Не по протоколу

Дверь раздевалки захлопнулась с едва слышным щелчком, и Люси тут же повернула защелку замка. Звук показался оглушительно громким в полутемном помещении, где горела всего одна лампа в самом конце ряда металлических шкафчиков. Она развернулась, тяжело дыша после сложной смены, и уперлась взглядом в Брэдфорда. Тим стоял у шкафчиков, глядя в стену, словно пытался по привычке включить режим сурового сержанта. Его плечи были напряжены, а пальцы крепко сжимали кожаный ремень портупеи. Не поворачивая головы, он произнес глухим, слишком низким голосом: — Зачем ты меня сюда привела? Люси сделала медленный шаг вперед, сокращая расстояние между ними до минимума. В полумраке раздевалки ее глаза блестели отчаянным, почти вызывающим огоньком. Она подошла вплотную, чувствуя, как от Тима исходит привычное тепло, смешанное с запахом пороха и дорогого парфюма. — Потому что Нолан и Торсен сейчас на парковке, Грей занят отчетами в своем кабинете, — тихо, почти шепотом ответила она, делая еще полшага. Ее ладонь скользнула вверх по его груди, уверенно ложась прямо на прохладный металлический жетон сержанта. — А мне срочно нужно кое-что проверить, Брэдфорд. Не по протоколу. Тим шумно выдохнул сквозь зубы. Его челюсть упрямо сжалась, а взгляд наконец-то переместился на нее — темный, вспыхнувший от сдерживаемой страсти. Он все еще пытался сопротивляться, понимая, насколько огромен риск. — Чен, если нас поймают... — начал он, но его голос дрогнул, когда пальцы Люси скользнули выше, к воротнику его форменной рубашки. Слова о правилах и риске застревают у него в горле. Тим резко перехватывает ее ладонь, которая только что блуждала по его воротнику, но вместо того, чтобы оттолкнуть, сжимает ее пальцы в своих. Секундный замах — и Люси оказывается прижатой спиной к холодному металлу шкафчика. Жесткий стук форменного бронежилета о дверцу заставляет ее тихо ахнуть, но этот звук тут же тонет в его поцелуе. Тим целует ее так, словно терпел эту пытку целую вечность. Грубо, собственнически, глубоко, лишая возможности дышать. Его свободная рука ложится ей на талию, притягивая к себе так близко, что Люси отчетливо чувствует, насколько сильно он заведен. Вся его сержантская выправка и лекции о субординации испаряются в один миг, оставляя лишь чистый, накопленный за долгую смену адреналин. Люси запускает пальцы в его короткие светлые волосы, отвечая на поцелуй с такой же отчаянной жаждой. Шкафчик за ее спиной жалобно дребезжит от каждого их движения, и этот звук заставляет сердце колотиться еще быстрее — страх быть услышанными смешивается с чистым удовольствием. Тим на секунду отрывается от ее губ, тяжело и прерывисто дыша прямо ей в шею. Его горячие губы обжигают чувствительную кожу чуть ниже уха, а зубы слегка прикусывают мочку. — Ты с ума меня сведешь, Чен, — хрипит он, пока его пальцы лихорадочно нащупывают тяжелые тактические застежки на ее жилете. — Если сюда кто-то зайдет, я лично выпишу нам обоим строгий выговор. После того, как закончу. Тим действует лихорадочно, но удивительно точно. Пальцы, привыкшие к быстрому обращению со снаряжением, расстегивают липучки и защелки ее тактического жилета. Люси помогает ему, дергая застежки на его груди. Тяжелые бронежилеты с глухим стуком летят прямо на кафельный пол, увлекая за собой портупеи с рациями и жетонами. Без этой брони между ними наконец-то исчезает физическая преграда, и Тим с жадным стоном прижимается к ней, чувствуя сквозь тонкую ткань форменных рубах тепло ее тела. Не разрывая поцелуя, он подхватывает Люси под бедра. Она послушно обвивает его талию ногами, и Брэдфорд в несколько шагов переносит ее к длинной деревянной скамье, которая стоит посреди раздевалки. Он опускает ее на прохладное дерево, тут же нависая сверху и раздвигая ее колени еще шире своим телом. — Тим... — выдыхает Люси, когда его губы спускаются к ее шее, оставляя влажные дорожки и заставляя ее выгибаться навстречу. Она судорожно цепляется пальцами за края скамьи, пока Тим расстегивает пуговицы на ее рубашке, безжалостно обнажая плечи и грудь. В полумраке комнаты его взгляд кажется почти диким. Он смотрит на нее так, словно она — его единственная награда за все круги ада, которые они прошли. Его ладонь поднимается выше, сжимая ее бедро, грубоватая кожа пальцев оставляет невидимые клейма на нежной коже. — Ты сама этого захотела, Чен, — хрипло напоминает он, и в его голосе мешается сержантское превосходство с полным, рабским подчинением этой женщине. — Так что теперь не проси остановиться. Люси лишь закусывает губу, заглушая рвущийся стон, когда его пальцы скользят ниже, избавляя ее от остатков форменных брюк. Времени на долгие прелюдии нет — адреналин бьет по ушам, а за дверью в любой момент может раздаться тяжелый шаг Уэйда Грея или звонкий смех Аарона. Эта опасность только подливает масла в огонь, делая каждое прикосновение в сто крат острее. Тим быстро справляется со своей одеждой. Когда он снова наклоняется к ней, Люси чувствует его горячее, требовательное дыхание на своих губах. Она притягивает его за шею вниз, готовая к главному. Тим замирает всего на секунду. Его потяжелевшее тело прижимает Люси к деревянной поверхности скамьи, а ладони упираются по обе стороны от ее головы. В полумраке раздевалки он заставляет себя открыть глаза и посмотреть прямо на нее. В этом взгляде нет прежней спешки — только бесконечная, обжигающая глубина и немой вопрос, на который Люси отвечает, сильнее сжимая пальцы на его широких плечах. — Тим... пожалуйста, — срывается с ее губ тихий, умоляющий шепот. Он входит в нее медленно, по нарастающей, заставляя Люси судорожно сорваться на стон прямо ему в губы. Ощущение этой наполненности и запредельной близости затапливает обоих. Тим до долей секунды растягивает этот момент, ловя каждый ее прерывистый вздох, пока она привыкает к его размерам. Ее ногти почти до боли впиваются в его кожу сквозь ткань рубашки, а бедра инстинктивно подаются навстречу, требуя большего. Когда он утапливается в ней полностью, Брэдфорд издает низкий, вибрирующий стон, который Люси перехватывает своими губами. Он ждет еще мгновение, давая им обоим сгореть в этом чувстве, а затем делает первый, тягучий и глубокий толчок. Каждое его движение выверено и наполнено такой нежностью, которая кажется почти невозможной для сурового сержанта. Он двигается плавно, но с каждым разом все сильнее вжимает ее в скамью. Люси закидывает голову назад, ее волосы рассыпаются по дереву, а из груди вырывается тихий, сладкий плач, который она отчаянно пытается сдержать, кусая собственные пальцы. Риск быть услышанными никуда не делся, и это доводит их чувствительность до абсолютного пика. Тим перехватывает ее руку, убирая ее от губ, и заменяет своими пальцами, позволяя ей кусать себя, лишь бы она не сдерживала это удовольствие. Его темп начинает постепенно ускоряться, становясь более требовательным и мощным, ведя их обоих к неизбежному финалу. Движения Тима становятся рваными, резкими, теряя былую плавность. Люси чувствует, как внутри разливается сладкая, невыносимая судорога, готовая вот-вот взорваться яркой вспышкой. Брэдфорд нависает над ней, тяжело вбиваясь в её бедра, его глаза практически полностью потемнели от накатившего оргазма. Еще пара толчков, и они оба перешагнули бы черту... Клац. Звук ручки входной двери раздевалки бьет по ушам сильнее, чем выстрел из дробовика. Кто-то снаружи дергает запертую дверь. — Эй, есть там кто? Мне нужна моя куртка, — раздается уставший, но отчетливый голос Анджелы Лопез прямо за тонкой деревянной перегородкой. В ту же секунду Тим замирает, как вкопанный, буквально в нескольких миллиметрах от финала. Люси судорожно втягивает воздух, мгновенно зажимая себе рот обеими руками, чтобы не закричать от не вовремя накатившей волны экстаза. Её глаза округляются от ужаса, а бедра мелко дрожат под весом Брэдфорда. Тим застывает, его мышцы натянуты как стальные тросы. Он тяжело, беззвучно дышит ей прямо в губы, отчаянно пытаясь сдержать собственный срыв. Оргазм накрывает его изнутри мощной, глухой волной, и он делает одно последнее, едва заметное, но до безумия глубокое движение внутрь неё, до боли закусывая собственную губу, чтобы не издать ни звука. Люси под ним выгибается дугой, беззвучно плача от запредельного удовольствия в ладони. — Хм... Странно, — доносится голос Анджелы с той стороны. Ручка двери дергается еще раз. Лопез, как опытный коп, явно замечает, что защелка закрыта изнутри, а на полу возле шкафчиков... тихо дребезжит рация. — Брэдфорд? Чен? Если вы там утилизируете вещественные доказательства, то делайте это тише. Шаги Грея я отличу из другого конца коридора, а вот он ваши маневры точно не оценит. У вас три минуты, голубки. Снаружи раздаются удаляющиеся шаги Анджелы и её тихий, победный смешок.