Забытая, но любимая

— Нет.       Наруто крякнул, едва не подскочил от шока. Саске невольно расширил глаза, оставив протянутую руку в воздухе. Какаши же лишь моргнул, смотря на ученицу. А Сакура нежно улыбнулась, когда-то любимому, товарищу. — Прости, Саске. Но я не пойду с тобой. Ни сегодня, ни завтра, ни через год. — парень со вздохом опустил руку. — Я понимаю, ты устала от путешествий и битв. Ты любишь Коноху. Я… — потупил взгляд — Я просто не ожидал услышать «нет», мне всегда казалось… — Что я больше всего люблю тебя, — в зеленых глазах блеснули слезы — Мне тоже так казалось. Однако, обдумав все, я поняла, что больше тебя не люблю. Ты все ещё мне дорог, но без одержимости, — Учиха улыбнулся в ответ. Наруто вскинул руками, вклинился между друзьями. — Но, Сакура! Это ведь, эм-м, же… А! К-как давно?! Когда ты успела обмозговать… — После посещения Страны Железа. У меня и раньше были ощущения, будто чувства притупились, рассеялись, но лишь после я осознала, что их просто нет. — взяла руку Саске и сжала, немного неловко — Но мы ведь остаемся хорошими друзьями? Тебя ведь не обидели мои слова? — Я даже рад этому. — сжался, опустил плечи — Это откровение как гора с плеч… — Тебе казалось, будто ты должен мне за чувства и преданность? — Да… — Сакура покачала головой. — Нет. И никто не должен. Учиха и Харуно усмехнулись. Залучились, засветились. Затем девушка захихикала, Наруто вместе с ней. Хатаке усмехнулся. — Ну, хорошо все, что хорошо кончается. ***       Она действительно осталась в деревне. Действительно занималась больницей и даже успевала подрабатывать в секретариате Резиденции Хокаге. Постоянно помогала, прикрывала то и дело халтурящему Какаши. Собирала Наруто и провожала на миссии, изредка встречалась с друзьями, преподавала ирьёниндзюцу в Академии. Однако Шестой Хокаге часто замечал её тоскливый взгляд, направленный на ворота. Иногда он замечал её у них, разговаривающей с Котецу и Изумо. Когда сам приходил высматривать знакомых, возможно идущих домой. — Ты сильно скучаешь по нему? — решился подойти. — Иначе никак. — ответила как ни в чем не бывало — Я привыкла искать его и преследовать, я всегда думала о нем. Оставаться дома, пытаться… — сжала в пальцах край больничного халата, принялась комкать — Заниматься собой ощущается странно. Мыслями я всегда возвращаюсь к ним с Наруто. — злорадно усмехнулась — Эта одержимость так всем надоела. — Хатаке наклонил голову. — Ты считаешь это именно одержимостью? — девушка уверенно кивнула. — Конечно. Я не просто так считаю — я уверенна, что это была одержимость. — повернулась к мужчине — Я ведь никого дальше них не видела, даже Вас, Цунаде-шишо и Ино. Даже собственные родители казались неважными… — Какаши сам улыбнулся сквозь маску, в поддержку. — Мне всегда казалось, что ты стараешься заботиться обо всех одинаково. — Я старалась. Но мысли у меня всегда были о Саске и Наруто. Это меня отчасти и пугает, — направила взгляд на небо — До сих пор.       Подул холодный ветер. Отросшие розовые волосы всколыхнулись, мягко и невесомо, подобно лепесткам. В зеленых глазах блестели звезды. Такие же холодные, далекие как на зимнем небе. Сакура моргнула. Блеск исчез, или ушел в уголки глаз. Вздохнув, закуталась в халат. — Холодает, пойду домой, — улыбнулась напоследок. Хатаке вздрогнул, вдруг почувствовав похолодание, но не снаружи. — Угу. Спокойной ночи, — дева махнула ему рукой, прошептав добрые пожелания.       Сакура развернулась на пятках. Изящно, словно благородная девушка, высокой крови и рода. А не воительница, врач и хладнокровный убийца. Какаши проводил её взглядом до ближайшего поворота. Легкое беспокойство пропало, стоило розовым волосам пропасть в темноте. И шелест листьев зазвучал, и запахи травы и мокрой земли ударили в нос, сверчки застрекотали, и храп Котецу появился. — Что это было? — прошептал, отворачиваясь. ***       Каждый раз, когда Наруто с Саске приезжали, Сакура встречала их первой. Сразу проверяла их состояние, степень запущенности травм и качество заживления. Отчитывала, как маленьких детей, если обнаруживала «неполадки». Не унималась, даже когда они стыдливо опускали головы, сидя на больничной койке. Перебинтованные, пропахшие лекарствами. Какаши выслушивать её лекции не приходилось. По словам самой Цунаде Сенджу «ты слишком стар, чтобы меняться — тут никакое обучение не поможет». Харуно оставалось закатывать глаза на мимолетные признаки болезни. И за шиворот волочить в больницу, а потом держать — в плену — на больничном и — пытать — лечить. Как бы обходительно ученица с ним не обращалась, как бы не старалась сделать его пребывание в белых палатах комфортным — его мнение о больницах, и ирьёниндзюцу в частности не меняется. Это все ещё противно.       Наруто и Саске тоже не особо любили госпиталь. Как и многие другие известные шиноби. Но если там была Сакура — они пересиливали себя. Какаши даже этого не мог. Настолько сильна неприязнь ко всему медицинскому. — Ваша лень мне тоже не особенно приятна, — тактична, как всегда, — но ждать когда я отлучусь, лишь бы незаметно сбежать с температурой… — Хатаке неловко улыбнулся. — Ни что не скроется от твоего пытливого взгляда. — вздохнула, подошла поближе. — Позвольте Вам помочь, Хокаге-сама, — положила руку на лоб, пустила чакру по каналам. Какаши не издал ни звука. Сил сопротивляться не было. Он устал, болен, и перегружен. И серьезный взгляд секретаря утяжеляет все его чувства. Особенно в районе груди — как камень, тянущий вниз. Как мешок в море.       Диагностика завершилась, девушка облегченно улыбнулась. — Обычное переутомление, без осложнений, инфекций или забытых травм. — усадила мужчину в кресло, немного применив силу — Но есть небольшой дефицит витамина B, — достала блокнот с ручкой, — я выдам Вам курс и прослежу, чтобы Вы его пропили. — Ха-а? Почему сразу не капельница? — прозвучало игриво. — Чтобы Вы сбежали из деревни и не вернулись? — выгнула бровь — Обучение у Вас научило меня действовать хитрее, продумывать все ходы, — Хатаке удивленно охнул.       Он с трудом представлял, что именно, кроме «защищайте свою команду, держитесь за друзей до последнего», Сакура могла усвоить от него. Ведь сенсей практически её не учил. Даже не давал направления — куда ей стоит податься. Если говорить начистоту: Какаши забыл о третьей ученице в первый же день. Харуно Сакура всегда шла как «плюс один» к Саске. Её влюбленность — была единственной целью, единственной сильной чертой. Она не могла жить без него. Многие до сих пор называли её «придатком» Учиха, по старой привычке. Иногда её называли «дополнением» Наруто, хотя они и не так часто работали вместе. Заботились, но дружеской близости… Будто не было.       Воспринимать Сакуру как отдельного человека было непривычно. Даже сейчас, смотря на неё, он представлял рядом мальчиков. А мальчиков с ней и без. Какаши вздохнул, потер переносицу. Сакура мгновенно встрепенулась, вернулась. Поставила перед ним стакан воды и блистер. — Боли в голове нормальны, при Вашем состоянии. — вернулась к блокноту с ручкой — Вообще лучше бы сделать МРТ головного мозга, сдать несколько анализов, в частности кровь… Вероятен дефицит железа, отсюда вялость, уныние…       Хатаке прослушал половину речи ученицы. Его больше волновал золотистый блик от лампы, бегающий по зеленой радужке. Как заяц по полю. А Какаши, словно волк, затаился, замер, постоянно отслеживая его движение. Не столько из жажды охоты, сколько от любопытства. Созерцая природу легко забыться.       Вдруг девушка вздохнула. Яркий взгляд — прежде зажжённый — пасмурнел. И Хокаге будто холодной водой окатили. Видимо дождевой… — Вы не слушали. — Какаши неловко засмеялся. Зачесался затылок. — Ну, разве что чуть-чуть. — пристыженно. Сакура шумно выпустила воздух, сквозь губы. Словно лошадка. — Примите капсулу, пока я здесь. — прилепила стикер с расписанием приема разных витаминов на печатную машинку. Он быстро слетит, что со стола, что со шкафов — Не вздумайте уклоняться. — заглянула в темные глаза, заставила замереть. — Постараюсь. ***       Какаши вдохнул холодный утренний воздух. Бодрящий запах озона наполнил легкие, щекотал дыхательные пути. Хатаке сел на скамью, спуская маску, чтобы выдохнуть. Он продолжал утренние разминки с пробежкой. Это помогало отвлечься от прошлого, нынешнего и неминуемого будущего. Ну и от обязательств Хокаге, а также от подчиненных. Одна всю неделю преследует его везде — даже ночью в квартире нашла. А потом и в огороде в отцовском доме. — «Думали, если бежали от меня три года, будучи сенсеем, можете сбежать сейчас?» — однажды спросила преследовательница. В ответ мужчина исчез, оставив в кресле Хокаге плюшевое пугало. Он привык так поступать, и, будучи на четвертом десятке жизни меняться не собирался. — Это становится больше удручающим, нежели веселым, — отметил вслух, смотря в серое — примерно как вся его жизнь — небо.       Мимо что-то свистнуло, прямо у уха. Пролетел кунай, попал в дерево. Какаши провел ладонью по волосам, по раковине. Не задело. — Почти… — повернулся к бывшей ученице. Её рука всё ещё держалась в позиции броска — Ты была близка к убийству, предательству и политическому скандалу, — прозвучало уныло, — Но даже с моей форой… — Я в этом не заинтересована, — прервала «начало веселья» — Иначе, почему я отказалась от миссий, в пользу больницы и резиденции. Мне хватило войны, — Хатаке понимающе хмыкнул. Опустил взор на бумаги. — Снова о работе? — зажмурился — Ты не намеренна, жалеть старика даже в понедельник? — Сакура выпустила ироничный смешок. Больше прозвучало как усталый вздох. — Это не касается больницы или резиденции. — перехватила кипу бумаг двумя руками — Это мое личное, — Какаши выгнул бровь, было приготовил вопрос — И в этом мне нужно несколько дозволений от Вас.       Хатаке успел издать только «о», как Сакура схватила его за ладонь — когда она успела сгрести бумаги в охапку? — и потянула в лес. Пошутить про закопанные улики, самое популярное место для убийств и самоубийств не позволило замешательство. Что тоже смешно. Однако его всегда поражала сила ученицы, сохраняющаяся даже вне поля битвы. В том числе, когда была маленькой, умудрялась таскать за собой двух наследников великих кланов, просто схватив за руки. Хотя они превосходили по физическим показателям. Это как нельзя сильно отражало её стержень, её боевой дух. Подобного Хатаке не видел больше ни у кого.       Девушка подвела его к заброшенному не то амбару, не то полноценному дому. Какаши недоуменно моргнул, осматривая отсыревшие доски. Сакура распахнула хлипкие двери, к удивлению Хокаге, не снеся их с петель. Ирьенин тут же заулыбалась, взгляд посветлел. Мужчина с сомнением осмотрел пространство. Повсюду воняет гнилым деревом, мокрым сеном, а ещё пыльным тряпьем. Какаши с трудом представлял, как это место может вызывать улыбку. Но Харуно всегда умудрялась находить красоту в самых странных, иногда даже противных вещах.       Сакура рассмеялась, кружась в центре, широко расправив руки. Затем, попав под тусклый белый свет — пробивающийся через обвалившуюся крышу — прижала бумаги к груди. Словно сокровище. — Это потрясающее место, — вдруг сказала, останавливаясь — Равно удаленное от деревни, но все ещё находящееся в её пределах! Земля плодородна, но никому не нужна! Здесь свежо и солнечно, повсюду леса и поля, и вид на горы! Настоящее Токоё но Куни! — распахнула руки, обводя дом. — Ну… Возможно, — улыбнулся, прищурился — Но объясни, о каких дозволениях речь? — Сакура кашлянула, собралась. — Я хочу отреставрировать это здание и ещё несколько, находящихся близко, чтобы совместить их и превратить в детскую психиатрическую больницу. Цунаде-шишо уже поставила подписи, как и медицинский комитет Огня. У меня есть дозволение от Министерства Медицины, даже до Даймё удалось дописаться… — неловко улыбнулась — Однако нынешний совет Конохи подверг мою идею сомнению. Мне нужна Ваша поддержка как Хокаге и бывшего главы АНБУ.       Красноречие Копирующего дало о себе знать, и он вновь выдал удивленное «А-а». Он прозвучал скорее таинственно, нежели подозрительно. Мужчина прищурился, наклонил голову, скрестив руки на груди. — А я было подумал ты соскучилась по старому другу и учителю, — девушка усмехнулась. — Да, я скучаю по Цунаде-шишо и Ируке-сенсею, — улыбка обратилась в ухмылку. Довольно нахальную для секретаря — Вас же вижу практически каждый день, — пожала плечами — Поэтому, можно сказать, годы Вашего отсутствия были восполнены. — Какаши поднял брови, качнул головой влево. — И я не заслужил даже маленькой утренней прогулки? — Харуно сделала задумчивый вид, мыча. — Учитывая как Вы работали… Сколько выполняли сами, а что скидывали на меня, чему отдавали предпочтение, а чему нет… Нет, — раздосадовано покачала головой — Не заслужили. — Ох, — положил ладонь на сердце — Неужели… — Ох, простите, сенсей. Если бы я знала, как Вы любите прогулки в компании, непременно бы пригласила, — они посмеялись. Какаши ощутил колющую боль в районе груди. Стоит ли это назвать уколом совести? — Ты как всегда очень учтива… — убрал руки в карманы штанов — Значит, нужна только подпись? — Сакура отвела взгляд, прикусив губу. Хатаке вопросительно выгнул бровь. — Цунаде-шишо перед отставкой распределила территории Сенджу между учениками — Шизуне, Ино и мной. Чтобы мы использовали их или отдали на распоряжение клану, ну или деревне. Она не хотела, чтобы такие большие, пусть и священные земли простаивали. Саске с Наруто сделали также. Я хотела объединить эти территории с не использующимися клановыми, в том числе для построения больницы. Отделений для разных возрастов, заболеваний и степеней запущенности. — отвела взгляд — Я видела, что у Вас во владении клановые территории за деревней, которыми Вы не пользуетесь… Я сначала удивилась, поскольку, ну знаю Ваш постоянный адрес, — мужчина кивнул. Харуно приходилось искать его в старом отчем доме — Вы никогда не думали передать эти места в собственность деревни? — Какаши задумчиво хмыкнул, задирая голову. — Был момент, но я быстро об этом забыл. — Вы сейчас используете или намеренны, использовать эти места в будущем? — пожал плечами. — Ну… Только для медитативной прополки бесплатных овощей. — Сакура собралась с новым вопросом — Большого урожая я не собрал, если ты об этом, — хитро прищурился. — Оу, — замерла. Посерьезнела — Думаю, такой потере стоит посочувствовать. — Нет, из моих обрубков плоды не выходят и не собираются, — подошел, вынул ручку из пучка розовых локонов — Никаких потерь не предвидится. — улыбнулся — Так где расписаться? — на мгновенье уголки губ приподнялись, сама девушка замерла в легком неверии. Затем она вынула несколько листов. — Как только надумаете оформить наследство или передачу прав собственности, обратитесь к Изумо. Он спец по таким формам и часто общается с нотариусами из разных регионов. — Обязательно, — Сакура указала на несколько мест, колонок для подписей. Пустых, все прочие уже заполнены — Наследников у меня все равно нет. Да и не предвидится, — протянул ручку, глянул на ученицу. — Вы можете отдать все Наруто и Саске. Я думаю после всего пережитого они вряд ли приживутся в городской среде. Им медитативный огородик подойдет идеально, может даже что-то взрастят. — Хм, может мне стоит их туда запрячь и правда, — хитро прищурился. — Хэй, это не идея для каторги или тренировки! — пихнула кулаком в плечо — Это предложение на будущее. И только на будущее.       Мужчина усмехнулся. В подсознании представлял у огорода не Наруто с Саске. Сакура заставляет цвести других людей. Дает им шанс на настоящее перерождение, словно цветам в поле или в саду. Ей ничего не стоит заставить расцвести его огород. ***       Хатаке любил ночные прогулки. Почти так же сильно, как и утренние пробежки. Но если утреннюю спортивную рутину трудно было совместить с работой, то прогулки отлично сходились с патрулями. Буквально, как идеальная пара. Помимо этого, ночное время подталкивало к размышлениям. Абсолютно ненужным ему и его спокойной жизни. Мужчина глубоко вдохнул прохладный воздух пахнущий угольным дымом и свежей травой. Сезон дождей, предосенняя природная хандра — во всей красе. Нежное, по-своему приятное, но болезненное время. Оно напоминает о злополучной миссии с Рин-сан. Только тогда вместе со всем перечисленным вокруг витал запах крови, как свежей, так и запекшейся. Последняя осталась с Третьей Мировой Войны Шиноби.       Хокаге добрался до знакомого парка, освещенного яркими белыми лампами. Здесь он часто бывал один, особенно после первой и последней прогулки с нинкенами. Хозяева других собак пожаловались, что его бравые ребята пугают неразумных собратьев, подстрекают к шалостям, гоняют детей и вредят всей окружающей экосистеме. Они конечно преувеличивали, но пришлось принять это к сведению. С собаками в лесу, с одиночеством — в парк. С друзьями удается видеться редко, реже чем с учениками. Наруто и Саске постоянно берут задания, в перерывы постоянно зовут сенсея на тренировки, посидеть за чашкой рамена, иногда за чаем или игрой. Ещё реже юнцы устраивают большие сборы команд вместе с капитанами. Подробных счетов и статистики мужчина не ведет, чтобы делать более точные выводы. За этим к секретарю.       К слову о последнем: Шизуне и Сакура одновременно взяли выходные. Причем и в больнице и в резиденции. Обе как причину указали «личные обстоятельства». Какаши — грешные разум и душа — было подумал неправильно. Затем передумал и решил, что его заработавшиеся секретарши объявили бойкот. Или забастовку в виде дружеского вечера с жалобами и плачем. И чаем. Все подозрения развенчались, когда он случайно увидел Шизуне с Тензо гуляющими с цветами в руках. У обоих. Запоздало вспомнил, что Ямато с боем выбил отпуск. Ещё никогда Хатаке не видел клона Первого счастливым. Мужчина воздержался от шуток. Посчитал нужным проигнорировать наличие личной жизни как минимум у одной секретарши. Мысль, что у второй тоже есть мужчина, отозвалась болью. Почему? Разве она не стала бы счастливее, обретя вторую половинку. Сакура, кажется, об этом долго мечтала. Стать образцовой женой, матерью…       Какаши испустил долгий вздох, почесал затылок. Уже хотелось спать, ноги устали, стопы ныли от долгой ходьбы. Хокаге часто ловил себя на мысли, что начинает засиживаться в офисе. Он медленно начинает ответственно заниматься своей работой, слушать сотрудников, самостоятельно писать письма к правителям материка, заполнять документы на совесть… Осталось освоить печатную машинку и самостоятельно принимать бумаги с запросами Совета, граждан, шиноби, и даже АНБУ. В финале он будет возмущаться неправильным формулировкам в той бюрократической макулатуре, с которой вынужден иметь дело. В идеале — перестанет откладывать воплощение проектов, оформленных сотрудниками, и возьмется за старые, разработанные предшественниками. Страшно представить… Ему всегда хватало работы, не хотелось браться за лишнюю. Тем более ту, которую можно скинуть на младшего по рангу.       Чувствительный слух уловил всхлип. Женский. Знакомый тембр голоса. Какаши поднял голову, обнаружил скамейку за газоном. Розовый, сияющий проблеск среди тьмы. Он показался более ярким, чем большие белоснежные лампы вокруг. Сакура шмыгнула носом, Хатаке подобрался к ирьенину. Интересно, когда он последний раз сам подходил к ней? — Йоу, — вдруг наклонился к девушке. Та дернулась, подняла кулак. Мужчина улыбнулся, хихикнул — Всегда забываю… Прости, — Харуно шумно выдохнула, закрыв глаза. Её лицо стало веселым от напряжения. — Вы отвратительны, — прижала руки к коленям, сменяя истерическое веселье на облегченное безразличие — Это могло плохо закончиться… — Не закончилось и хорошо. Не ты ли говорила, что история не терпит сослагательного наклонения? — сел рядом. — Говорила, но я не могу избавиться от волнения. От того что едва не сломала Ваше лицо… — выдохнула — Это немного похоже на Зов пустоты. — Хатаке коротко рассмеялся. — Как бы не запутаться во всех этих эффектах, синдромах… — повернулся к парковому пейзажу — маленький пруд, пара деревьев и заготовленные места для клумб. Кажется Утатане предлагала облагородить газоны цветами.       Харуно кивнула, тихо угукнув. И застыла, беспристрастная и холодная, как статуя. Столь же благородная. Под зелеными глазами пролегли красные круги. Свежие от слез, но уже высохшие. Какаши поспешно отвел взгляд. Стало неудобно сидеть на лавке, хотя поза была обычной. — Не думал, что ты любишь так поздно гулять, — вспомнил встречу у ворот. После он ещё не единожды видел её там, и бродящей вокруг больницы или резиденции. — Иногда это успокаивает. — перебрала пальцы, сложила в замок — Меня часто поднимает с постели тревога за деревню, или за что-то, или за кого-то ещё. И я не могу уснуть. А потом слепо иду по деревне. Не люблю такие времена. — Я тоже, — ученица одарила его скептичным взглядом — Но я чаще всего просто сижу дома, и смотрю в окно. — Харуно хмыкнула. — У меня не выходит просто сидеть — надо идти и проверять. — Тревожность? — выгнул бровь. — Она самая, — слабо улыбнулась. — Как продвигается строительство больницы? — перевел взгляд на гладь пруда. — Понемногу. Был конфликт с первой бригадой строителей из столицы, их прислала мама. Я наняла коллектив поменьше, но посговорчивей. Иногда помогают друзья, ветераны… Большинству сейчас нечем заняться. — Хатаке кивнул, хмыкая. На ум пришел незавершенный проект Четвертого, об адаптации к гражданской жизни ветеранов вышедших из строя. — Да. Никогда не думал, что буду скучать по первому мирному времени, длившемуся целое десятилетие. — Я тоскую по нему, как по детству. Но и в нынешней обстановке чувствую себя хорошо, хотя мечтала быть бойцом. — Хатаке усмехнулся, наблюдая за переливами бликов в волнах. — Для меня мирная жизнь кажется чем-то новым… — произнес выдыхая. — Значит, Вы провели всю жизнь в битвах… — звучало как вопрос, назревший очень давно, но Харуно прервалась — Простите. Я почему-то забыла, что Вы жили во времена мировых войн, — встала с лавочки — Наверное мне пора. — выдавила неловкую улыбку — Доброй ночи. — Доброй, — повернулся, махнул рукой, — ночи… — но девушка уже исчезла. Какаши вздохнул, возвращаясь к озеру. Оно показалось ужасно пустым, мрачным, даже зловещим. Может составить проект, по его облагораживанию, дополнительному. Пустить кувшинки, что ли? Розовые. ***       Какаши упустил момент, когда Ямато и Шизуне сблизились настолько, чтобы пожениться. Признаться честно: утонувши в болоте самобичевания он упустил много хороших моментов не только в жизни друзей, но и в собственной. Команду с капитаном, которая искала с ним встречи, контакта, людей желавших ему помочь любым способом, становление учеников… Раньше все это казалось неважным, а сейчас — слишком поздно что-либо менять. Надо мириться с последствиями. — Ну как? — Хатаке моргнул, поднял взгляд на Тензо. Непривычно видеть его в костюме. — Что именно? — прозвучало растерянно, немного насмешливо. Ямато громко поперхнулся, будто обижаясь. — Ты совсем меня не слушал и более того, не видел?! — фыркнул, отвернулся к зеркалу, поправляя галстук. Они с Шизуне решили жениться по новым стандартам — Ты мог проявить внимательность хоть раз в жизни. Это же важнейший день для меня… помимо знакомства с тобой и перехода в основное подразделение Анбу… — Какаши улыбнулся, прикрыв глаза. — Прости, не могу отвлечься от работы… — Не в работе дело, а в проблемах, — достал расческу, попытался причесать непослушные волосы — Когда говоришь о работе — это всегда отвлекающий маневр, — не сумев пригладить челку, сдался и отбросил гребень — Для всех, включая тебя. — Друзья-врачи плохо на тебя влияют… — протянул, отводя взгляд ко двери — Начинаешь говорить как Шизуне. — Так бывает, когда долго общаешься с человеком: вы перенимаете друг от друга манеру, слова, движения… Это что-то связанное с зеркальными рецепторами в мозгу или вроде того. — Это какая-то новая теория? — Скорее уже подтвержденная, причем давно, — вздохнул — Отчасти она доказывает твою не обучаемость в плане, — застыл, подбирая слова и смотря в потолок, — схватывания навыков от других людей. — Какаши выгнул бровь — Если бы у тебя были развиты зеркальные рецепторы, ты бы взял у Наруто умение дружить и слушать, а у Сакуры необычайную эмпатию. — Может быть, — воспоминание об учениках вызвало легкую улыбку — Но так не сложилось… — Не сложилось. Как и твоя личная жизнь. — Давай без битья по больной мозоли. — Как говорит Сакура — «Успехи в личной жизни — не залог успеха душевного»? — Какаши чуть расправил плечи, выпрямил спину — Больше звучит как отговорка, пусть и логичная. — Не говори, что ты и Сакуру за это стыдишь или… — Никогда. Она кажется мне человеком, которому на данный момент это не нужно. Совсем. В её случае надо просто подождать подходящего человека, не торопя. А вот в твоём, — бросил жуткий взгляд, — ты добровольно идешь только на работу и дружбу. А трепетных чувств избегаешь. — Все слишком плохо? — прозвучало иронично — Считаешь меня совсем потерянным? — Ты к этому чудовищно близок, — глянул на часы и мгновенно потерялся — Мы опаздываем! — Хатаке хмыкнул, обернулся. — Да не особо… — Твое «не особо» может разрушить всю мою жизнь! — схватил друга за руку и потянул к выходу — Приходи в себя! На кону любовь всей моей жизни!       Какаши не успел съязвить, пришлось озаботиться дорогой, чтобы в спешке не споткнуться и не испачкать выглаженный, подобранный самим Ямато-Тензо — совсем скоро Като — костюм.       Как бы Хатаке не хотелось держаться традиции и опоздать, он не смог. В этот раз мужчина не подведет друга. Да и по дороге до регистрационного зала обошлось без несчастных бабушек и застрявших на дереве котят. Гости практически заняли все скамейки, кто-то обосновался возле фуршета. Серые глаза моментально нашли розовую вспышку в центре залы. Харуно указывала гостям на места, официантам на ошибки в оформлении, чтобы все исправили до прихода невесты — в этом ей активно помогала Ино, — и держала регистратора. Тот не выглядел особенно воодушевленным, часто вздыхал. Дух медиков имел свойство выматывать… — Хватит пялиться! — Какаши дернули за руку и резко развернули — Лучше скажи, как я выгляжу, — Тензо напыжился, выпрямился. Костюм сел идеально, разгладился. — Настолько хорошо, что не могу съязвить, — улыбнулся Хокаге. Ямато выгнул бровь. — Признаться честно: я сражен. — бросил взгляд на алтарь и схватил друга за руку — Быстро! Церемония скоро начнется! — Хатаке посмеялся. — Свадьба вроде даже не началась, а я уже устал… — Ты будешь ощущать все по-другому, когда сам женишься. — Думаешь? — Как видишь — знаю, — встал у алтаря, пригладил пиджак — Сакура-сан! — Какаши почувствовал на себе ясный взор. Вздрогнул, как от хлопка — Я хорошо выгляжу… Мне просто, нужен женский взгляд. — Хорошо, — девушка шустро подошла к жениху.       Ямато натянулся, как струна, поджав нижнюю губу. Будто к удару или наказанию приготовился. Сакура придирчиво, с прищуром, осмотрела мужчину. Стряхнула что-то с плеча, чуть разгладила ворот пиджака, поправила бутоньерку. — Теперь идеально, — унеслась к новообразовавшейся толпе гостей.       Тензо выдохнул, ступая поближе к арке. В привычной манере, начал нервно лепетать, бормотать, задаваться вопросами. Какаши не расслышал ни единой фразы. Его рассеянный взор постоянно отвлекал розово-красный всплеск, снующий по залу с планшетом. Он не помнил, когда последний раз видел куноичи в платье. Чаще всего она носила мини-юбки, длинные юбки с разрезами и свободное ципао, иногда футболки. Сегодня в длинном красном платье-кимоно с толстым черным поясом. Разрезы на подоле обнажают только щиколотки. Вся ткань расписана белыми, практически прозрачными, сияющими нитями. Волосы заплетены в маленькую шишку и закреплены шпилькой из черного дерева с белыми цветами. На ногах черные сандалии с толстой платформой. Весьма изящно и традиционно, для человека крепко ассоциирующего себя с наукой и скепсисом. Однако в этом была вся Сакура — сотканная из контрастов с вкраплениями редких противоречий. В этом прекрасная. — Ты где витаешь? — в уголке зрения возник Тензо — Э-эй, — жених помахал ладошкой перед лицом друга. Какаши наклонил голову и улыбчиво прищурился, и, с характерными ему ленцой и иронией, сказал: — Нигде — я всегда здесь, — Ямато поджал губы, поднимая брови. — Я бы воспринял все это за твою типичную издевку, если бы ты смотрел в пустоту, а не на Сакуру, — Хатаке обратил на Тензо вопрошающий взгляд — Не знаю, замечал ли ты как Генма смотрит на Ино, — кивнул на упомянутого Шиноби — Но ты на Сакуру ровно такие же взгляды бросаешь. — К чему ты ведешь? — вздохнул. — К тому, что я знаю, как выглядят влюбленные глаза, Какаши, — мужчина вздрогнул, пораженно широко распахнул веки — Это не стыдно — не подумай, что я хочу издеваться… — вмиг помрачнел — Как вы с Генмой… — вернулся в мирный режим — И лишнего болтать не буду, в конце концов, мы знаем какую тень это может отбросить на вас обоих и на них обеих. Но и позволять своим друзьям томиться в безответных чувствах, позволять им страдать — не хочу. — Хатаке дернул бровью. — Именно позволять? — Будто я тебя не знаю, — поморщился, отворачиваясь. — Всем по местам! Живо! — раздался громогласный голос Цунаде-сама. Стоило женщине влететь в залу, как все смолкли и повиновались — Где музыка? Моя ученица замуж выходит! — оркестр тут же заиграл. — Сенджу-сама! Сенджу-сама! — засуетился Ямато — Я хорошо выгляжу… П-просто не уверен… немного… — поправил костюм. — Отлично, — показала большой палец — Все! Хватит подготовок и заминок — свадьба началась! — подхватила под руки младших учениц, встала у алтаря со стороны невесты — Ладно- ладно… Успокоились, — поправила челку, выпрямляясь. — Можем начать? — поинтересовалась Харуно у регистратора. Тот кивнул, и Ино махнула кому-то далекому рукой.       Спокойствие наполнило широкую залу. Всеобщее напряжение вдруг исчезло. Будто и не было той знаменитой предсвадебной суеты пять минут назад. Из-за угла показалась невеста. Шизуне, облаченная в упрощенную форму широмуку — с легким капюшоном, утикакэ и какэшита, без дополнительных слоев и красных вставок — походила на современную благородную деву, сошедшую с художественных фотосессий. Что посвящены больше искусству, нежели моде. С её традиционной внешностью выглядит гармонично. Хокаге повернулся к другу, чтобы бросить что-то обнадеживающее, при этом немного едкое, разряжающее обстановку. Но увидев мечтательный, даже благоговейный взгляд друга — остановился. Удивительно видеть Ямато настолько счастливым. Какаши перевел взгляд на Генму — тот так же смотрел на плачущую Ино.       Неужели он так смотрит на Сакуру? *** — Я выбила Вам прием у невролога. Он готов принять Вас в четверг, это будет день свободного посещения, — секретарь положила талон, где были указаны кабинет, имя врача, но не время приема — Опаздывать бесполезно! У него будет и ночное дежурство, с включенным оборудованием для обследования! — подняла указательный палец и угрожающе ткнула в сторону вздохнувшего мужчины — Если не придете — сначала отвечу я, а потом Вы перед моим кулаком. Это последнее предупреждение! — А как же работа? — поинтересовался с надеждой в голосе. Кто бы мог подумать, что бумажная волокита будет его спасать. — У Вас будет выходной — один единственный в ту неделю, — Какаши вдохнул, собираясь высказать очередное оправдание. Но Сакура оказалась на несколько шагов впереди: — Не переживайте, на сей раз Вас намеренно не пустят на работу. Будут специальные учения для сотрудников резиденции. Придете — Анбу выпнут, в самом прямом смысле. — Хокаге пораженно кашлянул. — Ты не оставляешь мне выбора… — Это часть моей работы, — пересчитала стикеры-пометки в папке — Теперь ухожу на выходные. Все срочные документы я отметила и положила в первый ящик. Заполните сегодня и завтра, пожалуйста, — вылетела из кабинета.       Какаши расслабленно откинулся на спинку стула, скидывая шляпу. Недолго подержал глаза закрытыми, хитро приоткрыл правый — направленный на тумбу в столе. Выпрямился, разминая пальцы. Хмыкнул на первый ящик, потянулся к ручке второго. Там документов поменьше. Срочное прекрасно ожидало своего часа раньше, будет ожидать снова. Хатаке повернулся к панораме деревни, просто дергая страницы папки пальцем. Усталые глаза всегда успокаивались при виде пейзажей. Внизу мелькнуло розовое пятно, от которого мужчина поспешил оторвать взгляд.       Слова друга долго не выходили из головы Хокаге. Если точнее — все два месяца после свадьбы. Никакой новой мысли или достойного оправдания он так и не получил, кроме простой констатации факта. Хатаке Какаши влюбился. Впервые за сорок с лишним лет жизни. Или не впервые.? Подобных эпизодов в прошлом вроде не было, не смотря на влечение к определенным типажам женщин. Однако в случае с Сакурой шиноби замыслов похабного характера не припоминает. Уважение, восхищение, гордость, страх, стыд, легкое смущение — да. О посягательстве на чувства ученицы, на её свободы — никогда. Неясно, было ли это следствием воспитания или устоявшихся в его голове стереотипах о романтической любви. Хотя, если вспомнить, что он читал и какого автора всегда выбирал… Скорее всего второе.       Сакура не соответствовала любимому всеми представлению о боевой деве или… жене. Первая сильная, стойкая, хитрая и безусловно сексуальная, всегда привлекает внимание. Вторая изящная, мудрая, спокойная, нежная и скромная, часто не идет наперекор мнению даже самых близких. Что уж говорить об обществе. Харуно сочетала в себе силу и изящество, могла быть как вспыльчивой, так и спокойной — в зависимости от ситуации — открыта к новым знаниям и мнениям, но не боится отстаивать собственное. Может спорить как со своими родителями, так и с Даймё чужой страны. Она не вписывалась в представления общества о женщине.       С ней было бы неудобно жить, но очень комфортно дружить. Всегда выслушает, поможет, даже если возможности нет. В том числе, если не просить напрямую — она поймет намеки и уже сделает все, чтобы помочь. Более того: ты мог не допустить мысли о просьбе — Харуно Сакура возьмется за дело. Обязательно записала к врачу, при этом сделав несколько анализов, причем не тайных. Также обязательно нашла нужную книгу, отметила и подписала все документы, упорядочила и убрала все вещи в офисе или доме, оставила записку с указаниями… И так всегда. И не только с Какаши. Сакура часто заранее записывает Наруто с Саске на «плановые» осмотры, потому что они забывают. Да и не хотят. Мальчики больше не боятся врачей, особенно после потери рук, но все равно упрашивают подругу сходить с ними, за компанию. Наруто все ещё боялся уколов, — хотя относился к докторам и ученым, как к очередным приятелям, — во время очередной обязательной прививки рефлекторно хватался за руку Харуно. Как ребенок за маму. Учитывая то, как Сакура похожа на Кушину, это выглядит иронично. И трагично.       Многие в резиденции ценили секретарей Хокаге — всех учениц Цунаде-сама, регулировавших всеобщую работу около пяти-семи лет. Как печень в организме или вроде того. Однако, если в отпуск уйдет Ино — практически ничего не изменится, не смотря на важность и продуктивность сенсорки. Шизуне редко покидала пост из-за болезненного трудоголизма. Но недавний медовый месяц дал всем понять: без Като резиденция Хокаге не развалится. А вот если Сакура уйдет…       Какаши хмыкнул, сосредоточился на тексте. Лишь бы выгнать из памяти ту самую неделю, когда секретарь Харуно ушла на незапланированный отпуск — она же «долгожданная миссия с Наруто и Саске». Кажется, тогда вся резиденция почти превратилась в руины. Бухгалтерия обратилась в бумажный Дзигоку, с рекой из чернил и слез, и берегами из папок, зал совещаний — в гнездо стервятников, секретариат — в крикливых демонов, а кабинет Хокаге в свалку… Нда, лучше не вспоминать эту катастрофу. Она всегда была ценным работником, ещё с двенадцати лет. Даже если что-то не получалось, не давалось, Сакура помогала чем могла: знаниями, взятием на себя «простых» задач вроде готовки и стирки, умело применяла уже усвоенные навыки, со времен Академии. В то время ему казалось, что этого достаточно. Как от Рин было достаточно только лечения, как от Мито-самы хватало статуса и чакры, от Цунаде-самы брали знания, умения. От многих куноичи брали лишь малость, даже если они были готовы отдать больше. Но мир шиноби к их «больше» явно был не готов. Какаши тоже не был. Потому предпочел забыть о третьем ученике и тренировал только двух.       Хатаке подписал несколько проектов, пару документов и устал. Повернулся к окну, чтобы дать глазам отдохнуть. И мыслям с чувствами. *** — Вы в последнее время рассеянны. — осторожное прикосновение руки к плечу заставило Хокаге резко вздрогнуть. Секретарь убрала шляпу, погладила мужчину по голове — Может, пойдете домой? — раздались медленные ленивые смешки. — Удивительно слышать подобное от тебя… — прочистил горло — Прости. Я должен заполнить эти документы. — Ваша безалаберность работает странно: когда не надо — включается, когда надо — нет, — на мягких губах промелькнула нежная улыбка — Отправляйтесь домой. Вам надо выспаться хорошенько. — Какаши вздохнул, сверля взглядом нежно-розовый стикер в папке. — Тогда и тебе стоит пораньше освободиться, — Сакура тут же замялась. Затем выпрямилась, задрала подбородок. — Не-ет, я не могу, — убрала челку за ухо, сдавленно улыбаясь — Я не могу оставить столько работы… — Хатаке хитро прищурил усталые глаза. — Кажется, это не моя безалаберность странно работает, а твоя гипер-ответственность вынуждает прощать халатность в ущерб тебе самой, — Харуно с сомнением посмотрела на учителя, начальника и друга. — Странно слышать подобное от Вас. — Я старался. — Не особенно чувствуется, на самом деле. — Какая жалость, — понуро опустил голову, словно щенок — Я так долго учился копировать твой стиль общения. — встал из-за стола — Возможно, с шаринганом было бы легче… — Не думаю, он ведь не для этого предназначен, — разложила папки с документами по полкам. — Это могло быть отличной шпионской находкой — не просто легкое хенге или полноценное перевоплощение, а прямое копирование манер и ужимок… — потер подбородок, задумчиво поднимая лицо. — Как хорошо, что мы живем не в военное время. Но я распишу Вашу идею в следующем письме Саске. Ради эксперимента. — Ты как всегда любезна, — повернулся к двери, но девушка дернула мужчину за рукав мантии. Тот дернулся, как от удара током — быстро обернулся. — Не Вы ли недавно жаловались на излишнее внимание, — насмешливо выгнула бровь — Жаловались, что все жители стали излишне любезны, особенно, когда Вы сбегаете с рабочего места в костюме. — А, — потянулся расстегнуть форму — Забыл. — смешливо прищурился — Что-то уработался я… — Да, ладно, — закатила глаза секретарша — Один единственный день полноценной работы с одним единственным перерывом на обед, и без побегов — и Вы уже уработались?! Это даже не полная рабочая неделя в подобном режиме, — повесила поданный плащ на плечики и убрала в шкаф. — Это твоя норма — моя другая, — потянулся, хрустя позвонками — В следующие будни сбегу на тренировки… — За день успели закостенеть? — Только не шути про старость. — Вы уже, можно сказать.       Шиноби вышли из кабинета, отправились к лестнице. Они редко так освобождались от работы. Вместе. Либо Какаши отпускал Сакуру пораньше, либо Харуно заставала место Хокаге пустующим. Мужчине было стыдно, пока он не ложился спать. На следующее утро все забывалось. Терялось в череде одинаковых событий — день ото дня. Но обоих это устраивало. Или так казалось?       Хатаке обернулся к веселящейся компании, распивающей алкоголь на лавочке. Внешне опасения не выказал, но план побега в мыслях заготовил. Те были настолько увлечены обсуждением начальника, что не заметили легендарную парочку. Последнее звучит странно. Копирующий почесал затылок, вслух эхая на собственные мысли. — Шея болит? — обеспокоилась. — Нет… Что удивительно. Я думал, будет ныть сильнее, — ирьёнин усмехнулась. — Подождите. Вы ещё с этой болью не переспали. К утру может заныть сильнее. — Лечить меня ты не прилетишь? — Не дождетесь.       Оба посмеялись. Какаши поймал себя на мимолетной мысли: было бы славно, если бы они так шли домой вместе, говоря о разных мелочах. О той же работе. Как-то внезапно такая глобальная проблема, как работа превратилась в «мелочь». Сакура была права — «Человеческий мозг — забавная штука. До сих пор точно не ясно, как он работает. Поэтому от тяжелых заболеваний вылечивается с трудом». Хатаке точно лечению не поддается. — Кажется, мы прошли Ваш дом, — Харуно обернулась — Не думала, что Вы любитель проводов, — слабо пихнула мужчину в плечо по-дружески. Он все равно покачнулся, будто в «ударе» была сила. — Недавно решил внедрить эту привычку, чтобы быть хорошим другом. — секретарь хмыкнула. — Именно хорошим другом?       Мужчина повернулся, наконец-то посмотрел на подопечную. И все замерло. Причем и внутри и снаружи. Вдруг перестал слышать, чувствовать запахи вокруг и, кажется, даже мир пропал. Все затмила Сакура.       Какаши еле-еле смог моргнуть. Затем неуверенно пожал плечами, жмурясь. — Возможно ещё кем-то… Хорошим. — Похвально. — остановилась — Дальше провожать не нужно, — указала на дом. На верхнем этаже подоконник усеян гортензиями — Увидимся на работе, — махнула рукой. Хатаке робко поднял собственную. Привычное «Йо» не вырвалось. В целом оно даже не напрашивалось. Мужчина не смог выдавить даже простое «пока». А девушка уже ушла. — Увидимся на работе, — произнес, когда за окном загорелся свет.       Развернулся, отправился искать свой район. Поднятой рукой осторожно коснулся плеча, до которого дотрагивалась Харуно. Затем до локтя и запястья — примерно там она дернула плащ. Все ещё чувствовалось тепло и покалывание. Как при исцелении.       Зябко вздрогнув, спрятал руки в карманы штанов. Если это любовь — то она действительно делает людей глупыми. Тензо стал редким исключением. ***       Наруто и Саске были важны. Как шиноби, нынче и как политические фигуры, как генетический материал для науки и военной селекции. Как люди они были важны только им с Сакурой. Последней особенно. Иначе, почему подростком их преследовала, а взрослой спокойно отпустила. Хотя осознавала их ценность, как «материала», имела обязательства как доктор наук и одно из доверенных лиц Совета. Все равно отпускала в странствия. Считала, что им это было нужно. Наверно поэтому они отдали ей своих детей.       Боруто появился от случайной связи со старой знакомой Наруто, коих было много. Красноволосые девочка и мальчик от дальних потомков клана Узумаки. После них носитель Девятихвостого решил не продолжать род — увидел в младшей свою мать и опечалился. Хотел жениться, как-то остепениться, но не смог. Тех двоих осведомители потеряли, другие уже вышли замуж, а подругам, вроде тех же Хинаты или Ино он обратиться побоялся. У них уже была своя жизнь, в которой он мог присутствовать только как друг. Сакура ко всему отнеслась спокойно, была готова поддержать друга в любом случае. Приняла малышей как родных, посему никто не удивился, когда Боруто, Умибодзу и Узуо назвали деву «мамой». В сотрудничестве Узумаки и Харуно не обходилось без недопониманий и шуток судьбы.       Саске на счет потомства никто не спрашивал. Это было его очередное обязательство — как и месть, как и статус гения, как и цели отца, как и соперничество, как и дурная слава клана. Ему просто поставили срок до тридцати лет да расписали претенденток, имевших более-менее благородную родословную. Чистых благородных дев такому преступнику бы не предложили. Но у последнего Учиха уже была «любовь». Когда Сакура отказала в женитьбе, Саске стал больше времени проводить с подручной Оручимару — Карин, кажется. Их связь была странной. И будто ещё более болезненной, чем с Харуно или Яманака. Но не Какаши осуждать ученика. В конце концов, тот сдержал слово перед государством — стал отцом дочери. Хатаке же до сих пор бездетный. «Сарада не могла жить в лаборатории» — таковым было общее решение Саске и Карин. Оба предпочли довериться Харуно. Она же спасала их жизни. Однако с ними были не согласны Совет с Орочимару, из-за чего появилась компания из трех клонов Саске с примесью ДНК других Учиха — Итачи, Мадары — все на стволовых клетках Хаширамы. Сложно представить в каком гневе пребывал наследник когда-то великого клана. Но он сумел вырвать новоиспеченных «детей» из лап Змеиного Мудреца. И их отдал старой подруге. Незадолго до гибели.       Мирное время закончилось, когда появилась крупная террористическая организация, вроде Акацуки. Они умудрились пробраться на одну из баз Орочимару и разнести все, включая подручных. Саске бежал на помощь к уже жене так быстро, как только мог, но не успел. Позднее он искал виновных, раскрывая масштабное преступление — план по покушению на всех сильных мира сего. Со сговором с другими сильными, с деньгами. Естественно, это закончилось смертью. Уже его собственной. — «Я продолжу его дело», - последнее, что сказал Наруто, уходя на последнюю миссию. Он следовал за Саске до самого конца, на сей раз настоящего.       Хатаке не видел Сакуру плачущей с войны. И в процессе похорон. Когда ушли все, кроме них двоих — по вечно юной щеке скатилась слеза. После она позволила себе упасть на колени, рыдая. Порыв сорваться, поддержать, обнять заглушила горечь потери двух учеников. Они больше не сбегут и не вернутся обратно, не будут спрашивать совет, искать его, ждать на тренировках. Теперь он их не дождется, не увидит вовсе.       Какаши подошел ближе. Хотел сесть, но не смог. Колени не гнутся. Причин настолько много, что страшно перечислять. Даже в голове. — Мне стоило пойти за ними. В этот раз точно, — наконец проронила Сакура охрипшим голосом — Или собрать их вместе, позвать ещё кого-то… Но даже вдвоём у них было бы больше шансов выжить. Как я могла так сглупить… — Ты не могла так рисковать. Никто не мог. Совет не позволил бы помогать нукенинам, пусть и полезным. После рождения детей и «потери» риннегана Саске больше не был им нужен, — под потерей подразумевалось изъятие глаза перед последней миссией. — А Наруто? — Случился бы скандал. Он же герой, — пожал плечами, прищурился от грустной улыбки. — Глупый герой… — поправила Харуно. Из зеленых глаз хлынул новый поток слез. — Глупый.       Так и остались до сумерек. Продолжали молча грустить, скучать. Какаши хотел бы тоже заплакать, но почему-то не мог. Оставалось только слушать тихий плач ученицы. *** — Удивительно, да? — Хм? — Какаши повернулся к Генме — Прости, я не слушал. — Я и ничего и не говорил. — Тогда чей жалкий писк я слышал? — Это был комар. — У вас поразительно идентичный тембр… — Заканчивай. — Неа…       Продолжили наблюдать повседневную картину: маленький супермаркет, дневная суета. Они неоднократно видели здесь младших товарищей уже с семьями, детьми. Некоторых, как Гай, с внуками. И только они одинокие приходили купить утром кофе или любой освежающий напиток, чтобы потом сесть на лавочку и лениво развалиться посреди рабочего дня. Хокаге и новый глава АНБУ — могут себе позволить. Какаши отхлебнул горький кофе. Тот успел остыть, пока мужчина созерцал. И попутно думал. Генма последовал примеру правителя деревни, чудесным образом не выпустив сенбон изо рта. Хатаке вдохнул запах рамена. — О, у «У Ичираку» сегодня много клиентов, — Ширануи хмыкнул. — Хорошо иметь собачий нюх, — шумно отхлебнул напиток, осматривая улицу — Недавно снова вспоминал Асуму. — Очередной кошмар? — Ага. Снова говорил со мной, спрашивал про Куренаи и дочь, про учеников. — Ты снова вслух сожалел и просил простить за все? — Не-ет, — протянул гордо — Кое-кто выбил из меня это. Мне удалось убедить его в том, что я себя простил. — Скорее всего, это правда и этот кто-то добился своего, — Генма усмехнулся, отворачиваясь — Странно, что ты обсуждал это с кем-то кроме меня… — Меня подвел алкоголь. Кто бы мог подумать, что Ино тоже захочет напиться после неудачного свиданья… — погрустнел, крутя в руках стакан — Странно, что тебя ученица все ещё не вырвала из болота, в котором ты живешь всю жизнь, — пихнул друга локтем в плечо. Какаши тихо посмеялся. — Ей не до этого. Что в лучшие времена, что в худшие, что сейчас… — прозвучало грустно — У неё много своих забот. — Как она? — Держится. По большому счету у неё нет выбора: кто ещё будет воспитывать детей Наруто и Саске. — Девушек, с которыми Наруто сходился так и не нашли? — покачал головой — Жаль… — Им бы все равно не дали опеку. Наруто написал завещание, перед миссией. Он передал единоличное право опеки Сакуре. — Генма усмехнулся. — Такому уровню доверия можно только позавидовать. Из них вышел бы неплохой тандем. — В каком смысле? — В командном, в каком ещё…       Какаши ахнул, осознавая. Никто ведь не видел Узумаки и Харуно как пару. Кроме особенно романтичных натур и бабушек. Или ему так казалось, поскольку он сам не представлял их вместе? Единственные мысли, которые он допускал — «Наруто обязательно станет Хокаге и вернет Саске в деревню, Сакура непременно выйдет за последнего замуж, она ведь так об этом мечтала, а Учиха возродит клан, как это положено. Возможно Сакура станет советником Наруто» и все подобное. Они и правда, были отличной командой, даже без Саске. Компенсировали недостатки и слабости друг друга, помогали и защищали, имели схожие цели, ценности, различия во мнениях проявлялись крайне редко. Все это неплохо работало в работе и дружбе. Сакура никогда не думала о Наруто, как о мужчине, по крайней мере, не говорила об этом, в то время как замыслы Узумаки по завоеванию сердца Харуно завершились аккурат к последней битве с Саске. Закончилось мальчишеское соперничество — закончилась и первая подростковая влюбленность. Иронично, что одержимости этих двоих разрешились практически одновременно. Столь же иронична постоянная смена капитанов Команды №7, смена дополнительных и главных участников, и никому не удалось прижиться в постоянном составе. Кроме Наруто и Сакуры — лишь они всегда оставались. — Они и так были отличным тандемом. Только вдвоем, — Генма хмыкнул. — А наш совет мечтал о команде из Учиха и Хьюга, которая могла стать постоянным союзом, вроде Ино-Шика-Чо. Такую команду проморгали… — приложился к стакану, уже отпил. Вдруг дернулся и подавился. Какаши повернулся к магазину. — О. Ино, — девушка, ведя за руку маленького сына, махнула джоунинам свободной рукой.       Хокаге махнул в ответ, а капитан Генма с жестом припозднился. Долго смотрел, как завороженный. Хатаке уже было придумал шутку, приготовился к ехидному прищуру — из-за угла показалась Сакура с толпой детей. И он сам зачаровался. Правой Харуно крепко держала за одну ладошку непоседливого Боруто, за другую его ухватила Сарада. За ней лениво волоклись братья-клоны. На левой сидела Умибодзу с игрушкой, а за спиной в слинге возился Узуо. Большая часть Учиха уже выросла, Узумаки же просто неугомонные, даже в годовалом возрасте — таких надо держать всеми конечностями. — Дыру просверлишь, — Ширануи легонько толкнул мужчину в бок — Йоу, Харуно-сан.       Девушка мгновенно выпрямилась, приободрилась. Казалось, даже немного растрепанные волосы сами легли, будто причесанные. Повернулась к двум старым волкам. — Ширануи-сан, Хокаге-сама, доброго дня, — махнула кистью, затем перехватила ребенка. Сарада встрепенулась, на бледных щеках появился застенчивый румянец. — Д-доброго дня, Хокаге-сама! — поклонилась, за ней — братья Учихи. Сакура улыбнулась, но стоило взгляду упасть на Боруто — посуровела. — Боруто… — зловеще протянула, заставив мальчика испуганно крякнуть. — З-здравствуйте, — отвернулся, опустив взгляд на дорогу. Девушка устало вздохнула. — Он все ещё учится быть вежливым и учтивым. — Ничего страшного, — Хатаке улыбнулся, зажмурился — Многие этому учатся десятилетиями… — Например, Вы? — Боруто по лисьи усмехнулся, чуть показывая клыки и щурясь. — Боруто, это невежливо! — Сарада возмутилась первой — Нельзя так говорить о Хокаге-сама! — мальчик отпустил руку сестры, почесал ухо. — Та кого это волнует… — Меня, — голос Харуно заставил мальчишку сгорбиться — Нельзя пользоваться чужой милостью и вежливостью и не отвечать тем же — это нечестно. Нельзя говорить грубости старшим, нравятся они тебе или нет, опасны они или нет. Всегда сохраняй почтенную дистанцию и уважительный тон. Поэтому попроси прощения.       Мальчик ныпыжился, покрылся рыже-красным румянцем. Возмущенно что-то пробурчал. Глянул на приемную мать, повернулся к мужчине. — Простите, — выпалил недовольный. Какаши махнул рукой. — Все в порядке. — не стал говорить «это было необязательно» или «не стоило». У Сакуры всегда было прямо противоположное мнение. Не без причин. — Передавай привет Ино, вы же сегодня снова все вместе гуляете, — Генма скрыл усмешку за стаканчиком кофе. — Вы могли бы и сами передать привет, если каждое утро тут сидите, — вошла в магазин, кивнув на прощание.       Мужчины помахали матушке с детьми, снова расслабились. Снова приступили к созерцанию мирной картины. Какаши несколько раз поймал сердитый взгляд Умибодзу Узумаки, вцепившейся в плечо Сакуры. Ещё Узуо пару раз глянул на него пытливо. — А ведь ты и правда, мог сам поздороваться с Ино, — Хатаке повернулся к другу выгнув бровь — Интересно, почему нет? — А почему бы тогда тебе не здороваться с Сакурой первым? — Генма прикусил сенбон, посмотрев на друга в ответ. — Резонно, — пожал плечами.       И они снова лениво отпили кофе. ***       Какаши был готов рухнуть на стол. Причем на смерть. Ибо как можно заполнять столько бумаг? Причем за день. За весь срок правления Седьмой Хокаге не видел такого количества документов. Хотя, что там срок правления — он за всю жизнь не заполнял столько бланков. Даже к праздникам со всеми сметами, запросами, презентационными и иными проектами, плюс запросы на продление виз и гражданства, плюс отчеты, ну не было столько бумаг. По крайней мере, ему никогда не приходилось приносить работу домой. Лишь бы все доделать и все изучить.       С мучительным вздохом, похожим на вой, мужчина продолжил подписывать документы. Уже на автомате. Медленно, но верно он обращался в того, кого когда-то презирал — офисного планктона. Как любят говорить примерно все люди из его окружения: «Не зарекайся». Глядишь, скоро начнет подумывать усыновить ребенка или впишется в программу «Возрождения» первым добровольцем. Сделают ему клона-младенца, будет с ним сидеть в резиденции, снова начнет готовить, у старика Пакуна появится подопечный. Взгляд зацепился за витиеватую подпись от руки. Никто так не издевается над каллиграфией, как…       Раздался звонок. Какаши замер, обронил ручку. Ещё несколько раздражающих звонков и Хокаге встал, и поплелся к входной двери. Поначалу состроил недовольное выражение, но услышав знакомый нежный голос чуть приободрился. Звякнул замок и ему предстала Сакура. С детьми. — Добрый вечер, — улыбнулась, прижимая к груди папку, так чтобы сидящая на плече Умибодзу не дотянулась — Неловко просить… Но мне нужна Ваша помощь.       Сакура никогда прежде не просила его помощи. В том числе будучи хрупкой двенадцатилетней девочкой. Она либо сама однозначно знала, что нужно делать, либо логичным путем доходила до решения проблемы. Из-за внешней и внутренней непоколебимости Какаши часто забывал об ученице. Но вместе с тем восхищался. — Да, конечно, с чем? — приветливый прищур вышел сам собой. — Посидите с ними немного, — с этой фразой Боруто первым вошел в дом, воскликнув нечто победное — Я буду рядом работать… Они уже поужинали, им просто надо немного побеситься перед сном. — за Узумаки последовали остальные: Сарада попыталась догнать мальчика, держа за руки младших братьев, Умибодзу спрыгнула с плеча мамы и пошла, а Узуо медленно сполз со спины Сакуры и уселся, обняв Харуно за ногу. После она сама переступила порог — Я постараюсь недолго, дайте мне час, — бросила взгляд на кабинет, — или два, — Хатаке неловко хихикнул. Он ведь сам ещё не разобрался со своей домашней работой. — Может не стоит? — Стоит, — бескомпромиссно и сокрушительно, как удар кулаком — Ребята, не мучайте Хокаге-сама. Ведите себя хорошо, как я вас учила. — взялась за ручку двери комнаты. — Но, погоди, я никогда не следил за таким количеством детей… — мужчина в замешательстве осмотрел кучу малышей, что как жучки, расползлись по кухне. — Сарада Вам поможет, — и закрылась в кабинете.       Так она осталась наедине с бумагами. А он с детьми. Какаши ничего не оставалось, кроме как издать обреченный вздох. Боруто открыто рассмеялся, указал на шиноби вилкой. Издевательские речи пролетели мимо ушей. Хатаке почесал затылок, обвел взглядом кухню. Не найдя проблем, упал на стул, подхватив пульт от телевизора. Уже начал крутить в руке, думая какой канал включить, как резко включилась вода в раковине. Умибодзу вцепилась в оба вентиля, как в ручки мотоцикла, все сильнее увеличивала напор вод. В заполненную раковину упал Узуо, как в бассейн или ванну. Боруто залез на столешницу, поскреб вилкой лакированное дерево. — А вот это лишнее, — старший Узумаки воспротивился, вскрикнул, стоило Хокаге взять его за шкирку — Не помню, чтобы вилкой обрабатывали дерево, — бросил кутенка на диван — И место детей не в раковине, — посмеялся, вынимая плещущегося Узуо — Такой маленький, а уже не носишь подгузники, — мальчик помахал руками, возмущенно мыча — Если хочешь затопить моих соседей — воспользуйся ванной. — подхватил Умибодзу и посадил всех Узумаки на диван. — Это несправедливо! — воскликнул старший, колотя по подушке — С детьми нельзя так обращаться! — Потом скажешь об этом маме, — верхняя половина лица Хокаге потемнела, не смотря на улыбчивый прищур — Я же закрыт к жалобам и предложениям, — звякнули столовые приборы.       Мужчина повернулся к трио Учиха. Сарада причитала, активно жестикулируя и возмущаясь — прямо как приемная мать — отчитывала братьев, притопывая ножкой. Пристыженные братья стояли, как вкопанные, смотря на ложку. Эти малыши и внешностью, и поведением напоминают статуи. В голове напрашивалось слово «проклятые», но Какаши старался его игнорировать. Не правильно так думать о детях, особенно о тех, чьего рождения хотели лишь безумный ученый и чиновники. Перед глазами промелькнул образ Итачи. «Желанного сына ходячим несчастьем не назовут».       Торжествующий крякающий вскрик прервал воспоминания. Хатаке пришлось вернуться к Узумаки. Те успели залезть и запереться в холодильнике.       Следующие… минуты? Секунды? Время прошло в суматохе и панике. Какаши, словно в бредовом сне, бегал туда-сюда, пытаясь поймать неугомонных детей. Получалось, конечно, но ненадолго. Либо он постарел, либо новое поколение Узумаки превзошло отца и бабушку в скорости, силе и ловкости. Чуть позднее и Учихи стали ползать по мебели, точно домашние пауки. Сарада их ругала, звала, сама вверх не лезла — либо из приличия, либо из неумения. Хатаке больше думал на усталость: уж больно часто девочка зевала. Да и он был готов упасть и уснуть. Прямо здесь, на полу.       Какаши посадил Узуо и Умибодзу на колени, Боруто придавил к подлокотнику подушкой, Карасу с Ваши уселись под столом с поделенной напополам сосиской. Её ранее уронили Узумаки, во время атаки холодильника. Сарада практически провалилась в сон, но упорно держала осанку, наблюдая за братьями полузакрытыми глазами. Девочке пришлось разок разнять младших, начавших дергать друг друга за волосы. Потом она удерживала Боруто от прыжка в унитаз с копьём-вантузом. Чего мальчишка хотел этим добиться — осталось загадкой. И как он достал вантуз? Перечислить все прочие шалости Хокаге не мог: во-первых — запутался, во-вторых — устал. Мозг будто превратился в кисель, вязкий и густой, ещё и горячий. С такими данными он не сможет продолжить работу.       Мужчина глянул на часы, казалось, уже наступила глубокая ночь. Ну, сколько они бесились, часов пять-шесть? Электронное табло показывало только восемь вечера. Хотя Какаши родился седым, но будто у него появилась пара новых. Если не десяток. Он слабо справлялся с более-менее сформированными подростками, что уж говорить про малышей. В самой успешной команде было всего трое маленьких дурачков, тут же их шестеро. Собравшись с оставшимися силами — и всеми детьми на ногах и руках — поплелся к кабинету. Постучал. Ему практически сразу открыли. К тому моменту младшие Узумаки заползли ему на плечи и спину, как обезьяны. — О, уже время, — Хатаке успел лишь вздохнуть — Я почти закончила, подождите совсем немного, пожалуйста… — Я не ждал, Сакура. И сейчас ждать не могу… И за работу не возьмусь, просто забери их и я пойду спать, — Харуно мгновенно помрачнела. — Вы всего час с ними сидели и уже устали? — голос нейтральный, как на работе, но Какаши почувствовал нарастающую злость. — Я понимаю, как это выглядит, но ничего не могу поделать, — по обыкновению улыбнулся сквозь маску — Ты же знаешь, что я не подхожу для детей… — замолчал, услышав, как участилось дыханье ученицы. — Вы… — глубоко вдохнула, закрывая глаза. Выдохнула — Вы игнорировали меня, когда я только начала свой путь. Бросили меня, когда Наруто с Саске ушли из деревни. Вы всегда подмечали мои умения, таланты, но никогда не прикладывали сил к их развитию. Даже когда я стала сильной, мной в основном занималась Цунаде-шишо, Вы совсем мне не помогали. Даже на экзамене на чуунина я не чувствовала Вашего присутствия, на повышении на джоунина его не было и подавно. Я приняла все это, стерпела, потому что Наруто и Саске Вы были нужнее. Когда на войне, наконец, раскрылась история Ваших личных трагедий, я все поняла, старалась поддерживать действиями, отстаивала Ваши решения и кандидатуру. Почему Вы не можете мне помочь хотя бы сейчас? В один единственный раз, когда я попросила помощи? Почему Вы продолжаете игнорировать меня, хотя называли любимой ученицей?       Какаши замер. Не мог отвести взгляда от Харуно, хотя очень хотелось. Некоторая часть натуры Хатаке жалела, что сейчас нет сил ни на шуншин, ни на подмену. Долгие годы он так бежал от ответственности, не мог её вынести. Ни как наследник, ни как учитель, ни как мужчина. Всегда было легче исчезнуть, просто закрыть глаза, не сталкиваться с реальностью. Никогда. Сорок лет назад Копирующий ниндзя не мог представить, что отец, Обито, Рин и Минато-сенсей однажды вернутся в его жизнь, будучи «мертвыми». Примерно столько же надеялся, что последствия его бездействия, безответственности и самонадеянности не настигнут. Но настигли, причем не в виде штрафа за прогул, не в виде увольнения за отвратительное отношение к сотрудникам, не в виде мести от самых злобных врагов, коих он нажил немало, не в виде наказания — а в виде тирады от бывшей ученицы. Сакура всегда нуждалась в его опеке, но Какаши не знал, как о ней заботиться. Даже сейчас не знает и боится.       В зеленых глазах долго плескался гнев. Вокруг стояла давящая тишина. Дети смотрели то на приемную мать, то на Хокаге, смирные. Боруто мог показаться даже зашуганным. Девушка моргнула, и гнев сменился растерянностью. Столкнувшись с глазами Какаши по-новому, зажала рот рукой. Выступили слезы. — Простите… — выдавила, стыдливо отводя взор — Умоляю, простите. Я н-не хотела Вас ругать, просто, — испустила дрожащий вздох, закрыв лицо ладонью — Я устала и зла, но не на Вас… — открыла лицо и глубоко вдохнула, чтобы окончательно не расплакаться — Пожалуйста, простите, я не права и… — Нет, Сакура, ты права. — потянулся, хотел взять за руку, но не решился — Ты всегда права, — опустил взгляд.       Эти слова должны были успокоить, возможно, даже облегчить душу. Но в случае Сакуры они будто все усугубили. Она таки заплакала. *** — Мне хотелось верить, что я изменился, благодаря тебе, Обито, — Какаши подбросил не распакованный леденец и поймал — Но я ошибся. Я все ещё бегу от мира: от проблем, от работы, даже от собственных чувств.       Хотел положить сладость на памятник, но замер, уставившись на леденец в прозрачной упаковке. Розовый. Продавщица что-то говорила про вкус вишни, но Хатаке прослушал. Мужчина прикрыл глаза, подставив лицо слабому ветру. Подбросил, поймал и содрал «фантик». Попробовал конфету. Кисло-сладкая, напоминает обычные леденцы, которые в детстве приносил отец. Они никогда не нравились Какаши, что тогда, что сейчас. Сладости одинаковые по интенсивности вкуса, по оттенку, по яркости, по свойствам. Приторные до омерзения. — Или я просто не умею их есть, — выкинул леденец — В целом, я и нормально общаться с людьми никогда не умел. И не умею, — пожал плечами, опустив голову.       Какаши как обычно отправился на утреннюю легкую прогулку. Перед работой, как перед смертью — не надышишься. Но сегодня Хатаке поставил цель — если точнее постарался поставить — не затягивать слишком сильно с делами. Однако, как обычно обстоятельства решили иначе.       Зайдя в парк, направился к деревьям, покрытым розовыми маленькими цветами. Их относительно недавно посадили, привезли какой-то вечноцветущий сорт с юга. Быстро приспособились и расцвели. Теперь по всей деревне гуляют розовые лепестки, и пахнет сладостью. Новая алея, оказалась светлее прочих, листовых. Даже серая брусчатка казалась белой. Мужчина тихонько выдохнул, стараясь не вдыхать довольно яркий запах. В старой алее с прудом и вишнями, цветущими только в марте, он чувствовал себя комфортнее. Там всегда свежо, легко и вид прекрасный. Но полезно же иногда вносить разнообразие? Подул ветер, принес детские голоса. Неподалеку должна быть построена небольшая площадка — просто круглое пространство, накрытое куполом из ветвей. Для легких игр и посиделок в тени, среди цветов. Стоило месту попасть в поле зрения, в глаза бросились знакомые макушки разных цветов: желтый, черный, красный. И особенно яркий на фоне бледных деревьев розовый. Пока дети бегали по свободной площадке, Сакура сидела на скамье. Расслабленная, со счастливой улыбкой на губах, не сводила глаз со своих приемышей.       Какаши замер. Моргнул и отвернулся. Глянул на дорогу, вспомнил о резиденции, вернулся к площадке. Тихо выдохнув, пошел к девушке. Поднял руку для обычного приветственного «йоу». Но Харуно задремала. Видимо, опять мало спала. Хатаке остановился возле скамьи. Потянулся к плечу Сакуры, хотел разбудить, возможно, поговорить, проводить детей до академии и садика, потом вместе прийти на работу… Но одернул руку. Маленькие Учихи и Узумаки устали, зевая, расселись вокруг мамы и прилегли. Куноичи нахмурила брови, расправила руки во сне, позволяя детям обнять, пригреться под боком.       Мужчина сел на противоположный край. Откинулся на спину, прикрыв глаза. Сакура заслужила свой момент тишины. Она имеет право немного подремать на природе, без постоянной работы, слез и забот. Пусть хотя бы раз опоздает, как любой обычный человек. Какаши же просто приглядит за ней. Хотя бы сейчас, пока не струсил перед когда-то забытой, но самой любимой ученицей. Сейчас, пока не сбежал, он мог спокойно без лишних мыслей сказать: — Я люблю тебя, Сакура.