Золотой облик, скрытый под металлическим пеплом

Дождь в Нью-Эриду всегда пах озоном, бетоном и той тоской, что заставляет людей искать убежище в случайных кофейнях. Вайз стоял у окна своего видеопроката «Random Play», наблюдая, как струи воды размывают неоновые вывески на Шестой улице. За прилавком проката, тихо жужжал банбу-помощник Восемнадцатый, а на полках ровными рядами стояли кассеты — прикрытие для их с Белль настоящей работы. Его светло-серо-голубые волосы, слегка растрёпанные, отбрасывали тени на высокий лоб. В руке он сжимал старую кассету, найденную утром в пыльном конверте среди забытых фильмов. Кассета была пуста. Но седовласый парень знал: она хранит не звук, а эхо. Он прижал её к груди, туда, где под синей курткой с оранжевыми вставками билось сердце. И в этот момент воздух за его спиной взорвался жаром. — Опять стоишь, как ёбаный истукан. Ты вообще умеешь двигаться или только, что пялиться в окно, пока я там задыхаюсь внутри тебя от тоски? Голос ворвался в голову парня без предупреждения — резкий, как удар хлыста, пропитанный презрением. Вайз вздрогнул, но не обернулся. Он уже знал, кто стоит за его спиной. — Пироис, — выдохнул он, и в голосе послышалась усталая усмешка. — Я не звал тебя. — А мне насрать, понял? Ты даже не способен удержать меня внутри, слабак. Я вырываюсь сам, потому что твоя башка — это клетка, а мне нахуй не всралось сидеть в этой клетке. Юноша медленно повернулся. Он стоял посреди видеопроката. Боевой аватар Фаэтона был огромен в своей серебряной броне, груб и массивен, как древнее божество, уставшее ждать жертв. Шлем-корона с тремя шипами сверкал холодным металлом, из-под него торчали серебряные скулы и жёсткая линия подбородка. По обнажённой груди и рукам пульсировали золотые вены — резко, неровно, агрессивно. В правой руке он сжимал длинный одноручный меч — тёмно-синий эфирный клинок, и кончик его грозно упирался в пол, оставляя глубокую царапину. — Ты хоть представляешь, как там, блядь, душно? — Пироис шагнул вперёд, и его шаг прогрохотал по деревянному полу. — Пока ты раскладываешь свои дурацкие фильмы и смотришь на этот грёбаный дождь, я сижу в этом пекле и слушаю твои нескончаемые мысли. Ты слишком много думаешь, Вайз. Ты — моя тюрьма, буквально. Если бы не ты, я бы сжёг этот город дотла, а не сидел бы в твоей никчёмной башке и слушал, как ты ноешь о своих проблемах. Прокси спокойно посмотрел на него. Зелёные глаза встретили пустоту шлема, и на губах Вайза появилась лёгкая улыбка. — Я тоже рад тебя видеть, Пиро. — Заткнись, — рявкнул Аватар. Его голос в голове Вайза дрожал от ярости. — Не надо мне тут своего «рад». Ты держишь меня на поводке, и это бесит меня больше всего. В этот момент внутри Пироиса, глубоко в его эфирной сути, что-то болезненно сжалось. Он чувствовал, как его золотые вены, обычно пульсирующие огнём, замедляются, когда он смотрит в эти зелёные глаза парнишки на той стороне коридора видеопроката. Он ненавидел это ощущение — липкое, тёплое, разъедающее его изнутри. Но он не мог отвести взгляд. — Я не говорил, что ты моя зверушка, или что-либо подобное, — мягко сказал парень — Я говорил, что рад тебя видеть. — Я знаю, что ты сказал, — отрезал Пироис, но его клинок слегка дрогнул, и золотые вены на шее на мгновение замедлили свой ритм. Он чувствовал, как внутри разливается это грёбаное тепло, и он хотел заорать, разбить что-нибудь, лишь бы заглушить его. Вайз протянул ему кассету. — Я нашёл это. Пустую. Мне кажется, она ждала чего-то важного. Не думаешь? Существо с силой вырвало кассету из его рук, едва не задев когтями запястье прокси. Повертел его в своих руках и фыркнул. — Пустая? Дурь. Только ты, ёбаный неудачник, можешь найти пустую кассету и думать, что она ждала чего-то. Она просто пустая, Вайз. Как твоя башка. Как твоя жизнь. Как твоё существование, которое я вынужден терпеть. — А что бы ты записал на неё? — спросил юноша, не отводя взгляда. Пироис замер. Шлем повернулся к нему, и в полированной поверхности металла на мгновение отразились два зелёных огонька. — Записал бы, как ты задыхаешься в собственной крови, Вайз. — Пироис хрипло усмехнулся в голове парня, но в его голосе не было ни капли шутки. — Когда враги захерачат тебя, а я не успею помочь. Или когда я сам сделаю это. Потому что эти звуки — единственное, что я хочу слышать от тебя. Твою агонию. Твой страх. Я хочу, чтобы ты сдох, Вайз. Я хочу, чтобы ты исчез. Чтобы я наконец стал свободным. Чтобы я перестал быть твоим ёбаным рабом. Он сделал паузу, и его пальцы сжали кассету так сильно, что пластик треснул. — Но вместо этого я слышу твой грёбаный смех. И это бесит меня больше, чем если бы ты молил меня о пощаде. Потому что этот смех — он вгрызается в меня. Он заставляет меня хотеть... хотеть, чтобы ты не умирал. И это хуже любой пытки, урод. Прокси смотрел на него спокойно. Зелёные глаза не дрогнули. — Ты бы не смог, — сказал он тихо. — Даже если бы очень захотел. Ты бы не выдержал звука моей агонии. Потому что она стала бы и твоей. Ты не сможешь меня убить, Пироис. Ты слишком сильно хочешь, чтобы я жил. Аватар замер. Кассета выпала из его пальцев и глухо стукнулась об пол, разлетевшись на осколки. Золотые вены на его шее дрогнули — и замедлились. Он ничего не ответил. Потому что этот парень был прав. И это бесило его до скрежета в зубах. Внутри него разливалось что-то тёплое, что он не мог контролировать, — оно заставляло его руки дрожать, а меч — растворяться в воздухе, стоило Вайзу посмотреть на него так. Фаэтон рассмеялся — легко, искренне, и этот смех разбил повисшую тишину. Пироис вздрогнул, и его рука, всё ещё сжимавшая осколки кассеты, расслабилась. — Ты смеёшься, — глухо сказал он. — Надо мной?… — Над тобой, — подтвердил Вайз. — Потому что ты смешной, когда грубишь. Ты пытаешься быть монстром, но на самом деле, ты просто боишься, что тебя могут полюбить. Пироис открыл рот, но вместо того, чтобы сказать что-то уничтожающее, просто зарычал — беззвучно, в глубине сознания Вайза, — и отступил на шаг. Он тяжело опустился на пол у дивана, и его меч с глухим звоном упал рядом. Но вместо того, чтобы остаться, клинок начал мерцать и медленно растворяться в воздухе, исчезая, словно его никогда не было. Лишь лёгкое тёмно-синее свечение на секунду повисло над полом, а затем погасло. — Ты бесишь меня, — прошептал он, и в этом шёпоте не было злобы, только усталая злость. — Ты бесишь меня, Вайз. Я вышел сюда, чтобы разнести всё к херам, чтобы выплеснуть эту ярость, которая разрывает меня изнутри. Но ты стоишь и смотришь на меня так, будто я — твой долбаный банбу. Будто я не могу размазать тебя по стене одним движением прямо сейчас. Парень сел рядом с ним — на пол, прямо у его плеча. Близко, почти вплотную. — Я смотрю на тебя так, как сам этого хочу. Потому что ты — это я сам. — Я знаю, мать твою! — выплюнул Пироис, но его голос дрогнул. — Я — твоя сила, твоя ярость. А ты — моё проклятие. Ничтожество, которое заставляет меня хотеть быть тем, кем я не создан. Я создан для крови, а не для этой всей хуйни. Он снял шлем. Вайз впервые увидел его лицо целиком — серебряное, с резкими чертами, с живыми губами. И глаза. Две чёрные, бездонные глазницы, абсолютно пустые, без зрачков, без света. Они смотрели в никуда, но прокси знал — они видели его. Эти чёрные провалы гипнотизировали, пугали и притягивали одновременно. На губах — кривая усмешка, которая буквально таяла, когда Пироис поворачивал голову к Вайзу. Внутри него бушевал конфликт: его сущность кричала о свободе, о разрушении, но каждый раз, когда он смотрел в зелёные глаза парня, этот крик стихал, сменяясь странным, пугающим теплом. — Ты бы видел себя со стороны, — сказал седовласый юноша, касаясь его щеки. — Ты — как пламя, которое боится погаснуть, но тлеет от одного лишь моего прикосновения. — Заткнись, — прошептал Пироис, но в его голосе уже не было грубости. — Просто заткнись. Я не понимаю, что со мной происходит, когда ты рядом. Это бесит. Пиздец, как бесит. Аватар потянулся к нему — и поцеловал. Серебряные губы встретили человеческие, и в этом поцелуе не было ярости. Была только усталость и отчаяние, смешанное с нежностью, которую он так долго прятал за колкостями. Но внутри него всё ещё кипела злость — на себя, на этого парня, на эту грёбаную нежность, которая разъедала его изнутри. Но затем Пироис резко отстранился. Его тело напряглось, золотые вены на груди и шее начали пульсировать с бешеной скоростью. В голове Вайза раздался глухой, звериный рык. — Нет. Нет, блядь. Ты не понимаешь. Ты делаешь меня... ты заставляешь меня чувствовать себя уебищем, заставляешь чувствовать то, что я не должен, сука, чувствовать! Я не создан для этого дерьма, блядь! Я — боевое оружие! И я ненавижу тебя за то, что ты заставляешь меня быть таким! Он вскочил на ноги, и в тот же миг в его правой руке, прямо из пустоты, материализовался тёмно-синий клинок. Меч вспыхнул холодным желтого оттенка светом, и Пироис занёс его над своим человеческим вместилищем. Доспехи заскрежетали, золотые вены вспыхнули ослепительно ярко. — Я убью тебя, тварь! — прорычал он, и в его голосе слышалось та самая, настоящая, бешеная ярость, смешанная с отчаянием. — Ты слишком много позволяешь себе! Ты думаешь, я твой? Ну уж нет, блядь. Я — ничей! И я разъебу тебя прямо сейчас, чтобы больше не чувствовать этой грёбаной хуйни! Чтобы стать свободным! Клинок свистнул в воздухе, опускаясь вниз. Вайз не отшатнулся. Он даже не зажмурился. Он просто посмотрел в пустоту чёрных глаз аватара — спокойно, доверчиво, без капли страха. И вместо того чтобы уворачиваться, он шагнул навстречу лезвию. — Пироис, — сказал он мягко. — Я не боюсь тебя. И ты не убьёшь меня. Ведь я знаю, что тут, — указывая пальцем в его грудную клетку, — глубоко внутри, я знаю, что ты не хочешь этого. Клинок замер в миллиметре от его шеи. Он дрожал — его серебряное тело слегка потряхивало от напряжения, золотые вены пульсировали так быстро, что казалось, они разорвутся. Внутри него всё кричало: «Убей его! Освободись!», но руки не слушались, оставаясь мертвым грузом. А в груди разливалось то самое проклятое тепло, которое он ненавидел больше всего на свете. Вайз поднял руку и коснулся не лезвия — он коснулся самого запястья Пироиса. Тёмно-синей эфирной кожи, с пульсирующими золотыми венами. Провёл пальцами по ней — медленно, нежно. — Ты — часть меня, — прошептал Вайз ему на ухо, специально подставляя шею под острие меча, даже слегка в итоге задевая кожу, после чего остался небольшой кровоточащий порез. — И я люблю тебя. Даже когда ты хочешь меня убить. Даже когда ты груб. Даже когда ты пытаешься быть тем, кем не являешься. Ты — часть меня. Ты можешь ненавидеть меня за это. Ты можешь хотеть моей смерти. Но ты никогда не сможешь этого сделать. Потому что без меня ты умрёшь. Меч дрогнул. Золотые вены на руке Пироиса замедлили бег, а затем начали пульсировать ровнее, тише. Клинок в его пальцах задрожал, и через мгновение аватар разжал свою ладонь. Меч не упал — он начал таять, растворяться в воздухе, исчезая в никуда, пока от него не осталась лишь погасшая тёмно-синяя искра. Пироис стоял молча, пытаясь переварить навалившие волной неизвестные для него эмоции. Его тело всё ещё было напряжено, золотые вены всё ещё пульсировали, но уже не агрессивно — растерянно, почти испуганно. Он чувствовал, как это грёбаное тепло заливает его изнутри, как оно сковывает движения, как оно заставляет его смотреть на Вайза и видеть в нем не жертву, а единственное, что имеет значение. И это бесило его больше, чем любая битва. — Я... — начал он, и голос его в голове парня сломался. — Я мог убить тебя, урод. Я хотел убить тебя. Почему ты не сдвинулся? Почему ты не... ты же знаешь, что я способен на это. Я — монстр. Я — невиданная твоим мозгам тварь, почему ты не боишься меня? — Потому что я знаю, что ты не сделаешь этого, — ответил юноша, всё ещё держа его за запястье. — Ты не можешь причинить мне боль. Даже когда злишься. Даже когда хочешь. Даже когда ненавидишь. Потому что твоя ненависть — это просто любовь, которую ты боишься проявить наяву. Пироис сглотнул. И вдруг, словно сорвавшись с цепи, он рванул к нему, прижимая его к своей серебряной груди. Его дыхание было тяжёлым, прерывистым — странным для существа, у которого не было лёгких. Золотые вены на его шее пульсировали часто-часто. — Ты... — прошептал он, и в его голосе не было ярости. Только хриплая, звериная потребность, смешанная с отчаянием. — Ты сводишь меня с ума нахуй. Я хочу тебя. Так сильно, что это разрывает меня изнутри в клочья. Я хочу причинить тебе боль, я хочу измельчить тебя до атомов, растянуть каждую твою кишку по этому полу, потому что это единственное, что я умею. Но я боюсь сделать это. По неизвестной мне причине, мое тело меня не слушается, я не могу этого сделать. Что ты делаешь со мной, тварь? Он вжался лицом в шею Вайза — серебряные губы коснулись кожи, облизывая тот самый порез после меча, и от этого внезапного движения по телу седовласого парня пробежали мурашки, вырвался тихий прерывистый вздох. — Не бойся, — прошептал последний, обхватывая его голову руками, и его дыхание сбилось, когда Пироис сжал его сильнее. — Ты не размозжишь меня, как бы тебе этого не хотелось. Ты — часть меня. Я хочу, чтобы ты был рядом. Даже если ты ненавидишь меня за это. Пироис зарычал — низко, беззвучно, в глубине сознания Вайза. Он приподнял его, обхватывая руками под ягодицами, прижимая к себе так крепко, будто боялся, что парень исчезнет, оставив его одного в этой пустоте. А юноша в ответ обвил его талию ногами, отвечая на близость своего аватара. Внутри Пироиса всё горело: и ненависть, и желание, и это дурацкое тепло, которое он не мог контролировать. — Если я сделаю тебе больно... — начал он, и его голос дрогнул. — Если я... я не прощу себе, понял? Ты — моё личное проклятье, но я не хочу, чтобы ты страдал. Я хочу, чтобы тебе было хорошо со мной. И это меня бесит больше всего. Потому что я должен хотеть твоей смерти, а я хочу твоей жизни. — Не сделаешь, — ответил Вайз, целуя его в уголок губ, и из его горла вырвался ещё один тихий стон, когда Пироис провёл пальцами по его спине. — Ты не сможешь. Потому что ты уже растаиваешь. Даже сейчас. Даже когда внутри тебя всё горит, ты держишь меня так, будто я сделан из стекла. Ты не чудовище. Ты просто боишься быть любимым. И правда — его тёмно-синяя рука с золотыми венами придерживала спину Вайза с почти нечеловеческой осторожностью, словно он боялся оставить синяк. В то же время вторая, серебряная рука, касалась затылка невесомо, едва ощутимо. Пироис чувствовал, как его пальцы дрожат, как вены замедляют бег, и ненавидел себя за это. Но он не мог остановиться, его затянуло в эту неизвестную пучину, под названием «Фаэтон». Сладкую пучину, манящую и тягучую, как мёд. — Я не умею быть нежным, — прошептал он, и в его голосе слышалась искренняя растерянность. — Я не знаю, каково это. Я умею только убивать, разрывать и мучать. Я создан для разрушения, а не для объятий. Но с тобой... я не хочу этого всего. Я хочу... я хочу, чтобы ты чувствовал себя, как никогда лучше со мной. Чтобы ты не боялся меня. Даже если я заслуживаю того, чтобы ты меня боялся. Прокси рассмеялся — тихо, тепло, и его дыхание снова сбилось, когда Пироис прижался к нему всем телом. — Я никогда не боялся тебя. Иди сюда. Он потянул аватара за собой, и они опустились на диван, в кабинете с оборудованием HDD. Кого тут только не было, но именно сейчас, Вайз счастлив, что это был именно Пироис, а не кто-либо другой. Он навис над парнем, опираясь на руки, и юноша чувствовал, как его тело было напряжено. Он смотрел прямо на прокси — чёрные глазницы, пустые и бездонные, были обращены к его лицу, и в них отражался тусклый свет. Но Вайз чувствовал этот взгляд глубже, чем любой другой. Но вскоре этого стало мало. Пироис потянул юношу за собой так сильно, что тот едва успел встать на ноги. Вайз охнул, когда Пироис вжался в него всем телом — грубо, требовательно. — Наверх, — прорычал Пироис, и в его голосе не было ни капли мягкости. — Веди меня в свою комнату. Сейчас же. — Что ты... — начал он, но Пироис перебил его, прижимаясь губами к его шее, кусая, оставляя следы. — Не задавай вопросов. Просто веди. Вайз почувствовал, как по телу пробежали мурашки, и его дыхание сбилось. Он кивнул, разворачиваясь, и ведя Пироиса к лестнице. Каждый шаг давался с трудом — аватар шёл за ним вплотную, его руки уже скользили по телу Вайза, сминая ткань куртки, желая наконец притянуть к себе. Поднявшись наверх, Вайз толкнул дверь своей комнаты. Маленькое пространство, залитое тусклым светом уличных фонарей. Кровать, рабочий стол, множество кассет с различными воспоминаниями с их совместного путешествия с Белль, в роли прокси, книжные полки. Стенд, украшенный различными подарками от друзей и знакомых Вайза. Там находились как обычные веселые безделушки, по типу плюшевого осьминога от Наньгун, которого она подарила ему за помощь им, в продвижение концерта «Ангелов Наваждения», так и личные вещи, связанные теплыми воспоминаниями о том или ином человеке. По примеру позолоченной заколки Эвелин, которую она отдала Вайзу на память о том дне, когда он помог личной телохранительнице самой Астра Яо, спасти жизнь певице, когда в том концерте, на госпожу покушалась добрая половина зала, притворяющаяся обычными слушателями концерта. Немного другого, немного такого, в целом, все лишь необходимое, что составляло его личное убежище. Но все эти вещи несравнимы с тем, что сейчас ощущает Вайз по отношению к этому существу, что буквально вталкивает его внутрь, закрывая дверь ногой. И в тот же миг его руки оказались на лице прокси, серебряные пальцы впились в волосы, притягивая его для грубого, почти агрессивного поцелуя. Серебряные губы были твёрдыми, требовательными, и Вайз застонал, чувствуя, как Пироис вгрызается в его рот, как его язык проникает внутрь — горячий, эфирный, пахнущий озоном. Они целовались так, будто завтра не наступит. Грубо, пошло, не видя ничего вокруг. Золотые вены на теле Пироиса пульсировали бешено, а в воздухе вибрировала эфирная энергия, которую он не мог контролировать. Его руки сжимали бёдра Вайза, притягивая его ближе, и Вайз чувствовал, как его собственное тело откликается на эту грубость, проявленную аватаром. Пироис, не разрывая поцелуя, провёл указательным пальцем по груди Вайза, по его животу, до самого низа, и от этого лёгкого прикосновения по телу Вайза пробежала судорога. Затем Пироис просто толкнул его одним пальцем в центр груди — и Вайз, не в силах сопротивляться, рухнул на постель, разметавшись на покрывале. Он смотрел снизу-вверх на Пироиса — серебряное тело, золотые вены, пульсирующие ослепительным светом, чёрные глаза без зрачков, горящие странным, нечеловеческим черным свечением. Пироис медленно подошёл к кровати, нависая над ним, и Вайз почувствовал, как внутри него разливается жар. Пироис смотрел на него — и вдруг замер. Его чёрные глаза, лишённые зрачков, словно впервые увидели что-то новое. Он почувствовал, как пульсация в венах ускоряется, как его эфирная суть начинает вибрировать в унисон с дыханием Вайза. И он заметил — заметил, как тёмные пятна проступили на брюках Вайза, как его дыхание стало прерывистым, как зелёные глаза потемнели от желания. — Ты... — прошептал Пироис, и в его голосе слышалось изумление. — Ты хочешь этого. Ты хочешь меня целиком и полностью. Я чувствую это. Ты пиздец, как возбуждён. Твой пульс... я слышу его в каждом нейроне в своей голове. Он бьётся быстрее, когда я прикасаюсь к тебе. Вайз сглотнул, чувствуя, как краска заливает его лицо. — Да, — выдохнул он, и его голос дрогнул. — Да, я хочу этого. Хочу тебя, со мной, здесь, во мне. Пироис медленно провёл рукой по своему телу — по золотым венам, пульсирующим на груди, по серебряной коже, и вдруг его пальцы замерли внизу, там, где у человека должно было быть естество. Он чувствовал странную пульсацию, которую никогда не испытывал ранее — не как оружие, не как силу, а как нечто иное. Его эфирная суть реагировала на желание, на близость, на этого седовласого парнишку под ним. И в тот же миг воздух вокруг его бёдер начал мерцать. Тёмно-синие эфирные волны, словно живые, начали собираться в этом месте, материализуясь, обретая форму. Золотые вены на его теле расцветали ярче, и Пироис чувствовал, как его тело меняется, подстраиваясь под момент — под его желание, под желание партнера. Его партнера. Его гениталии обрели человеческую форму. Но они все же не принадлежали к людям — они светились, переливаясь тёмно-синим эфирным светом, как и его правая рука. Каждая пульсация, каждое движение отражалось в этом свете, и Пироис смотрел на себя, на это новое ощущение, и чувствовал, как внутри него поднимается волна неизведанного возбуждения. Половой орган реагировал на каждую частицу воздуха, на каждый всплеск его вен, и когда золотые линии на теле вспыхивали, он становился твёрже, горячее. — Я никогда... — начал он, и его голос дрогнул. — Я никогда не чувствовал этого. Я даже не знал, что мог так... ощущать. Это… это так чертовски прекрасно… Вайз потянулся к нему, прикасаясь к его бедру, скользя пальцами по тёплой, пульсирующей коже. — Ты чувствуешь желание, — прошептал он. — Это нормально. Это значит, что ты живой. Что ты здесь, со мной. — целуя холодную, но в то же время такую теплую и родную для Вайза, серую щеку своего аватара. — Я не должен быть живым, — ответил Пироис, но его голос дрожал. — Я — оружие. Но с тобой... я чувствую себя живым. Я чувствую себя отдельной личностью, чувствую то, чего быть не должно вовсе. Он наклонился, вжимая Вайза в кровать всем своим весом, и в его движениях появилась грубость, смешанная с новой, неизведанной потребностью. Он провёл рукой по телу Вайза, и парень отвечал на это тихими стонами, выгибаясь, притягивая его ближе. Пальцы Пироиса скользнули вниз, касаясь возбуждения Вайза, и тот застонал громче, чувствуя, как эфирная энергия проникает в него через это прикосновение. — Не сдерживайся, Вайз. Я хочу слышать тебя, — прорычал Пироис, и его голос был низким, хриплым. — Хочу слышать, как ты стонешь. Как ты готов чуть ли не выкрикивать мое имя. Как ты задыхаешься от меня. Он прижался к нему всем телом, и Вайз почувствовал, как светящийся член Пироиса коснулся его бёдер — горячий, пульсирующий, живой. Каждая пульсация отдавалась в его теле, и он застонал, чувствуя, как внутри разливается предвкушение. — Пиро... — выдохнул он, и его голос сорвался. — прошу тебя… сделай это. Возьми меня. Пироис замер на мгновение, глядя на него — на зелёные глаза, полные желания и доверия, на раскрасневшееся лицо, на приоткрытые губы, с которых срывались стоны. — Ты просишь меня? — прошептал он, и в его голосе слышалось что-то странное — почти благоговение. — Ты умоляешь меня, Вайз?… — Да, — выдохнул Вайз. — Я прошу тебя. Будь грубым. Будь нежным. Мне неважно. Будь собой. Просто... будь со мной, пожалуйста. Пироис сглотнул, чувствуя, как его эфирная суть вибрирует в такт его сердцебиению. Он прижался лбом ко лбу Вайза, глядя в его глаза своими чёрными, пустыми глазницами. — Я не знаю, как быть нежным, — признался он. — Но я постараюсь. Ради тебя. Ради твоей мольбы мне. Но прежде чем войти, он опустился ниже. Его пальцы, покрытые эфирной смазкой, скользнули между ягодиц Вайза. Он вошёл в него одним пальцем — медленно, осторожно, чувствуя, как Вайз вздрагивает и стонет под ним. — Да... — буквально проскулил Вайз, выгибаясь. — Ещё... прошу, пожалуйста.. блядь… — его брови свелись от переизбытка внезапного наплыва чувств, а глаза рефлекторно зажмурились. Пироис добавил второй палец, растягивая его, и Вайз застонал громче, чувствуя, как его тело раскрывается навстречу. Каждое движение пальцев вызывало волну наслаждения, и Пироис изучал его, запоминая каждую реакцию, каждый стон. Он чувствовал, как Вайз сжимается вокруг его пальцев, как его тело умоляет о большем. — Ты так приятно и красиво стонешь, — прошептал Пироис, добавляя третий палец. — Я хочу слышать это всю ночь. Я хочу записать это мгновение навсегда в своей голове, без возможности забыть. Он двигал пальцами медленно, глубоко, находя ту точку, от которой у Вайза перехватывало дыхание, и надавливал на неё снова и снова, заставляя Вайза выгибаться и стонать еще громче. — Пироис... — выдохнул Вайз, его пальцы впивались в простыни. — Пожалуйста... Пироис убрал пальцы, и еле сдерживаясь от желания, вошёл в Вайза — глубоко, плавно, чувствуя, как тело парня принимает его. Вайз почти закричал, чувствуя, как эфирная энергия заполняет его, как золотые вены на теле Пироиса вспыхивают в такт каждому движению. — Ты... чертовски... горячий, — прорычал Пироис, и его голос срывался на шёпот. — Ты даже не представляешь, что делаешь со мной, Вайз. Я хочу разорвать тебя на части, но я не могу. Потому что я хочу чувствовать тебя. Всего тебя. Вайз запрокинул голову, чувствуя, как кульминация нарастает. Но Пироис замедлился, дразня его, доводя до грани и отступая. — Пиро... — простонал парень. — Не останавливайся... Аватар наклонился, и его серебряная рука скользнула к горлу Вайза. Пальцы сжались — не сильно, но достаточно, чтобы перекрыть воздух. Юноша вздрогнул, но вместо страха по телу пробежала волна электрического возбуждения. — Тише, — прошептал Пироис, и его голос стал низким и опасным. — Я хочу почувствовать, как ты сжимаешься вокруг меня, когда не можешь дышать. Он чуть сжал пальцы, и Вайз почувствовал, как аватар перекрывает ему воздух. Его лёгкие начали гореть, а в глазах потемнело, но вместо паники внутри разлилось нечто иное — острое, почти болезненное наслаждение. Он застонал, чувствуя, как мышцы непроизвольно сжимаются вокруг члена Пироиса, и тот зарычал в ответ от блаженства момента. Он приподнял Вайза, усаживая его на свои бёдра, чтобы тот оказался сверху. Седовласый парень охнул от неожиданности, чувствуя, как член Пироиса входит в него ещё глубже в этом положении. Аватар прижался к его груди, его губы скользнули по шее Вайза, оставляя влажные следы. Он целовал каждый сантиметр, вдыхал запах его кожи, а его руки скользили по спине, изучая каждый позвонок, его изящные, бледные, выступающие лопатки. Пальцы очерчивали контуры мышц, сжимающихся при каждом движении, и Пироис чувствовал, как его тело отзывается на каждое прикосновение. Затем он отстранился, его рука снова легла на горло парня, и пальцы сжались сильнее — намного сильнее, чем в прошлый раз. Но Пироис не остановился. Его пальцы сжались с такой силой, что Вайз почувствовал, как мир начинает расплываться перед глазами. Воздух полностью перестал поступать — в лёгких не осталось ни глотка, в голове стало темнеть, а тело начало подрагивать в конвульсиях от наслаждения. Он был на грани, на волоске от потери сознания, но именно на этой грани он чувствовал невиданное удовольствие — острее, чем всё, что он испытывал раньше. Каждый толчок Пироиса внутри него отдавался с удвоенной силой, и мышцы сжимались вокруг члена так сильно, что тот чуть ли не зашипел сквозь свои сжатые челюсти, чувствуя, как Вайз кончает от одного только удушья, без единого прикосновения к члену. — Вот так, — прорычал Пироис, ускоряя движения. — Тебе нравится быть почти насмерть задушенным, пока я тебя неистово трахаю во все щели? Настолько ты без ума от меня? Ты полностью мой, Вайз. Я разорву любого, убью любого, кто прикоснется к твоему телу после меня. Пироис чувствовал ревность, которую не должен был чувствовать вовсе, так как он не являлся живым существом. Но его привязанность к этому парню изменила целиком все его существо и сознание. Вайз уже не видел — только слышал глухой звон в ушах и чувствовал, как его тело содрогается в конвульсиях. Он был на волоске от того, чтобы провалиться в чёрную пустоту, тогда Пироис наконец ослабил хватку. Но полностью не убрал — лишь ослабил. Пальцы всё ещё лежали на горле, но теперь Вайз мог вдохнуть, и он сделал это — судорожно, жадно, чувствуя, как воздух врывается в лёгкие, как сознание возвращается, как каждый сантиметр его тела пульсирует от переизбытка ощущений. Пироис смотрел на него сверху вниз, чувствуя, как Вайз сжимается вокруг него, как его тело дрожит, как слёзы текут по щекам. Он держал руку на его горле, но больше не сжимал — просто держал, ощущая, как под пальцами бьётся пульс Вайза, как его дыхание сбивается, как он возвращается из того состояния, в которое Пироис его почти отправил. — Ты... — прошептал Пироис, и в его голосе слышалось нечто среднее между изумлением и удовлетворением. — Ты кончил, когда я почти задушил тебя. Ты реально получил от этого удовольствие? Вайз не мог ответить. Он только тяжело дышал, чувствуя, как пальцы Пироиса всё ещё лежат на его горле, как его пульс бьётся под ними. Слёзы текли по его щекам, но на губах была блаженная улыбка. — Да, — выдохнул он наконец. Пироис зарычал, и в этом рыке была смесь злобы, удовлетворения и голода. — Ты чертовски извращённый урод, — ухмыльнулся он. — Мне это нравится. Он убрал руку с горла Вайза, но не для того, чтобы остановиться. Он спустился вниз, целуя живот парня, его бёдра, его колени, и парень дрожал под его руками, чувствуя, как его тело снова начинает гореть. Пироис облизнул губы, глядя на вид, который перед ним открылся, с такого интересного ракурса. Прекрасный, смущенный, милый Вайз, который остался перед ним полностью обнажённым — такой открытый, уязвимый, дрожащий от холода и возбуждения. Его член уже снова был твёрдым, набухшим, с прозрачной каплей на кончике. — Я хочу попробовать тебя снова, — прошептал он. — Я хочу почувствовать, как ты кончаешь у меня во рту. Он медленно опустился ниже, и его горячий язык коснулся головки члена Вайза. Фаэтон вздрогнул и застонал, вцепившись в простыни. — Ты?… что…? — выдохнул он, с вопросительной интонацией. Но не получив ответа, Пироис тут же взял его член в рот — глубоко, и от неожиданности парень выгнулся, чувствуя, как язык аватара скользит по всей длине члена, как горячие губы сжимаются вокруг него. Он двигался быстрее, глубже, и Вайз чувствовал, как оргазм нарастает снова. — Блядь... — выругался Вайз, а пальцы вцепились в серебряные волосы существа. — Я сейчас... — Кончай… для меня… внутрь меня… — приказал Пироис. — Я хочу почувствовать тебя на своем языке. И парень кончил — с громким, протяжным стоном, чувствуя, как горячая волна разливается по всему телу. Пироис принял всё, не отстраняясь, и Вайз чувствовал, как его язык скользит по половому органу, собирая каждую каплю до последней. Когда юноша обессиленно рухнул на кровать, Пироис поднялся, облизывая губы, и на его серебряных губах блестела влага. — Ты даже на вкус — мой, — прошептал он. — Да… Теперь ты точно мой. — Я всегда был твоим, — ответил Вайз, всё ещё тяжело дыша. Пироис наклонился снова, целуя живот прокси. Он касался каждой части тела, и Вайз дрожал под его руками, чувствуя, как его тело вновь начинает возбуждаться. Пироис доводил его до грани снова и снова — он брал его в рот, заставляя кончать трижды, пока Вайз не начал плакать от переизбытка ощущений. — Пироис... я больше не могу... — всхлипывал он, но его тело снова горело. — я в безумном восторге от тебя, блядь.. нет… я в ахуе просто от твоих действий со мной, но… Не дав парню закончить фразу, Пироис поднялся и вошёл в него снова, глубже, жёстче, давая ему осознать, что ночь только началась. Его пальцы впились в бёдра Вайза с такой животной силой, что на коже остались глубокие царапины. Он двигался быстро, грубо, почти не контролируя себя — даже его разум, переизбыток возбуждения застилало густым туманом. Но когда он случайно провел своими когтями по спине парня, оставляя новые следы, он заметил нечто странное. Из его глубоких ран не сочилась красная кровь. Из них сочилась золотая, мерцающая жидкость — такая же, как его собственная эфирная кровь, которая текла по его венам вместе с золотыми всполохами. Пироис замер. Его член всё ещё был внутри парня, но он остановился, чувствуя, как мир вокруг него сужается до одной точки — до этих золотых капель, стекающих по бледной коже Вайза. Он смотрел на них, и внутри него разливалось нечто такое огромное, такое всепоглощающее, что он не мог дышать. Это была не ярость, не ненависть, не злоба — это была любовь. Неимоверно сильная, чистая любовь, которая разрывала его эфирную суть на части. Он понял это в тот же миг: они — единое целое. Он заполнил разум и организм Вайза до такой степени, что его кровь стала такой же, как кровь самого Пироиса. Их связь была неразрывной. И этот же момент по шее и рукам Вайза начали проступать золотые линии. Тонкие, мерцающие, пульсирующие вены — точно такие же, как у самого Пироиса. Они загорались мягким золотым светом, пульсируя в такт с сердцебиением Вайза, и этот ритм был синхронен с пульсацией вен на теле Пироиса. Их связь укрепилась до невероятного уровня — они стали единым организмом, двумя половинками одного целого. Вайз почувствовал это — не словами, не мыслями, а каждой клеткой своего тела. Его зелёные глаза, влажные от слёз, начали светиться жёлтым светом — мягким, тёплым, похожим на свет утреннего солнца. А в зрачках начали проступать золотые очертания круга, метки, значащей то, что он теперь полностью принадлежит Пироису. Их связь была настолько сильна, что она буквально неразрывна. И вдруг они почувствовали друг друга. Не просто слышали мысли — они чувствовали эмоции, ощущения, боль, страх, ненависть, любовь — всё, что было внутри друг друга, стало доступным, как никогда раньше. Пироис чувствовал переполняющее Вайза удовольствие, его любовь, его доверие, его страх потерять это ощущение. Прокси чувствовал ярость Пироиса, его страх причинить боль, его благоговение происходящим моментом. Аватар не мог вымолвить ни слова. Его чёрные глазницы расширились, и из них, казалось, тоже начал пробиваться слабый золотой свет. Он медленно провёл пальцами по царапинам, собирая золотую жидкость, и поднёс её к своим губам. Вкус был солёным и сладким одновременно — вкус Вайза, вкус его самого, вкус их единства. — Вайз... — прошептал он, и его голос в голове парня дрожал от эмоций, которые он не мог сдержать. — Ты... ты теперь часть меня. Мы — одно целое. Я чувствую тебя. Я чувствую всё, что чувствуешь ты. Вайз повернул голову, глядя на него через плечо, и его жёлтые глаза встретили пустоту чёрных глазниц. Золотые вены на его шее и руках пульсировали в такт с венами Пироиса, синхронно, как единый организм. И в этой пустоте он увидел отражение своей собственной души. — Я знаю, — выдохнул он, и его голос звучал ровно, хотя внутри всё кипело. — Я всегда это знал. Золотые очертания круга в его зрачках пульсировали в такт его сердцебиению, и Пироис чувствовал каждое биение. Он снова начал двигаться — не грубо, а медленно, глубоко, чувствуя, как каждый толчок отзывается в теле Вайза, как каждый его стон эхом отдаётся в его собственной груди. — Я люблю тебя, — прошептал он, и в его голосе не было ни капли злобы. Только чистая нежность. — Я люблю тебя, Вайз. Ты — моя клетка, моё проклятие, моё благословение. Ты — моя жизнь. Вайз плакал, но это были слёзы счастья, слёзы осознания, что они действительно стали одним целым. — Я тоже люблю тебя, — прошептал он в ответ. Пироис двигался медленно, и каждое их движение было синхронным, как танец. Золотая жидкость из царапин продолжала сочиться, но теперь она не стекала — она впитывалась в кожу Аватара, когда он касался их, словно возвращаясь домой. Золотые вены на шее и руках Вайза пульсировали всё ярче, синхронизируясь с венами Пироиса, и их связь становилась ещё крепче с каждым мгновением. Они были связаны не просто телом, но и душой. Кульминация накрыла их вместе, одновременно, и в этот момент их золотые и жёлтые огни вспыхнули, освещая всю комнату, а затем медленно угасли. Пироис рухнул на Вайза, тяжело дыша, чувствуя, как его золотые вены пульсируют в такт с сердцебиением парня. Они лежали так, сплетённые в объятиях, и Пироис увидел, как Вайз улыбается сквозь слёзы. — Ты — моё всё, — прошептал Пироис. Они занимались любовью до утра. Пироис переворачивал его, сажал на себя, заставлял двигаться сверху, снова укладывал на спину и входил в него снова и снова, и снова. Он дразнил его, доводя до края и отступая, и иногда сжимал его горло — на мгновение, не до конца — просто чтобы почувствовать, как его тело реагирует на это. И каждый раз Вайз кончал с ещё большей силой. Каждый раз они чувствовали эмоции друг друга — любовь, страх, доверие, наслаждение — и это делало их связь ещё крепче. К утру прокси был измотан до предела. Его тело было покрыто следами от поцелуев, укусов и пальцев, горло болело от постоянных стонов, а из глаз текли слёзы наслаждения. Он лежал на груди Пироиса, чувствуя, как золотые вены пульсируют под его щекой, и слушал эфирное сердцебиение. Золотые круги в его зрачках всё ещё были видны, слабо мерцая в утреннем свете, а на шее и руках всё ещё еле светились золотые вены, пульсирующие в такт с сердцем аватара. — Я останусь, — прошептал Пироис, гладя его по светло-серым, мягким и шелковистым волосам, пропуская их сквозь свои пальцы. — Я останусь с тобой навсегда. Вайз закрыл глаза, чувствуя, как его тело проваливается в глубокий, безмятежный сон. — Спасибо, — прошептал он с улыбкой. — Только не дай мне умереть от счастья. Пироис усмехнулся, аккуратно и нежно поцеловав лоб прокси своими губами. — Обещаю, — прошептал он. — Ты не умрёшь. Ты будешь жить вечно. Со мной. Дождь стих. Рассвет разлился по Шестой улице, подсвечивая витрину «Random Play». А внутри, на кровати среди сбитых простыней, лежали два тела — человеческое и серебряное, сплетённые в объятии. Тёмно-синий меч, материализовавшийся на мгновение в воздухе, словно страж, снова растаял, исчезая в пространстве. И это было прекраснее любой мелодии.