Бессовестный

Минхо тихо прикрыл за собой входную дверь. За день на работе он вымотался так, что болели все мышцы(даже те, о которых он не знал ранее), но стоило ему заглянуть в спальню, как вся усталость мгновенно испарилась. Джисон спал, завернувшись в одеяло по самый нос. Из этого кокона торчала только макушка с растрепанными волосами и край теплой щеки. Он выглядел настолько уютным, домашним и беззащитным, что у старшего внутри всё просто перевернулось нежности.       Даже не переодевшись, Ли тихо подошел к кровати, опустился на край и аккуратно лег рядом прямо поверх покрывала. От Джисона пахло их общим гелем для душа. Накатившее чувство собственности и любви было настолько сильным, что Минхо не выдержал. Он придвинулся ближе и начал мягко, но настойчиво обцеловывать лицо младшего — сначала лоб, потом закрытые веки, кончик носа и, наконец, теплую щеку. Джисон зашевелился, нахмурился спросонья и попытался отвернуться, утыкаясь носом в подушку. — Чагия... ну чего ты... — сонно и хрипло забормотал он, приоткрывая один глаз. — Ты когда пришел?..       Вместо ответа Минхо просто перехватил его лицо ладонью и заткнул влажным, глубоким поцелуем. Хан тихо замычал в губы, но сопротивляться не стал. Ли целовал его вкусно, влажно и с каким-то отчаянием, сминая податливые губы. Мысль о том, какой младший сейчас красивый, податливый и абсолютно его, каждый раз сводила Минхо с ума. В паху мгновенно потяжелело. Когда старший наконец отстранился, дыхание у обоих было сбитым. Хан смотрел на него уже осмысленно, хотя взгляд всё еще был сонным. — Ты чего такой... бешеный? — Джисон чуть улыбнулся, облизывая покрасневшие губы. — Ты слишком хорошенький. У меня крышу сносит, — честно признался Ли, уже стягивая с себя куртку и свитер,—Хочу тебя съесть. Он быстро избавил от одежды и себя, и это разнеженное тело, оставив их обоих полностью обнаженными в полумраке комнаты. Из прикроватной тумбочки был извлечен большой флакон лубриканта. Джисон при виде него тихо вздохнул, зная чего ему ожидать. Смущение, как и всегда, накатило сразу, но спорить он не собирался.       Минхо навис сверху, разводя колени младшего в стороны. Щелчок крышки — и на ладонь пролилась щедрая порция прохладного геля. Ли начал все без спешки, но с явным нетерпением. Когда его пальцы, густо покрытые смазкой, коснулись чувствительного колечка Джисона, по спальне разнесся первый, отчетливый хлюп. Джисон вздрогнул и закусил губу, пряча лицо в изгиб своего локтя. — Хён... — Знаю, маленький, знаю, — прошептал Хо, целуя его в шею.       Он добавил еще геля, не жалея. Пальцы двигались внутри Джисона плавно, с характерным, громким хлюпаньем. Ли намеренно делал движения глубже, запуская воздух, отчего звук становился совсем неприличным и сочным. Хан сладко тянул носом воздух, его тело под воздействием такого количества влаги расслаблялось удивительно быстро. Внутри всё горело, требуя большего. Минхо отложил тюбик, обильно смазал себя и, упершись руками по обе стороны от Джисона, медленно подался вперед. Из-за количества лубриканта первый же толчок вышел крайне влажным и пошлым. Хан громко выдохнул через открытый рот, его бедра сами дернулись навстречу, принимая. Минхо остановился на секунду, давая им обоим привыкнуть, а затем начал двигаться — сначала плавно, затем всё более уверенно и мощно.       В тишине комнаты каждый толчок отзывался громким, чавкающим хлюпаньем. Смазка пенилась между их телами, склеивая кожу при каждом соприкосновении. Минхо двигался быстро, выходя почти полностью и с влажным стуком возвращаясь обратно. Джисон до крови кусал губы, стыдясь этих звуков, но удовольствие было слишком отчетливым. Из-за идеального скольжения Минхо мог трахать его глубоко и жестко, заставляя Джисона то и дело срываться на высокий, дрожащий стон. — Посмотри на меня, милый, — тяжело дыша, потребовал Минхо. Джисон открыл затуманенные, блестящие глаза, крепче сжимая пальцами плечи Минхо. Очередной резкий толчок отозвался особенно громким хлюпаньем, волной оргазма накрывая обоих, и Джисон, больше не сдерживаясь, громко застонал, полностью растворяясь в этой влажной, жаркой лавине.