерика. Официально — самоубийство. Аластор знал, что это ложь. Но он понимал что никому нет дела до этой лжи, и до жизни старого человека уж тем более. Никто не будет в этом разбираться. Он остался один. 16 лет.  Слишком умный Слишком элегантный  Слишком красивый Слишком идеальный,  Но никому не нужный. Сначала он выбирал жертв тщательно: насильников, коррумпированных копов, тех, кто бил слабых. А потом на его 17ти летие, его поймали. Пара аристократов. Но они не собирались сдавать его, они и сами делали вещи по хуже. Поэтому они заключили сделку.  Теперь он сидел рядом с Люцифером и ждал. У него уже был большой опыт, и он знал как правильно его нужно будет убить. Его план был таков  — изолировать Люцифера, заставить его ошибаться, и остаться с ним наедине Шумно убивать Люцифера вычеркнули напрочь из заказа Аластора, за это возьмутся слишком много человек. Нужно было подвести ему к этому. Или хотя бы убить так будто это была случайность и трагедия. Аластор уже знал, как это сделать. Был ещё план Б но это уже на всякий пожарный. Аластор научился врать ещё очень давно, и хоть в общении с людьми ему ещё с детства было не совсем легко, так к тому же дед прятал его, учил всему сам, не давал ходить в школу,  и в принципе заводить друзей, он очень хорошо научился общаться и вытаскивать нужную себе информацию.  у него заказали смерть морнингстара совсем не давно, работал он с заказчиками уже год, и на него всегда был высокий спрос среди его бизнеса. У него уже была тактика. Хоть это было очень важное задание и обычно едва совершеннолетним как Аластор его не дают, но для тщательной маскировки нужен ровесник жертвы. До этого Аластор в основном убивал уже пожилых или хотя бы 30 летних богатых аристократов или популярных медийных личностей. Ему еще не доводилось встретить ровесника на задании. Люцифер чувствовал, что что-то не так. Аластор всё чаще оказывался рядом. Он ловил его взгляд и рядом с ним Люцифер постоянно чувствовал давление в воздухе.  Совсем скоро было собрание всех родителей и детей, и туда должен был прийти Морнингстар. Отец Люцифера. Аластор надел костюм, и улыбку, и пошел туда, хоть ни одного из его родственников там не будет.  Настал день собрания. Пришел отец Люцифера, Сам морнингстар.  —Сын.. ты же не позоришь фамилию морнингстаров?— его отец выглядил очень хмуро. Как никак, он приехал туда из другой страны.  Люцифер застыл, не зная что можно ответить. Он запаниковал, он боялся своего отца.  Как вдруг, Аластор подходит сзади Люцифера и говорит: — извините, Вы, должно быть, Морнингстар? Аластор протянул руку на рукопожатие. Морнингстар недоверчиво пожал его руку. Рукопожатие было коротким, уверенным, без попытки доминировать. Аластор. представился он.  — Мы с вашим сыном работаем в паре на практиках. Он… впечатляет. Потенциал огромный, если направить правильно. Люцифер резко обернулся: — Чтоэ?! Так ты комплименты давать  умеешь?! Отец Люцифера посмотрел на Аластора внимательнее. — Интересно, произнёс отец Люцифера. — Обычно мой сын не производит такого впечатления на сверстников. А вы ещё кто? — Он просто не любит, когда его недооценивают. спокойно ответил Аластор. — В этом мы похожи.   —это точно. Мой же сын, весь в меня.. Морнингстар посмотрел на своего сына, частица уважение и радости была заметена.  Люцифер не понимал сначала, зачем Аластор пытается ему помочь, но потом когда он увидел как они общаются, он кажется понял его план.. он пытался подлизаться! Конечно же.. Тем временем Морнингстар был воодушевлен таким подходом Аластора. Он даже заулыбался.  —Ты был бы отличным примером для моего сына. Я очень рад что вы поладили.. Люцифер, почему ты мне раньше не рассказывал про своего интеллигентного друга? Я только за то чтобы вы общались! Вот почему ты раньше таких товарищей не находил?»   Люцифер сразу подумал что он подлизывается из-за денег. Тьфу, дешевка. как бы Люцифер ненавидел Аластора, он ему помог, и каким бы подлизой Аластор не был.. Отец Люцифера был рад, а у Люцифера никогда не получалось сделать его таким довольным.  Когда собрание закончилось, Люцифер подошел к Аластору и с недовольством спрашивает —я знаю что ты планируешь. Аластор обернулся и посмотрел на него невинным взглядом но небольшой тревогой которую мастерски скрыл — о чем ты? Я просто проявил уважение к твоему отцу. Люцифер нахмурился и хотел что то сказать, но решил ничего не говорить.  Конец второй главы.