Хамелеон без облика

      «Что вы чувствуете, ходя по улицам? Смотря на старые домики? Чувствуя запах кофе, свежей травы и цветов? Что вы чувствуете, видя эмоции других? Держащихся за руки пару или ребенка, который радостно прыгает, привлекая внимание мамы?»       Определенно, это поднимает вам настроение и веру в лучшее. Определенно дарит улыбку на весь день. Многие наслаждаются этим зрелищем, смотря на мир по-другому, выходя из-под серых туч. Удивительно, как много могут сделать всего лишь пара незначительных вещей. Но ничто не вечно. Улицы рано или поздно снесут, возможно, переименуют и построят на их месте новые дома. Кофе выпьют, оставив на пустых столиках кафе лишь белые забытые чашки. Цветы завянут к концу сезона или их вытопчут. Люди уйдут и никогда сюда не вернутся. Так к чему радоваться таким мелким и незначительным вещам, которые всё равно исчезнут? Даже мы рано или поздно исчезнем. Всё исчезает. Это и называют эволюцией. Изменениями. Жизнью с чистого листа.       Ее пытаются ускорить те, кто утратил свет. Пытаются замедлить, когда видят продолжение и цель. Ее друга-создателя ненавидят те, кто пережил боль, но любят, когда она приносит дары счастья. Но в чем-то есть правда. Она всегда не вовремя. Всегда не к месту. Всегда впереди времени. Никто и никогда не будет готов проститься с этим миром и отдаться ей в руки. Никто не хочет к ней. Никто никогда не хочет.       И имя ей — «Смерть».

***

      Но не обязательно же бояться того, что неизбежно? Можно жить с фактом, что все мы умрем. Что будем похоронены в земле, но это лишь придает азарт. Азарт ставить на жизнь других, продвигая свою. Азарт играться с ней. Почему бы не жить на полную катушку? Неужели нужно вечно жить в страхе? Хах! Если бы все жили в этом страхе, то не было бы и мира.       Вечность? Бред! Тот, кто хочет жить вечно, просто не понимает, что это такое — терять одних и тех же людей снова и снова. Все думают, что это здорово — вновь и вновь проживать века, видеть реинкарнации близких, которых ты вновь теряешь. Это не дар. Это пытка. Пытка, уверенно сводящая с ума. Медленно. Мучительно. Ты теряешься в реальности и боли. Сладких фантазиях. Но бояться неизбежного — глупо. Это как бояться дождя. Можно жить с этим фактом. Можно играть с ним. Ставить на чужие жизни, продвигая свою. Или просто жить на полную, пока сердце бьется.       Никто не хочет жить вечно. Просто никто не хочет умирать прямо сейчас.              Тому, чья жизнь висит на волоске, а ноги ступают по тонкому лезвию безумия, тяжело устоять перед тем, чтобы не поиграть на публику, которая так жаждет решения его судьбы.       Законы были прописаны для всех и вся.       Богачи игрались с бедняками, но лишь жаждущие денег лежали у них под ногами. Лишь те, кто почувствовал власть и свободу, могут творить поистине дикие и невообразимые вещи. Мир делится на деньги, а не на поступки. Тот, у кого больше денег, — всегда впереди, тот, у кого мало, может вырваться вперед, только если богач поставит на него и начнет двигать пешкой. Пока пешка думает о свободе, ее судьба давно решена на доске. И вновь ее бьют конем, убирая с доски, когда она не оправдывает ожиданий. Сколько бы люди ни месились в грязи, их судьба будет решена броском кости или переставленной фигурой.       Правда, рамки в мире всё же существуют. Косвенные, но существуют. Всё имеет право на существование, иначе мир не был бы таким смешным и непредсказуемым.       Есть последователи добра — добродушные люди, монахи, служители церквей.       Есть последователи кромешной тьмы — преступники, убийцы, насильники.       Есть и серая каста. В нее входят те, кто умеет пользоваться двумя сторонами. Но помним, что это не только смесь, а приближение к черному. Это миллиардеры, которые могут жить счастливо, но быть эгоистичны и лицемерны в деньгах и с другими. Другие богачи, иногда и обычные люди, что слишком зазнаются.       Всё? Ну уж нет!       В мире существует еще одна каста. Она была всегда. Выступала в виде тени, что преследовала своих жертв по пятам и купалась в деньгах до первого прокола.       Наемники       Они не ведают чувств. Не знают верности или грешности. Только контракт и цена.       Ступить на этот путь может любой, но хватит ли смелости?       Человек, которому хорошо заплатят за выполненную работу, будь то убийство или кража. Но если его ловили, считай, пятно в досье.       Ошибка в золотой касте стоит жизни. Полиция? Прокол? — Ты выбыл. Либо становишься одиноким волком, либо просишь прощения у белых. Даже в серой есть милосердие. Но золотые не прощают.       Но об одном говорили строго шепотом, вдруг он был среди вас.       Хамелеон был отбитым наемником в Нью-Йорке. За последние семь лет он считался самым неуловимым и зверским человеком. Каких только слухов не было, сколько групп ни отправляли на его поимку — и всё без толку. Он не служит кому-то одному, беря каждый раз заказы у новых людей. Выполняет их работу, а после купается в деньгах, ведь те, кто хочет его услуг, платят дорого. Он мог менять внешность вплоть до голоса. Никто не знал его лица. Его голоса. Даже пола. Сегодня он — девушка в ресторане, завтра — парень в переулке, послезавтра — твое собственное отражение в зеркале.       Хоть все и стараются жить мирной жизнью, но никто не застрахован от того, что Хамелеон, как его называли, придет к ним. Люди молились, а миллиардеры ставили в два раза больше охраны, но каков смысл?       Разве можно защититься от человека, который может стать даже тобой?

***

      «Северная Лилия» была забита людьми, двигавшимися в такт музыке. Тяжелой и плотной. Диджей вкручивал ее на полную, делая её единственным смыслом жизни толпы, готовой отдаться ей без оглядки. Дикие крики. Градусы, лившиеся по разгоряченному горлу. Такие сладкие сейчас и такие ужасные наутро. Вип-комнаты, наполненные запахами дорогого парфюма, зарубежной выпивкой. Хихиканье девушек, сидевших рядом.       Но так прекрасно осознание, что столь тяжелая музыка станет легкой под очередные разговоры об убийствах.       Двери в клуб открылись, впуская свежий воздух с улиц, но он тут же пропадал. Легкие, почти бесшумные шаги продвигались уверенно сквозь толпу. Пышная юбка короткого платья почти не задевала других, а острые каблуки изящно цокали при каждом шаге. Руки и плечи, не прикрытые алой тканью, казались фиолетово-голубыми в свете прожекторов, а локоны блондинистых волос, падая волнами с плеч, переливались. Концы алого банта свисали почти до каблуков, но никак не мешали движениям, делая фигуру крупнее на фоне девушки. Бледное и худощавое лицо озарял дикий оскал победы.       Двери вип-комнаты открылись охраной без труда, и девушка ступила на угольный мрамор, скрестив пальцы на уровне своей талии, показывая всю легкость и изящество перед гостями, но не менее опасность в своих действиях и намерениях. Мужчине пришлось отвлечься от девушек, что так и липли к нему, пытаясь перебить всё внимание на себя. Черноволосый мужчина лет пятидесяти провел янтарные глаза по вошедшей фигуре. — Вы заставили меня скучать, милая Бера, — произнес лениво он, не переставая поглаживать бедро ближайшей девушки. — Надеюсь, товар при вас. — Товар на месте, — девушка заложила руки за спину, расправив плечи. — Сегодня же его погрузят и привезут в ваш особняк, лорд Граучо. — Это хорошо, — удовлетворенно кивнул мужчина. — Все-таки вы не такая уж и бесполезная блондиночка. Знаете толк в своем деле. — Прошу, не льстите мне, лорд Граучо, — отмахнулась та. — Нас свел общий знакомый не для комплиментов. Я всегда выполняю свою часть сделки, но где ваша часть? — Напористость не красит девушку, — мужчина щелкнул пальцами, и на стол поставили кейс. Одним легким движением охранник открыл его и отступил, позволяя разглядеть деньги, лежащие в нем. Стопки купюр. Каждая сцеплена поперек. Десятки стопок, заставивших зрачки девушки расшириться. — Если бы все были такими нежными, то и денег мы бы получали меньше, — не успев насладиться моментом и запахом, исходившим от купюр, девушка закрыла кейс, чтобы не упустить прекрасную прибыль, и взяла его. — Приятно иметь с вами дело. — Мне тоже, — задумчиво произнес мужчина, добавив тише, но острее: — Хамелеон.       Девушка медленно подняла голову, показав цвета темного дуба глаза. Искра, промелькнувшая в них, слилась с роком на танцполе. Таким же диким в движениях и плавным в словах.       Она бесшумно пробиралась сквозь толпу к выходу, чувствуя желанную тяжесть кейса в руке. Охрана без проблем пропустила ее, стоило ей показать золотую шпильку с рубиновым камнем, которая была на галстуке ее очередного заказчика.       Завтра она окажется на столе копов. Некий подарок. Они вновь настроят теорий о новой контрабанде. И правильно. Теории дают ложную надежду, которая так красиво разобьется о стену правды и несчастных случаев.       Как же это прекрасно — играть с теми, кто задрал нос выше статуи Свободы! Все любят сюрпризы, но готовят массу теорий на их счет. А на счету у многих может быть и уголовное дело.       Нью-Йорк давно канул в паутину желаний власти, что плелась не один год и не один век. Пауки, поедающие букашек. Букашки, умирающие в муках. Но даже за сильнейшим стоит Кукловод. А за Кукловодом — Царь.       Свободных нет. Все мы у кого-то на счету.       Если ты чувствуешь свободу действий — значит, твоя клетка просто шире, чем у других.       Наблюдающий за наблюдающим.       Игра началась.       А вы всё ещё думаете, что чувствуете? Что этот мир — ваш?       Он ничей.       Он просто — поле для игры.       И фигуры на нём — все мы.       Через час она уже сидела в такси, положив кейс на колени. СМС, пришедшее на телефон, вырвало её из раздумий и созерцания ночного Нью-Йорка. Она мельком взглянула на водителя, который лениво потягивал сигарету, одной рукой держась за руль, и достала телефон.       «Моя милая Бера Хамелеоновна, как вам в новой шкуре? Надеюсь, приятно. Очень надеюсь увидеть вас в ней снова, когда мы встретимся. Кстати, небезопасно покупать квартиру в Бруклине. Это так, на заметку.»       Пальцы на секунду замерли над экраном.       «Кто вы?» — набрала она после недолгой паузы.       Собеседник не заставил себя ждать.       «Тот, кого вы очень заинтриговали. И не только я — остальные тоже в диком предвкушении нашей встречи.» — даже через экран она почти физически чувствовала его усмешку.       Бера хмыкнула и быстро застучала по клавишам:       «Смените рабочий номер, мистер Старк. Иначе ваши таинственные сообщения перестанут быть такими уж таинственными и интригующими.»       С этими строками она заблокировала контакт и убрала телефон в сумочку.       Она откинулась на сиденье и прикрыла глаза. На её хвост подсела довольно большая крыса. И раз на ней такой ценный груз, проще отрезать хвост, чем рисковать всем.       Но этим она займётся после горячего кофе и расслабляющего душа, которые уже ждали её в квартире.