die Pechsträhne

1. Это началось, наверное, на третьем курсе. Просто так совпало, что именно тогда Ландо все-таки уговорил Оскара пойти на квиддич. Пиастри бывал на матчах и до этого, но без особого энтузиазма и интереса. Первый раз, естественно, со своей группой еще на первом курсе. Кажется, в тот раз ему стало настолько скучно, что он уснул где-то на задних рядах трибун. На втором курсе он успешно избегал, сбегая куда-нибудь в библиотеку — последнее место, где бывает Норрис, а, значит, он мог спокойно пересидеть матч, занимаясь конспектами. Неплохой вариант — гостиная собственного факультета — по крайней мере, слизеринцы были не столь заинтересованы в общении с ним. К третьему курсу места, где можно было скрыться от Ландо, закончились — и он все-таки смог заставить Оскара появиться на матче. Еще и места им занял поближе к арене — то ли чтобы было лучше видно, то ли чтобы неудачный бросок квоффла улетел прямо Оскару в голову. Среди косящихся на его зеленый шарф пуффендуйцев, было неуютно — но сам Оскар не стал бы тащить Ландо к своим. Хотелось забиться где-то в толпу когтевранцев, а лучше пойти к распределяющей шляпе и попросить его перевести на другой факультет. И что, что уже третий год подряд он проводит в подземельях. Тогда он и увидел впервые Джорджа. Ландо что-то говорил про то, что очень ждет этот матч, потому что у Слизерина сменился капитан команды — но Пиастри не особо слушал, на кого именно. Конечно, он знал Джорджа, он учился всего на курс старше и все пророчили, что к пятому курсу именно он станет старостой. Все предпосылки для этого были — он чистокровный, у него хорошая успеваемость, да и в целом, ученики факультета его уважали. Может, побаивались — совсем чуть-чуть. Но Оскар не знал, что Джордж играет в квиддич. Не знал и о том, что он стал капитаном. И не знал, что, оказывается, игра, напоминающая ему футбол, так популярный в родной Австралии, может быть такой интересной. Со счетом сто девяносто против ста шестидесяти, блеском снитча в руке слизеринского ловца и улыбкой Расселла которую Оскар, кажется, видел даже с другого конца поля, матч был завершен. — Это было необычно, — Ландо что-то весело рассказывает про правила и тактику команд, — если бы Слизерин упустил снитч, вы бы проиграли. Но, как мне кажется, Джордж изначально сделал ставку на ловца, когда у них не задалось в самом начале. В прошлых матчах он был просто охотником, а капитаном был Нико. Но Нико скоро выпускается, так что они решили назначить нового. Ну, чтобы Нико мог сосредоточиться на Ж.А.Б.А. Хотя у Джорджа С.О.В. в следующем году, думаю, он справится. Конечно же, Ландо не упустил возможность, как он сказал, «просто посмотреть поближе». Конечно же, ему захотелось подслушать, о чем говорят команды. Разумеется, возле раздевалок. — Нам туда нельзя, — Оскар шептал ему, пока они спускались с башни трибун. — Если нас поймают, дадут отработку — кажется, Ландо игнорировал его слова, потому что они спускались под трибуну. — Если нас отправят натирать кубки, то я свалю всю работу на тебя — и почему-то Оскар продолжал за ним идти дальше, к коридору раздевалок. Здесь было темновато, но вполне достаточно, чтобы увидеть их силуэты и тем более достаточно тихо, чтобы скрип половиц привлекал к себе внимание. Коридор узкий и прятаться негде, только бежать назад. — Мы быстро. Это было все, что сказал ему Ландо. Они притихли около двери с табличкой «Слизерин». — Мне влетит, если свои же поймают. Норрис только шикнул на него и прислушался к голосам за стенкой. Среди смеха и поздравлений, можно было разобрать отрывки обсуждения стратегии и голос Джорджа, отчитывающий загонщиков. — Нам пришлось менять стратегию прямо на ходу из-за вас. А если бы снитч не поймали, вы об этом думали? Ландо улыбался — и явно думал о том, как разнесет эту сплетню по всему Хогвартсу. Оскар потянул его за рукав. — Пошли. — Да погоди ты — отмахнулся от него пуффендуец. Как его с таких характером только взяли на этот факультет? Кто-то, кажется, из загонщиков, оправдыался — мол, просто непривычно после смены состава. Оскар снова потянул за рукав. — Я ухожу. — Ладно, пошли. Они двинулись тихо назад, идя так же медленно, как и по пути сюда. Оскар молился только о том, чтобы побыстрее увидеть лестницу к трибуне, к заветной улице, и клялся сам себе, что больше никогда не пойдет с Ландо — вообще никуда. С него хватит. Ладно, может, он сходит на следующий матч, но точно сядет к когтевранцам. — Стоять. Норрис побежал вперед, утягивая за собой Оскара. Узкие коридоры не способствовали пробежке, как и темнота. Что-то под ногами хрустнуло, Оскар споткнулся и палочка вылетела из рукава мантии куда-то на пол. Он стал пытаться нащупать ее в темноте, его точно не похвалят, если он ее потеряет — да и если сломает тоже. К моменту, когда он все-таки ее нашел, рядом с ним уже стоял Джордж. — Пиастри? Он протянул ему руку, помогая подняться. — Вопроса ровно два. Первый — что ты тут вообще делаешь? И второй, кто тот везунчик, которому повезло сбежать. — Я был с Норрисом. Джордж рассмеялся. — Вот так легко сдал друга? Оскар кивнул. Он же обещал, что если их поймают, то он скинет все на Ландо. — Ладно, я сделаю вид, что ничего не видел. В этот раз. Но можешь передать своему дружку, что если еще раз замечу его около слизеринских комнат — передам старосте. Где-то в воздухе повис вопрос: «а что, если еще раз увидишь тут меня?», но Оскар не стал его задавать. Просто кивнул и побыстрее зашагал в сторону спасительного выхода. 2. Конечно же, Джорджа назначили старостой на пятом курсе. Конечно же, он продолжил совмещать это с квиддичем — он только год назад стал капитаном команды. И Оскар искренне надеялся, что он останется им до самого выпуска. Посмотреть на его полеты было единственной мотивацией ходить на матчи, а Ландо даже после того рокового случая не отстал от него. От слизеринской команды, к слову, он тоже не отстал, только вот сунулся туда уже в одиночку. Пуффендуй потерял десять баллов за его выходку, зато сам Ландо, кажется, был доволен собой даже с таким исходом. Оскар же, доволен не был. Потому что Ландо ничему не учит жизнь, а сегодня из-за Норриса они пропустили ужин. Мало того, чуть не попались, когда возвращались с прогулки вне комендантского часа. И черт же дернул Оскара, чтобы вместо того, как он проводил Ландо до гостиной Пуффендуя, просто направиться к противоположному концу замка в подземелья, все-таки пойти на кухню. Эльфы всегда были рады угостить едой. А старосты всегда рады поймать тех, кто этой возможностью пользовался. — Пиастри? Оскар замер посреди кухни, с половиной пирога во рту. Черт. — Я ожидал увидеть тут какого-нибудь пуффендуйца, но не тебя, — раздался голос от двери, — что ты тут забыл? Оскар выждал минуту, стараясь побыстрее жевать, но волнение и спешка сделали свое дело, так что слова все равно выходили слегка с набитым ртом. — Я пропустил ужин. Джордж просто рассмеялся. — И почему же? Не помню, чтобы у студентов твоего курса были занятие так поздно, что они не успевали поесть. — Я был с Ландо. Кажется, Оскару нужно делать что-то со своей жизнью, пока эта фраза не привела его к отчислению из Хогвартса. — Опять Норрис? Расселлу, по всей видимости, очень смешно. Потому что он взял кусок пирога, такого же, как у Оскара, и тоже стал есть. — Он уже в гостиной. — А ты нет. Пиастри был готов к тому, что снимут баллы. В целом и к тому, что следующие выходные он проведет на отработке, оттирая очередные кубки до блеска или заготавливая самые вонючие ингредиенты для зельеварения. В конце концов и к тому, что на факультете, где с ним и так особо не общаются, за потерю балла его и вовсе станут игнорировать. К тому, что Джордж отломит ему половину от своего пирога, он готов не был. — Садись, доедай нормально. Только тихо. Оскар сел на стул рядом, продолжая жевать и косясь на Расселла. Это, конечно, обычное дело, что на Слизерине своих не сдают, но он — это другое. Он не свой, к тому же, Пиастри — магглорожденный, что добавляло этой ситуации еще больше. К тому же, они с Джорджем далеко не друзья, чтобы он его защищал. Просто студент с его факультета. Джордж тихий и Оскар смотрит на него непозволительно долго. Как жаль, что его лицо не выражает ответа на вопрос «почему». То, что он ходил на каждый его матч, ничего не значило. И то, что каждый завтрак, обед и ужин он старался сесть где-то рядом тоже. — Я отведу тебя в подземелье. Никому не рассказывай только — даже Норрису. Оскар умеет хранить секреты — этот он сохранит точно. 3. Это был просто кошмар. В какой-то момент своей жизни, а, если быть точнее, на пятом курсе своей жизни Оскар решил, что хочет стать квиддичным тактиком. То ли в этом виноват Ландо, прожужжавший ему все уши тем, какие стратегии применяют команды, то ли Джордж. Просто потому что Джордж в этот квиддич вообще играл. Так или иначе, роковая ошибка состояла в том, что Оскар вел блокнот с записями. И, конечно же, в этом блокноте были абсолютно все его разборы стратегии и движения игроков — в особенности Джорджа. Даже не так. Был ли блокнот посвящен тому, как Джордж играет в квиддич, начиная от пилотирования, заканчивая тем, какие решения он принимает для команды? Конечно да. Был ли в блокноте вырван лист? Естественно. И Оскар даже подозревал, чьих рук это дело. Ландо слишком часто шутил, что его записи больше похожи на признание в любви. Так что, проснувшись утром четырнадцатого февраля и не обнаружив в своем блокноте целой главы, Оскар не думал о том, что ему делать. Он просто был в ужасе, и с ужасом ожидал, когда во время завтрака совы начнут разносить валентинки. Если ему повезет, Ландо не додумался пересказать все его тексты в кричалку. Конечно же, чуть ли не единственное свободное место за столом оказывается рядом с Джорджем — Оскар сидит там всегда, но сегодня ему хотелось бы пересесть подальше. Даже гриффиндорский стол сегодня был бы лучшим местом. Но он усаживается рядом, уткаясь носом в тарелку с овсянкой, ожидая, когда на стол хлопнется стопка бумаг. Сначала падают просто открытки. Сердечки, какие-то оригами, даже пара кричалок, на которые Расселл тут же накладывает «Силенцио», после чего они довольно забавно беззвучно открывают рот. Конечно же, уже почти в самом конце, Джорджу на стол падает связка потасканных листов, перевязанная лентой. Ландо даже не запаривался с упаковкой. Оскар сжимает ложку крепче и пытается не поворачиваться влево — получается плохо, потому что он все равно косится на то, как Джордж разворачивает эту ленту и начинает читать. Он не выглядит расстроенным или злым, скорее, на его лице всплывает некое осознание. — Оск, ты- Оскар прерывает его раньше, вскакивая из-за стола. — Мне пора. Он выбегает из большого зала и надеется, что они никогда не будут об этом разговаривать. И вообще, никогда больше о таком не вспомнят. В идеале, если Джордж забудет его имя. 4. Конечно же, когда Оскару задерживают разрешение на проход в Хогсмид из-за того, что совиная почта очень долго идет в Австралию, а использовать более совершенные маггловские методы в Хогвартсе никто не хочет, Ландо не может оставить это просто так. Выспрашивает ли он у гриффиндорцев про тайный проход? Конечно да. Собирается ли он вытащить Оскара через него, потому что Норрис ну очень хочет пойти отдыхать в свои законные между прочим выходные со своим лучшим другом — такого вопроса даже не задается. Аргумент о том, что у Ландо это самое разрешение есть и, если ему так хочется выбраться из замка, он вполне может сделать это и один — а Оскар подождет, пока пуффендуец скупит половину Сладкого королевства, его не устроил. Поэтому они тащатся на третий этаж, надеясь, что в субботу все старосты дежурят у основного выхода из замка — и удачно проскальзывают внутрь. Оскар молится, чтобы никто — ни одна душа — не вспомнила о том, что разрешения на пребывание в Хогсмиде у него нет. Но в Сладком королевстве на их появление никто внимания не обращает, поэтому Норрис покупает им по сливочному пиву. Они усаживаются в углу, обсуждая, куда могли бы сходить. Ландо говорит, что они могли бы прийти так даже в будни. Под осуждающим взглядом Оскара он бросает эту идею — по его улыбке видно, что ненадолго и они обязательно к этому вернутся. С их угла прекрасно видно входную дверь и Оскар следит, не вошел ли кто-нибудь из учителей. Оскар прекрасно видит, как знакомая макушка одного старосты мелькает в толпе. — Ландо. Ландо снова слушает в пол-уха, что-то увлеченно рассказывая. — Ландо, нам пора. Тут Расселл. Они встают, оставляя кружки на столе, и Оскар надеется, что им простят этот бардак — как-никак, у них форс-мажор. Так же тихо они проскальзывают к стене, Норрис лезет первым — быстро спрыгивая внутрь и пропадая где-то в темноте. Хоть бы «Люмос» зажег. Оскар спускается следом, спотыкаясь о последнюю ступеньку. — Оск? Джордж стоит у края люка. Оскар показывает ему палец у губ, надеясь, что этого хватит, чтобы Расселл понял его просьбу быть потише и не сзывать сюда преподавателей. Вместо этого, Джордж просто спускается вниз, закрывая за собой люк. Джордж зажигает «Люмос» и Оскар видит, что последняя ступенька оказывается сломана. Его удача где-то на отрицательном уровне и этот факт нуждается в научном изучении. — Не ушибся? — спрашивает шепотом Джордж так буднично, будто бы ничего не произошло. — Нет. Оскар думает о том, какой удачей обладает его лучший друг, и связано ли это как-то с тем, как сильно не везет самому Оскару. И о том, почему это всегда именно Джордж — был ли хоть раз, чтобы они попались любому другому старосте или преподавателю? Конечно нет. Возможно, просто сам Расселл обладает какими-то необычайными экстрасенсорными способностями. — Штрафовать будешь? Вопрос глупый, но Оскар все равно задает его вслух. Он смотрит на Джорджу куда-то в шею, не осмеливаясь посмотреть в глаза. Хотя бы потому, что его снова поймали на нарушении правил. — Нет. Пошли, проведу тебя обратно в замок, пока ты не наделал делов. Оскар не планировал делать еще «дела», изначально он вообще не планировал нарушать правила — это все Ландо. Но если он снова сдаст Ландо, кажется у Расселла начнет развиваться уже личная неприязнь к пуффендуйцу. Поэтому он молчит, только кивает, соглашаясь со сказанным. Что-то такое уже было раньше. Джордж придерживает его за плечо, а еще держит палочку, освещая путь. Оскару даже неловко. Оскар не расскажет об этом Ландо. 5. Некоторые свои жизненные решения Оскар не может объяснить. И свалить вину на Ландо тоже. Возможно, ему просто стало любопытно, почему староста их факультета решил посреди ночи покинуть замок. Почему сам Оскар в это время бродил по замку, лучше не думать — во всяком случае Пиастри предпочитает не задумываться об этом. Не задумываться и о том, что Джордж его имя не забыл, и каждый раз оказывался рядом. Почему-то неважно, в столовой, в общей гостиной или в Запретном лесу. Так или иначе, Оскар в Запретном лесу, плетется где-то метрах в тридцати от Расселла и молится о том, что в этот раз удача его не подведет, и, хотя бы сегодня, его не заметят. Во всяком случае, не он один здесь нарушает правила. Мало того, что действует комендантский час, так они еще и в запретном лесу — Джордж не может не знать, что именно он нарушает сейчас. Оскар ориентировался только на маленький огонек «Люмоса» впереди. Хотелось и самому зажечь свет, но это приведет только к одному — его заметят и импровизированная слежка точно закончится в кабинете декана. Запретный лес это уже серьезно. Свет вдали сменился мутной дымкой и Пиастри остановился. Достаточно близко, чтобы рассмотреть, что происходит за деревьями — достаточно далеко, чтобы его не было видно. Джордж тренировал патронус. Это не было в программе ЗОТИ, это не требовалось на экзамене — никто не ждал от простых школьников такого уровня магии. Но по школе ходили слухи, что кто-то с Гриффиндора уже овладел патронусом, что-то про льва — а за такое могли не глядя ставить оценку «Превосходно». Оскар уверен, Джордж получит высший балл даже без подготовки. Но сам Джордж, по всей видимости, в этом уверен не был. Тонкая дымка раз за разом разбивалась о воздух, и с каждым разом она была все резче. Оскару стало даже стыдно. Вряд ли Джордж хотел, чтобы кто-то увидел его с такой стороны. У него была слава отличника, тем более, капитан команды по квиддичу и староста. Оскару следовало бы уйти, но зажигать свет, обозначая свое присутствие, не хотелось. — Пиастри. Оскару, видимо, что-то в этом лесу уже успело отравить сознание, потому что он точно слышал, как Джордж тихо прошептал его фамилию. Она звучала почти что как заклинание. А вот серебряный дымок в форме змеи, появившаяся после этого, точно была заклинанием. У него все же получилось. — Можешь выходить. К этому моменту в том, что Джордж осведомлен о его присутствии, не было и капли сомнения. — Когда ты меня заметил? — Оскар вышел на темную поляну, освещенную только блеском дымки патронуса. — Еще в замке. Все думал, когда подойдешь. — Я думал, ты меня не заметил. Оскару явно стоит перестать думать, потому что после его мыслей все идет на перекосяк. — Отведешь к декану? Джордж смеется. — Мы в запретном лесу. И это ты, кстати, заметил меня первым. Декан нам обоим даст отработку или отчислят, не знаю. Через месяц экзамены, не хотелось бы вылететь таким образом. Оскару не смешно — но Оскар понимает намек. Общий секрет на двоих, как тот, что был когда-то на кухне. Молчать и никому не рассказывать — даже Ландо. — Я все хотел спросить про те записи. Черт. Как казалось самому Оскару, он профессионально скрывался. Почти невидимка — это нетрудно, когда ты магглорожденный на Слизерине. Ему казалось, что Джордж его не замечал, хотя он все время был рядом. Хотя бы потому, что каждый завтрак, обед и ужин он сидел на той же скамье. Ему казалось, что взгляд Джорджа, расфокусированный по трибунам, точно не заметит его — тем более, когда он сам прячется в толпе когтевранцев. Кто бы знал, что зеленый прекрасно видно на синем, а еще сильнее — рядом с желтым. — Какими записями? Оскар прекрасно помнил, что страницы из блокнота ему никто не вернул. А еще, если ему не показалось, он видел их как закладку в учебниках Расселла. Оборванный край листа так сильно не подходил Джорджу, всегда аккуратному. — Про квиддич. А еще вокруг Джорджа всегда так много людей, что к нему невозможно подобраться. И наблюдать со стороны намного проще — безопаснее. Хотя бы потому, что Джордж выпустится, а Оскар сможет забыть о том, что когда-то ему нравился Джордж Расселл. — Я сразу понял что они твои, а ты сбежал тогда. Наверное, если бы Джордж хотел, он мог бы сам подойти к нему, в любое время — и расспросить. Не доводить все до того, что они стоят тут посреди Запретного леса и разговаривают о каких-то бумажках. — О чем ты думал, когда вызвал патронуса? — О сломанной ступеньке. Если бы Джордж хотел, он бы перестал общаться намеками и наконец то поговорил с Пиастри. + 1. Оскар наконец-то сидит на трибунах, но не как просто фанат. Сегодня финальный матч года, скоро экзамены, скоро все разъедутся по домам, скоро выпускной бал. А еще Оскар впервые публикует статью про квиддич в местной газете. У текста обязательно должно быть громкое название, что-то вроде «Джордж Расселл — будущий чемпион мира по квиддичу». Джордж сказал, что собирается продолжить играть и после выпуска. А еще сказал, что ему уже поступили предложения стать охотником в паре команд из Лондона. А еще сказал, что хочет, чтобы Оскар стал его квиддичным тактиком — вне зависимости от того, в какой команде он окажется, он хотел, чтобы Оскар был рядом. Где-то между проскользнули слова о том, что он будет ждать его выпуска. Где-то после Джордж сказал, что Оскар очень красивый. Еще сказал, что хочет встречаться. Чтобы Оскар стал его парнем. Оскар сказал «да» на все. Оскар закрывает блокнот с записями, выглядывая в удаляющейся команде своего парня — как странно это звучало даже в мыслях. По крайней мере, теперь он может спуститься под трибуны, к раздевалкам команды, без страха быть оштрафованным на баллы факультета за незаконное проникновение. Теперь можно.