История Пожирателя смерти/ A Death Eater's Tale

Мистер и миссис Малфой, проживающие в Уилтшире, Англия, гордились своим чистокровным происхождением, и гордились чрезвычайно. Никому бы и в голову не пришло, что им когда-нибудь придется столкнуться с грязнокровками — людьми, с которыми они не желали иметь ничего общего. Мистер Люциус Малфой был элегантным, привлекательным мужчиной с безупречным вкусом в выборе костюмов и довольно длинными белокурыми волосами, которые он привык аккуратно зачесывать назад и перехватывать на затылке бархатной лентой. Он мастерски поддерживал полезные знакомства и вкладывал средства в перспективные проекты и недвижимость, тем самым ещё больше увеличивая состояние семьи Малфоев, уже ставшее легендой. И, разумеется, как и его предкам, ему не было нужды трудиться, словно какому-нибудь простолюдину. — Только представьте себе, — однажды сказал он, брезгливо сморщив нос. — Малфой, который… На этих словах он чуть не поперхнулся и едва сумел выговорить их, кривясь от отвращения: — …ходит на работу. Он едва удержался, чтобы не содрогнуться от ужаса. — Это столь же смехотворно, как представить, будто Малфой когда-нибудь перестанет ценить чистоту крови, — добавил он, усмехнувшись. Его супруга, миссис Нарцисса Малфой, урождённая Блэк, была красивой и уверенной в себе женщиной. Больше всего она любила заниматься своими золотисто-светлыми волосами — расчёсывать их, заплетать, укладывать в причёски, в ход шло всё, — а также раздавать домовым эльфам и садовникам указания о том, в каком виде надлежало содержать сад. Она обожала роскошные наряды: чем больше в них было тюля, бантов и рюшей, тем лучше. И разумеется, на публике ни одно платье не надевалось дважды. Если кто-то хотел по-настоящему порадовать миссис Малфой, то дарил ей украшения — и мистер Малфой очень быстро это уяснил. Хотел о чём-то её попросить — дарил украшения. Разозлил её — снова дарил украшения. У неё просто было плохое настроение?.. Что ж, и в этом случае она получала украшение. Благодаря этому в доме Малфоев почти всегда царили мир и согласие. Что же касается самого мистера Малфоя, то больше всего на свете ему нравилось, когда им восхищались. Поэтому он с утра до вечера без устали кичился всем, что имел: своим богатством, чистотой крови, супругой и, с некоторых пор, ещё и маленьким сыном. Разумеется, существовало одно небольшое обстоятельство, о котором он неизменно умалчивал. Само собой, дело было не в нём и не в его семье — среди Малфоев отродясь не случалось подобных скандалов. Нет, источник этого позора следовало искать в семье его жены. Однако иногда ему казалось, что миссис Малфой эта история была не менее неприятна, а возможно, даже тяготила её больше, чем его самого. При ней никогда нельзя было упоминать эту несносную сестру, которая — какой ужас! — действительно сбежала с… грязнокровкой. Скандал и просто невероятный позор. Как хорошо, что в этом вопросе его супруга придерживалась тех же взглядов, что и он сам. Она просто вычеркнула сестру из своей жизни, и мистер Малфой прекрасно знал: упомяни кто-то её при миссис Малфой, та придёт в крайнее негодование. Пару раз такое уже происходило: некоторые особенно злопамятные чистокровные пытались выставить Малфоев в менее выгодном свете. И миссис Малфой неизменно реагировала настолько бурно, что её супругу потом приходилось дарить ей целую гору украшений, чтобы снова её успокоить. Откуда ему было тогда знать, что упоминание сестры, предавшей чистоту крови, окажется для его маленькой семьи самой незначительной из проблем. Нет, ни мистер Малфой, ни его супруга и представить себе не могли, что произойдёт в тот вечер Хэллоуина, когда их сыну Драко ещё не было и полутора лет. Люциус Малфой был потрясён, охвачен паникой и совершенно не владел собой, когда ворвался в гостиную с камином, где его жена — совершенно спокойно и ещё ни о чём не подозревая — сидела в своём любимом кресле и читала книгу, а сын, под бдительным присмотром домовой эльфийки, расположился на ковре перед камином, чтобы мать могла спокойно отдохнуть, и занимался тем, чем обычно занимаются дети в таком возрасте. Мистер Малфой понятия не имел чем — досугом собственного сына он почти никогда не интересовался. С его супруги вмиг слетела вся её безмятежность: книга выскользнула из её рук на пол, когда до неё начало медленно доходить то, что он пытался ей рассказать. — Но… Тёмный Лорд… Люциус, он действительно… мёртв? Но это невозможно! — Очевидно, всё-таки возможно! — воскликнул мистер Малфой. — Убит маленьким мальчиком? Практически младенцем? Люциус Малфой проигнорировал слова своей супруги полные неверия. — Добби! — крикнул он в пустоту комнаты, и с тихим хлопком появился маленький, закутанный в лохмотья домашний эльф. — Хозяин? — испуганно пропищал он, едва осмеливаясь поднять глаза на своего господина. — Сделай хоть что-нибудь полезное, и быстро! Отнеси все тёмномагические артефакты в потайную часть подземелья. Ты должен спрятать их так, чтобы никто и никогда их не нашёл, ты меня понял? Через двадцать минут я не желаю видеть в остальной части дома ничего, связанного с тёмной магией. Ничего, даже книг. Это приказ, и да смилуются над тобой святые, если ты не выполнишь его как следует! — Да, хозяин! — последовал испуганный ответ, прежде чем эльф исчез с очередным громким хлопком. — Люциус, что всё это значит? — Неужели ты не понимаешь, Нарцисса? Скоро они будут здесь. — Они? — Да, — подтвердил мистер Малфой. — Министерство. Авроры. Они не должны найти здесь никаких тёмномагических артефактов, не говоря уже о тех вещах, которые он доверил нам. Воцарилась короткая пауза. Никто из них не замечал, что их сын стал издавать испуганные звуки и притих лишь потому под успокаивающим покачиванием няни-эльфийки. — Они отправят меня в Азкабан, Нарцисса, — наконец прошептал Люциус Малфой. Его супруга побледнела пуще прежнего, но затем она решительно вскинула подбородок. — Нет, — сказала она. — Нарцисса, я ношу Тёмную Метку. Они… — Нет, — повторила миссис Малфой. — Мы что-нибудь придумаем. — Что-нибудь придумаем? Но что… — Я пока не знаю, — перебила она его. — Но у нас есть несколько минут, чтобы додуматься до чего-то. Ты не отправишься в Азкабан. Я не позволю им отнять у меня мужа, а у моего сына — отца. Тем временем упомянутый сын всё ещё сидел на ковре, позволяя эльфийке укачивать себя на руках. Он был ещё совсем маленьким, но понимал, что случилось что-то важное. Что-то тревожное. Он понял это по громкому голосу отца, грохоту упавшей книги и взволнованному голосу матери. Драко Малфой был бледным и светловолосым, как и его родители. За свою недолгую жизнь он почти не общался со сверстниками, но едва ли подозревал, что так будет продолжаться ещё долгие годы. Он также не знал, что причиной волнения его родителей стал другой маленький мальчик, выросший в условиях, совершенно не похожих на его собственные. Не понимал он и слов своего отца, который в эту минуту объяснял матери, что тот самый мальчик мог победить Тёмного Лорда только с помощью тёмного проклятия и что, следовательно, он должен быть ещё могущественнее самого Тёмного Лорда. Нет, Драко ещё очень многого не понимал и знал ещё так мало. Он не знал, что по всей стране ведьмы и волшебники сейчас не испытывали страха, как его родители в эту самую минуту. Он не знал, что они праздновали, танцевали прямо на улицах и славили день, когда Тот-Кого-Нельзя-Называть был повержен. Не знал он и того, что в этот момент над Кентом проливался дождь из падающих звёзд или что мальчик с иссиня-чёрными волосами, сидя на руках у полувеликана на мотоцикле, летел навстречу незавидной судьбе. И уж тем более он не знал, какое огромное влияние этот мальчик однажды окажет на его жизнь. На очень многие жизни. Драко и представить себе не мог, что чуть позже, пока посторонние ведьмы и волшебники будут вторгаться в его дом, допрашивать родителей и обыскивать всё поместье Малфоев, этого мальчика оставят на пороге чужого дома вместе с письмом. Он не подозревал, что во всех уголках страны ведьмы и волшебники поднимали бокалы, радостно смеялись и, чокаясь, всё ещё немного сдержанно и тихо произносили: — За Гарри Поттера, мальчика, который выжил!