Там, где ты рядом

Гарри давно не был в таком подавленном состоянии. Сириус мёртв. Его крёстный. По его вине. Никто Гарри этого не говорил, но он сам вполне себе это осознавал. Северус совершенно не указывал ему на это. Он лишь был рядом в некоторые дни и поддерживал словами, как делал всегда в своей манере. Гарри удивлялся, что Северус абсолютно игнорирует его вину, как и в случае с Седриком. Может быть, он просто делает это специально, но на на самом деле презирает? Это предположение больно отзывается в сердце, но именно к нему склоняется Гарри. Он так виноват в том, что по его глупости погиб Сириус. Хорошо хоть, что остальные не пострадали, иначе груз ответственности давил бы на плечи с ещё большей силой, хотя даже так эта ноша давалась невыносимо тяжело. Ему не стоило себя жалеть в любом случае. Гарри казалось, он должен отплатить за свои грехи, всеми способами искупить свою вину. Он убил Сириуса и Седрика, за что поплатился вечными сожалениями, но этого было не достаточно. Он был обязан наказать себя за все свои оплошности. Он был даже не достоин жить, но ради убийства Волан-де-Морта стоило немного подождать. Когда-то, возможно, его ждёт заслуженная и мучительная смерть. Раньше Гарри наказывал себя, лишая удовольствия. Не летал на метле, усердно учил уроки, голодал, но это всё было слишком лояльно. Будто он просто провинился, хотя на самом деле его вина требовала больших стараний. Позже Гарри начал причинять себе физический вред. Бил себя по конечностям до ноющей боли и синяков, кусал руки, раздирал ногтями кожу, включал чрезмерно горячую воду в душе. И, кажется, это было самым лучшим искуплением вины. Конечно, вкупе с другими ограничениями и наказаниями. Прошло чуть больше недели с окончания учебного года. Северус был очень добр, как всегда. Гарри не понимал, чем он это заслужил. Он совсем не должен был получать этой заботы и внимания от человека, который знал его практически лучше всех, потому что внутри не кроется ничего хорошего. Там только то, что ставит близких людей в опасное положение и представляет для них реальную угрозу. Сегодня вина была особо всепоглощающей. Она занимала все мысли, не давала сконцентрироваться на домашнем задании, на других мыслях, на чтении книг – он перепробовал все. Каждый раз при попытке заняться чем-то перед глазами всплывали тревожные образы, в которых раз за разом Сириус проваливался в рамку. Это было невыносимо, хотя он понимал, что заслуживает эти мучения. В итоге, перестав сопротивляться своей совести и в попытках заглушить бесконечный поток мыслей, Гарри начал расчёсывать руки. Ногти были коротко подстрижены заботливым Северусом, потому что подростку на такие вещи всегда было плевать. Из-за этого не получалось даже содрать кожу, на ней лишь оставались длинные красные полосы, и только в некоторых местах были небольшие ссадины. Разочаровавшись, Гарри полез в сундук с вещами, которые так и не успел разобрать по приезде домой. Рука наткнулась на осколок зеркала, слегка уколовшись. Присмотревшись, он быстро понял, что это остаток того самого зеркала, которое Сириус дал ему для особых случаев. Злость охватила его, поскольку Гарри даже не смог додуматься воспользоваться им, чтобы увериться в сохранности крёстного. Какой же идиот. Наверное, острые края могли бы оставить большие раны. Да, они точно стали бы хорошим наказанием за все, что он сделал. Гарри приложил осколок к внутренней части предплечья. Вздохнув, он провёл им по руке, прилагая лишь небольшие усилия. Край оказался совсем не тупым, потому что даже от легкого касания быстро появилась тонкая красная линия, сопровождающаяся небольшим жжением. Но оно было таким пустяковым и почти неощутимым, что следом Гарри провёл ещё раз, надавив сильнее. Кожа разошлась в стороны, образуя белый вытянутый порез, постепенно заполняющийся бусинками крови. Ощущение пусть и было слегка болезненным, но пугающе приятным. От мысли об искуплении своей вины становилось в разы легче. Вспомнив о той глупости, благодаря которой погиб Сириус, Гарри снова почувствовал ненависть. Не то чтобы он хотя бы на секунду забывал о ней, но в моменты боли она куда-то уходила, оставляя лишь раны и синяки на теле. Злость на самого себя так сильно мучила его, что Гарри, даже не подумав, со всей яростью снова провёл осколком по предплечью. Только через пару мгновений он понял, что сделал. Рана стремительно расползлась в стороны, и кровь медленно полилась наружу, стекая по предплечью. Её вид пугал, хотя Гарри видел вещи и пострашнее глубокого пореза. Превознемогая сильную боль он зажал рану рукой и, в панике вглядываясь в сундук, начал искать вещь, которую было бы не слишком жалко для того, чтобы испачкать её кровью. Возможно, звёзды так неудачно сошлись, или ему просто как всегда не везло, но в этот момент к нему в комнату постучали. — Гарри, я могу войти? У меня есть новости, – прозвучала приглушённая фраза Снейпа из-за двери. — С-сейчас, погоди секунду! – ответил Гарри поспешно, с ужасом поняв, что голос его дрожит. Он схватил первую попавшуюся майку и попытался завязать ее вокруг левого предплечья как можно туже, морщась от ощущений. — Всё в порядке? – мягко спросил Северус, терпеливо стоя у закрытой комнаты. — Да, сейчас... Гарри наконец-то закончил с рукой, кинул осколок в сундук и поспешно натянул сверху футболки кофту, потому что времени снимать не было. Он оглянул комнату, и, убедившись, что всё в порядке, поспешил открыть дверь. Стоило встать с колен, как голова немного закружилась, но пришлось проигнорировать это. — Северус, ты что-то хотел? – нервно спросил он, не сумев совладать с голосом. Снейп с подозрением осмотрел его и задержал взгляд на левой руке, которая выглядела объемнее правой. Ему показалось, что мальчик что-то прячет. — У тебя что-то случилось? – спросил он, проигнорировав вопрос ребёнка. — Нет, всё хорошо, – заверил Гарри, мотнув головой. Снейп снова оглядел его, и в этот раз заметил на синем рукаве какое-то только что проявившееся маленькое пятно. Он взял руку за запястье, но мальчик тут же выдернул её. Северус нахмурился. — Дай мне руку, – попросил он. Ни ответа, ни действия не последовало. Ребёнок смотрел в пол, сведя брови к переносице. Он явно был чем-то расстроен. — Гарри, дай мне руку, – повторил Снейп уже немного мягче. И, кажется, у Гарри не было выбора. Ох, он облажался. — Прости меня, Северус, – сказал он и протянул дрожащую левую руку. — За что? – спросил опекун ещё до того, как снова взять мальчика за запястье. Пятно на рукаве стало больше, и Снейп хотел надеяться, что это не кровь. Он подвернул кофту, а под ней увидел обернутую вокруг предплечья майку, пропитанную... Да, похоже, это всё-таки кровь. — Давай сядем, – Северус потянул Гарри за руку за его письменный стол, у которого стояло как раз два стула. Второй был рассчитан на то, чтобы помогать ребёнку с домашней работой. Сам же ребёнок не отводил взгляда от пола. Усевшись и беззвучно вздохнув, Снейп осторожно развязал пропитанную ткань. Он предполагал, что может быть под ней, но до последнего не хотел верить. На предплечье можно было различить три пореза. Верхний как небольшая царапина, чуть пониже – уже полноценный порез до дермы, а самый нижний – самый серьезный и глубокий, кровь из которого, похоже, так и не перестала идти. При виде всего этого Северус чуть не перестал дышать, брови невольно свелись к переносице. Палочка у Снейпа всегда была при себе, так что он тут же наложил очищающее и прошептал сильное магическое заклинание. Кожа под его палочкой медленно стянулась, а кровь остановилась. К счастью, Северус раньше уже имел дело с серьёзными ранениями, так что он знал нужное заклинание. Два мелких пореза исчезли практически без следа, а самый глубокий оставил после себя розоватую полосу, которая, благодаря лечебным мазям, должна была пропасть через некоторое время. — Я сейчас вернусь, – пообещал Северус и пулей вылетел из комнаты, вмиг лишившись своей обычной нерасторопности. Как же так случилось... Он старался, правда старался окружить Гарри заботой, помочь ему справиться с потерей крёстного, но, видимо, этого всегда было недостаточно. Впредь Снейп сделает всё, что в его силах, чтобы помочь ребёнку справиться с тем, что гложет. За эти пару лет мальчик стал для него дороже всех, нельзя было потерять и его. Северус не один раз замечал подобные раны у своих учеников, да и чего греха таить, у него самого были подобные склонности в молодости. У большинства были плохие семьи, откуда часто шли все проблемы. Снейп никогда не спрашивал подробности, потому что он явно не был тем, к кому студенты бы хотели обращаться за помощью и поддержкой, да и этому он научился совсем недавно, стоило мальчишке с глазами Лили переступить порог его дома. И, раз уж Северус не углублялся в проблемы учеников, остаётся судить всё по собственному опыту. Он вернулся в комнату с зельем, баночкой в руках и бинтом. — Выпей. Оно восстановит кровопотерю. Гарри принял зелье, даже не взглянув на своего опекуна. Северус давно не видел его таким. Параллельно с этим он осторожно начал наносить содержимое баночки на раны мальчика, не сумев скрыть дрожь в руках. — Тебе повезло, что я пришёл. Иначе бы ты истек кровью, и, возможно, занес инфекцию. — Я не хотел. Прости меня, – дрожащим голосом произнёс Гарри. — Тебе не нужно извиняться. И, пожалуйста, не лги мне, – спокойным голосом сказал Северус. Лицо его, конечно, не соответствовало чувствам. — Прости, – снова извинился мальчик. — Прекрати. Я задам тебе пару вопросов, ладно? – пока разматывал бинт, краем глаза Северус заметил, как Гарри кивнул. — Ты делал это в первый раз? Ребёнок вздрогнул. Наверное, это оказалось слишком резко. — Таким образом... да, – пробормотал он едва слышно. — Были другие способы? – так же негромко спросил Северус, лишь надеясь, что это началось недавно. Гарри не ответил. Снейп закончил оборачивать марлю вокруг ран, завязывая напоследок бант. — Расскажи мне, Гарри, – мягко попросил он, полняв взгляд на мальчика. — Я не хочу тебя разочаровывать, – ребёнок помотал головой, сжав руки в кулаки. У Северуса уже который раз сердце замирало. Он мог представить, как больно Гарри, если уж мальчик причиняет себе вред, но то, как он боится разочаровать... Было ощущение, что это не то, о чем стоит думать в такие моменты. — Гарри, взгляни на меня. Подними голову, – просил Снейп, стараясь держать голос ровным, хотя горечь неизбежно пробиралась наружу. Гарри слышал и видел, в каком состоянии его опекун. Он уверен, что разочаровал своим поступком. В который раз. Слёзы навернулись на глаза от очередного осознания, что самым близким и дорогим людям Гарри только вредит. Он причиняет им боль, подвергает опасности, а взамен ещё просит, чтобы его любили и жалели. Разве он заслуживает? Когда Северус не дождался исполнения просьбы, он взял ребёнка за подбородок и аккуратно поднял. Не так, как можно было помнить из первых пару лет обучения в Хогвартсе. Не резко, не грубо, не неприятно. С нежностью, с которой родители обычно ласкают своих детей, когда они в том нуждаются. — Ты никогда меня не разочаруешь, Гарри. Но я не доволен тем, что я вижу. Мне больно от того, что ты причиняешь себе вред, – в этот раз Снейп не прятал эмоций, чтобы дать понять ребёнку, что он не злится, что он искренне волнуется. Ему это сейчас очень важно. — Прости меня, Северус, – слёзы всё-таки покатились по щекам мальчика, и он шмыгнул носом. — Мне так жаль. Северус свёл брови к переносице. Смотреть, как его ребёнок плачет, очень тяжело. Он притянул его к себе за плечи. — Не извиняйся. Тебе не нужно переживать трудные времена в одиночку. Я рядом, всегда, – прошептал Снейп, сам еле сдерживая слёзы. Гарри обхватил Северуса за талию, сжимая пальцами его домашний свитер. Он всхлипнул, уткнувшись лицом в чужое плечо. — Как ты? – спросил Снейп через пару минут после того, как тело мальчика перестало содрогаться, а всхлипы прекратились. Он немного отстранился и заглянул в заплаканные глаза. — Получше. Спасибо, Северус, – Гарри улыбнулся и утёр глаза правой рукой. — Прости, что намочил твой свитер. — Я скоро не на шутку разозлюсь, если ты не перестанешь извиняться за то, за что не следует. Особенно за пустяки, – он говорил всерьёз, что было понятно по нахмуренным бровям. — Ладно, п... Я больше так не буду, – пробормотал Гарри, снова чуть не извинившись. — Я надеюсь. Ты в состоянии сейчас поговорить? – спросил Северус мягко, не будучи уверенным, что сейчас подходящее время для допроса, хотя чем раньше, тем лучше. — Я, э-э-э... Наверное, – он отвёл глаза, замешкавшись. — Тогда расскажи мне, какой ещё вред ты себе причинял. Пришлось задуматься. Обо всём, разумеется, говорить не стоит, да и большинство – всего лишь пустяки. — Я иногда бил себя, мылся в кипятке, руки раздирал ногтями, – Гарри пробормотал то, что было в безопасной зоне. В голове всплыло воспоминание о том, как он пытался придушить себя в особенно тяжёлый вечер, что, естественно, не увенчалось успехом. Северус по сомнениям на лице ребёнка понял, что тот не договаривает, но сейчас явно было не время давить на него. Они ещё вернутся к этому. — Давно ты это делаешь? – снова спросил он без единого упрёка в голосе. — Не знаю. Несколько лет, наверное, – неопределённо ответил Гарри. Он и примерно не помнил, когда прибегнул к этому в первый раз. Возможно, это было уже в детстве. Северус был очень расстроен. Нет, конечно, он не винил мальчика. Но тот факт, что он начал свое саморазрушение несколько лет назад, убивал его. Как мог этот самый человечный ребёнок из всех людей, которых Снейп когда-либо встречал, вот так над собой издеваться? У Гарри такая большая и добрая душа, но он несёт в себе так много травм и непосильное бремя, навязанное ему волшебным миром. С другой стороны было удивительно, что мальчик так долго шёл к тому, чтобы в итоге добраться до одного из самых ужасных способов самоповреждения. Гарри очень сильный, пусть и справляется не самыми лучшими методами. Он просто нуждается в поддержке и в том, кто мог бы выслушать все, что на душе. Теперь Северус это понял, и он исправится. — Расскажешь мне, почему ты сделал это сегодня? – спросил Снейп спустя пару минут молчания. — Я не очень хочу. Это тяжело, Сев, – ребёнок покачал головой, рассеянно смотря на свои колени и сложенные на них руки. — Я знаю, Гарри. Но иначе я не смогу тебе помочь. Поверь мне, станет намного легче, – он снова постарался убедить мальчика, сжав его плечо. Гарри поднял голову, и, наткнувшись на нежный взгляд своего опекуна и его грустную улыбку, тут же отвёл глаза, хотя сердце его наполнилось теплом и виной одновременно. — Я так виноват в смерти Сириуса. Он хотел меня защитить, но погиб по моей глупости. Я такой идиот, что отправился в Отдел Тайн, даже как следует не подумав. Ещё и Седрик тоже умер из-за меня, ведь я настоял на том, чтобы вместе коснуться кубка. А ты делаешь вид, что моей вины в этом нет и, я почти уверен, на самом деле призираешь меня. Гарри говорил не быстро, с паузами, оставлял себе время подумать. Северус бы не соврал, если бы сказал, что в голосе ребёнка была неприкрытая ненависть к себе. Разочарование, злость, вина. Наверное, он не жил и дня без этого всего. Гарри ещё слишком мал для подобного. — Я причиняю вред и боль близким людям. Я убил Сириуса и Седрика. Я множество раз срывался на друзьях, я видел, как Гермиона плакала из-за меня, я сказал очень много грубых слов. Да даже сейчас я причинил тебе боль тем, что сделал! Разве заслуживаю я того, что ты сейчас делаешь, Северус!? – Гарри спросил с отчаянием во взгляде и голосе, будто пытаясь вразумить, привести к настоящей, истинной мысли. — Конечно заслуживаешь, Гарри, ты – мой ребёнок. Твоей вины в смертях Блэка и мистера Диггори нет, это лишь стечение обстоятельств, – мягко постарался изъяснить Северус. — Это неправда. Ты врёшь, – отрицал мальчик, покачав головой. — Послушай меня внимательно, – попросил Снейп требовательно, но с тем же снисходительным голосом, вздохнув. — Ты ни в чём не виноват. И если до тебя не доходит, я объясню. Первое – Блэк пришёл в Отдел Тайн ровно по той же причине, что и ты. Твой крёстный – взрослый человек, и должен был осознавать последствия своих действий, но оказался слишком безрассуден и не способен рационально оценить ситуацию. Второе – мистер Диггори просто оказался не в том месте и не в то время. Ему не повезло, что так сложилось, и твоей вины в этом тоже нет. Ты не мог знать, что кубок был порталом. Третье – каждый человек имеет свойство срываться, и многие не умеют контролировать свои слова. Особенно подростки и дети. Твои друзья – тоже люди, и, я уверен, они довольно умны для того, чтобы понять. И, последнее – я никогда не считал, что ты причиняешь вред другим. Все люди причиняют друг другу боль, намеренно и ненамеренно. Он не хотел плакать снова, особенно перед Северусом, особенно после того, что для него было сделано. Но не получилось. Эти слова были... слишком. — Не нужно наказывать себя за то, в чем не виноват. И даже если когда-нибудь что-то плохое случится из-за тебя, не причиняй себе вред. Все совершают ошибки, – заметив, что глаза у Гарри на мокром месте, Северус снова притянул его к себе. — Ты правда думаешь, что я не виноват? Что я не заслуживаю этого? – спросил мальчик чуть хриплым голосом. — Правда, – заверил он в который раз. — Правда-правда? — Гарри. Я когда-нибудь тебе врал? – слегка раздражённо задал вопрос Северус. — Наверное, нет, – пробормотал он в ответ, предварительно шмыгнув носом в плечо своего опекуна. — Тогда верь мне, Гарри. Верь, – Снейп обнял ребёнка ещё крепче, надеясь, что тот вскоре на самом деле прислушается ко всему сказанному сегодня. Гарри чувствовал себя обузой и самым любимым человеком одновременно. С одной стороны он расстроил Северуса и причинил ему боль, с другой – впервые ему говорили такие слова, так искренне пытались внушить ему, что он совсем не такой, каким привык о себе думать. И никогда раньше Гарри бы не поверил никому, кто попытался бы разубедить его в своей виновности. Но когда самый близкий человек разъяснил ему свою точку зрения без единой запинки и заботился о нём, то появилась даже небольшая надежда на то, что больше ему не придётся просыпаться и засыпать с грузом вины. — Северус, спасибо тебе за всё это. Правда, я очень благодарен, – Гарри отстранился сам и смущенно посмотрел на Снейпа. — Не нужно. Я никуда не уйду, помнишь? – задал вопрос он, легонько улыбнувшись. Гарри поспешно кивнул, не отводя взгляда. — Теперь прости меня за просьбу, но я не могу обойтись без неё. Покажешь мне, чем ты нанёс себе вред? – Северус слегка посерьёзнел. Мальчик не хотел говорить. Он замялся, потому что знал, что вещь заберут, и Снейп это видел, но иначе поступить не мог. — Ты заберёшь? – Гарри посмотрел на Северуса с надеждой. — Сначала покажи мне, потом посмотрим, – поставил условие он, не давая точного ответа. Ребёнок вздохнул, но встал со стула и направился к своему сундуку. Странно, что он всё ещё не разобрал вещи. Покопавшись среди них, Гарри вернулся и протянул осколок зеркала с тихим «вот». Взяв его в руки, Северус тут же понял, что оно заколдованно. В голову пришла мысль. — Это осколок того зеркала, что тебе дарил Блэк? Гарри кивнул, смутившись. Осколок имел весьма острые края, неудивительно, что они смогли нанести такие раны. — Я не буду забирать его, – начал Северус, после чего Гарри тут же замер в ожидании и надежде. — Но я сглажу края, чтобы ты не мог порезаться. Если не устраивает, могу пока передержать его у себя. — Мне больше нравится первый вариант, – принял свой выбор Гарри, даже не задумавшись. Северус тут же взмахнул над осколком, и уже через мгновение края сгладились так, чтобы порезаться ими было невозможно. Следом он наложил ещё одно заклинание, однако ничего не произошло. Снейп протянул осколок мальчику. — Держи. Разбить ты его тоже больше не сможешь, – добавил Северус, смотря, как Гарри разглядывает часть подаренного когда-то зеркала. — Мне нужно, чтобы ты кое-что пообещал. — Что? – спросил он, подняв взгляд. — Каждый раз, когда ты захочешь причинить себе вред, ты будешь приходить ко мне. В любое время суток. Обещаешь? Гарри не был уверен, что сдержит обещание. Он уже мог представить, как пытается заставить себя прийти к Северусу, но мысль о том, что опекун, может быть, впервые за неделю нормально уснул, тут же отбивает всё желание, и Гарри обращается к первому попавшемуся под руку предмету, будь то что-то острое или тяжелое. Но, как говорил сам Северус, он всегда рядом. Гарри итак уже предстал перед Снейпом в виде заплаканного подростка с изувеченной рукой, так, возможно, стоит пользоваться возможностью, пока она есть? — Я не смогу пообещать, но я попробую, – наконец-то отвечает он не без сомнения в голосе. Сначала достаточно и желания мальчика. Северус знал, что ничто не уходит бесследно, и, скорее всего, не стоит надеяться на вечную ремиссию. Но если он правда будет стараться, хотя бы раз придет, чтобы поплакаться в плечо Снейпа – всё уже постепенно пойдёт на поправку. — Спасибо и на этом. Пойдем, поможешь мне в лаборатории, заодно сообщу тебе кое-что, – Северус встал со стула и, не дождавшись ответа, пошел к двери. Гарри был рад, что Снейп не даёт ему сейчас остаться наедине со своими мыслями, это бы точно не пошло на пользу. И как раз то, что делает для него Северус – самое большее, самое важное и полезное из того, что Гарри когда-либо получал от других. Пусть это всего лишь, казалось бы, присутствие рядом, когда тяжко. И, возможно, кто-то другой мог бы стать в его жизни настолько важной персоной, как Северус, но никто не мог быть рядом всегда и понимать абсолютно и безоговорочно. Да, Гарри мог приезжать к миссис Уизли на каникулы, или просто видеться с друзьями в учебные дни, но всё это было непостоянно, прямо как их поддержка. Только вот она не всегда была уместна, не всегда имела хорошие последствия, оставляла после себя осадок, пока Северус, в свою очередь, никогда не ошибался в своих доводах и решениях насчёт Гарри. Пусть он иногда и думал, что опекун ошибается, в итоге всё шло на благо. Снейп умел заметить в поведении то, чего не замечают другие, умел отлично читать меж строк, умел распознавать эмоции даже тогда, когда они были отлично замаскированы, понимал с полуслова. Все эти черты привлекали Гарри в купе с тем, что Северус никогда не стыдил его за чувства, что иногда проворачивали другие. Снейп не шутил над редкой наивностью, проявлением страха и слабости, не ставил свои чувства выше чувств Гарри, как часто делали другие взрослые в его жизни. Спустя пару лет подробнейшего изучения своего учителя зельеварения, Гарри стало не стыдно признаться во всём том, что он ценит в Северусе, потому что связь между ними стала намного крепче, чем была когда-либо с кем-то другим у обоих из них. Если Гарри нужен человек, способный стать самым близким из всех, то искать больше не нужно. Он уже был рядом.