Венчанные клятвой

Солнечные лучи пробирались сквозь плотную ткань занавесок в моей комнате. Несколько минут я борюсь с собой, чтобы наконец-таки встать, но ничего не получается. Я слишком долго просидела вчера над документами, чтобы вставать так рано. Должно же быть у меня хоть одно преимущество работы в компании отца? Но нет. Видимо, Господь увидел моё внутреннее смятение, потому что, как вихрь, в мою комнату влетела сестра. Как только она оказалась внутри, замедлилась и на носочках прошла к моей кровати, тихонечко забираясь на неё. Я догадывалась, что она хотела сделать - защекотать. Она знала, что я боюсь щекоток, поэтому не упускала момента побесить меня этим. Но только я почувствовала, как её пальчики касаются моей талии, сразу же повернулась и защекотала её первая. Звонкий голос сестры раздался по всей комнате. — Милли, нет! Пожалуйста! — я не отпускала сестру, пока она не стала пинаться ногам. — Хватит! Ну, пожалуйста. Отпустив её, я села на край кровати, свесив с неё ноги и обернулась через плечо, наблюдая за девушкой, которая поправляла перекрученную майку. — Ты как маленькая, Аврора. Знаешь же, что я терпеть этого не могу, но всё равно делаешь. — Я пыталась говорить грозно, чтобы показать, как меня не устраивает подобное, но у не получилось. На Аврору злиться не получалось. — Мне казалось, ты спала. Уже почти восемь, ты пропустила завтрак, и я думала, работу тоже можешь пропустить, поэтому и решила проверить. А щекотки — отличный способ разбудить тебя. — Хорошо, что ты о воде в лицо не додумалась, тогда бы точно получила. — Я улыбнулась и встала с кровати, накидывая на плечи халат, лежащий на пуфике рядом. — Папа ругался, что я не спустилась к завтраку? — Ну так. Сказал, что есть опоздаешь на работу — будет выговор. Он вообще сегодня не в настроении. И мама всё утро игнорировала его. Мама игнорировала его? Неужели что-то серьёзное случилось? Мама слишком держится за отца, чтобы открыто проявлять к нему неуважение. Обычно она наоборот всеми силами сглаживает конфликты между ними, и признаюсь честно, я всегда завидовала папе в этом. Ко мне мама относилась равнодушно. — Так ты пойдёшь на работу или намеренно опаздываешь? Я выглянула из гардеробной и кинула в сестру строгий взгляд. Она сидела уже на подоконнике, болтая ногой и листая что-то в телефоне. — А ты? В универ идешь? Или решила филонить? — вновь скрывшись в комнате, я взяла платье с вешалки и вышла оттуда. — Мне сегодня к третьей. — Аврора спрыгнула с подоконника и подошла ближе ко мне, внимательно рассматривая платье в моих руках. — Ты решила свести с ума всех работников отца? Не забывай, что так в основном старикашки работают. Хочешь одновременно лишить их благоразумия и вернуть потенцию? — Она усмехнулась своей акульей улыбкой и кивнула. — Одобряю. — Аврора. — По-моему тону она поняла, что шутить сейчас я не планировала, поэтому направилась к двери. — Как будешь уходить, загляни ко мне. — И сестра, наконец-таки скрылась. Глубоко выдохнув и покачав головой, я тоже направилась на выход из спальни, чтобы наконец-то принять душ и привести себя в порядок, пока окончательно не стала опаздывать. Вода в душе оказала волшебный эффект, пробудив меня окончательно. Мне хватило пятнадцати минут, чтобы настроиться на новый день. После душа начиналась моя самая любимая часть утра: уход за телом, волосами, укладка и макияж. Это заняло не больше полутора часов, поэтому я вполне успевала. Натянув платье, я взглянула в зеркала и поняла, что заставило Аврору так отозваться о нём. Это было чёрное, смахивающее на мини платье. Мой рост сто семьдесят пять, а эта вещь принадлежала сестре, которая даже до ста семидесяти не дотягивала, поэтому оно и сидело на мне так. Почему это попало ко мне в гардероб, я даже думать не стала — для нас это слишком обыденно. В принципе, меня всё устраивало. Платье доходило мне до середины бедра и красиво обрамляло тело. Чтобы сделать образ более деловым, я накину сверху блейзер. Завтракать отказалась, поэтому перед выходом заглянула в комнату к сестре. Аврора лежала на кровати, под горой из одеяла, листая ленту развлекательных видео. — Что ты хотела, мелочь? Девушка развернулась и одобряюще улыбнулась мне. — Эти шпильки делают твои ноги чертовски сексуальными. Хотела бы я увидеть лица тех старпёров. — В этот раз я уже не смогла сдержать улыбку, издав даже смешок. — Аврора, я серьёзно. Если не хочешь, чтобы я опоздала, говори быстрее, что хотела. Она села на кровати, откидывая барьер из одеяла и серьёзно посмотрела на меня. — Мама хочет, чтобы я пошла сегодня с ней на показ какого-то нового бренда. Я удивлённо опёрлась плечом о раму двери. Мама никогда не проводила с нами время просто так, она вообще не проводила с нами время по своему желанию. Эта женщина что-то задумала, и мысль, что она хочет втянуть в это Аврору, меня насторожила. — Что ты ответила? — Что пойду. Мне интересно, что она хочет. Тем более, после того, что было утром. — Сестра встала и подошла ко мне. — Не беспокойся. Я рассказала, потому что вечером не смогу пойти с тобой на ужин. Тебе придётся чахнуть среди этих старикашек одной. — Аврора ущипнула меня за задницу под блейзером, и я отскочила от неё, удивлённо ахнув. — Ау. — Она только пожала плечами и вышла из комнаты, направляясь в ванную. — Я напишу потом. Девушка скрылась за дверью, а я спустилась по лестнице на первый этаж, приветливо кивая горничным, которые уже приступили к своей работе. На улице меня ждал мой охранник — Виктор Бойский. Этому мужчине было под сорок, но он находился в такой шикарной физической форме, что эти цифры просто меркли. Я за всю свою жизнь не видела человека, кто мог быть больше Виктора, в этом и было его преимущество. — Доброе утро, Миллиана. — Он открыл дверь машины и окинул меня взглядом с головы до ног. — Предполагаю Аврора уже отпустила шутки в сторону твоего внешнего вида. — Он ухмыльнулся и придержал дверь, пока я садилась. — Да. Но и тебе не стоит напоминать мне о безопасности. Всему что нужно было, ты меня обучил. К тому же это компания отца, никто и близко с плохими намерениями подойти не осмелится. Прежде чем мужчина закрыл дверь, я увидела совсем невесёлую усмешку на его лице. Он явно думал иначе. Конечно, ведь он всегда с особой бдительностью относился к нашей с сестрой безопасности, именно поэтому я с самого детства училась основам самообороны. Этот же человек научил меня стрелять. Как-то в детстве я впервые увидела пистолет в кобуре на поясе Виктора, и ещё несколько дней после не отставала от него с просьбой подержать новую для меня вещь. А спустя ещё несколько лет, когда мне исполнилось четырнадцать, я уговорила мужчину научить меня стрелять. Отец был не против, поэтому Виктор и обучил меня. Когда я в первый раз взяла пистолет в руки, металл был холоднее, чем я ожидала, но быстро нагрелся от тепла ладони, будто принимал меня. Его вес тогда показался для меня слишком тяжёлым, и только со временем я перестала обращать на это внимание. Виктор учил меня не просто стрелять, он учил контролировать. Первый выстрел был самым запоминающимся. Громкий и резкий звук, отдача, которая толкнула в ладонь, прошлась по запястьям и растворилась в плечах. Я испугалась. Это было так неожиданно, особенно, когда пуля пролетела мимо мишени и растворилась в листве лесе. Весь вечер тогда мои мысли крутились вокруг одного: не пострадал ли кто-то от моего выстрела? Невинное животное или птица не получили ли необоснованное ранение? По началу меня это воодушевляло: сила, власть в моих руках, запрет, который был неподвластен другим людям. А потом я начинала осознавать реальность: каждый выстрел, который испускал этот металлический монстр мог принести нечто, что уже нельзя будет исправить. Только с возрастом я начинала понимать, что стрельба — это не про агрессию. Это про контроль над собой. Чем спокойнее я становилась, когда нажимала на курок, тем точнее были мои выстрелы. Я училась управлять судьбой, ведь в моих руках была гарантия жизни тех, которые должны были жить. С каждым годом пули, которые я испускала, никогда не выходили из поля моего зрения, всегда попадая прямо в цель. И мне это нравилось. Ощущение власти над хаосом. Пистолет в моих руках больше не был оружием. Он был доказательством моего контроля. Я никогда не говорила Виктору о своих ощущениях и размышлениях на этот счет, но он знал. Знал, потому что сам испытывал то же. Я была его ученицей и переняла те скрытые ощущения, которые вкладывал мужчина в каждый свой выстрел. Может быть, именно поэтому Виктор знал меня лучше моего собственного отца. Может быть, поэтому, когда мне было больно и плохо я приходила просить помощи и поддержки у него, а не у отца. Потому что второй всегда предпочитал игнорировать проблемы. Как было с матерью. Сколько раз он видел её безразличие в сторону своих же детей, столько же раз молчал, предпочитая не замечать. — Сегодня ты опоздаешь, Милли. Пробки десять баллов, мы стоим уже минут пятнадцать. — Из размышлений меня вывел глубокий голос Виктора. Я огляделась, и увидела только большое скопление машин впереди и сзади. Чёрт, всё-таки опоздаю, отец точно будет зол. Откинув голову на сидении, я закрыла глаза, представляя выговор, который ждёт меня позже. — Я могу попробовать поехать в объезд, но это не гарантирует, что ты успеешь. — Виктор посмотрел на меня через зеркало, и я взглянула на него в ответ. — Не нужно. Опоздаю, значит, опоздаю. Отец уже с утра понял, что так и будет, бессмысленно торопиться. Мужчина кивнул и переключил всё своё внимание на дорогу, и остаток пути мы ехали в тишине. Я даже пыталась отвлечься, ещё раз просматривая документы, над которыми работала вчера, но мысли постоянно возвращались к отцу. Несмотря на то, что он никогда особо не проявлял агрессии в нашу с сестрой сторону, он мог ранить словами, и делал это очень хорошо. Они с мамой были идеальной парой: она — которая убивает своим равнодушием, и он — чьи слова ранят в самое сердце. Может быть, поэтому их брак до сих пор сохранялся. Хотя мама слишком сильно держалась за деньги отца, а он за её красоту, они оба были лицемерными супругами, но обоих это устраивало. Отцу была нужна красивая и послушная жена, которая родит ему наследников, а маме — богатый муж, который мог обеспечить её всем, что было нужно. И в такой семья родились мы с сестрой. С одной стороны я должна быть благодарна, что родители в основном держались от нас на расстоянии, и мы не переняли негативные черты их личности. В детстве я очень расстраивалась, что не получала того, что было у других людей — безоговорочную любовь родителей. Моей самой большой мечтой — была мама. Простые разговоры, поддержка, любовь, которую я всеми силами пыталась получить. Все попытки заканчивалось провалом. С возрастом я начинала понимать, что от этой женщины не получу того, что так желаю, поэтому и перестала пытаться. Я растила себя сама, воспитывала себя сама, обучаясь на ошибках и набитых шишках. Как мы с сестрой подрастали, моей самой главной целью было не дать ей чувствовать себя одинокой, какой чувствовала себя я. Я всеми силами старалась делать всё, чтобы Аврора ощущала себя любимой и знала, что она может положиться на меня во всём. За сестру я без колебаний готова и горы свернуть. Несмотря на то, что перед родителями я морально слаба, если они затрагивают Аврору во мне просыпается какая-то неведомая сила. Хоть Аврора не так часто вызывала гнев кого-то из родителей, даже когда это происходило удар на себя принимала я, и нисколько не жалела. Я выполняла свою роль на отлично, или хотя бы делала вид, что могу её выполнять. Когда машина припарковалась возле высотки компании отца спустя час, я уже смирилась с гневом родителя, который обрушиться на меня, стоит попасться ему на глаза. Я не сомневалась, что ему доложат о моём опоздании, и сделают это как можно быстрее. Зайдя в здание, я даже не успела кивнула девушке-координатору на стойке приёма, как она выкрикнула моё имя, в попытке остановить. — Миллиана Дмитриевна! Я остановилась и громко выдохнула, понимая, что меня ждёт не самая приятная новость, если девушка остановила меня прямо на пороге. Собравшись с мыслями, я подошла к стойке, за которой она сидела, кивнув ей, чтобы она продолжала, что должна была. — Дмитрий Викторович собрал срочное собрание в конференц-зале. Все ждут только вас. — На лице девушки отражалось сочувствие. — Уже полчаса как. — Поняла. Спасибо. Не задерживаясь больше ни на секунду, я прошла дальше по холлу, краем глаза улавливая взгляды на себе. Аврора была права, все эти люди не упускали возможности рассмотреть меня со всех сторон, будто я была моделью на подиуме. Плевать. Я знала, что будет так, когда надевала это платье. Признаюсь честно, делала это специально. Всеми возможностями, которые у меня были, я показывала своё безразличие к бессмысленным устоям, которые давно поглотили наше общество: девушка должна одеваться скромно, чтобы не привлекать лишнего внимания. Поэтому с тех пор как я поняла, что в моей власти находилось манипулирование через внешний вид, ни разу не упускала возможность воспользоваться им. Не то чтобы я специально одевалась не соответствующе. Нет. У меня тоже были рамки. В моём случае это выражалось через простое желание одеваться так, как мне нравиться. Лифт поднял меня на самый последний этаж, где находился конференц-зал. Стоило мне только выйти и завернуть за угол, как я столкнулась с чем-то очень твёрдым. Или кем-то. Удар пришёлся мне прямо в плечо, и я бы точно упала, если бы не рука, которая успела схватить меня за локоть и сжать так, что я даже чуть не вскрикнула от резкой боли. Если бы не шпильки, я могла бы и сама поймать равновесие, но видимо не сегодня. Когда я оказалась в привычном положении, полностью устойчива на ногах, мой взгляд встретился с внимательными карими глазами. Я даже на секунду растерялась, что несвойственно для меня, но быстро взяла себя в руки. Отойдя на шаг назад и освободившись от вынужденного касания, я смогла лучше рассмотреть человека перед собой. Это был мужчина с необычной внешностью. Его четкая линия челюсти, лёгкая щетина, тяжёлый и сосредоточенный взгляд из под густых бровей и в целом весь его облик выдавала иную этническую принадлежность, которую я не привыкла видеть в стенах этого здания. Также я не смогла не обратить внимание на отличную физическую форму мужчины. Широкой разворот плечей и внушительный рост застали меня врасплох. Я почувствовала себя неуютно с человеком такого размера рядом. Ранее только рядом с Виктором я могла ощущать себя маленькой, хотя на деле не являлась такой, мой рост был выше среднего и никто другой не заставлял меня чувствовать себя так. А этот мужчина, хоть и не был больше Виктора, всё равно вызывал во мне это. — На таких палках удобно ходить? — спросил мужчина на английском. Это он о моих ногах или шпильках? Если о первом, я забуду, что этот амбал больше меня в два раза. — Что? — на том же языке поинтересовалась я. — Как ты ходишь на них? — он указал на мои ступни, намекая на обувь. При этом в его голове не было веселья, он даже не улыбался. Этот мужчина говорил серьёзно, и так, что от этой серьёзности по моей спине пробежали мурашки. — А вы головой ни обо что не бьётесь? — я кивнула наверх, намекая на его рост. — Я внимательный. — Спокойной ответил он на мой язвительный комментарий. — Такой внимательный, что чуть не сбили меня с ног? — я знала, что должна была замолчать и не продолжать язвительный поток из своего рта, но это было моей единственной возможность чувствовать хоть каплю контроля. Мужчина сделал шаг ко мне и наклонился так, что его дыхание опалило мою шею. Я почувствовала, как он делает глубокий вдох, втягивая мой запах, а в следующую секунду его пальцы зацепили прядь моих русых волос, накручивая их на палец. Я настолько была шокирована этими действиями, теми, что никто никогда себе не позволял в мою сторону, что впала в оцепенение. — Тебя с ног сбила твоя невнимательность. Если бы это был я, — он ещё ближе наклонился ко мне, и в нос ударил запах холодной свежести и бергамота. Волосы на коже встали дыбом, сердце забилось быстрее от неожиданной близости с этим странным человеком. В следующую секунду он уже зашептал мне прямо в ухо, — ты бы уже стояла на коленях передо мной и смотрела этими зелёными глазками снизу вверх, ожидая разрешения. — Он усмехнулся, и эта усмешка обдала моё ухо тёплым потоком воздуха. При этом в его голосе не было веселья, лишь холодная строгость, будто он констатировал факт. Мой взгляд был устремляется вперёд: шокированный и испуганный. Что он себе позволяет? Я отскочила от него, создавая приличное расстояние между нами, но моя кожа всё ещё ощущала его дыхание. — Вы... — Я даже не успела договорить, он пошёл за угол, направляясь к лифту. Остановившись около него, мужчина окинул меня взглядом с ног до головы, заостряя своё внимание на моих ногах и бёдрах, плотно обтянутых тканью платья. По коже вновь побежали мурашки от его взгляда. Я будто голой себя ощутила перед ним. Это первый раз, когда я пожалела о выборе своего наряда. Двери лифта открылись, но прежде чем зайти внутрь, он посмотрел мне прямо в глаза и сказал последнюю фразе, после которой скрылся: — Мне нравится запах шоколада. Я остолбеваю окончательно, пытаясь справиться с дрожью в руках. Сердце предательски колотиться как сумасшедшее. Этот человек так спокойно себя ведёт с незнакомой ему девушкой — самоуверенный осёл. Это так непозволительно и... грязно. Пошлый намёк, после которого я почувствовала себя липкой, прикосновение без разрешения, и я уже молчу про нарушение личного пространства. С самого детства моя безопасность охранялась самым лучшим способом, Виктор обеспечивал это безупречно. Во владениях отца все знали кто я и не смели даже лишний раз заговорить. Именно поэтому то, что произошло сейчас, очень меня напугало. Мой взгляд зацепился за настенные часы, я задержалась ещё больше, отец точно будет в бешенстве. Стук шпилек раздался по длинному коридору эхом, когда я чуть ли не бежала в конференц-зал. Успев вовремя затормозить у двери, я выдохнула, чтобы не показаться запыхавшейся и растерянной, нужно было держать лицо, несмотря на то, что руки после неприятной встречи с тем мужчиной всё ещё немного подрагивали. Постучавшись, я не стала дожидаться разрешения, зная, что меня и так ждут, поэтому сразу открыла дверь. Первое, что я увидела, строгий взгляд отца. И в этот же момент почувствовала себя той маленькой девочкой, которая нашкодничала и теперь ждала, когда её накажут. Всё остальное померкло. Все люди, помещение, звуки — только эти глаза, тот самый взгляд, который я видела всегда, когда он был недоволен мной, и который я всеми силами пыталась избегать. Мой силуэт так и застыл в проходе. Я не знала, что сейчас обо мне думают все собравшиеся, видят ли они мою слабость. И как же я хотела, чтобы моя внешняя стойкость была сильнее моральной. — Миллиана. — Голос отца прорезал воздух, точно нож, и будто полоснул по моим ушам. — Ты опоздала на сорок минут. Из-за тебя нам пришлось вести переговоры с иностранными партнёрами без человека, отвечающего за мировую экономику. — Отец... Он хлопнул кулаком по столу, и рядом сидящие сотрудники вздрогнули. — Собрание окончено. Пошли все вон! — отец был таким разгневанным, что на его лбу приступила вена от сильного перенапряжения. Он был очень зол, и эта злость не была похожа на ту, что я видела раньше. Потихоньку помещение опустело, оставляя меня с отцом наедине. Он тоже встал со своего места и рукой показал мне подойти ближе. Только тогда я сдвинулась, и медленно направилась к нему. Его спина была повёрнула ко мне, и сам он смотрел на город, расстилающийся полотном внизу. Мужчина долго молчал. Не знаю сколько мы так простояли, но я успела перекрутить множества вариантов исхода событий, и ни один из них мне не нравился. Я никогда не злила отца так сильно, как сегодня. И неужели это так моё опоздание повлияло? Я вспомнила слова Авроры о его утренних разногласиях с мамой. Могло ли это как-то быть связано? Когда отец наконец-таки заговорил, его голос был спокойным и без прежней суровости. Он завёл руки за спину и развернулся лицом ко мне. На нём больше не отражалась ничего, и единственное, что я заметила — глубокую морщинку на лбу. — Миллиана. Ты уже не маленькая. — Взгляд отца скользнул по моему платью, и я сразу непроизвольно вспомнила того мужчину в коридоре, который нагло рассматривал меня. — Сегодня было важное и экстренное совещание, на котором твоя роль должна была быть весомой. — Последнее слово отец произнёс с таким акцентом, что я чуть нахмурился, совсем не понимая, что он имеет в виду. — Твоё опоздание повлекло последствия, которые могут негативно сказаться на партнёрстве с зарубежной компанией, которая может вывести нас на новый уровень в мировом рынке. И ты, моя дочь, сегодня показала свой непрофессионализм. Ты хочешь, чтобы сотрудники считали, что ты получила это место только потому, что я твой отец? Мужчина опустился на своё кресло и откинулся на спинку, устремляя взгляд на меня. Это был не конец его монолога, и я даже представить не могла, к чему он ведёт. — В свой двадцать один год ты отлично разбираешься в области, в которой работаешь — иначе я бы не принял тебя на эту должность. Но такими поступками ты заставляешь меня сомневаться в своём решении, а это недопустимо. — Он опустил руки на подлокотники кресла и переплёл пальцы между собой. Его взгляд был направлен чётко на меня, и в нём было столько скрытых смыслов, что я не смогла разгадать даже один. — Отец, я не понимаю. — Я наивно полагал, что ты, будучи моей наследницей, несмотря на свой пол, сможешь стать той, кем я хотел тебя видеть. — В его голосе звучало такое разочарование, что всё моё нутро сжалось. И это всё из-за одного опоздания? — Но ты девушка, и это не изменить никак. Слова отца ранили меня сильнее удара. Я всегда чувствовала, что он был разочарован тем, что я родилась не мальчиком. Хоть до этого момента он никогда не говорил об этом прямо, где-то глубоко в душе, я подозревала, но отчаянно не хотела верить. А теперь, когда он открыто заявил, что разочарован в моей половой принадлежности и ошибся, возлагая на меня ответственность наследницы, мой мир будто рухнул. Я не хотела верить в то, что слышала. Не хотела верить, что это всё из-за одного маленького промаха. — Отец, пожалуйста, это была случайность. Я больше никогда не опоздаю, буду приходить на полчаса раньше. Только не говори так. Я не заслуживаю этого... — Последнии слова я произносила с комом в горле, борясь с подступающими слезами. Я ненавидела себя за эту слабость, которую открыто показывала человеку, который указал на мою гендерную принадлежность, ведь именно этого он и ожидал. — Миллиана. — Он произнёс моё имя с мягкостью, которая была не свойственна его обычному тону. Насторожило ли это меня? Определённо. — Я никогда особо не нагружал тебя проблемами и обязанностями, надеясь, что ты выйдешь замуж как можно быстрее после своего совершеннолетия, и я смогу возложить это на твоего мужа. — Я свела брови к переносице, нахмурившись так сильно, что мой лоб заболел. — Ты не можешь так говорить. Ты же знаешь, как я трудилась, чтобы закончить университет с красным дипломом и получить место в твоей компании. Мне не нужен мужчина, чтобы продолжить твоё дело. Папа, ты не можешь говорить мне такое. — Воздуха становилось катастрофически мало. Я дышала так глубоко, пытаясь его экономить, что не заметила, как вокруг стали появляться тёмные пятнышки. Но я не подавала виду, только опёрлась бедром о край стола. — Могу, Миллиана. И я прав. Женщины в нашем мире — дополнение к мужчинам. И это моя ошибка, что я слишком поздно решил тебя этому научить. — Отец был таким спокойным, будто мы погоду обсуждаем, а не мою неполноценность. — Что ты такое говоришь? Ты слышишь себя? Наоборот, в нашем мире женщины сейчас стоят на равное с мужчиной, или хотя бы близко к ним. Ты не можешь отрицать заслуги, которые мы принесли в этот мир. — Я начинала злиться, и это первый раз за всю свою жизнь, когда я посмела повысить голос на отца. — Не забывайся, Миллиана! — он хлопнул по столу, и бумаги подлетели, отрываясь от него на считанные секунды. — Я твой отец, знай своё место, и не перебивай меня. Ты ничего не понимаешь. И ты совсем ничего не знаешь о нашем мире. Я тяжело сглотнула, отводя от него взгляд в сторону, рассматривая плитку на полу. Мой мозг отказывался принимать ту информацию, что давал мне отец. Что он вообще имеет в виду? — Мы закончим этот разговор сейчас, и ты подумаешь о том, что я тебе сказал. Вечером у нас был назначен ужин, но планы поменялись. От компании пойдёшь только ты. Там будет человек — представитель наших потенциальных партнёров. — Мне не понравилось каким многозначительным тоном он проговорил, но это было последнее о чём мне нужно было переживать. — Ты исправишь свою ошибку, и сделаешь всё, чтобы они согласились сотрудничать с нами. Если провалишься — тебя будут ждать последствия, Миллиана. Сказка закончилась. Это был какой-то бред. Я совсем не узнавала отца. Совсем. Он никогда не отличался эмпатией, но то, как он ведёт себя сегодня, задевало что-то живое внутри меня. Я любила отца, так же как и мать, несмотря на их отношения к нам с Авророй, и знать, что он сожалеет том, что я родилась девочкой — очень ранит. — Не переодевайся перед встречей. Едь в этом. Я резко перевела взгляд с пола на отца. Что это значило? С каких пор его волнует в чём я появлюсь на встрече? От одной только мысли, что это могло значить, меня накрывало жгучее отвращение. Не хочет же он, чтобы я убедила того человека подписать с нами договор через привлекательность своего тела? Конечно, я и раньше задумывалась о таких способах, но даже для меня это было слишком. Я не шлюха, чтобы торговать телом. Тело было инструментом, а не основой. Дополнением к знаниям и навыкам, которые у меня были. И это уж точно не главное, чем я пользовалась. И, чёрт возьми, как же противно это было слышать от собственного отца. Он будто этим ставил точку в своей правоте и значении женщины мире. Отец последний раз оглядел меня, задерживаясь на изгибе бёдер, и я поспешила выпрямиться. — Можешь быть свободна. Подробности мой секретарь вышлет тебе на почту в течении получаса. — Он кивнул на дверь, давая понять, что разговор окончен, и он не намерен больше слушать меня. И я не хотела больше находиться в его обществе. За этот разговор все установки о моей жизни, которые я строила столько, сколько себя помню, стали бессмысленными. Хотя имели ли они когда-нибудь хоть какой-то смысл? Нет, не имели. И всё потому, что моё внутреннее чутьё никогда не подводило, и если я с детства чувствовала такое отношение отца ко мне, значит, так и было. Одним из неприятных осознаний, которые мне пришлось сегодня познать — понимание, что, скорее всего, отец давно планировал спустить меня с небес на землю. Иначе я не могу предположить почему это опоздание его так сильно разозлило. Но почему же он давал мне нелепую надежду на будущее, к которому я стремилась? Почему он с самого начала не мог указать мне на место, которому я принадлежала по его мнению? Я уже держалась за ручку двери, когда обернулась к отцу, рассматривающему документы на столе. — Опоздание же было предлогом высказать мне всё это. Давно ты планировал? Отец медленно поднял на меня глаза, но этот задумчивый и серьёзный взгляд смотрел сквозь меня. — Всю твою жизнь. На его лице не дрогнул ни один мускул, и я поняла, что он говорит правду. С самого детства, с самого моего первого дня, он знал, что я никогда не смогу стать той, кем он будет гордиться. Той, кому сможет доверить своё дело. Той, в кого он хотя бы поверит. Я была обречена с первого своего вдоха. Бросив последний, отчаянный взгляд, я вышла из конференц-зала, изо всех сил сдерживая слёзы, которые душили меня. Он не прав. Мой пол не имеет значения. Я хороший специалист своего дела, эрудированный человек. И быть женщиной — это не значит автоматически терять эти качества, не значит, что мои функции состоит в том, чтобы быть красивой и рожать детей. Отец не прав. Он может думать что хочет, но если не примет меня как полноценного человека, я уйду из компании и устроюсь в другое место, где меня не будут оценивать по полу. Но маленькая надежда, что не всё потеряно, и отец может передумать, всё ещё жила. Не зря же он отправил меня на встречу с партнёрами, я ещё могу показать себя. Ближе к вечеру, когда я полностью изучила все документы, который мне выслал секретарь отца, я была готова к переговорам. В начале пятого мне пришло сообщение от сестры. Аврора: «Мать притащила меня на показ. Столько фальшивой любви в свою сторону я не видела никогда. Но стоит отдать ей должное, она отлично играет свою роль на публике. Мой подарим ей Оскар?» Несмотря на то, что настроение у меня целый день было паршивое, Аврора была единственной, кому удавалось с ним справиться. Может потому, что она самый близкий мне человек. Отчасти я считала её своим ребёнком, если не учесть, что между нами разница в три года. Не долго думая, я написала ей ответное сообщение. Миллиана: «Видимо, они с отцом сегодня поменялись местами. Ты бы слышала, что он мне сказал.» Взглянув на время, я поняла, что пора было выезжать на встречу. Не хватало ещё и туда опоздать. Виктор уже ждал меня на парковке, и даже не спрашивал куда отправимся, значит, был в курсе всего, что произошло. Мы ехали молча и меня это настораживало. Ни одного комментария, даже насмешливого я не услышала. Хорошо, что сестра прислала ответ, я хоть как-то могла отвлечься от предстоящего серьёзного разговора. Аврора: «Ты в порядке? Обычно отец не нападает на тебя. Что ты сделала?» Миллиана: «Опоздала. Но как оказалось это не то из-за чего он сорвался. Хотя даже так будет неправильно сказать. Он высказал мне то, что копил всю мою жизнь. Аврора, это так больно.» Аврора: «Что он такого сказал? Ты вообще где сейчас?» Миллиана: «Еду на деловой ужин. Планы изменились, и от компании отправили одну меня. Отец хочет, чтобы я так показала себя. Если уговорю эту компанию подписать с нами договор — буду помилована.» Аврора: «Я вообще ничего не понимаю.» Аврора: «Милли, мне нужно идти. Мама хочет, чтобы я всё время была рядом с ней.» Миллиана: «Будь внимательна.» Я заблокировала телефон и откинула его на сидение рядом. Мой взгляд зацепился за Виктора, слишком собранного и внимательного. Обычного он был таким, когда что-то должно было случиться, или могло. — Виктор, всё в порядке? Ты напряжённый. — Он даже и взглядом не повёл, был полностью собран. — Да. — Коротко ответил мужчина. Я нахмурилась, продолжая рассматривать его. Что вообще происходит? Если бы мне угрожала какая-то опасность, Виктор предупредил бы меня. Сейчас он молчит, но при этом ведёт себя странно. Какого чёрта, твориться сегодня? Сначала многозначительный разговор с отцом, теперь непонятное поведение Виктора. С какого момента всё стало настолько сложно? — Ты что-то скрываешь. Сначала отец делает мне выговор, теперь ты слишком настороженно себя ведёшь. Что ещё мне сегодня ожидать? — Я ухватилась за сиденье передо мной и придвинулась ближе. — Ты знаешь что-то, чего не знаю я. Он, глянув в боковое зеркало, включил поворотник и перестроился в другой ряд, обгоняя машину впереди нас, которая слишком долго плелась. — Твой отец дал мне чёткое указание довезти тебя до места встречи. Это то же, что известно и тебе. Тяжело вздохнув, я откинулась обратно на спинку кресла. Было понятно, что большего он мне не скажет. Но теперь я точно знала, что он что-то скрывает. Что-то, что знает и он, и отец. Через полчаса Виктор припарковал машину, и только когда я собиралась выходить, заговорил: — Будь осторожна. — Он сделал паузу, во время которой повернулся всем корпусом и продолжил. — И учтива. Не язви. Я в непонимании посмотрела на него. Что сегодня за день такой, что я ничего не понимаю? — Виктор, что, чёрт возьми, происходит? — И не ругайся. Я шокировано округлила глаза. — Вы все с ума сошли сегодня. Можешь уезжать, если после встречи продолжишь вести лекция о моём поведение. Доберусь домой сама. — Больше не задерживаясь, я вышла из автомобиля, и сразу направилась ко входу в ресторан. В этом месте я ещё ни разу не была. Это заведение, которое финансировалось отцом, но по какой-то причине он не водил нас туда и самим запрещал ходить. Если я к этому отнеслась нормально и приняла факт того, что это место нам посещать по какой-то причине нельзя, то Аврора не могла утолить своё любопытство и как-то тайком пыталась пробраться туда. Но люди отца оперативно пресекли это, и тогда же отец впервые чуть не ударил сестру, даже мама попыталась вступиться и остановить его, но его гнев был силён, поэтому пришлось вмешаться мне, и пощёчину уже получила я. Не самый лучший момент, который я могу вспомнить с отцом. Но стоит отдать ему должное, после того случае, он долго заглаживал свою вину. Помещение ресторана утопало в плотных бордовых драпировках, спускающихся с потолка тяжёлыми складками до самого пола. Ткань выглядела дорогой и густой, с лёгким матовым блеском, который ловил свет свечей. Высокие потолки терялись в темноте, но оттуда свисали массивные хрустальные люстры с десятками живых огней. Пламя дрожало, отражаясь в стекле и разбрасывая мягкие золотистые блики по залу. Это выглядело так красиво и старинно, что я даже затаила дыхание, осматриваясь вокруг. Свет был приглушённым, тёплым, почти интимным. Он не заполнял пространство полностью — оставлял углы в полутени, а центр зала держал в мягком сиянии. В глубине зала, между тяжёлых занавесов, находился вход в отдельную зону — проём, обрамлённый тканью и светом, за которым угадывалась ещё одна комната. Перед ним стояли две фигуры в тёмной одежде, их силуэты были чёткими на фоне света, падающего изнутри. Воздух казался тёплым и плотным. Здесь пахло дорогим деревом, воском свечей и лёгким шлейфом парфюма. Пространство не выглядело перегруженным — каждая деталь была на своём месте. И почему отец скрывал такую красоту от нас? Я прошла дальше, не задерживаясь у входа. Каблук шпильки мягко отозвались о гладкий пол, звук сразу утонул в плотной ткани и приглушённом свете. Я шла прямо, автоматически догадываясь, что мне нужно было в тот проём. Свет ложился на плечи, красный оттенок скользил по коже, отражаясь в тёмных поверхностях. Люстры над головой слегка покачивались, и огни на мгновение смещались. Проём впереди становился чётче. Тяжёлые занавесы были чуть раздвинуты, приглашая меня зайти. Внутри оказалось очень тихо. Комната со столиками выглядела почти пустой. Белые скатерти лежали идеально ровно, стулья стояли на своих местах, ни один не был сдвинут. Ни звона бокалов, ни голосов — только свет свечей и ровное, спокойное пространство. Занят был только один стол. Он стоял в центре, под светом люстры. Остальные оставались в стороне, в полутени, будто не имели значения. За этим столом меня уже ждали. Медленной походкой, чуть покачивая бёдрами и настороженно осматривая помещения, я направилась к столику. Мужчина за ним сидел ко мне спиной, и даже не встал поприветствовать, хотя я знала точно, что услышал стук моих шагов. Никаких манер. Я остановилась в нескольких шагах от него и заговорила на английском. — Добрый вечер. Я Миллиана, сотрудница компании «Domino». У вас должна быть назначена встреча со мной. — Я не имела никаких сомнений, что он ждал именно меня, потому что никого больше, кроме тех двоих на входе, я здесь не увидела. Я услышала усмешку, и в следующую секунду мужчина поднялся из-за стола и развернулся лицом ко мне. На несколько секунд я даже опешила, что вновь-таки, было не свойственно для меня. Обычно я очень собрана и готова ко многим исходам, но сегодняшний день пошёл наперекосяк с самого начала. Передо мной стоял мужчина, с которым я столкнулась около лифта. Тот мужчина, который позволил себе вольности в мою сторону. И я не знаю что ощутила в этот момент: злость из-за того, что он вновь встретился мне, или страх, что нахожусь с ним наедине и понятия не имею, что может прийти ему в голову на этот раз. Я пожалела, что не взяла Виктора с собой, сейчас его присутствие очень бы меня успокоило. Его лицо не выражало никаких эмоций, только спокойствие и ничего более. Даже не смотря на то, что он ухмылялся уголком губ, это ухмылка не выражала абсолютно ничего. Карие глаза смотрели прямо в мои зелёные, и от холода в них, смешанного с чем-то неуловимо пугающим, по телу прошла волна жара от чувства неизвестности и потери контроля. Потому что что-то подсказывало мне, что сегодня он не на моей стороне. Он скрестил руки на груди, из-за чего рукава его чёрной футболки перетянули мышцы, которые выглядели внушительно, что было точно не в мою пользу. А я стояла перед ним в платье сестры, которое было короче нужного, полностью обтягивающем моё тело, и на шпильках, не дающих мне убежать, если придётся. Но теоретически, если я быстро успею снять обувь и со всех ног побежать прямиком к выходу, где, дай бог, был Виктор, который не послушал меня и не уехал, то у меня, может быть, и был маленький шанс сбежать. Вот как пугающе выглядел этот человек. Он просто стоял, смотрел мне в глаза, будто дыру прожигал, а я уже обдумывала возможность побегала. На всякий случай. — Миллиана, значит. — Его тон был пропитан холодом, а глаза так и не отрывались от меня. Мужчина сделал шаг ко мне, а я инстинктивно от него. Моё действие породило еле заметный огонёк в его глаза, и это уж точно не обрадовало меня. Кем он себя вообще ощущает? Охотником? Я вот видела в нём лишь неотёсанного невежду, который не знает обычное правило о соблюдении личного пространства. Он сделал ещё шаг, и я повторила за ним. — Мы можем делать это, пока ты не упрёшься в стену, и там тебе будет некуда отступать, шоколадка. Я метнула на него недовольный взгляд. Что это за прозвище такое? Кто вообще дал ему право называть меня как-то помимо имени? Я же не кличу его ослом. Хотя могла бы. — Мне нравиться, как ты хмуришься. Это выглядит очень сексуально. — Ещё один его шаг — мой шаг. Всё, что сейчас происходило, было будто не со мной. Будто я сторонний свидетель, которого здесь не должно было быть. Я не хотела слышать эти грязные комментарии в свою сторону, и уж тем более находиться наедине с вот эти вот. — Ещё шаг, и моя шпилька оказаться у тебя в глазу. — Я сильно сжимала ручку сумочки, так, что, скорее всего, на её материале будут сильные заломы. Моя угроза видимо показалась ему совсем не страшной, потому что, вместо того чтобы отступить, он просто рассмеялся. Громко и звонко. Как вообще такой устрашающий человек может так смеяться. — С тобой не будет скучно, шоколадка. Но даже не знаю это хорошо или плохо. Для тебя. Он что, принял мою угрозу за шутку? Хотя чего я ожидала. Что я могу сделать против него? Даже если бы и попыталась всадить шпильку в глаз, она бы точно оказалась в моём глазу, а не в его. Эта груда мышц точно быстрее и сильнее меня, даже не смотря на то, что Виктор отлично обучил меня. Против природы не попрёшь. Он опустил руки с груди и засунул их в задние карманы чёрных джинс, и мой взгляд зацепился за выпуклость на его правом боку ближе к спине — пистолет. Чёрт возьми, пистолет! Какого он вообще взял с собой эту хрень? Неужели он как-то иначе планировал закончить этот радушный деловой ужин по случаю слияния компаний? Я точно сейчас в правильном месте находилась? Мне потребовалось приложить множество усилий, чтобы не подать вида, что я увидела эту его штуку. — Мы так и продолжим нашу увлекательную беседу или, наконец, перейдём к сути встречи? — Я старалась дышать умеренно, чтобы не выдать волнение, которое испытывала из-за всей этой чертовщины. — Перейдём. Он вновь сделал шаг ближе ко мне, но я уже не отступила. Уже показала страх перед ним, нужно было как-то реабилитироваться. Поэтому стояла с высоко поднятой головой, не двигаясь, чтобы всё-таки не отступить. И когда мужчина вновь нарушил моё личное пространство, его запах окутал меня, будто и не пропадал вовсе. — Ты, шоколадка, нарочно язвишь, чтобы проверить моё терпение? Что он о себе возомнил вообще? Буду я ещё специально выводить его из себя, нужен он мне больно. Я знать его не знаю, чтобы даже пытаться. Его рука поднялась к моему лицу, и на секунду я даже подумала, что он ударит меня. А он коснулся моего подбородка, приподнимая его. Я сразу же отдёрнула его и сделала шаг назад. Наплевать как он может это расценить. Он не должен так касаться меня. Он даже не может так близко стоять рядом со мной. И, какого-то чёрта, я боялась поставить эту границу. Но мужчина не дал мне отстраниться, схватив за локоть одной рукой, а второй больно сжав подбородок. Мой недовольный взгляд встретился с его раздражённым. — Ещё шаг, и ты окажешься параллельна этому столу. — Голос мужчины был грубым и тихим. Я нахмурилась ещё сильнее, уже собираясь ответить ему, наконец-таки поставив на место, но его пальцы оказались быстрее. Он дотронулся до моей нижней губы, обводя её контур. Это было настолько интимно, что казалось жутко запретным. И настолько повергло меня в шок, и напугало, что я вновь застыла, как статуя. Он откровенно игнорировал мою приватность, абсолютно наплевав на правила приличия. Ранее мне не приходилось сталкиваться с подобным. Виктор, конечно, учил меня, как обходиться с уродами, которые могли сделать подобное, и я даже неплохо справлялась. Но одно дело тренироваться, а другое — сталкиваться с этим в реалиях жизни. Тогда в моих мыслях всплыл пистолет в его кобуре. Если у меня получиться вытащить его, я могла хотя бы видимость контроля создать и выиграть немного времени. Не раздумывая больше, потянулась за его спину вынимая холодный металл, и в следующую секунду я уже направляла оружие прямо на мужчину. Я даже увидела секундное удивление на его лице, что немного потешило моё самолюбие. Мужчина так внимательно рассматривал меня: мою позу, руку держащую пистолет. Этот гад даже в такой момент посмел задержать взгляд на моей груди, плотно обтянутой тканью платья, и тяжело вздымающейся, а после опустить на мои бёдра, подол на которых чуть поднялся выше из-за резких движений. Но далее произошло то, чего я ожидала меньше всего: откуда ни возьмись он достал ещё один пистолет, и его дуло смотрело прямо на меня. Стоит ли говорить, что я была шокирована такому повороту событий? Моя рука напряжена, что было абсолютно неприемлемо. Мужчина заметил это и усмехнулся. Но я не обратила на него внимание, стараясь дышать размеренно, не задерживая дыхание, а ловя короткую паузу между вдохами и выдохами. Палец ложился на спуск плавно, без рывка, я надавливала постепенно, почти незаметно. Не знаю сколько мы стояли так и сколько бы стояли ещё, пока тишину не прорезал тяжёлый голос мужчины: — Мы даже не познакомились, а ты уже целишься в меня. — Он оставался спокойным, будто то что происходило его ничуть не удивляло. — Знаешь, обычно после такого напряжения люди переходят к более приятной части. Такая встреча заслуживает продолжения, шоколадка. Чёрт возьми, он был таким спокойным и говорил без какой-либо эмоции. Я даже напряжения в его плечах не вижу, пока он держит пистолет. Он сделал шаг вперёд, и мой палец спустил курок. В следующую секунду раздался выстрел.