I hate you, but I love you

юдай ненавидел это состояние. он шёл по коридору, как обычно идеально выпрямив спину, с тем самым выражением лица, будто все вокруг просто фон для его существования. телефон в руке, шаг уверенный, взгляд холодный... всё как всегда. вот только внутри не как всегда. раздражение скребло под кожей. потому что уже третий день подряд юдай ловил себя на одном и том же. на нём. на рики маусе. — тц... юдай остановился у окна, делая вид, что просто проверяет уведомления. на самом деле он уже автоматически открыл нужное приложение. и конечно, первое, что он увидел — новое видео маки. он даже не заметил, как палец сам нажал. на экране маки. расслабленный, с этой своей самоуверенной полуулыбкой, будто он прекрасно знает, кто и как на него смотрит. камера ловит его чуть снизу, свет падает на шею, на линию челюсти... — ужасно, — тихо пробормотал юдай. но видео не выключил, наоборот, пересмотрел....ещё раз....и ещё. — это просто алгоритмы... — он нахмурился, как будто пытался оправдаться перед самим собой. — мне просто попадается. ничего особенного. палец завис над экраном... и открыл профиль. снова. фото. видео. сторис. юдай пролистал вниз, потом вверх, потом опять вниз, залипая слишком долго на одном конкретном фото, где рики маус смотрел прямо в камеру, чуть прищурившись, с этим своим наглым, почти вызывающим выражением. будто...смотрит прямо на него. кей резко заблокировал телефон. сердце билось быстрее, чем должно. — бред. он оттолкнулся от подоконника, раздражённо поправляя волосы. — мне не может нравиться маки. слишком самоуверенный. слишком громкий. слишком самодовольный. и слишком часто появляется в его голове. юдай сделал шаг, потом ещё один — но замер, когда услышал знакомый голос за спиной: — интересно, — лениво протянули, — ты всегда так хмуришься, когда смотришь мои видео... или это особенный случай? юдай медленно обернулся. и конечно маус стоял прямо за ним. слишком близко. слишком довольный. и, чёрт возьми, слишком красивый.

***

юдай захлопнул дверь квартиры чуть громче, чем собирался. тишина встретила его сразу. нткаких голосов. никаких взглядов, а главное ниакого рики мауса. ...и, казалось бы, должно было стать легче, но нет. юдай медленно снял обувь, прошёл вглубь квартиры, бросив сумку на диван. пиджак последовал туда же. всё привычно, всё отработано — движения чёткие, почти механические. только мысли — совсем не под контролем. он остановился посреди комнаты, сжав пальцами переносицу. — да что со мной не так... тишина, конечно, не ответила. юдай раздражённо выдохнул и потянулся за телефоном. пауза. нн даже не включил экран — просто держал его в руке, будто уже знал, что там увидит. и всё равно разблокировал. ...прямо в профиль рики. — серьёзно?.. — голос сорвался на тихий смешок, больше похожий на раздражение. он провёл пальцем по экрану. фото за фото. видео за видео. маки везде выглядел одинаково уверенным. будто мир и правда вращается где-то вокруг него. этот взгляд... эта манера держаться... как он улыбается — не полностью, а чуть-чуть, будто оставляет что-то недосказанным. будто нарочно провоцирует. юдай резко сел на диван, откинувшись назад. — самодовольный придурок... но голос уже звучал не так уверенно. он задержался на одном видео дольше остальных. там иаки что-то говорил в камеру, смеялся... наклонялся ближе, и на секунду создавалось ощущение, будто это внимание — персональное. будто это ему. юдай медленно прикусил губу, даже не замечая этого. мердце опять ускорилось. — это просто... реакция, — он тихо проговорил, словно убеждая самого себя. — ничего больше. палец завис над экраном. и вместо того чтобы закрыть — он включил звук. комната наполнилась голосом маки. низким, тёплым, с лёгкой насмешкой. юдай замер. но не выключил. он уставился в экран, уже не моргая так часто, как раньше. всё его раздражение как будто начало плавиться, становиться чем-то более мягким... более опасным. — бесит... — почти шёпотом. но телефон он всё равно притянул ближе. будто это могло сократить расстояние. будто это вообще имело смысл. юдай резко выдохнул и уткнулся затылком в спинку дивана, закрывая глаза. и именно в этот момент в голове всплыло: «ты всегда так хмуришься, когда смотришь мои видео... или это особенный случай?» ... — заткнись. он открыл глаза — но ощущение чужого присутствия не исчезло. наоборот, стало только сильнее. юдай медленно повернул голову, глядя на экран, где маус всё ещё что-то говорил, улыбаясь в камеру так, будто... будто знал. юдай тихо усмехнулся, но в этом смехе было слишком мало злости. — даже здесь не отстанешь, да, маки?.. и вопреки всем своим словам — он не закрыл приложение

***

музыка глухо билась о стены танцевального зала, отражалась от зеркал и возвращалась обратно тяжёлым эхом, заполняя пространство до самого потолка. кога двигался резко, почти жёстко, будто каждое движение должно было не просто попасть в ритм, а выбить из него лишние мысли. его тело работало идеально — отточенные линии, точные повороты, контроль в каждом напряжённом мускуле — но внутри всё было совсем не так собрано, как снаружи. напряжение накапливалось, сбивало дыхание, ломало концентрацию, и это злило ещё сильнее. он остановился слишком резко, словно упёрся в невидимую стену, и глубоко вдохнул, но воздух не заполнил лёгкие так, как должен был — будто застревал где-то внутри, оставляя неприятное ощущение нехватки. ладони скользнули по шее, вниз, по ключицам, задержались там чуть дольше, чем обычно, и юдай вдруг слишком остро ощутил собственное тепло, будто кожа стала чувствительнее, чем нужно. он поднял взгляд на своё отражение, привычно ожидая увидеть холодную, безупречную версию себя, но вместо этого наткнулся на что-то другое — глаза казались темнее, глубже, в них было слишком много жизни, слишком много того, что он не хотел признавать. телефон завибрировал где-то рядом, коротко, но в этом звуке было что-то раздражающе настойчивое. кей сначала не двинулся, словно давая себе шанс проигнорировать, сделать вид, что это неважно, но напряжение внутри только усилилось, будто его тянуло. он всё-таки подошёл, взял телефон, почти не думая, и экран сразу ослепил светом. новый пост. рики маус. и этого оказалось достаточно, чтобы всё остальное перестало иметь значение. юдай открыл фото и замер, потому что реакция пришла мгновенно, без предупреждения: дыхание сбилось, а в груди будто что-то сжалось, не давая вдохнуть глубже. на экране был маки — расслабленный, уверенный, с этой его привычной наглой подачей, которая казалась почти вызовом. чёрная кожаная куртка сползала с плеч, оголяя тело, линии, которые невозможно было не заметить, цепочки и кольца ловили свет, подчёркивая каждое движение. но хуже всего был взгляд — через зеркало, чуть прищуренный, направленный будто не в камеру, а сквозь неё, как будто он точно знал, кто сейчас смотрит. юдай медленно выдохнул, но легче не стало — наоборот, внутри только сильнее потянуло, странно и непривычно, почти болезненно, как если слишком долго игнорировать что-то, что уже давно требует внимания. его пальцы сами приблизили изображение, и теперь он видел всё ещё чётче — линию шеи, напряжение под кожей, детали, на которых взгляд задерживался слишком долго, не желая уходить. он тихо пробормотал что-то себе под нос, но в голосе уже не было прежней уверенности, потому что внутри нарастало ощущение, от которого невозможно было просто отмахнуться. вторая фотография только усугубила это состояние. куртка раскрыта сильнее, тело выглядит расслабленным, но в этом расслаблении чувствуется контроль, почти намеренное давление, будто маки не просто выкладывает фото, а играет, провоцирует, проверяет реакцию. юдай сглотнул, чувствуя, как в горле пересохло, и это странное тепло внутри стало заметнее, плотнее, расползаясь медленно и не давая сосредоточиться ни на чём другом. воздух в зале вдруг показался тяжёлым, густым, будто его стало меньше. он резко опустил телефон, словно тот действительно обжигал, и провёл рукой по лицу, пытаясь вернуть себе контроль, но тело уже не слушалось так легко. сердце билось быстрее, дыхание оставалось сбитым, а внутри всё ещё тянуло обратно, к экрану, к этому взгляду. юдай сжал пальцы в кулак, пытаясь удержать себя, заставить отвернуться, но вместо этого снова посмотрел на своё отражение и заметил то, что раздражало сильнее всего — лёгкий румянец, приоткрытые губы, взгляд, в котором было слишком много интереса. он тихо выдохнул, почти раздражённо, но сопротивление уже трещало, и это ощущалось слишком ясно. тплефон снова оказался в его руке, как будто сам, и кей открыл фото ещё раз, уже не пытаясь себя обмануть, не придумывая оправданий. он просто смотрел, задерживаясь на деталях, позволяя этому странному чувству разрастаться, заполнять его медленно и уверенно. палец завис над экраном всего на секунду, но этого хватило, чтобы внутри что-то окончательно сдвинулось. он нажал и в тот же момент будто очнулся. юдай резко замер, осознавая, что сделал, и сердце неприятно ударило где-то в груди, слишком громко, слишком резко. он сразу убрал лайк, почти судорожно, как будто это могло что-то изменить, и уставился на экран, не моргая, пытаясь понять, успел ли тот увидеть. Внутри поднялось беспокойство, смешанное с тем же тянущим теплом, которое никуда не исчезло, и от этого становилось только хуже. он уже собирался отложить телефон, когда экран снова загорелся. новое сообщение. от него. юдай медленно выдохнул, чувствуя, как напряжение внутри не уходит, а только меняется, становится острее, сосредоточеннее. и на этот раз игнорировать уже не получится. сообщение от рики кей открыл не сразу, хотя экран телефона уже несколько секунд светился в его руке. он словно давал себе время или шанс не делать этого, но в итоге любопытство и что-то гораздо более упрямое внутри пересилило. когда он всё же открыл чат, свет экрана выхватил его лицо из полумрака, подчёркивая напряжение в чертах, сжатую линию губ и взгляд, в котором уже не было привычного холодного равнодушия. сообщение было коротким: «понравилось?» юдай невольно нахмурился, и это движение выдало его быстрее любых слов. он сразу понял, о чём речь, и от этого внутри неприятно кольнуло — потому что ответ был слишком очевиден, слишком честен, чтобы его можно было спокойно признать даже самому себе. пальцы зависли над клавиатурой, и в голове моментально выстроился привычный щит из язвительности, но что-то мешало нажать на экран так же уверенно, как обычно. следующее сообщение пришло почти сразу, не давая ему времени на раздумья: «не успел даже оставить лайк? или испугался?» это уже было прямым попаданием. кога ощутил, как внутри поднимается раздражение, но вместе с ним — и тепло, от которого становилось только хуже. он резко выдохнул и всё-таки написал короткий ответ, стараясь вложить в него как можно больше холодной отстранённости: «не льсти себе». ответ маки не заставил себя ждать, и в этих коротких репликах чувствовалась та самая уверенность, которая так раздражала юдая и так же странно притягивала. «а выглядело так, будто ты залип» появилось на экране, а затем, почти без паузы, следующее: «хочешь меня, да?» юдай замер, глядя на эти слова дольше, чем хотел бы. они не были завуалированы, не оставляли пространства для интерпретаций, и именно это выбивало из равновесия сильнее всего. внутри будто что-то отозвалось — быстро, почти болезненно, и он сразу попытался это подавить, сжав телефон в руке. нму хотелось ответить резко, поставить границу, вернуть контроль, но в этот раз уверенность не приходила так легко. потому что где-то глубже он уже чувствовал, что маки не просто дразнит. он попадает точно в то место, которое юдай сам пытался игнорировать.

***

вечеринка изначально казалась плохой идеей, но юдай всё равно пришёл, будто проверяя себя на прочность. пространство было заполнено людьми, громкой музыкой и запахами, которые смешивались в тяжёлый фон, и он привычно держался отстранённо, будто всё это не имело к нему никакого отношения. он мог бы спокойно провести вечер, игнорируя всё вокруг, если бы не одно «если». он заметил мауса почти сразу. это не было чем-то резким или неожиданным — скорее, взгляд сам зацепился, словно знал, куда смотреть. маки стоял среди людей, но всё равно выделялся, будто внимание само тянулось к нему. обтягивающая черная футболка подчёркивала каждое движение, и юдай слишком быстро это отметил, слишком подробно, чем позволял себе обычно. его взгляд задержался дольше, чем следовало, скользнул по плечам, рукам, линии корпуса, и в этот момент внутри что-то сжалось, отзываясь слишком живо. он отвернулся почти сразу, но это не помогло. образ уже отпечатался в голове, и тело отреагировало быстрее, чем он успел это остановить. тепло вернулось, более плотное и ощутимое, чем раньше, и дыхание сбилось, будто воздуха стало меньше. юдай почувствовал, как напряжение начинает нарастать, и это было уже не просто раздражение — это было что-то гораздо более сложное, смешанное, от чего становилось не по себе. он не стал проверять себя дальше. просто развернулся и ушёл вглубь дома, стараясь двигаться спокойно, но внутри всё равно оставалась эта спешка — желание уйти подальше, чтобы никто не заметил, что с ним происходит. комната, в которую он зашёл, оказалась пустой, и тишина после шума вечеринки показалась почти облегчением. юдай опёрся руками о поверхность рядом, наклонив голову и делая глубокий вдох, пытаясь выровнять дыхание. но тело не спешило успокаиваться. наоборот, ощущение внутри только усиливалось, будто его внимание всё ещё было приковано к тому, что он только что видел. он закрыл глаза на секунду, надеясь, что это поможет, но вместо этого перед ним снова всплыл образ маки — слишком чёткий, слишком близкий. он уже собирался отстраниться, когда дверь за его спиной открылась. кей не обернулся сразу, но в этом и не было необходимости — он и так понял, кто это. присутствие маки ощущалось почти физически, как давление, от которого невозможно было просто отмахнуться. когда он всё же повернулся, расстояние между ними оказалось меньше, чем он ожидал, и это только усилило напряжение. вблизи всё ощущалось острее: взгляд маки, его спокойная уверенность, то, как он держался, будто ситуация полностью под его контролем. юдай поймал себя на том, что снова замечает детали, на которых не должен был заострять внимание, и это вызвало новую волну раздражения — на себя. маки сделал шаг ближе, и в этом движении не было ни спешки, ни сомнения. он смотрел прямо на юдая, внимательно, почти изучающе, и это ощущение было слишком личным, слишком прямым. когда он заговорил, голос звучал спокойно, но в нём отчётливо чувствовалась насмешка, уверенность человека, который уже сделал выводы: — всё написано у тебя на лице. пауза повисла тяжёлая. юдай усмехнулся — коротко, холодно, почти автоматически. — ты себя переоцениваешь. маки чуть склонил голову, не отрывая взгляда. — правда? — тихо сказал он. — тогда почему ты так дышишь? юдай замер на долю секунды, слишком заметно. и тут же раздражённо выдохнул. — не неси чушь. — я? — уголок губ маки дёрнулся. — я просто наблюдаю и говорю то, что вижу он сделал ещё один шаг, сокращая расстояние почти до нуля. — а вот ты... — его взгляд скользнул ниже, на секунду, и вернулся обратно, — слишком стараешься делать вид, что тебе всё равно. юдай сжал челюсть. — потому что так и есть. — м-м. маки тихо усмехнулся, будто услышал что-то забавное. — тогда объясни, — он чуть наклонился вперёд, голос стал ниже, — почему ты не уходишь? тишина. слишком долгая. юдай отвёл взгляд всего на мгновение — и сразу понял, что это ошибка. — не хочу портить вечеринку, — бросил он, будто первое, что пришло в голову. — не ври. спокойно. без давления. но слишком уверенно. юдай резко посмотрел на него. — ты слишком много на себя берёшь. — а ты слишком много скрываешь. ответ пришёл сразу. без паузы. без каких-либо сомнений. и это задело сильнее, чем должно было. юдай сделал шаг вперёд сам, сокращая то расстояние, которое только что пытался удержать. — тебе не кажется, что ты переходишь границы? — кажется, — легко согласился маки. — но ты меня не останавливаешь. пауза. взгляд в глаза. слишком близко. слишком нагло. — может, стоит? — тихо, почти вызов. маки чуть наклонился, его голос стал почти шёпотом: — попробуй. юдай замер. секунда. вторая. и вместо того чтобы оттолкнуть — он не двинулся. маки усмехнулся, едва заметно. — вот видишь. и в этих двух словах было больше правды, чем юдай хотел бы услышать. тишина между ними не ломалась — она тянулась, густая, вязкая, будто специально давала прочувствовать каждую секунду. юдай ощущал её почти физически, как что-то, что давит на плечи и не даёт нормально вдохнуть, и хуже всего было то, что источник этого давления стоял прямо перед ним. слишком близко. слишком спокойно. маки не спешил говорить. он просто смотрел, и в этом взгляде было что-то неприятно внимательное, цепкое, будто он разбирал юдая по частям, считывая реакции быстрее, чем тот успевал их скрыть. от этого хотелось либо отступить, либо закрыться — но юдай не сделал ни того, ни другого. он остался на месте. ошибка. потому что маки это заметил. чуть заметная улыбка тронула его губы — не широкая, не открытая, а именно та самая, от которой внутри что-то неприятно тянуло, будто он уже знал, чем всё закончится. — молчишь, — тихо, почти лениво. юдай сжал челюсть, чувствуя, как раздражение поднимается снова — резкое, привычное, за которое можно было зацепиться, чтобы не думать о всём остальном. — не обязан тебе что-то говорить. голос прозвучал ровно. почти. маки чуть наклонил голову, как будто прислушиваясь не к словам, а к тому, что за ними. шаг ближе. расстояние сократилось настолько, что это уже нельзя было игнорировать. юдай это почувствовал сразу — слишком отчётливо. тепло чужого тела, едва заметный запах, который вдруг стал слишком концентрированным, слишком близким. дыхание сбилось, и он раздражённо выдохнул, будто это могло что-то исправить. не исправило. — не обязан, — спокойно согласился маки, и это спокойствие раздражало сильнее, чем любой вызов. — но ты все равно реагируешь. юдай усмехнулся — коротко, резко. — у тебя слишком богатая фантазия. — правда? вопрос прозвучал тихо, почти мягко, но в нём не было ни капли сомнения. маки сделал ещё полшага — настолько немного, что со стороны это почти не выглядело как движение, но для юдая этого оказалось достаточно, чтобы почувствовать, как внутри всё снова сжимается. он мог бы отойти. мог. но не сделал этого. и это уже было ответом. взгляд маки на секунду опустился — коротко, скользяще, отмечая то, что юдай сам пытался игнорировать: напряжение в теле, сбившееся дыхание, слишком явную реакцию, которую невозможно было полностью скрыть. и вернулся обратно — к глазам. — скажи честно, — его голос стал ниже, тише, будто предназначался только для него, — тебе самому не надоело притворяться? юдай резко вдохнул, и это выдало его сильнее любых слов. — ты... он замолчал, потому что фраза не складывалась так, как обычно. привычная резкость будто не доходила до языка, застревала где-то внутри, смешиваясь с этим странным, тянущим ощущением. маки не перебил. он просто ждал. и это ожидание давило сильнее любого давления. юдай отвёл взгляд всего на секунду — и тут же пожалел об этом, потому что маки снова поймал этот момент, будто только этого и ждал. — вот, — почти шёпотом. не утверждение, констатация факта. юдай сжал пальцы в кулак, ногти впились в ладонь, возвращая хоть какое-то ощущение контроля, но этого было недостаточно. потому что тело всё равно реагировало, слишком честно, слишком открыто, и это злило. — ты переоцениваешь себя, — выдохнул он, наконец возвращая взгляд. но теперь уже не так уверенно. маки на это только тихо усмехнулся. — если бы. и, прежде чем юдай успел что-то ответить, он наклонился чуть ближе — настолько, что расстояние между ними стало почти несуществующим. не касаясь, но оставляя ощущение, что до этого осталась одна граница, которую очень легко пересечь. — тогда почему ты не ушёл? вопрос прозвучал прямо у губ. слишком близко. слишком точно. юдай замер. потому что ответа у него не было. или был — но не тот, который он готов был сказать вслух. тишина снова вернулась, но теперь она уже не была пустой. она была заряженной. и в этот раз — опасной. юдай не ответил. и это молчание сказало больше, чем любые слова. маки задержался так близко ещё на секунду, будто давая ему последний шанс отстраниться, оттолкнуть, оборвать это — но юдай не двинулся. только дыхание стало тяжелее, неровнее, и этого оказалось достаточно. граница исчезла почти незаметно. это не было резким движением — скорее естественным продолжением того напряжения, которое между ними копилось всё это время. маки коснулся его первым, едва, почти проверяя, но даже этого лёгкого контакта хватило, чтобы по телу юдая прошла короткая, резкая волна. юдай выдохнул сквозь зубы, но не отстранился — наоборот, пальцы сами нашли ткань чужой одежды, сжали её сильнее, чем нужно, будто пытаясь зацепиться за что-то реальное, удержать равновесие, которого уже не было. — всё ещё скажешь, что это просто фантазия..? — тихо, почти у самой его кожи. ответ застрял где-то между вдохом и выдохом. юдай не сказал «да» и не сказал «нет». он просто подался ближе — едва заметно, но этого оказалось достаточно, чтобы всё окончательно сорвалось. поцелуй вышел не аккуратным и не мягким — в нём было слишком много накопленного, слишком много того, что они оба слишком долго игнорировали. напряжение, раздражение, интерес — всё смешалось, и от этого стало только острее. юдай сначала будто сопротивлялся, держался за остатки контроля, но это длилось недолго. слишком мало сил на это осталось. слишком сильной была реакция. его дыхание сбилось окончательно, ладони уже не просто удерживали — они тянули, притягивали ближе, стирая остатки расстояния, которое ещё недавно казалось необходимым. кожа под пальцами ощущалась слишком горячей, слишком живой, и это только усиливало то странное чувство, от которого уже невозможно было отмахнуться. маки не торопился — и именно это было хуже всего. каждое движение было выверенным, почти намеренно медленным, будто он давал юдаю прочувствовать всё до конца, не оставляя возможности спрятаться за привычной холодностью. и юдай чувствовал. он коротко отстранился, всего на мгновение, чтобы вдохнуть, но расстояние между ними не стало больше — наоборот, ощущалось ещё острее. взгляд юдая на секунду встретился с его, и в нём уже не было прежнего отрицания. только напряжение и что-то гораздо более опасное. — бесишь... — почти шёпотом, но в голосе не осталось прежней уверенности. маки только усмехнулся — тихо, почти довольно. — знаю. и снова сократил это крошечное расстояние, которое юдай так и не попытался вернуть. потому что теперь уже не хотел.

***

юдай даже не понял, в какой момент его рубашка перестала быть помехой — он просто почувствовал, как пальцы маки скользят под ткань, касаясь голой кожи, и это оказалось слишком. он сам стянул её резким движением, не заботясь о пуговицах, и маки усмехнулся куда-то ему в ключицу — тихо, довольно, будто ждал этого. — торопишься?.. — заткнись, — выдохнул юдай, но в голосе уже не было прежней силы. маки послушался. вместо слов — губы на его шее, ниже, на ключицах, потом ещё ниже. медленно, намеренно, оставляя за собой следы, которые будет невозможно скрыть. южай выгнулся, пальцы вцепились в чужие волосы — не оттолкнуть, а удержать, потому что тело уже не слушалось, оно жило своей жизнью, слишком честной, слишком громкой. — паздевайся, — голос сел, прозвучал хрипло, почти умоляюще. маки поднял взгляд — и в этих глазах не было насмешки. только тёмное, тягучее «наконец-то». он стянул с себя футболку, и кей не смог сдержать вздоха — потому что видеть это на экране и видеть вот так, вживую, было небо и землёй. каждая линия мышц, каждый сантиметр кожи, каждый жест — всё это вдруг стало слишком реальным, слишком близким. юдай потянул его на себя, и одежда полетела куда-то в сторону — сначала его брюки, потом остатки чужой, и вот они уже оба голые, горячие, и воздуха катастрофически не хватает. маки навис сверху, и от его веса, от того, как их тела соприкоснулись, у юдая перехватило дыхание. кожа к коже, живот к животу, бёдра к бёдрам — и внутри всё напряглось в предвкушении. маки скользнул рукой между их телами, сжал член юдая — тот уже был твёрдым, влажным от возбуждения. пара движений — и кей выдохнул резко, дёрнув бёдрами навстречу. — нет смазки, — тихо сказал маки, скорее констатируя, чем спрашивая. кога на секунду замер. в голове промелькнуло осознание — будет больно. взможно, очень. но желание внутри уже разогналось так, что обратной дороги не было. — плевать, — выдохнул он. — делай. маки посмотрел на него внимательно, будто проверяя, насколько серьёзно. юдай не отвел взгляд. — тогда помоги, — голос маки стал ниже. — слюной. юдай понял. и впервые без спора, без попытки сохранить контроль он повалил маки на кровать, напис над ним, опустившись вниз взял член парня в рот, насколько смог глубоко, провёл языком по всей длине, оставляя влагу. горьковатый вкус предэякулята, тяжесть на языке, чужой выдох сверху — маки сжал пальцы у него на затылке, но не давил, не заставлял. так продолжалось не больше минуты. маки было хорошо, но все же он решил прерваться — достаточно, — хрипло сказал тот. юдай отстранился, вытирая губы тыльной стороной ладони. — теперь пальцы. юдай взял маки за руку и провёл языком по среднему и безымянному пальцу, после чего обхватил их губами, начав активно смазывать их слюной, так же долго не задерживаясь, маки притянул его к себе, накрывая губы поцелуем — грубым, жадным, кусая нижнюю губу. он повалил кея на кровать и одновременно пальцами скользнул ниже, к входу. один палец, влажный от слюны, вошёл с трудом — слишком сухо, слишком тесно. юь дай напрягся, закусив губу. — терпи, — тихо сказал маки, и в этом слове не было издёвки. второй палец. кей выдохнул сквозь зубы, бёдра сами попытались уйти, но маки придержал его за талию — крепко, не больно, но не давая сбежать. — не спеши, — уже мягче. — дай привыкнуть. он двигал пальцами медленно, растягивая, насколько это было возможно без нормальной смазки. юдай чувствовал каждое движение — остро, почти до боли, но сквозь эту боль уже начало пробиваться что-то ещё. тепло. давление. лжидание. — ещё, — выдохнул он. маки добавил третий. юдай вцепился ему в плечи, ногти впились в кожу — но не оттолкнул. внутри горело, тянуло, но вместе с этим — пульсировало, требовало продолжения. — хватит, — почти простонал он. — входи. — будет больно. — маки посмотрел на него — я сказал — хватит. маки убрал пальцы. юдай почувствовал пустоту — странную, непривычную — и через секунду к входу прижалось чужое, горячее, влажное от его же слюны. маки толкнулся — медленно, очень медленно, по сантиметру. юдай замер. Ощущение было резким — слишком сухо, слишком тесно, кожа горела от трения. он вцепился в простыни, закусил губу до металлического привкуса, заставляя себя не дёргаться. маки вошёл наполовину и замер, тяжело дыша. — блять юдай... — голос сел. — ты такой узкий... — не останавливайся. — не будет больно? — сказал — не останавливайся. маки толкнулся глубже. юдай выдохнул — громко, сорванно, скулы свело от напряжения. внутри всё горело, тянуло, но вместе с этим — там, глубоко — начало пульсировать что-то ещё. то самое, ради чего всё это. маки вошёл до конца. юдай выгнулся, пальцы вцепились в чужую спину, ногтями оставляя полосы. было больно. было тесно. было слишком много. и это было чертовски правильно. — двигайся, — выдохнул он в чужое плечо. маки начал. плавно сначала, короткими толчками, давая привыкнуть. каждое движение отдавалось трением — сухим, горячим, почти невыносимым, но сквозь него уже прорезалось удовольствие. острое, как лезвие. — быстрее, — приказал юдай, и сам удивился своему голосу — сорванному, почти умоляющему. маки ускорился. толчки стали глубже, резче, и юдай уже не сдерживал звуков — тихих, прерывистых стонов, вырывавшихся с каждым новым движением. боль никуда не ушла, но она стала фоном — где-то там, на периферии, а в центре было совсем другое. плотное, горячее, нарастающее. маки наклонился, лизнул солёную от пота шею, укусил за плечо — и юдай выгнулся, чувствуя, как внутри начинает тянуть сильнее. — я сейчас... — не смей. но юдай уже не мог. волна накрыла резко — вышибая воздух, заставляя мышцы сжаться вокруг чужого члена. он кончил с тихим, сорванным стоном, не касаясь себя — просто от внутренних толчков, от трения, от всего сразу. тело выгнулось дугой, и через секунду он почувствовал, как маки напрягся, выдохнул хрипло — и кончил внутрь, глубоко, уткнувшись лицом ему в шею. несколько секунд тишины. только дыхание — рваное, общее. маки выскользнул, и юдай почувствовал, как горячее начинает вытекать, смешиваясь с потом. было больно. было мокро. было слишком хорошо. — как ты? — тихо спросил маки, утыкаясь ему в лоб. южай не открыл глаза. только выдохнул: — идиот... но пальцы гладили чужие волосы, а не отталкивали. и это было главным ответом.