Hello, midnight lover

Ночи в Ливерпуле были такими же грязными как и дни. Но если днем неба не было видно из-за густого смога, то ночью его закрывали словно пятна чернильной копоти столпы густого смоляного дыма, вырывающегося из широких труб пароходов, издающих прощальные гудки. Августовская ночь скрыла за собой звезды и напоследок согревала всех жителей маленького города перед долгой дождливой осенью, когда день и ночь перестанут быть различимы за стеной хлесткого,чисто английского ливня. Сидя на маленьком, почти черном, облупленном подоконнике и вдыхая теплые запахи уходящего лета, Джордж Харрисон думал о далеких странах, где тот самый золотой час длиться круглые сутки, пыль с песчанных дорог окутывает все пространство, мир пестрит самыми разнообразными оттенками цвета, а воздух наполнен музыкой, уносящей в глубь подсознания. Он думал о знойной Индии, о белых храмах, о сладком аромате фруктов, о женщинах, закутанных в платки и их вездесущих детишках, о том как приятно, должно быть, видеть перед собой все это великолепие, быть его частью. Холодный ветер легким движением растрепал непослушные темные волосы много длиннее положенного, разбудил от бесконечных грез освежающими поцелуями и безграничной лаской природы к своим детям и по-хозяйски влетел в маленькую пустую комнату. Чуть не содрал вместе с обоями единственный плакат с Элвисом, подаренный Полом, прошелся по струнам старенькой, но любимой гитары и перелистнул несколько страниц в книжке, оставленной ранее на кровати. Луна наконец выглянула из-за стены дыма и покрова ночи и осветила крыши старых зданий, почему-то именуемых домами в том самом смысле. Джордж лег животом на подоконник и свесил тяжелую от мыслей голову вниз. Джон Леннон с как всегда надменным видом медленно полз вверх по водосточной трубе прямиком к открытому окну. Заметив своего друга, Джон помахал ему и буквально ослепил фирменной улыбкой. - Привет, малыш! - Здорово, плесень. Невозмутимо ответил Джордж. Он не без тревоги отметил как участилось его сердцебиение при виде теплых глаз и звуке резкого голоса. Он не раз заставал себя за тем, как мысли о смысле общественной жизни и о роли в ней искусства перетекают к, например, роли рук Джона на его плечах и его губ на чужих в его собственной. На репетициях он весь уходил в вибрации струн, в отражение мелодий от стенок черепа и, совсем чуть-чуть, его мучила ревность, при виде переглядок Пола и Джона, когда Макка кусал свои полные губы и так долго и томно смотрел на их фронтмена из-за густых выгнутых черных ресниц расширенными, как у кошки, зрачками. Джордж протянул руку вниз и почувствовал сильную хватку и ожигающее тепло. Мнговение и Джон стоял у него на мягком, связанном миссис Харрисон коврике и осматривал скудную обстановку. - Давненько я у тебя небыл, конечно... - А ты вообще откуда? Задал Джордж запоздалый вопрос, осматривая ночного посетителя. Джон был изрядно помят, но гитара на спине, как всегда сияла, излучая испытываемую к ней любовь хозяина. Набриолиненные обычно волосы теперь мягкими прядями свешивались вниз и слегка закрывали высокий лоб. На скуле у него поблескивала небольшая ранка, а чуть ниже на шее темнел яркий мазок лазурного акрила. - Пол во сне дерется... Но не печалься, сын мой, я написал для тебя песню! Смысл там, конечно, так себе, но с твоим акцентом, не переживай, точно ничего не будет понятно! Брови Джорджа медленно поползли вверх. -Совсем обалдел?! Вы чем там занимались, чтобы до такого додуматься... Джон теперь говорил серьезно, но в его глазах не затухали искорки веселья. - Строго говоря, это была идея Стю. Он говорит, что тебя слишком мало и он хочет больше внимания для своего «духовного собрата».... - То есть ты где-то был с Полом и Стю? Одновременно? Перебил его Джордж, чувствуя, как уголки его губ ползут вверх, а клыки царапают их кожу. Он был готов спорить, что это стоило видеть. - Совсем дурак? Нет, конечно! Давай-ка приступим! Бери гитару. - А Пол знает, что это идея Стюарта? Не унимался Харрисон. Джон поднял голову и показал на красный синяк, уходящий от ранки на скуле на крепкую, покрытую голубыми венами шею. - Ну... Он немного расстроился, опять ревнует. Хорошо, Джорджи, детка, что ты не такой. Джордж улыбнулся и подвинул старый скрипучий стул ближе к кровати, жестом пригласив старшего сесть. - Что за песня? Джон порылся в карманах и вывалил на кровать к Джорджу кучу смятых клочков акварельной бумаги со следами чернил и краски. Он принялся располагать их в нужном порядке. Джордж молча наблюдал за тем, как обрывки фраз соединяясь обретают смысл. Ему не нравилось, как слова этой странной песни, больше похожей на чье - то поддразнивание коррелируют с его собственными мыслями. «Да, Джонни. От тебя я бы не отказался узнать такой секрет.». Подумал Джордж, с удовольствием выделив в голове слово «такой». Как это все, впрочем, несущественно... Что такое любовь или близость по сравнению с, например, шумом ветра или отражением солнца на глади воды? Чем в эстетическом смысле музыка лучше игры на пучках перекати-поля, струнах собственных вен, ушах слона и на пуговицах ширинки? На шаровой молнии и на... Джон поводил перед лицом собеседника ладонью. Тот не реагировал. Похоже, он впал в транс. Парнишка вздрогнул и туман в его глазах рассеялся. - Я говорю, не пой, а разговаривай под музыку. Послушай мелодию... - Мелодию я и сам придумаю, раз уж мне петь. Ответил Джордж. На его лице появилась нагловатая блуждающая улыбочка. *** Трудно сказать, кто из них умел играть лучше. Разность между бесконечнг малыми величинами стремится к нулю. Но бесспорным было то, что аккордов Джордж знал больше. И это заставило Джона не задохнуться от возмущения, а спокойно откинуться на спинку стула и наблюдать за процессом. Он слушал, как Харрисон, тихонько мяукая себе под нос, перебирает струны старой гитары, познавшей до него множество разных рук. О ее похождениях свидетельствовала масса заклеенных трещин, и вид от этих морщин она имела лукавый. Опыт ее был велик и греховен. На собственной шкуре она узнала что такое рок-н-ролл. Слушая тихие звуки, напоминающие скорее ситар, нежели гитару, Джон почувствовал на своих плечах вязкие объятия сна и из последних сил сопротивлялся ему. Он рассматривал Джорджа, что не так уж и часто ему удавалось. Незаметить его было трудно. Хотя то, как он необычно пострижен и одет, не казалось сознательным вызовом. Для этого ему всегда не хватало необходимого шика и блеска. Было вероятнее,что странный вид этого пацана теснейшим образом связан с финансовой несостоятельностью его родителей. Но Джона привлекали не длинные волосы и не забавная школьная форма. Он засматривался на густые ресницы, отбрасывающие длинные тени на нижнее веко, и темные глаза под ними. На ямочки на скулах появляющиеся при фирменной кривой улыбке, и острые клыки, то и дело царапавшие, наверняка мягкие, полные губы. Ему казалось, что Джордж пришел из вне, что он всегда знал, что произойдет и не сопротивлялся этому, сохраняя флегматичное спокойствие, ввиду опять же этой странной умудренности, непонятно откуда взявшейся у мальчика-подростка. Ужаснувшись нежности, с которой у него в голове проплыли эти мысли, и вынырнув из густого марева сна, подался вперед. Леннон выдернул гитару, издавшую при этом жалобный звук, из рук вконец растерявшегося парнишки и поставил ее к своему стулу. -Так совсем дело не пойдет. Хочешь чтобы все уснули? Джордж уже хотел было возразить, но тут Джон быстро приблизился к нему, оставил мокрый поцелуй в щеку и прошептал, опаляя мочку уха горячим дыханием. -Хочешь узнать секрет, Джорджи? Джорджи медленно повернулся к Джону и поцеловал его. Как умел. Он чувствовал сухие губы Джона на своих, его не менее сухие мозолистые руки на своей спине. Его мозг захлестывали волны паники и эйфории. Джордж, почувствовав, как его толкают назад не стал сопротивляться и через мнгновение уже чувствовал сквозь ткань футболки холодную простынь и горячие прикосновения и поцелуи. Он провел ладонями по плечам Джона, скидывая с него куртку и через секунду расстегивая рубашку. Джон оторвался от него и перехватив руку поцеловал тыльную сторону ладони. - Не боишься, что Пол узнает? - Это я у тебя должен спросить. Пожал плечами Джордж. Он ощущал приятное покалывание в груди и, совсем чуть-чуть, сожаление. У них никогда не будет такой близости, даже если бы кому-то из них ее хотелось. -Ты единственный, кто мне нравится. То есть, тот, кого я могу поцеловать, а потом не разбить голову о стенку. - Тогда я... Ну, могу думать о тебе, пока пою эту песню. Уверен, что так всем точно будет не до сна. Джон улыбнулся. -Так мне перед каждой репетицей, тебя зажимать? - Если хочешь, то каждую ночь. Джордж поднялся и Джон крепко обнял его. К утру песня была готова.