Понял намёк, я всё ловлю на лету.

Наконец то, выходные! Емае, постираться можно наконец, полы в хате протереть, а то уже тропинки видны в пыли. И! Сходить в кабак! Рид идет в кабак. Ричард ответного шага так и не сделал. Ну, жалко конечно, горячий он мужик, но уважаю, уважаю! Не захотел и ладушки, Рид не кучка денег, чтобы нравиться абсолютно всем. Но кому-то он точно нравится! Рид заулыбался своим мыслям и воспоминаниям. Там мелькнули горячие тела, шорох одежды, влажные губы. Бармен протягивает ему высокий бокал, по его бочкам стекают капельки. Внутри - темный ароматный напиток, Рид делает глоток, пиво щекочет горло, оставляя за собой сладость, соль, хмель и терпкую горечь. Проводит глазами по залу, цепляется за шею, замечательным образом переходящую в плечи. Потом - на длинную ногу, мелькнувшую в разрезе юбки. Ничего толком не разглядел, но настроение стало прямо праздничное! И тут его за плечо разворачивают тяжелые руки. Рид торопливо оборачивается. Тостер. Ричард. Диод горит алым и пульсирует, зрачок расширяется, причем не одинаково. По Риду стройными рядами проходят мурашки, волосы на башке встают дыбом. Хмель выветривается, сжигается адреналином. - Рич?? Да что с тобой? Потерпи, ща в ремонт съездим! Не больно? Обидел кто?? Что случилось?? Рид ухватил его за плечи покрепче, вглядываясь в застывшее лицо. Потом начал мурлыкать так негромко, стараясь перехватить темп мигания диода и замедлить - с пострадавшими это работает, правда с дыханием. - Сейчас такси вызову и поедем тебя чинить, я прослежу, чтобы ты был в порядке! Ричард вдруг шагает вперёд и обхватывает Рида руками. Сжимает так, что аж дышать тяжеловато. - Нет. Не смотри на них так. Ты мой. - Голос с помехами. - Ты мой, не отдам, люби меня, смотри на меня, не могу высчитать, посмотри на меня, непредсказуемо, сбой, мой, хочу.. Ричард немного отстраняется, берет Рида за затылок бережно, и долго, долго смотрит в глаза. Ого ебать. Огогошеньки! Он понимает, это намёк! Мир вокруг и длинные ноги в разрезах платьев становятся совершенно неинтересными. Остается лишь Ричард, его руки, светлая кожа, темные ресницы. Ух. - Поехали ко мне! Заказывают такси, в машину заходят, мандражируя, Ричард какой-то деревянный. Рид пытается понять что и как, первый раз же у парня, притирается. Берёт руки Ричарда и мнет их, жамкает. Человеку он бы массаж сделал, а тут изучает, как что крепится, какой ход, как проминается под нажатием крепких пальцев. Ричард стонет статикой, едва слышно, ну чисто как об шерстяной ковер в шерстяных носках, прикольно! Заходят домой, еще в прихожей гладит по бокам, сбрасывает с себя куртку, снимает с Ричарда чертов пиджак. Сейчас всё, что между телами, кажется чертовски лишним. Рид не спешит, гладит его по бокам, по спине, пальцы хорошо скользят по гладкой ткани рубашки. Руками жамкает башку, шею, человеку бы шею прямо у черепа размял, этот участок тела обычно забитый у людей, тяжелую башку держит. (А вот ходили бы на четвереньках - и проблем бы не было) А у андроида хрен его знает. Нужно было б инструкции покурить, но кто же знал! Блин, ну на ощупь пойдем! Сгибает пальцы, костяшками жамкает шею, ключицы, под руками сползает скин, обнажая тёмно-серый пластик, охуеть как красиво! Хочется увидить еще, расстегивает пуговицы, выдыхает, видя крепкий белый торс, прощупывает его ладонью. Накрывает ладонью алый диод, уточняет: - Ты в порядке? Ричард вместо ответа стягивает с него футболку, сам гладит, проходит твердыми пальцами по спине, по мышцам по краям позвоночника, Рид выгибается сладко, как ласкающийся кошак. Притирается бедром к паху, там твердо, и улыбается прямо в поцелуй. Тянется к ремню, расстегивает и спускает брюки. Нихренасебе. Видит длинный ровный член, перевитый венками. - Охренеть! Хочу его почувствовать в себе! Встаёт на колени, собирает слюни во рту, размазывает по члену, трётся, как кошак, губами и ладонью притирает твердую плоть, и ласкает, иногда переключаясь на живот и бедра, тут и щеки, и лоб в ход идут, кайф неимоверный. Потом ласкает крупную головку, языком проходит по уздечке, у людей язык покрыт уймой шершавых сосочков. Одной рукой обнимает крепкие бедра, притискивая Ричарда поближе, другой ласкает себя, едва касаясь, перебирает яица в ладони, немного сжимает. Поднимает глаза - Ричард моргает мелко, тяжело дышит. Его поднимают с колен, легко, как котенка. Рид охуевает и плавится, он сильный мужик и обычно он всех бережёт, а сейчас он тут хрупкий, легкий. Андроид явно выставил настройки нажима так, чтобы не стереть Рида в мясную кашицу. Ой бляяя. Рид вдруг вспоминает драку в архиве, как его там его братан отделал. Нашедшие его ФБР-овцы кирпичей наложили, оттащили на руках в скорую. Рид потом неделю валялся, до сих пор башка иногда болит. Ричард заметил, что Рид напрягся, лицо стало чужим и горьким. Огладил окаменевшие плечи, его касания прямо лёгкие, бережные, руки скользят по шее, он явно самообучается с дикой скоростью, возвращает Риду его же движения, разминает мышцы, другой рукой придерживает за талию, и тот расслабился, поплыл, заулыбался. Берёт за руку, ведет к кровати. Ричард распускает ремень Рида, стряхивает с ног брюки, толкает на кровать, садится сверху. Тот подсказывает: - В тумбочке смазка. Ричард находит в тумбочке флакон и небольшое дидло, согревает в ладонях. Рид тянет к нему шаловливые ручки, но их ловят и прижимают к кровати. - Нет, ты сейчас не будешь шевелиться, я хочу, чтобы ты не отвлекался от ощущений. Хуясе! Куда делся тот скромный Ричард, что может затеряться в опенофисе даже в белоснежном пиджаке? Сейчас над Ридом нависает кто-то другой, растрепанный, горячий, улыбающийся. Нависает, вдавливает в кровать, вылизывает рот, его слюна густая и прохладная. Сдвигается ниже, вводит внутрь густо смазанный дидло, мелкими движениями языка ласкает головку члена, другой рукой прижимает Гэвина в кровати. Сейчас не Рид ведёт, его держат, аккуратно фиксируют. От потери контроля ведёт еще больше, дидло растягивает мышцы. Стонет, смотрит, с белой ладони сползает скин, просвечивает тёмно-серый пластик. Поднимает глаза на светлую, склоненную фигуру, и тело прошибает кайфом! Пресс скручивает, жадно толкается в губы, кончает, смотрит в потолок, ничего не видя. Его аккуратно гладят - Ричард лег рядом, смотрит с удовольствием, Рид переводит дух, по всему телу мурашки встали, тело стало чувствительное. - Продолжим! - Толкает его в плечо, чтобы положить на спину, обильно смазывает и садится сверху. Хочет податься резко вниз, ему не дают, придерживают за ребра. - Не спеши, ты можешь повредить себе. - Ричард сам начинает двигаться. Входит медленно, по сантиметру, то и дело подаваясь назад. Иногда замирает, чтобы тело привыкло. Рид стонет, мурашки по коже, растянут на грани боли, башню рвет от прикосновения к мягкой коже внутренней поверхности бедер чужого паха. Привыкает, глубоко дышит, открывает глаза и видит внимательный, ласковый взгляд. Насквозь небось видит, считывает показатели, он наверное как открытая книга. Ох, никогда такого не было. Чтобы был настолько мягок, уязвим и виден. Сердце на миг спотыкается, проскальзывает тень страха. Но крупные ладони ласково гладят бедра, пресс. Нет, я доверяю. Мой сейчас. Смещается немного, на сантиметр, перед глазами словно взрывается салют. Начинает немного привставать на бедрах, двигается медленно, привыкая, яица поджимаются от кайфа. Вверх-вниз, по носу стекает пот, Рид весь мокрый, Ричард тоже мокрый, тела елозят, хорошо смазанные, треск и стоны. Корпус твердый, проминает мышцы паха до боли, оно где-то всё рядом лежит, боль и наслаждение. Рид насаживается сверху, чувствует вдруг, насколько он мягкий по сравнению с Ричардом, ну чисто намазанное на подсушенный хлеб маслице, стонет от кайфа и от такого сравнения, торопливо откидывает с лица мокрые пряди волос. Елозит сверху, чуть доворачивает таз, внутри сладко ездит длинный хрен, толкается между ягодиц. Сжимается внутри несколько раз, выжимая из Ричарда удивленный вздох, но перестает, слишном много ощущений. Своего члена даже не касается, и так много, кладет руку на низ живота. Чужой член, конечно, не прощупывается так, но он внутри и занимает очень много места. Опирается о пресс андроида, удобно, можно не париться о своем весе, что придавишь партнера, что помешаешь ему дышать. Опирается, а раз тот под руками, то гладит жадно, проводит ногтями, сверху вниз. Сам двигается сверху, уже не вверх-вниз, а вперед-назад, член давит на стенки, по прессу Ричарда стекают капли смазки из члена Рида, он размазывает их по скользкой белой коже. Воздуха не хватает, Рид жадно кусает его, хрипит, захлебывается во вздохах, останавливается просто, чтобы подышать. Ричард перехватывает инициативу, начинает поднимать таз. Несильно, небыстро. Приподнимается, человеку так было бы неудобно, но андроиду похуй, и обвивает Рида руками, гладит шею, спину, проминает, все движения направлены вниз и еще сильнее насаживают Рида на крупный член, тот дрожит, глаза дикие и стеклянные, весь мокрый. Опускает голову, с губ стекает нитка слюны, Ричард хватает за волосы, жадно слизывает ее, проникает в рот языком, двигает им в том же темпе, что и членом. Рид зажат, не может даже пошевелиться, кайф такой, что даже неприятно, как провода, по которым пустили слишком высокое напряжение. Нихрена не сделать, рот занят, везде твердые длинные руки и горячее тело, да он так сейчас сдохнет, скончается нахуй, легкие толчки ебашат куда-то прямо в мозг! Если б его не держали, Рид бы стёк, как медуза на солнце. Глаза закатываются, башка не мотается только потому, что её держат. Ричард немного двигает тазом, чуть изменяет направление толчков. И Рид перестаёт существовать. Разливается волной по телу, это уже не приятная волна, это цунами нахуй, глаза затапливает белым светом! Заливается вдруг слезами, скорчивается, всхлипывает, участки плача и удовольствия в мозгах реально близко и тут их всех накрыло, перестимулированные нервы ебашат, словно шокером ударили. Давится во вздохах, хрипит, нихуя не видит, пресс скручивает, в ушах пищит, нихрена не слышно, это кайф такой или пытка нахуй, пиздец, так и сдохнуть можно! - Гэвин, да что с тобой, больно? Расслабься, дыши медленнее. - Слышит наконец панический голос. Он лежит в обьятиях, серые глаза смотрят с ужасом, рука прощупывает пульс на шее. Рид притягивает его к себе дрожащей ладонью, целует. - Всё охуенно! Проводит рукой по лицу, вся ладонь мокрая, пресс все еще скручивает, слезы катятся по вискам и затекают в волосы, а те и так мокрые. Судроги постепенно отпускают тело, оставляя после себя ощущение полной разобранности. Мышцы тянет, они как желе, башка пустая и тупая. Кажется, его прижимают к груди, гладят и что-то шепчут. Из последних сил говорит: - Нет, ну какой же ты классный. И проваливается в сон так быстро, словно вырубается. Кажется, Ричард пытался напоить его, вытереть, Рид уже нихрена не видел.