Спор и вибратор. (Сделано ии)

Глава 1. Проигравший. Влад стоял у подъезда, едва сдерживая довольную улыбку. Осенний ветер трепал его волосы, но чернокнижник даже не замечал холода — внутри разливалось теплое чувство триумфа. Олег, этот высокомерный медиум, наконец-то проиграл. Проиграл по-крупному, и теперь будет расплачиваться. Олег вышел из подъезда через десять минут, застегивая куртку. Его лицо было бледным, а на губах застыла напряженная гримаса. Он явно пытался сохранить достоинство, но Влад видел — Шепс нервничает. — Ну что, медиум, — протянул чернокнижник, подходя ближе. — Надеюсь, ты помнишь условия пари? — Помню, — выдавил Олег, не глядя в глаза. — Ты выиграл. Честно. — Конечно, честно, — Влад усмехнулся, чувствуя, как приятно наблюдать за унижением соперника. — Ты думал, что я ошибусь? Что твоя интуиция лучше? А в итоге — кто смеется последним? — Ты, — процедил Шепс сквозь зубы. — Именно, — Влад положил руку ему на плечо, ощущая, как напряглись мышцы под курткой. — Теперь — поехали. Ты ведь не собираешься нарушать слово? Это было бы так... некрасиво с твоей стороны. Олег молча направился к машине, и Влад с наслаждением наблюдал за его спиной — прямой, но в каждом движении читалось напряжение. Отличное начало вечера. --- В квартире Влада было темно и уютно. Чернокнижник щелкнул выключателем, зажигая мягкий свет, и скинул куртку на кресло. — Раздевайся, — бросил он коротко, поворачиваясь к Олегу. — Что? — Шепс замер. — Сразу? — А ты хотел чаю? — Влад усмехнулся, чувствуя, как приятно командовать. — Нет, дорогой. Пари есть пари. Ты проиграл — ты выполняешь. Олег медленно стянул с себя куртку, затем водолазку. Влад наблюдал за каждым его движением, и от этого взгляда Шепс покрывался мурашками. Медиум стоял перед ним полуголый, сжимая кулаки, пытаясь сохранить остатки достоинства. — Руки за спину, — скомандовал чернокнижник, доставая мягкие веревки, которые лежали в ящике комода — он их приготовил заранее, когда понял, что победа будет за ним. — Ты серьезно? — Олег поднял бровь, но в голосе слышалась неуверенность. — Я всегда серьезен, когда выигрываю, — Влад подошел ближе и ловко обмотал запястья Шепса веревками, затягивая узел. — Ты хотел поставить меня на место, да? Хотел доказать, что ты сильнее? А теперь — кто на месте? — Ты грязно играл, — выдохнул Олег, но не сопротивлялся. — Я играл лучше, — Влад затянул узел сильнее, и Шепс дернулся. — Не дергайся. Иначе будет больно. Он подтолкнул Олега к кровати, и медиум упал на колени, упираясь локтями в матрас. Его поза была унизительной, и Влад с наслаждением рассматривал открывшуюся спину — гладкая кожа, редкие родинки, изгиб позвоночника. — Ты даже не представляешь, как давно я хотел тебя вот таким, — сказал Влад, проводя пальцем по позвоночнику Олега. — Связанным. Беспомощным. Полностью моим. — Ты думаешь, я испугаюсь? — Шепс попытался огрызнуться, но голос дрогнул. — Нет, — Влад усмехнулся. — Я думаю, тебе это не понравится. Потому что ты хотел быть сверху. Хотел командовать. А теперь ты — мой проигравший. Он отошел на пару шагов и достал из тумбочки вибратор — черный, среднего размера, с несколькими режимами. Олег дернулся, услышав знакомое жужжание. — Только попробуй не кончить, — Влад наклонился к самому уху Шепса. — И не думай, что я буду нежным. Ты проиграл — ты терпишь. — Влад, может, не надо? — в голосе Олега впервые послышалась мольба. — Это унизительно. — Именно это я и хочу, — чернокнижник усмехнулся, стягивая джинсы с медиума. — Ты хотел поставить меня на место — а в итоге сам на коленях. Не иронично? Он взял смазку — совсем немного, почти ничего — и смазал вибратор. Олег сжался, ожидая, но Влад не стал медлить. Он резко вошел в Олега двумя пальцами, без должной подготовки, заставляя медиума вскрикнуть. — Тише, — Влад улыбнулся, наслаждаясь его болью. — Только начинается. Он вытащил пальцы и приставил вибратор к входу. Олег дернулся, пытаясь отстраниться, но Влад схватил его за бедро, удерживая на месте. — Не дергайся, — повторил он и ввел игрушку одним резким движением. Олег вскрикнул — вибратор был холодным, а смазки недостаточно. Он чувствовал каждое движение пластика внутри себя, и это было мучительно. — Ну как? — Влад включил первый режим, и по телу Олега пробежала дрожь. — Уже нравится? — Иди к черту... — прошипел Шепс, сжимая зубы. — Как грубо, — Влад включил второй режим, усиливая вибрацию. — Может, стоит добавить мощности? Чтобы ты научился вежливости? Олег застонал, выгибаясь. Вибрация разрывала его изнутри, заставляя тело непроизвольно сжиматься. Он ненавидел себя за то, что чувствовал возбуждение — член медленно твердел, предавая его. — О, смотри, — Влад заметил это, и в его голосе зазвучало удовлетворение. — Тебе нравится. Ты можешь врать, но тело не врет. Он потянул Олега за волосы, заставляя повернуть голову. — Посмотри на себя. Связанный, с вибратором в заднице, и стоишь. Ты ведь хотел меня унизить? А теперь кто кого? — Влад... пожалуйста... — в голосе Олега послышалась мольба. — Нет, — чернокнижник усмехнулся. — Ты проиграл, и теперь будешь делать то, что я скажу. Он выключил вибратор и резко вытащил его. Олег выдохнул с облегчением, но Влад тут же схватил его руку — связанную, но все еще подвижную — и прижал ладонью к своему члену. — Трогай, — скомандовал он. — Ты хотел быть сверху? Вот теперь ты снизу. Рукой работай, как послушная игрушка. Олег закусил губу, когда его пальцы сжались вокруг члена Влада. Это было унизительно — стоять на коленях, связанным, с вибратором внутри, и надрачивать победителю. — Быстрее, — Влад толкнул бедрами, заставляя Олега ускорить движения. — Ты умеешь только языком трепать? А работать руками? Он снова включил вибратор, но не вводил — просто прижал к промежности Олега, и медиум дернулся, застонав от неожиданной стимуляции. — Контролируй себя, — Влад усмехнулся. — Попробуй не кончить, пока я не скажу. Или я вставлю его обратно. Он убрал вибратор и снова ввел в Олега, глубже, чем в первый раз. На этот раз без смазки, просто толчком. Шепс вскрикнул — боль смешалась с возбуждением, вибрация разрывала его изнутри. Влад взял руку Олега — ту, которой тот только что надрачивал — и снова прижал к своему члену. — Работай, — приказал он. — И не останавливайся. Я хочу кончить от твоей руки, пока ты лежишь связанный, с игрушкой в заднице. Олег зажмурился, чувствуя, как слезы подступают к глазам. Это было слишком — унижение, боль, и постоянная вибрация, которая заставляла его тело вибрировать в такт. Он сжимал пальцы на члене Влада, двигаясь в заданном ритме, и ненавидел себя за то, что делает это. — Хорошо, — Влад выдохнул, чувствуя приближение оргазма. — Так хорошо. Ты умеешь быть послушным, когда хочешь. Он толкнулся в руку Олега, кончая резко, с глухим стоном. Его сперма попала на пальцы Шепса, на его грудь, и Влад с наслаждением смотрел, как медиум сжимается от отвращения и возбуждения одновременно. — Теперь ты, — Влад улыбнулся, отводя руку Олега в сторону. — Ты хотел кончить? Ну давай, кончай. Покажи мне, как ты унижаешься. Он включил вибратор на полную мощность и начал толкать его внутрь, насаживая Олега на игрушку. Медиум закричал — не от боли, а от переполняющих ощущений. Вибрация била прямо в простату, заставляя его тело выгибаться дугой. — Нет... не надо... — всхлипнул Олег, чувствуя, как слезы текут по щекам. — Пожалуйста... Влад... я не могу... — Можешь, — Влад толкнул сильнее, заставляя вибратор войти глубже. — Ты сильный, правда? Ты же хотел меня унизить. А теперь — ты плачешь. Ты плачешь, потому что я поставил тебя на место. Олег застонал, чувствуя, как оргазм накатывает волной. Он не хотел этого — не здесь, не так, не в таком унизительном положении. Но тело не слушалось. — Кончай, — скомандовал Влад, и Шепс сдался. Он кончил с глухим всхлипом, сотрясаясь в конвульсиях. Сперма растеклась по матрасу, по его животу, а слезы текли по щекам, смешиваясь с потом. Олег упал лицом в подушку, пытаясь отдышаться, но рыдания сотрясали его тело. Он чувствовал себя сломленным, уничтоженным, и в этот момент ему казалось, что хуже быть не может. Влад выключил вибратор и медленно извлек его, наблюдая за дрожащим Олегом. Чернокнижник был удовлетворен — своим триумфом, унижением соперника, тем, что Олег плачет. Он опустился на колени рядом с медиумом и убрал волосы с его лица. Олег всхлипнул, пытаясь отвернуться, но Влад мягко, почти нежно, взял его за подбородок. — Ты такой красивый, когда плачешь, — прошептал Влад, и в голосе не было издевки — только искреннее восхищение. — Слезы делают твои глаза ярче. Ты сейчас похож на картину. Олег замер, не веря своим ушам. — Правда, — Влад провел пальцем по мокрой щеке, стирая слезу. — Твои ресницы слиплись, и ты весь дрожишь. Это так... красиво. Я никогда не видел тебя таким прекрасным. Он наклонился и поцеловал слезу с его щеки, и Олег вздрогнул от неожиданности. — Ты даже не представляешь, — Влад продолжил, его голос стал тише, мягче. — Когда ты злой и самоуверенный — ты просто раздражаешь. Но когда ты вот такой... настоящий, уязвимый... — он провел пальцами по его волосам. — Ты становишься невероятным. Олег шмыгнул носом, пытаясь успокоиться. Он все еще дрожал, и унижение никуда не ушло, но слова Влада звучали странно... искренне. — Ты только что унизил меня, — прошептал Олег, не глядя в глаза. — Ты заставил меня плакать. — Да, — Влад кивнул, продолжая гладить его по голове. — И я хотел этого. Я хотел увидеть, как ты ломаешься. Но теперь, когда я это увидел... — он вздохнул. — Я понимаю, что ты еще красивее, когда ты не притворяешься. Он развязал веревки, освобождая руки Олега, и Шепс упал на бок, прижимая колени к груди. — Иди сюда, — Влад лег рядом и притянул его к себе. — Я знаю, ты злишься. Но ты проиграл, и ты должен был заплатить. А теперь — отдохни. Олег уткнулся лицом в грудь Влада, и слезы снова потекли по его щекам. Но на этот раз — не от боли, а от странной смеси эмоций. — Ты сумасшедший, — прошептал он. — Знаю, — Влад поцеловал его в макушку. — Но ты ведь тоже не нормальный, раз согласился на это пари. --- Влад лежал рядом, притянув Олега к себе, и чувствовал, как дыхание медиума постепенно выравнивается. Его пальцы перебирали влажные волосы Шепса, и внутри разливалось тепло — не только от удовольствия, но и от странного понимания, что происходит что-то большее, чем просто игра. Олег уткнулся носом в его грудь, и Влад чувствовал, как ресницы касаются кожи — влажные, слипшиеся от слез. Он провел рукой по спине, и Олег вздохнул, прижимаясь ближе, почти доверчиво. Слишком доверчиво. И Влад понял. Он не мог объяснить, как — просто почувствовал. Нечто в том, как Олег прижимался к нему, как его пальцы расслабленно лежали на груди чернокнижника, как он больше не сопротивлялся — во всем этом читалось нечто большее, чем просто принятие поражения. Олег влюблялся. Сейчас, прямо здесь, в его объятиях, после того как он его унизил. Влад улыбнулся в темноте. Это знание опьяняло, давало чувство власти, с которым даже победа в споре не сравнилась. Он медленно перевернул Олега на спину, нависая сверху. Шепс открыл глаза — все еще влажные, покрасневшие, но в них уже не было отчаяния. Только усталость и... что-то еще. Что-то мягкое, почти доверчивое. — Ты думал, я закончил? — прошептал Влад, глядя ему в глаза. Олег молчал, но его руки сами потянулись к плечам чернокнижника. Влад ловко подхватил связанные запястья и уложил их себе на шею, прижимая Олега ближе. — Не смотри на меня, — выдохнул Шепс, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. Он знал свою слабость, знал, что с этим взглядом происходит — когда он смотрит слишком долго, слишком глубоко, он начинает чувствовать слишком много. — Нет, — Влад усмехнулся, входя в него одним плавным движением. — Я хочу, чтобы ты смотрел. Всегда. Ты и так отворачиваешься слишком часто. Олег зажмурился, но Влад тут же наклонился ниже, почти касаясь губами его лица. — Открой глаза, — приказал он тихо. — Я хочу видеть. Олег медленно открыл глаза, и внутри него разлилось странное тепло. Он смотрел на Влада — на его темные глаза, в которых плясали искры, на его влажные губы, на то, как он двигался над ним. Каждый толчок отдавался в теле, и Олег чувствовал себя совершенно открытым, совершенно уязвимым. — Так, — выдохнул Влад, замедляя темп, входя глубже. — Ты такой красивый, когда не прячешься. Олег хотел отвести взгляд — его самое больное место, зрительный контакт, всегда был тем, что ломало его до конца. Он влюблялся, когда смотрел слишком долго. Но Влад знал это. И специально сделал так, чтобы отвернуться было невозможно. — Не прячься, — повторил чернокнижник, двигаясь медленно, почти мучительно нежно. — Я хочу видеть, как ты кайфуешь. Как ты таешь. Олег прикусил губу, но не отвел взгляд. Его пальцы, все еще связанные за шеей Влада, начали двигаться — почти бессознательно. Кончики пальцев касались волос чернокнижника, мягко перебирая их. Проводили по шее, легко, невесомо, как будто он гладил что-то драгоценное. Влад замер на мгновение, чувствуя это прикосновение. Тепло разлилось по его позвоночнику, и он понял — Олег не просто принимает. Он отдается. Полностью, без остатка, всеми этими маленькими движениями, этим взглядом, который становился все мягче. — Ты сейчас влюбляешься, — прошептал Влад, и его голос звучал торжествующе. — Прямо сейчас, смотришь на меня и влюбляешься. Ты знаешь это, да? Олег хотел сказать «нет». Хотел отвернуться, спрятаться, отрицать. Но его пальцы продолжали гладить шею Влада, скользить по его волосам, и он не мог остановиться. Не мог перестать смотреть в эти темные глаза, которые гипнотизировали его. — Ты это сделал специально, — выдохнул Олег, и голос его дрогнул. — Ты знал, что я не выдержу, если буду долго смотреть. — Знал, — Влад улыбнулся, толкаясь глубже. — Я знаю тебя лучше, чем ты думаешь. Я знаю, что ты чувствуешь, когда смотришь в глаза. Я знаю, что ты влюбляешься от зрительного контакта. Он замедлил темп совсем, почти остановился, заставляя Олега чувствовать каждое мгновение. Медиум застонал, но не от боли — от того, как это было правильно. Как Влад оказался прав. — Я хочу, чтобы ты запомнил это, — продолжил чернокнижник. — Ты лежишь связанный. Ты проиграл. Ты плакал. А сейчас — ты смотришь на меня и влюбляешься. И ничего не можешь с этим сделать. Пальцы Олега продолжали гладить его затылок, скользить по шее, касаться ушей. Это было мягко, почти ласково, и Влад чувствовал, как внутри разливается тепло. Не только от физической близости — от того, что Олег даже не пытается отрицать. — Ты любишь меня, — сказал Влад, и это не было вопросом. — Ты всегда любил. Просто боялся признать. Олег не ответил. Вместо этого он притянул Влада ближе, утыкаясь лицом в его шею, и зажмурился. Его тело дрожало от каждого движения, от того, как член Влада пульсировал внутри. — Не прячься, — снова сказал чернокнижник, но в голосе появилась странная мягкость. — Я хочу видеть твои глаза, когда ты кончишь. Олег медленно поднял взгляд. Его глаза были влажными, но уже не от слез — от того, как много в них было. Он смотрел на Влада, и все его тело вибрировало в такт движениям. — Я люблю тебя, — прошептал он, почти беззвучно, но Влад услышал. Услышал, как пальцы Олега сжались на его шее, как он притянул его ближе. — Я знаю, — Влад улыбнулся, чувствуя, как его сердце бьется быстрее. — Я знаю, что ты меня любишь. Ты мне это только что доказал. Он ускорился, и Олег застонал, выгибаясь навстречу. Пальцы вцепились в волосы Влада, но не больно — почти умоляюще. — Кончай, — прошептал чернокнижник, глядя ему в глаза. — Кончай, глядя на меня. Олег не мог сопротивляться. Он смотрел в эти темные глаза, в которых отражался его собственный взгляд, чувствовал, как член Влада двигается внутри, и это было слишком. Он кончил с тихим стоном, не отрывая взгляда. Его тело сотрясалось, пальцы сжимали затылок Влада, и он видел, как чернокнижник следит за его лицом, за каждым его движением. — Я тебя тоже, — прошептал Влад, когда Олег уже почти пришел в себя. — Не так, как ты. Но ты мне нужен. Ты нужен мне больше, чем кто-либо. Олег хотел ответить, но не мог. Он просто смотрел в глаза Влада, и чувствовал, как внутри разливается тепло. Чернокнижник медленно вышел из него и развязал веревки. Олег опустил руки, но не убрал их — одна осталась на затылке Влада, другая легла на его щеку. — Ты проиграл, — сказал Влад, целуя его в лоб. — И это было лучшее, что могло случиться. Олег улыбнулся — слабо, почти незаметно, но это была настоящая улыбка. В его глазах больше не было унижения. Только любовь. Та, которую он так долго прятал, наконец, вышла наружу.