Сделка Длиною В Бесконечность

Год после чемпионата пролетел как одно мгновение — яркое, насыщенное, полное побед на поле и редких, но таких драгоценных встреч. Нелла переехала из Лондона в Южную Каролину через три месяца после той финальной игры. Это был компромисс: она не могла бросить карьеру, которая требовала постоянных перелетов, но могла хотя бы возвращаться домой, а не на другой континент. Дом. Раньше это слово ничего для них не значило. Теперь оно значило всё. Квартира Неллы располагалась в двадцати минутах от кампуса — достаточно близко, чтобы Эндрю мог приходить пешком в редкие свободные вечера, и достаточно далеко, чтобы вездесущие папарацци не доставали их обоих. Команда знала, что они вместе. Весь мир моды знал, что Нелла Хэтфорд встречается с вратарем «Лисов». Но детали — драгоценные, интимные детали — принадлежали только им двоим. В тот день у Неллы был выходной. Редчайшее событие, ради которого она отменила всё — примерки, созвоны, интервью. Просто взяла и вычеркнула день из календаря, сказав агенту, что у нее «личное дело чрезвычайной важности». Агент пытался возражать — Нелла повесила трубку. Эндрю понятия не имел, что происходит. Она просто написала ему накануне: «Завтра в десять. Надень что-нибудь приличное. Не черное». Он перечитал сообщение три раза, пытаясь расшифровать подтекст. «Не черное». Это сужало его гардероб примерно до нуля вариантов. Пришлось попросить Ники помочь — тот едва не лопнул от любопытства, но Эндрю на все вопросы отвечал коротким «Не твое дело». В десять утра он стоял у дверей ее квартиры в темно-синей рубашке (Ники настоял: «Твой цвет, доверься мне, она оценит») и с растущим подозрением, что затевается что-то серьезное. Дверь распахнулась. Нелла сияла. На ней было простое белое платье — не подвенечное, без шлейфов и кружев, но все равно белое. Волосы уложены мягкими волнами, в ушах — крошечные жемчужины. Она выглядела как солнечный луч, случайно залетевший в коридор многоквартирного дома. — Ты в белом, — констатировал Эндрю. — А ты в синем. Уже прогресс. — Что ты задумала? Нелла улыбнулась — той самой дерзкой улыбкой, которую он помнил с пяти лет, — и протянула ему руку. — Доверься мне. Он доверился. Он всегда ей доверялся, с самого первого дня, когда она села напротив него в приютской игровой и скопировала его гримасу. Он взял ее за руку и позволил вести себя к машине, где за рулем уже ждал Стюарт Хэтфорд — импозантный, седовласый, с подозрительно влажными глазами. — Дядя Стюарт нас подбросит, — пояснила Нелла, забираясь на заднее сиденье. — Куда? — Увидишь. Эндрю перевел взгляд на Стюарта в зеркале заднего вида. Тот едва заметно улыбнулся и покачал головой, как будто говоря: «Не спрашивай меня, я просто водитель». Машина ехала недолго. Когда они остановились у здания с официальной вывеской, Эндрю наконец понял. ЗАГС. — Нелла. — Что? — она смотрела на него с вызовом, но в глубине голубых глаз пряталась крошечная тень неуверенности. — Ты решила выйти за меня замуж, не спрашивая? — А ты бы отказался? Он посмотрел на нее. На рыжие волосы, на голубые глаза, на россыпь веснушек, которые она больше не пыталась скрывать. На девочку из приюта, которая кричала на директрису, требуя не разлучать их. На девушку, которая семь лет ждала и верила. На женщину, которая купила два кольца и привезла его сюда, потому что не хотела ждать больше ни минуты. — Нет, — сказал он. — Не отказался бы. Она улыбнулась, и в этой улыбке было столько облегчения, что у него защемило сердце. — Тогда пошли. Внутри было тихо и пусто. Регистратор — немолодая женщина с усталым лицом — посмотрела на них поверх очков и, кажется, не узнала ни топ-модель, ни знаменитого вратаря. Или узнала, но виду не подала. Им выдали документы, которые они подписали молча, без лишних слов. — Кольца? — спросила регистраторша. Нелла достала из сумочки маленькую бархатную коробочку. Два кольца из белого золота — простые, элегантные, без камней и лишнего блеска. Она взяла одно и протянула Эндрю. — Мы не будем произносить клятвы, — сказала она. — Мы уже всё пообещали друг другу. Давно. Помнишь? — На пожарной лестнице, — кивнул он. — На пожарной лестнице, — эхом отозвалась она. — Больше слов не нужно. Он взял кольцо и надел ей на безымянный палец. Оно село идеально. Затем она взяла второе кольцо и надела ему. Прохладный металл скользнул по коже и тут же стал теплеть, как будто всегда там был. — Властью, данной мне штатом Южная Каролина, объявляю вас мужем и женой, — произнесла регистраторша будничным тоном. — Можете поцеловаться. Эндрю наклонился и поцеловал ее. Без камер, без трибун, без команды, застывшей в шоке. Только они двое — и Стюарт, который стоял в углу с телефоном в руках, пытаясь запечатлеть момент. Они отстранились. Нелла сияла так, что регистраторша невольно улыбнулась. Эндрю посмотрел на кольцо на своем пальце — и уголок его губ едва заметно пополз вверх. Стюарт сделал последний кадр и опустил телефон. По его щеке скатилась одинокая слеза — он поспешно смахнул ее, делая вид, что просто что-то попало в глаз. Он смотрел на племянницу, которую считал дочерью все эти семь лет, на ее светящееся счастьем лицо, на мужчину, который смотрел на нее так, будто она была единственным солнцем в его вселенной, и думал: «Мэри, сестренка, ты бы гордилась ею. Ты бы так гордилась». — Спасибо, дядя, — прошептала Нелла, обнимая его. — За всё. — Это тебе спасибо, моя девочка, — ответил он хрипловато. — За то, что позволила мне быть частью этого. Они вышли из ЗАГСа втроем. На улице светило солнце, и мир был абсолютно, совершенно нормальным — никаких фанфар, никаких заголовков, никаких вспышек камер. Просто двое людей, которые только что стали мужем и женой, и один пожилой джентльмен, который украдкой вытирал глаза. Весь оставшийся день Нелла улыбалась — ярко, открыто, заразительно. У нее был выходной, так что никто из ее коллег не видел эту улыбку, эти сияющие глаза, эту девушку, которая выглядела не как топ-модель с обложки, а как самая счастливая женщина на земле. Она приготовила ужин — простой, почти приютский: макароны с сыром, как когда-то в детстве, и апельсины на десерт. Они ели, сидя на полу в гостиной, потому что им так нравилось больше, и говорили обо всем и ни о чем. Эндрю был странно счастлив. Те, кто знал его, заметили бы разницу — уголок губ, приподнятый на пару миллиметров, чуть более расслабленные плечи, чуть менее колючий взгляд. Ники, который забежал вечером по какому-то выдуманному поводу, уставился на кузена так, будто увидел инопланетянина. — Ты... в порядке? — осторожно спросил он. — В полном, — ответил Эндрю, и это было правдой. Кольцо на его безымянном пальце почти никто не заметил. Эндрю и раньше носил кольца — тяжелые, с шипами, на разных пальцах обеих рук. Простое обручальное кольцо из белого золота затерялось среди них. Ники не заметил. Кевин не заметил. Аарон скользнул взглядом и не придал значения. Даже вездесущий Сет, который теперь смотрел на Эндрю с чем-то похожим на уважение, ничего не заподозрил. Никто не заметил. Кроме Рене. Это случилось на следующий день после тренировки. Команда собиралась в раздевалке, обсуждая тактику на следующую игру. Эндрю, как обычно, стоял в стороне и крутил кольца на пальцах — старый нервный жест, привычка, выработанная годами. Только теперь он крутил одно конкретное кольцо — на безымянном пальце левой руки. Простое, гладкое, с едва заметной гравировкой на внутренней стороне. Рене подошла к нему, когда остальные уже разошлись. Она ничего не сказала — просто посмотрела на кольцо, потом на Эндрю, и ее загадочная улыбка стала чуть шире. — Поздравляю, — сказала она тихо. Эндрю перестал крутить кольцо и встретил ее взгляд. — Ты слишком наблюдательная. — Это моя работа — замечать то, чего не видят другие. — Она чуть склонила голову. — Нелла Хэтфорд — теперь Нелла Миньярд? — Нелла Хэтфорд, — поправил он. — У нее карьера под этим именем. Но для меня — да. Миньярд. — Красивое кольцо. Простое, но со смыслом. Эндрю молча кивнул. Он не стал показывать ей гравировку на внутренней стороне — «N.H & A.M», инициалы, которые теперь навсегда связаны. Но Рене и не нужно было показывать. Она и так всё поняла. — Я рада за вас, — сказала она. — Вы оба заслужили счастье. Больше, чем кто-либо. С того дня Рене иногда ловила его взгляд через всю раздевалку или через поле — в те моменты, когда он снова крутил кольцо на безымянном пальце. И каждый раз она загадочно улыбалась, а Эндрю закатывал глаза. Это стало их маленькой игрой. Их безмолвным диалогом. — Ты знаешь, — говорил ее взгляд. — Знаю, что ты знаешь, — отвечал его. Жизнь вошла в новый ритм. Нелла жила теперь в Штатах, но виделись они все равно нечасто — слишком плотными были их графики. У нее: фотосессии, съемки, показы, интервью, контракты. У него: тренировки, игры, тактические разборы, снова тренировки. «Лисы» не собирались останавливаться на одном чемпионате. Амбиции команды — и особенно Кевина — простирались гораздо дальше. Но почти каждый вечер, ближе к ночи, их телефоны звонили. Эндрю уходил на крышу общежития — туда, где никто не мог подслушать, — а Нелла устраивалась на диване в своей квартире. И они говорили. Иногда о важном, иногда о пустяках. Иногда просто молчали в трубку, зная, что на другом конце провода — родное дыхание. — Как тренировка? — спрашивала она. — Кевин орал. Сет огрызался. Ники пытался всех мирить. Всё как обычно. — Скучаешь по мне? — Нет, — сухо отвечал он, а потом, после паузы: — Вру. — Я знаю. Я тоже по тебе скучаю. Им было комфортно друг с другом — даже на расстоянии. Им было комфортно в тишине и в разговорах. В редких объятиях и в ежедневных созвонах. Они провели вместе всю жизнь — и семь лет в разлуке. Они научились ждать. Но теперь, когда между ними было всего двадцать минут пешком, а не тысячи миль, ожидание стало сладким. Предвкушением, а не пыткой. Прошло полгода. В тот день у «Лисов» было запланировано интервью — стандартное, после очередной громкой победы. Эндрю стоял вместе с остальными, лениво отвечая на вопросы или игнорируя их в зависимости от степени идиотизма. Кевин, как всегда, говорил больше всех. Дэн добавляла дипломатичные комментарии. Сет вставлял шутки. Один из репортеров — молодой, амбициозный, явно мечтающий о сенсации — заметил кольцо на безымянном пальце Эндрю. То самое, простое, из белого золота, которое Миньярд крутил в момент скуки. — Мистер Миньярд! — выкрикнул он, протискиваясь вперед. — Я заметил у вас кольцо на безымянном пальце. Раньше вы носили кольца на других пальцах, но это... это же обручальное кольцо, верно? В комнате повисла тишина. Команда замерла. Кевин, который как раз набирал воздух для очередной тактической тирады, застыл с открытым ртом. Дэн выронила ручку. Ники издал сдавленный писк. Ваймак, стоявший в углу, медленно поднял брови. Эбби прижала ладони к щекам. Эндрю посмотрел на репортера. На кольцо. Снова на репортера. — Да, — сказал он. — Я женат. И замолчал. Тишина взорвалась. — Что?! — Сет вскочил со своего места. — Ты женат?! Ты, Миньярд, женат?! — Когда?! — закричал Ники, размахивая руками. — Как?! Почему мы не знали?! — Я же говорил, — пробормотал Эндрю, ни к кому конкретно не обращаясь, — что Рене всё объяснит. И, развернувшись, ушел переодеваться, оставив за спиной хаос. — Рене! — хором заорали несколько голосов. — Ты знала?! Рене сложила руки на коленях и улыбнулась своей самой загадочной улыбкой. — Я знала, — подтвердила она. — Уже полгода. Они поженились без свидетелей. Просто пошли в ЗАГС и расписались. Без клятв, без церемонии. Только дядя Неллы присутствовал. — Полгода, — прошептал Ники. — Полгода мой кузен женат, а я не знал?! — Кольцо, — осенило Мэтта. — Он все время крутил какое-то кольцо. Я думал, это просто нервная привычка! — Это и есть нервная привычка, — кивнула Рене. — Только теперь он крутит обручальное кольцо. Это помогает ему успокоиться. — Господи, — выдохнула Дэн. — Они даже поженились втихую. В их стиле. — В их стиле, — согласилась Рене. — Без шума, без пафоса, без чужих глаз. Только они вдвоем. Ваймак потер переносицу и усмехнулся. Вспомнил ту сделку в своем кабинете, тот сложенный лист бумаги, тот разговор, который казался началом безумия, а оказался началом чуда. Он посмотрел на дверь, за которой скрылся его вратарь, и покачал головой. — Миньярд, — пробормотал он себе под нос. — Ты никогда не перестанешь меня удивлять. В раздевалке Эндрю сидел на скамье и крутил кольцо на пальце. Простое белое золото, а на внутренней стороне — «N.H & A.M». Нелла Хэтфорд и Эндрю Миньярд. Две половинки, которые наконец-то стали целым. Он не улыбался — не в открытую. Но уголок его губ был приподнят ровно настолько, чтобы любой, кто знал его достаточно хорошо, понял: он счастлив. По-настоящему, тихо, глубоко. Так, как не надеялся быть никогда. Дверь приоткрылась. Заглянула Рене. — Они всё еще в шоке, — сообщила она. — Я рассказала. — Спасибо. — Ты знаешь, что мог бы и сам им рассказать. — Мог бы. Но тебе это нравится больше. Рене тихо рассмеялась и закрыла дверь, оставив его одного. Эндрю еще раз покрутил кольцо, чувствуя, как прохладный металл скользит под пальцами, как знакомый ритм успокаивает мысли. Через несколько часов он позвонит Нелле и расскажет, как команда реагировала на новость. Она будет смеяться — он уже слышал этот смех, звонкий, открытый, принадлежащий только ему. А пока он просто сидел в тишине, крутил кольцо и был счастлив.