S*******

      Лоренцо не понял в какой момент всё зашло настолько далеко. Когда в какой-то грязный бар, где они были, ворвались полицейские, Валентино уверял перепуганного Лоренцо в том, что всё будет в порядке. Деньги, связи, дар убеждения — всё схвачено и их отпустят уже через час. Просто мелкая заварушка. Но Лоренцо сидит в камере предварительного заключения совершенно один уже третий час, а его всё никак не выводят отсюда. Охранники молчат, на его вопросы не отвечают. Блази затих, пытаясь разобрать редкие обрывки фраз, доносящиеся из-за закрытой двери в коридор. Гримский он знал плохо: когда-то учил в школе, но, если честно, позабыл уже почти полностью. Но всё же кое-что ему удалось разобрать: сюда едет сам канцлер. Президент. Хёптлинг. Да чёрт с ним, как здесь называется глава страны, в этом проклятом богом Мецрейхе. Сюда едет Эльке Краус и этого знания достаточно, чтобы Лоренцо затошнило от волнения и страха.       Лоренцо всегда был трусом. Был трусом, когда школьные друзья подбивали его на всякие шалости. Был трусом, когда впервые влюбился в девочку и мялся, пытаясь признаться ей в этом. Был трусом, когда детство резко закончилось и нужно было что-то делать с кучей долгов и неуплатой за электричество. Был трусом и сейчас, когда нарушил три закона Мецрейха и сидел, ожидая своего приговора. Хотя чего его было ждать? Лоренцо прекрасно знал, что с ним сделают: расстреляют. На главной площади, прямо рядом с Валентино, с завязанными глазами и тряпкой меж зубов. Лоренцо чувствует, будто у него уже сейчас в ушах стоит это громкое, грубое, отрывистое "огонь!". Эльке Краус с удовольствием сделает что-то такое: показательный расстрел, чтобы больше ни одна шлюха не сунулась в его страну.       А Лоренцо был шлюхой. Той ещё шлюхой. Блази прерывисто вздохнул и уткнулся лицом в руки. Как он докатился до этого? Ещё недавно он сидел на берегу моря, вдыхая солёный густой воздух. А теперь что? Тело, знавшее столько рук, что об этом страшно подумать. Тело, которое часов через двадцать будет лежать на брусчатке, истекая кровью на потеху толпы. Плечи Лоренцо затряслись. Он не плакал уже так давно... Валентино всегда говорил, что клиенты любят слёзы только от удовольствия, а не от тупой жалости к себе. Валентино всегда говорил, что Лоренцо не за что жалеть себя, что он сам виноват в том, в какую пропасть свалилась его жизнь. Может быть, он прав? Лоренцо не успел об этом подумать как следует, потому что клетка неожиданно отворилась.       —Герр Блази, пройдёмте за мной, — сказал охранник на грубом, слегка ломаном ригальском.       Блази поморщился, встал на ватных ногах и пошёл за мужчиной, вперившись взглядом в его серую униформу и стараясь не думать о том, что его ждёт дальше.       Коридоры здесь были холодными и зловещими. Или, по-крайней мере, так казалось самому Лоренцо, который здесь ощущал себя пёстрым павлином с этими его зелёными рогами, увешанными дорогими украшениями, которые ему любили дарить клиенты. Сейчас ему хотелось их снять, выбросить и закопать. Это они довели его до этого дерьма.       Путь был одновременно невероятно долгим и слишком коротким. Охранник проводил его до какого-то мрачного кабинета и коротко постучал в дверь.       —Ваше Святейшество, герр Блази здесь, — отраптовал он, хотя Лоренцо не понял ни слова, кроме своей фамилии.       —Пустите, — раздался голос из-за двери. Спокойный, монотонный.       Лоренцо сглотнул. Его провожатый открыл дверь и сделал шаг в сторону. Блази неосознанно выпрямил спину, с ужасом смотря на того, кто сидит в кабинете.       Эльке Краус. Раньше Лоренцо видел его только на иконах. А теперь лицезрел воочию. И это самый настоящий полубог, живущий на этой земле уже сотни лет. Блази стыдливо одёрнул шорты, пытаясь натянуть их хотя бы до колен, но не получилось — слишком короткие. Ещё и чулки чёртовы... Он выглядит, как проститут.       —Мне вас долго ждать? — прошипел Эльке, сузив свои красные глаза и неодобрительно смотря на Лоренцо.       Блази сразу спохватился, состроил бровки домиком и засеменил в кабинет. Дверь за ним затворили и он остался один на один с одним из самых страшных явлений на свете. Челюсти свело, сжимая зубы так, что Лоренцо казалось, будто они сейчас раскрошатся.       —Итак, герр Блази, — тягуче сказал Эльке, наклоняя голову и смотря на папку на столе. Его спутанные чёрные волосы упали на лоб, почти скрывая лицо, — я думаю, вы и без того прекрасно знаете, почему вас задержали. Но, справедливости ради, я озвучу для вас конкретные статьи, которые вы нарушили.       Эльке поднялся из кресла, позволяя Лоренцо лицезреть его во весь рост. Он был высок, сантиметров на десять выше самого Блази, и худощав. Белая рубашка не скрывала кое-где выступающих костей. На плечах покоилась тёмная дублёнка. А взгляд хищных красных глаз вперился точно в лицо Лоренцо, прямо в его большие зелёные глаза.       —Статья сорок четвёртая, пункт первый, — медленно начал Краус, убирая руки за спину и начиная медленно расхаживать по кабинету, — незаконный въезд на территорию республики Мецрейх, а также незаконное пребывание на ней без гражданства.       Лоренцо тяжко перевёл дыхание. Забавно, его упрекают в том, что у него нет гражданства какого-то там Мецрейха, когда он не знает, где его собственный паспорт. Валентино забрал его ещё давным-давно и с тех пор Лоренцо его в глаза не видел.       —Статья пятьдесят девятая, пункт первый, — неумолимо продолжил Эльке, на секунду останавливаясь и смеряя шёлковую рубашку Лоренцо презрительным взглядом, — занятие проституцией.       Блази нервно вздрогнул и косо-криво попытался улыбнуться. Краус его попытки не оценил и его выражение лица, пропитанное отвращением, заставило Лоренцо перестать улыбаться и попытаться натянуть рубашку так, чтобы она прикрывала плечи.       —И, разумеется... — Эльке вздохнул, качая головой, — статья тридцать шестая, пункт первый. Мужеложство.       Эльке подошёл к Лоренцо поближе, приподнимая свои брови и смотря на него сверху вниз.       —И как же так получилось, герр Блази? Целых три статьи нарушили, а пребываете здесь меньше месяца, — сказал Эльке и усмехнулся, оголяя свои острые клыки, от которых Лоренцо поплохело, — и всё это от человека, благословлённого такими прекрасными рогами.       Лоренцо потупил взгляд. Он ненавидел свои рога. Конечно, он будет их ненавидеть, когда клиенты их так любят. Это же святое, эти рожки. Поцелуй от самого бога, за который хватаются во время секса, сгибая бедного Лоренцо почти пополам. А теперь на эти грязные, порочные рога смотрит Краус с неподдельным... сожалением.       —Что же вы? Вместо того, чтобы завести семью, завести детей с какой-нибудь такой же святой женщиной, родить детишек с чем-нибудь таким же красивым... Вы решили вместо этого продавать своё тело непонятно кому? — с укоризной процедил Эльке сквозь зубы, — все эти мужчины и женщины... Неужели вам это нравилось? (Лоренцо уже приоткрыл рот, чтобы что-то ответить) Нет, не отвечайте, я вам всё равно не поверю.       Блази понуро вздохнул и стал тормошить ткань своей рубашки. Что же ему делать? Господи, ему же всего 29 лет, он и жизни то толком не видал! Всё время чужие постели, съёмки для порножурналов, богатенькие чиновники. А жить когда он будет? Лоренцо действительно мечтал о том, о чём говорил Эльке: свой домик, любимый человек рядом и может быть даже детишки. И Блази надеялся, что в 30 он наконец потеряет свою актуальность, Валентино его отпустит, и он заживёт нормальной жизнью. Нормальной, богатой, сытой жизнью. Будет развлекаться, пить дорогие вина, плавать на яхтах... Но ничего из этого уже не будет.       Краус качнулся и продолжил расхаживать по кабинету, о чём-то задумываясь. Наконец, он остановился, развернулся на каблуках и уставился на Лоренцо снова. Блази под этим взглядом неизменно поёжился.       —Вы приговорены к расстрелу, — легко сказал он, как обычно говорят о погоде, — через три дня, в девять часов по нашему времени. На главной площади.       Лоренцо закусил нижнюю губу, его глаза бешено запрыгали по телу Эльке. Как же так? Он думал, что уже смирился с тем, что его расстреляют, но слышать это напрямую... Нет, нет, нет. Он не хочет умирать. Да, его жизнь была дерьмовой. Да, его тошнит каждое утро. Да, он ненавидит себя и всё вокруг. Но значит ли это, что он хочет умирать? Куда же он попадёт после смерти? На суд к Святому Питеру? Лоренцо ещё не готов, Лоренцо ещё не отмолил все свои грехи.       Нужно было срочно что-то делать, что-то придумать. А что Лоренцо может сделать в такой ситуации? Сбежать? Нет, его найдут и убьют. Это Мецрейх, тут везде есть глаза Эльке. И Блази этой страны совершенно не знает, ему попросту некому доверять. На Валентино полагаться тоже бесполезно: что этот идиот сейчас сделает? Наверняка, он сам где-нибудь трясётся от страха в другом конце здания, прося закурить. Нет, Лоренцо нужно было действовать самому.       Но что Лоренцо вообще умеет? Быть шлюхой?       —Да, я понимаю, наказание действительно жестокое, — продолжил невозмутимо Краус, даже не обращая внимания на умственную деятельность Лоренцо, — но и с вас спрос другой.       Быть шлюхой...       —Наверное, вы спросите почему, — самодовольно протянул Эльке, ухмыляясь, — а я вам отвечу... Эти ваши рожки, сами знаете, что это священная черта. А священные черты это не просто красота, это — ответственность! Большая ответственность, герр Блази.       Быть шлюхой. Может, оно действительно прокатит..? Раньше Лоренцо никто не отказывал...       —Я, конечно, мог бы вас депортировать и уже в Калерно бы решали, что с вами делать. Но чёрт бы побрал вашего герра ди Калерно! Тигельварцы ничего не смыслят в вопросах справедливости! — продолжал разглагольствовать Эльке, — так что вы остаётесь здесь. Я даже позволю вам посетить церковь, постарайтесь за эти три дня получить прощение. Хотя я—       Лоренцо резко перебил Крауса, делая маленький шажок вперёд:       —Может, мы сможем всё уладить по-другому?       Эльке застыл от такой наглости и фыркнул. Он лениво повёл плечом и убрал руки за спину.       —По-другому это как? Герр Блази, мне не нужно и гроша ваших денег, — цыкнул он, неодобрительно прищуриваясь.       —Я не про деньги... — мягко сказал Лоренцо, растягиваясь в небольшой улыбочке и прикрывая глазки. Он не верил, что предлагает подобное полубогу.       Эльке достаточно быстро понял о чём идёт речь. Реакция была бесценной: он аж подавился своим возмущением, на шаг отскакивая назад.       —Что ты себе позволяешь, смертный?! — рявкнул Краус, распахивая красные глаза и переходя на "ты", — это грех! Даже в вашей чёртовой оутумнистской церкви это грех!       —Но ведь секс по любви не считается грехом, — кокетливо возразил Лоренцо, хотя внутри всё дрожало от страха, — а я вас люблю, господин Краус... Вы же мой бог! У меня дома есть икона с вами, я клянусь...       —Отставить! — взвизгнул Эльке, каблуком топая по деревянному полу. Его голос вместе с этим неуверенно дрогнул, — ваши соблазнения на меня не сработают! Раз уж держите мою икону у сердца, так будьте добры проявить уважение! Я вас прошу... Нет, я приказываю вам перестать вести себя неподобающим образом!       Лоренцо не отступал. Не было куда. Ниже уже некуда... Да и что Эльке с ним сделает? Убьёт? Ну... Не придётся в таком случае ждать три дня до расстрела.       Так что Блази сделал ещё один шаг. На этот раз Краус не отшатнулся, а только напрягся. Его волосы, казалось бы, вздыбились ещё сильнее и он выглядел как бродячий кот, который приготовился к атаке. Или как бродячий кот, который ждёт, когда его погладят.       —Об этом же никто не обязан знать, верно..? — вкрадчиво продолжил Лоренцо, руками потянувшись к рукам Эльке, но не осмеливаясь их касаться, — я умею быть тихим. А потом вы меня отпустите. Может, даже депортируете обратно в Калерно... Я буду не против.       Эльке скривился и вздохнул так, что было видно, как всколыхнулась его грудь. Он нервно сжал свои пальцы, которые мелко дрогнули.       —И что? Сутенёра вашего тоже отпустить? Чтобы он продолжил бесчинствовать? — прошипел Краус, но уже не выглядел таким злобным. Скорее просто саркастичным.       —Мне плевать что будет с Валентино, — выпалил Лоренцо и сам дёрнулся от того, что сказал это.       Эльке на удивление прыснул со смеху и свёл брови вместе, хихикая от слов Лоренцо.       —Серьёзно? Жиголо, так ещё и огромный трус и предатель... — фыркнул он, вскидывая густые брови, — все вы, калернийцы, такие? А?       Лоренцо, пока у Эльке был просвет в настроении и пока обстановка оставалась более менее разряженной, схватил Крауса за его худые холодные руки и сжал их. На фоне почти белой кожи Эльке, розоватые пальчики Лоренцо смотрелись... миловидно.       —Да, я трус, господин Краус... Ваше Святейшество... — с придыханием залепетал Блази, заставляя Крауса подавиться своим смешком, — пожалуйста... Пожалуйста, господин Краус... Вы же есть сама справедливость, ну разве справедливо было бы убивать меня, когда я такой красивый... и когда я...       Лоренцо судорожно вздохнул, делая ещё один шаг вперёд и почти упираясь грудью в грудь Эльке, отчего тот задышал сбито и округлил глаза.       —И когда я готов сделать всё, что вы прикажете... герр Краус? — Лоренцо неуверенно употребил гримское слово с этим своим ужасным (и оттого очаровательным) калернийским акцентом.       Эльке застыл, смотря на Лоренцо взглядом, в котором явно плескалась борьба с самим собой. Блази и сам не понимает, что делает. Но это, блять, работало. Неужели он настолько красив, что заставляет даже полубогов сомневаться в самих себе?       Неожиданно Эльке сжал руки Лоренцо в ответ. Он закусил нижнюю губу своими острыми клыками настолько сильно, что Лоренцо забеспокоился о том, что тот её попросту прокусит.       —Вы пытаетесь мне запудрить мозги, — прошипел Эльке и Лоренцо вздрогнул, — и у вас, чёрт подери, это получается, герр Блази.       Краус резко притянул Блази к себе, заставляя того пискнуть, и зашипел ему на ухо:       —Если хоть одна живая душа узнает об этом — я с тебя шкуру спущу. Понял, проститутка?       Лоренцо активно закивал, бледнея и потея. У него действительно получилось? Голова пошла кругом и он мог поклясться, что если бы Эльке сейчас его не держал, он бы определённо упал. Живот скрутило от страха и Лоренцо сцепил зубы. Его правда не убьют?       —То, что мы делаем — неправильно, я тебе сразу говорю, — процедил сквозь зубы Эльке и вопреки его словам, в его расширенных зрачках загорелось что-то голодное, — потом оба в церкви будем отмаливать это.       —В любви нет ничего порочного, Ваше Святейшество, — пискнул Лоренцо, смотря на Эльке исподлобья, — вы, как полубог, любите всех людей. А я, как человек, люблю своего полубога. Что в этом плохого?       Краус тяжело вздохнул. Он выглядел так, будто раньше ему никогда не приходилось делать выбор между удовольствием и совестью, который Блази делал уже сотни раз. Что-то мерзкое внутри Лоренцо даже пропиталось гордостью: он соблазнил полубога на грех. Самый настоящий искуситель, да?       —Ничего плохого, ты прав, — наконец согласился Эльке, немного расслабляясь.       —Давайте представим, что я искупаю свой грех? — зашептал Лоренцо, продолжая гнуть свою линию, — мой грех погибнет в нашей любви, верно?       —Верно, — на удивление послушно кивнул Краус, сжимая руки Блази чуть сильнее, — только... Только называй меня Энгель, хорошо?       Лоренцо сначала смутился. Почему же? Энгель, Эльке, Ягер... Какая разница на имя, когда каждое из них принадлежит одному человеку? Но Блази решил не задавать лишних вопросов. От смеси страха и облегчения голова всё ещё кружилась и отказывалась работать.       —Разумеется, госпожа Краус, — промурлыкал он, приподнимаясь на носочки своих туфелек и неловко потянувшись к лицу Энгель.       Та немного замялась, но всё же перехватила лицо Лоренцо в свои руки и их губы встретились. Поцелуй вышел мягким, даже если иногда клыки Энгель царапали губы Лоренцо. Краус хочет играть нежность, чтобы заглушить собственное чувство вины? Они могут это сделать, Блази играет чувства как никто другой. И если ему нужно шептать всё время "я вас так люблю" — он это будет делать.       Энгель приподняла Лоренцо на руки, усаживая на стол. Несмотря на её тощую фигуру, она оказалось достаточно жилистой и неслабой, чтобы это сделать без проблем. Блази послушно обнял её тонкую талию ногами, кладя руки на плечи. Он умел быть тихим, умел быть нежным, умел быть удобным. Какой хотите, такой у вас и будет Блази. Лоренцо Блази. Всё, что от него осталось, это, наверное, имя.       Холодные руки Энгель прикоснулись к коже Лоренцо под шёлковой рубашкой, на что он показушно охнул. Мозг начал привычно отключаться, Лоренцо доверил всю работу своему телу, начиная считать про себя и ожидая, когда всё это закончится. Блази судорожнее обнял тело Энгель.       Раз, два, три.

***

      Лоренцо отключился почти сразу же, как всё закончилось, хотя обычно себе такого не позволял. Просто он и без того был уставший, а тут ещё такой страх и стресс, что случилось всё именно так.       Проснулся он в том же самом кабинете, сам не зная когда. Может, через час или около того. Он лежал на кожаном диване, укутанный в дублёнку Энгель. Она была тёплая, но неприятно колола обнажённую нежную кожу. Приподняв сонную голову, Лоренцо протёр глаза и попытался унять головокружение, которое никак не хотело его покидать. Сфокусировав взгляд, он увидел то, что Энгель не ушла, а всё ещё стоит у окна и курит что-то маленькое и чуть пухленькое. Он присмотрелся внимательнее — сигарилла. Блази измученно положил голову обратно и уткнулся носом в сгиб локтя, просто наблюдая за тем, как сигарилла медленно тлеет в тонких пальцах, которые не так давно сжимали его бёдра, на которых по ощущениям потом будут синяки. Интересно, а что будет дальше? Что ему теперь делать? Есть ли гарантии того, что Энгель сейчас не взбесится и действительно отпустит его? Даже если его депортируют в Калерно — он будет счастлив. В тюрьме всяко лучше, чем быть мёртвым... Наверное. Теперь Лоренцо не так уверен насчёт этой мысли.       И он сказал тогда, что ему плевать на Валентино. А кто он без него? Просто какая-то шлюха, которая умеет только ноги раздвигать? Как он вообще выживет без Аккольти? Лоренцо не умеет ровным счётом ничего, его попросту никто не научил. Всю его жизнь все всё делали за него. Его максимум — сходить в магазин. А снять квартиру? А платить налоги? А какие документы вообще нужны для нормальной жизни? Если его и не депортируют, а он останется в Мецрейхе, как он здесь собирается жить? Он абсолютно ничего не знает про эту страну, даже её языка!       Это просто одна большая куча дерьма.       —Если я тебя депортирую в Калерно, тебя там наверняка посадят, — резко сказала Энгель, прорезая своим голосом тишину. Она зметила, что Лоренцо уже не спит, — я полагаю, сидеть ты не хочешь.       Лоренцо не ответил, а только посмотрел своими большими глазами на Энгель. Та слегка обернулась через плечо, заметила этот взгляд и вздохнула.       —Нечего тебе делать в этом Калерно. Если я тебя просто так отпущу обратно, меня не поймут свои же, — она пожала плечами, туша сигариллу о пепельницу на письменном столе, — я не тот человек, который отступается от своих слов. Захотел расстрелять — я расстреляю. Ну... По-крайней мере так было до тебя, Блази.       Лоренцо слабо улыбнулся. Нет, правда, он слишком красивый для этого мира. Даже полубоги перед ним устоять не могут... Сколько же лет он будет отмаливать этот грех со своей кожи?       —Но я могу... "отложить" твой расстрел, — заметила Энгель, разворачиваясь всем телом и упираясь поясницей в подоконник, — пока ты тут спал, я подумал насчёт того, что я мог бы... попытаться реабилитировать тебя.       Лоренцо приподнял голову, смотря на Энгель с недоумением. Реабилитировать? А это вообще реально в его случае?       —Всё же, в такой бизнес приходят не от хорошей жизни, — задумчиво протянула Энгель, скрещивая руки на широкой груди, — да и твои рога, Блази. Подобные священные черты просто так терять не стоит. Это было бы попросту чудовищной потерей, убить сразу двух священно одарённых людей.       Лоренцо затаил дыхание. Его не убьют? Не депортируют? Реабилитируют? Всё это звучало так странно после того, как он пытался смириться со своим приговором.       —Так что нужно организовать программу реабилитации, — заключила Энгель, постукивая пальцами по подоконнику, — будешь жить тут, в Мецрейхе, рядом со мной. Жить обычную жизнь, без твоей былой шлюшьей роскоши и без продажи своего тела. К тебе будут приставлены люди, следящие за тем, чтобы ты не сбежал. Каждую неделю будешь разговаривать со мной лично и с психологом. Мне интересно, какой вердикт он тебе вынесет.       Лоренцо немного помедлил, прежде чем широко распахнуть свои глаза. Без продажи своего тела? Просто будет жить здесь и его никто не будет трогать?       —Мне больше не нужно будет работать? — аккуратно спросил Блази, не в силах поверить, — спасибо, госпожа Краус... Правда спасибо, вы действительно божественна...       Энгель хмыкнула, вскидывая одну бровь.       —Блази, про меня не забывай, — сказала она, слегка сощурившись, — каждую неделю личный разговор со мной. И ты должен понимать, что следует за этим личным разговором.       Лоренцо отмахнулся, всё равно продолжая улыбаться.       —Это мелочи, Ваше Святейшество! Это лишь малая часть того, что я могу для вас сделать! — заверил он и даже так искренне, что сам поверил в собственные слова.       —Ну раз так, значит — порешили, — проурчала Энгель, одобрительно кивнув головой, — поедешь со мной сейчас в Витшайд, там можешь снять себе любую квартирку, которую захочешь. Но недалеко от моей резиденции.       —А я... — начал Лоренцо, после чего смутился и его окатило стыдом, который он не привык чувствовать, — я не знаю как...       Энгель посмотрела на него несколько секунд, после чего кивнула сама себе. И не засмеялась, как этого ожидал Лоренцо.       —Ну да... Ладно, дружок, тебя всему научат. Пока не сможешь жить самостоятельно, положись на моих людей, — сказала Энгель, после чего дёрнула уголком губ вверх, — и раз уж целый месяц ты уже успел пробыть здесь, то я думаю ты сможешь по памяти рассказать, кто у тебя услуги заказывал. Достаточно будет и внешности, но если вспомнишь их имена, то будет прелестно.       Лоренцо кивнул. Он готов сотрудничать с Энгель, если это значит, что его не тронут. Он просто рад, что всё это наконец закончится. Да, не так, как он хотел, но хоть как-то. И возможно, когда он пройдёт эту программу реабилитации и его признают безопасным для общества, его отпустят насовсем. И тогда уже он вернётся обратно в Калерно и наконец сделает всё то, что так хотел сделать. Может, даже без того сказочного богатства, о котором он так грезил...       —Вставай, — сказала Энгель, заставляя его очухаться от своих мыслей, — скоро будет поезд до Витшайда, так что приведи себя в порядок. И постарайся не хромать.       Лоренцо поморщил нос и приподнялся на локтях.       —Можете не беспокоиться, я прекрасно за эти годы научился не хромать после такого, — обиженно заметил он, сам и не замечая, насколько расслабился после того, как понял, что никто его убивать не будет.       Энгель и сама достаточно добродушно закатила глаза и цыкнула.       —Нашёл чем хвастаться, Блази, — заметила она, после чего фыркнула, наблюдая за тем, как он обратно натягивает свою одежду.       Сначала нижнее бельё, потом шорты, потом шёлковая рубашка. Чулки он так и не снимал. Лоренцо попытался что-то сделать со своими русыми волосами, но зеркала у него под рукой не было, так же как и расчёски, так что ничего путного не выходило. Энгель скептически осмотрела одежду Лоренцо.       —Нужно купить тебе что-то нормальное, а то ты в этом замёрзнешь, — сказала она, слегка помотав головой, — в Витшайде сейчас заметно холоднее, чем тут.       —Там снег, что ли? — удивился Лоренцо, всё ещё укутанный в дублёнку. Витшайд настолько далеко, что там сейчас холодно? Он не знал... Он, если честно, карту мира последний раз видел ещё наверное в школе.       —Нет, там сейчас тоже лето, — слегка раздражённо ответила Энгель, — просто здесь плюс двадцать, а там плюс десять. Ты вообще знаешь, где Витшайд?       Лоренцо стыдливо промолчал и решил перевести тему.       —Плюс десять? А вам в дублёнке не жарко? — поинтересовался он.       —Нет, я мёрзну легко, — отрезала Энгель, отрываясь от подоконника, — всё, отставить разговоры. Я из-за тебя и без того много времени потерял, а мне ещё работать надо.       Лоренцо поднялся с дивана, быстренько нашёл свои туфли и накинул их на ноги. Он неловко перемялся с ноги на ногу и протянул дублёнку Энгель. Та её взяла и накинула на плечи.       —Пойдём, нас уже водитель наверняка заждался, — сказала она и пошла к двери.       Лоренцо засеменил вслед за ней, стараясь не отставать.