Джекс в бесконечность

«Передай, что я ее никогда бы не забыл.»

      Слова растворились прежде, чем успели стать мыслью.       Послевкусие от них осталось — но только и оно — слабый медный, как кровь на корне языка, как что-то драгоценное, как сердце, которое держали слишком крепко и этим в конце-концов его раздавили.       Этот привкус напоминал потерю и пробирал от самых пяток до верхушек длинных ушей. Но помимо него, глубже и плотнее нечто расцветало на этом неприятном фоне, контрастировало с токсичной желчью, какое-то упущенное прояснение.

« …Ты действительно — самый убогий из тех, кому могло повезти »

      Но прежде чем Джекс смог дотянуться до этих ощущений, осмыслить их, реальность хлынула обратно. Тишина пустоты разлетелась на тысячи острых осколков, так и не дав осознать то, что только что произошло.       Ткань парадоксально своей постельной мягкости скребла по его щеке, пол давил на голову и спину — Джекс, пока спал, почти целиком свалился с кровати.       Помимо прочего вылезла еще одна странность — цифровой пульс — легкая, цикличная вибрация в самом нутре его тела. Он и забыл о том, что она вообще была, но теперь вспомнил, что первый и последний раз ощущал ее еще в самом начале — когда он только появился в этом цирке. Но после «пульс» как будто бы вовсе перестал существовать.       «Ха?»       За все время пребывания в цирке такое происходило впервые — никогда еще не было пробуждения, как после превосходного алкогольного вечера.       До этого момента.       И Джекс этому явно не был рад. Совокупное чувство оглушительно било прямо по голове. Он с неловким и стонущим мычанием еле-еле собрался с силами, оттолкнулся руками от пола только чтобы неряшливо свалиться с кровати до конца.       — -_–_.-_! --_-, — кто-то назойливо говорил за дверью и с особым усердием нажимал на дребезжащий звонок.       «Отвалите уже, — он спокойно продолжил лежать прямо на полу, — Не до вас сейчас»       Далёкая карусельная музыка вилась за дверью, а значит, готовилось новое приключение. Кейн использовал одни и те же три такта вот уже несколько месяцев с момента, как появилась новенькая.       «Ах да, она…» — в нем словно щелкнул тумблер.       Он не стал разбираться, почему именно «она». В его голове это слово крепло день ото дня и, по какой-то причине, оказалось важнее головной боли и важнее Кейна с его очередным цирковым балаганом.       И пусть такой ход мыслей и реакций были сами по себе подозрительными, но сейчас было не время для разъяснений.       Джекс поднялся с пола и направился к двери, покачиваясь из стороны в сторону — реальность все еще плыла перед его глазами.       «Надо собраться. Не хватало еще, чтобы лгунья Рагата или туповатая Зубл за что-то зацепилась в очередной раз»       — Эй, Джекс, ты там? — доносился приятный голос за дверью, прерываемый новым нажатием на звонок в комнату.       — Я думаю, что он бы уже ответил. Он, кажется, единственный, кого так сильно раздражает этот звук, — пока Рагата думала над тем, где мог быть проблемный кролик, Джекс не смог удержать улыбку, которая скривилась.       — Хм… — Помни тоже призадумалась.       «Миссис «Нахуй всем все портишь» снова показывает добренькую внимательную сторону. Вот же «Мамочка»…»       — Тц, — Джекс невольно цокнул от негодования.       «Еще бы меня этот звук не раздражал. Вы же не слышите всех этих шипящих тональностей, которые Кейн вот уже сколько времени исправить не хочет. Что пианино из-за этого нерабочее, что звук дверного звонка»       — Ты слышала, Рагата? — Помни имела на редкость чуткий для клоуна слух.       «Почему вообще никто не высказывает Рагате ничего? А то как-то не очень справедливо выходит, что как только я пытаюсь раскачать их настроение, так сразу один сплошной негатив»       Эти саркастичные мысли с разоблачением не могли не поднять Джексу настроение. От того улыбка уже должна была появиться, а лишние линии исчезнуть с фиолетового мультяшного лица.       — А? Н-нет вроде, — неуверенно ответила Кукольная, — Кейн что-то объявил, а я прослушала?       Но лицо ни на миллиметр не изменилось.       — Да нет же, было что-то в духе…       Контраст шабутного шума с тишиной, в которой он только что тонул был слишком резким — его желудок чуть не вывернуло наизнанку.       Он не помнил сна, но жужжание ковыряло его изнутри, так и говоря: «Вспоминай, Абалдуй! Там было что-то очень-очень важное, Идиот!»       Хотя затем Джекс себя поправил, изменив эту трактовку на: «Там было что-то очень важное». Пусть и обычно желания исправлять такие колкие комментарии, даже в свой адрес, не особо появлялось.       В том сне был… Кто-то. Кто-то, к кому он шёл. Кто-то, от кого он уходил. Нет — и то, и другое.       Это было не «к» и не «от» — а как-то сразу, как если бы там, внутри, «туда» и «обратно» обозначали одно направление. Слова не годились. Он попробовал ещё раз сформулировать — просто зафиксировать факт, без лирики, в одно предложение, — и ощущение немедленно исчезло под давлением подбираемых слов. Как если бы оно жило именно там, где предложений ещё нет, и разбегалось от них, как тараканы от света.       «Что?» — Джекс в моменте даже залип в пол, не понимая самого себя. Такое ощущение словами не проговорить, а влияние прям неоценимое.       Вот например сейчас: он повернулся к зеркалу и все еще не увидел улыбку, заигрывающую с безумием этого места. Привычка натягивать ее по пробуждению уже, казалось, въелась в него неотрывно, особенно в купе с агрессивными комментариями, а сейчас…       Воспоминание о сне, то немногое, обрывочное и осколочное, утекало как вода в ладонях, оставляя лишь еще одно неприятное, терпкое, какое-то пустое послевкусие. Как будто бы не соленую сушеную рыбу прожевал.       «Ну и… — откликнулся он видя свое спокойное выражение в зеркале, хотел добавить «Мерзость», но так и не вышло, — Ну и бред, конечно. Может Кейн опять сделал длительный эффект после приключения? Не помню уже»       Снова ничего не произошло.       «Да что за…»       Джакс перевел глаза на мяч Кауфмо и почему-то занервничал сильнее обычного.       Мяч был такой же, как всегда — полосатый, круглый, без каких-либо претензий. Джекс мог бы нарисовать его по памяти с закрытыми глазами, включая то, как полоски чуть поблёкли с одного боку. Это был фоновый объект, деталь обстановки, которую он специально давно тут оставил, чтобы перестать замечать — как отвернутые фотографии на стене.       «Просто мяч… Просто тупая нервозность»       Просто отвратительное утро с послевкусием, которое никак не желало называться своим именем.       «Ты еще возьми и…»       «ТЗ-З-З-З-З-З-З!» — громкий звон сильно ударил по ушам и вырвал его из размышлений.       Джекс со спокойным выражением лица приоткрыл дверь, чуть не ударив по носу Помни.       — Джекс, у нас-…       «Хм? — Помни даже немного опешила от такого выражения лица. Не сказать, конечно, что Джекс был каким-то прям особенным и не выражал других эмоций, кроме улыбки, скорее наоборот — довольно часто именно он был чем-то да недоволен или в целом нейтрален, из-за чего доставалось всем подряд: от Гэнгл до Королера, — И все равно не могу понять, почему?»       Она не могла отделаться от ощущения, что что-то не то сегодня с этим лицом.       «Для начала научитесь меру иметь. Скоро от этого звонка только одно название останется» — наимягчайшее из возможного, что он хотел им высказать, но на выходе получилось лишь:       — Я так сладко спал, — сказал Джекс им обоим и перевел взгляд на Рагату, — Опять Кейн со своим приключением?       «Даже червить особо не хочется, эта Куколка даже не поймет в чем дело. А так — не весело. Не люблю когда невесело» — нашел он оправдание собственным непривычным действиям.       Рагата кивнула. Джекс вздохнул, почесал ухо и все же вышел из комнаты.       — Рагата, в следующий раз знай меру. Сколько лет еще будешь вместо стука использовать этот идиотский звонок? — сказал он, проходя мимо.       Кукольная не нашла слов, чтобы ответить сразу. Она ожидала очередную колкость, очередную обидную иронию, которую придется проглотить, очередную…       «Что с ним такое?» — с этим вопросом она встретилась взглядом с Помни, которая просто пожала плечами.       — Да, я… Я постараюсь, — она последовала за ним, приложив задумчиво руку к подбородку, — Просто не особо припомню, чтобы ты активно отзывался на стук.       — Разве?       — Ага, сам же просил использовать звонок, потому что стук слишком громкий.       Рагата мило улыбнулась от такого обыденного и спокойного начала диалога. Конечно она не считала себя зависимой от настроения этого импульсивного Кролика, но и сказать обратное, мол, Джекс совсем не влияет на настроение в цирке — тоже нельзя.       «В конце-концов хорошо будет, если он наконец сможет принять происходящее»       — Эм, Джекс, — Помни быстрым шагом нагнала их и поравнялась с Кроликом — Что-то произошло во время прошлых приключений?       — Да нет, мне просто… — он проглотил собственный язык, ведь чуть не ляпнул «полную чушь».       Цветастый коридор, такой привычный за эти года проведенные здесь, по какой-то причине вызывал у него дежавю       «Что я вообще?.. Бр-р-р-р, да нет, не в жизни»       — Кх, — усмехнулся он и маска наконец смогла расплыться в играющей улыбке.       — Да нет, ничего не произошло. — Он повёл плечами, и движения его стали более плавными, намеренно наигранными, как у плохого актёра в дешёвом театре. — Мне просто так бо-о-ольно и гру-у-устно…       Он приложил ладонь ко лбу, изображая смертельную тоску, и покосился на Рагату:       — …что злобный Зубастик отказался от всех моих наработок по приключениям! Какая печа-аль~       Помни чуть не засмеялась и фыркнула от такой театральщины. Рагата, напротив, поджала губы с тем самым выражением «я знаю, о ком ты говоришь, и это не смешно» — но без настоящей обиды. Джекс знал это выражение. Знал и то, что под ним обычно пряталось что-то более тёплое, чего он никогда не заслуживал.       — Расслабь ниточки Рагги, Гэнгл же все равно ничего не слышала.       И пока Рагата активно что-то высказывала насчет «Рагги», Джекс пытался понять по какой причине шутка вышла такой… Такой вялой.       «Хотя нет, не сама шутка»       Она как раз была в его репертуаре. Но за ней не было того удовольствия. Раньше он чувствовал укол веселья, когда подкалывал кого-то при Рагате или ее саму, например. А сейчас даже ее рассерженное выражение лица его не взбодрило.       Просто ничего. Пусто. Как будто он отыграл сцену и сразу забыл, зачем       «Наверное, просто не выспался»       Довольный собой Джекс считал, что идеально справился с очередным перегрузом после пробуждения. Помни же в этот самый момент смотрела на него и не могла отделаться от странного ощущения, ведь услышала нечто, что он говорил не так давно.       Что-то было не так с его шутками, поведением, да даже с его улыбкой. Она появилась — да, — но как-то иначе. Обычно ухмылка Джекса опережала его собственные действия (а иногда казалось что и мысли): она возникала как предупреждение для всех, что он явно что-то задумал и надо подготовиться, как к какой-то как боевой стойке, прежде чем он отроет рот и атакует какой-то колкостью или действием не спровоцирует что-то.       Но сегодня эта улыбка как-то запаздывала. На долю секунды — но Помни заметила. Она всегда была чувствительна к таким вещам, именно поэтому, в прошлом, у нее и было столько свободного времени даже на месте бухгалтера — все-таки умение понимать людей и договариваться с ними было важнее денег, ведь она могла заниматься тем, что действительно любила.       «Вроде ты говорил, что тебя не заботят эмоции других, так почему второй раз говоришь нечто обратное?» — думала Помни.       Помни не была уверена, что именно происходит. Но она чувствовала: что-то сдвинулось. В ней самой, в Джексе, во всём этом дурацком цирке.       Она с каждым днем понимала их всех все лучше, как и они ее, и почему-то от этого внутреннее напряжение спадало из раза в раз. О один день она даже не нервничает, а в иную неделю ее может даже и не посетить мысль о выходе, о побеге.       Цирк с каждым днём всё меньше походил на тюрьму и всё больше на то, что она боялась назвать, особенно в такие дни, когда даже такие как он показывает, что ему не совсем все равно.       «Возможно, я просто себе напридумывала»       Помни начала улыбаться, не от смешного веселья, а от задумчивого счастья.       Джекс это заметил.       — Странно ты улыбаешься, — сказал он, перекатив свои широкие зрачки на неё. — Даже жутко немного.       — Что, правда? — Помни спохватилась и ощупала лицо.       А затем почувствовала, как ее потянули за щеку.       — Ай!       Пальцы Джекса сомкнулись на её щеке и оттянули в сторону. Голова затряслась как желейная.       — Ы-ы-Ы-ы-уй… — забавно издавала звуки Помни, когда пыталась руками остановить голову и при этом не упасть от внезапного легкого головокружения.       — Джекс! — внезапно включилась Рагата.       — Что? — он развернулся к Рагате с невинным видом, будто бы в иной раз и Королера бы не обманул, — Ты разве сама не хочешь так же попробовать сделать?       — Я? Да нет же! — несмотря на слова ее глаз метнулся на Помни и обратно, забавно выдавая некоторые мысли куклы наружу.       «Попалась», — с веселой улыбкой подметил он.       И все вроде бы почти сработало. Почти вернулось на место — вот это ощущение, что он поймал момент за хвост и тянет в нужную сторону, что у него опять есть козырь и понимание, как им воспользоваться. Тот самый укол веселья — знакомый, из коллекции реакций, которую он собирал годами.       Почти.       Что-то в нём чуть-чуть промахнулось…       — Пф-х-х, — Помни тоже это подметила и потому чуть-чуть посмеялась. Но вместе с тем она посмотрела на Джекса с мстительным прищуром.       …Не само веселье — оно то было — но как-то… Мимо привычного паза. Как если бы ключ подходил к замку, но дверь за ним вела не туда, куда ожидаешь. Он выдал нужную мину, сказал отработаные слова, подготовил необходимые действия — а изнутри это было похоже на игру в четыре руки, где вторая пара рук чуть запаздывает.       «Наверное, просто не выспался», — повторил он про себя на всякий случай, не пытаясь сильно вникнуть в это самоуспокоение.       — Да и к тому же, — продолжил Джекс, — Мы вообще-то не все попробовали! Разве что задержку дыхания и только. А физика у нее же, кажется, разнообразнее чем у всех остальных! — кое-что предвкушая, он плавно отступил на шаг в сторону       Помни бросилась в атаку. Точнее — попыталась. Она резко подпрыыгнула и её рука метнулась к его щеке, но Джекс с издевательской ловкостью просто выгнул спину, уходя из зоны досягаемости. Помни пролетела мимо, чуть не врезавшись в стену.       — Не-а, — захихикал он, глядя на неё сверху вниз, — Рук Королёра тебе всё-таки не хватает.       — Сам ты карлик!       — Этого я не говорил, му-ха-ха-ха-ха! — Джекс закинул руки за голову, развернулся на пятках и побежал по коридору.       Помни — за ним. Её шаги звучали часто и решительно, как будто она всерьёз намеревалась догнать его и отомстить за щёку.       — Да ладно вам, у нас же ещё приключение! — Рагата, подобрав подол, побежала следом.       «Без происшествий на этот раз», — она облегчённо вздохнула.       — Не отставай, Рагги, нас же все уже заждались из-за тебя!       — А? Ну всё, Джекс, держись! — Кролик раззадорил и ее.       Джекс бежал по коридору, и смех — его собственный смех — отскакивал от цветастых стен и возвращался к нему, немного деформированный, но всё равно узнаваемый и одновременно такой забытый.       Что-то было не так.       Что-то отскакивало у него внутри головы с остервенелым страхом, но только настолько коротко, настолько точечно, что последствия были лишь в виде легкого недоумения.       Пусть улыбка и появилась без усилия, без намерения, пусть это и былаименно та её разновидность, которой он давно не пользовался. Не боевая стойка. Не занавес перед фокусом. Просто улыбка, потому что слышно сзади клоун с маленькими ножками пытается его нагнать, а на фоне Рагата опять на что-то налетела и теперь ругается шёпотом.

«Всё совершенно не так», — мелькнуло у него где-то на задворках сознания.

Но впервые за это утро ему не хотелось разбираться, что именно не так.

Ему хотелось просто бежать дальше.