Феникс. Пробуждение

Коридор, ведущий к командному центру, казался бесконечным. Шаги гулким эхом отражались от металлических стен, но звук был приглушённым, словно они шли не по базе, а по дну океана. Воздух после выброса всё ещё пах озоном и чем-то химическим — остатками работы систем очистки.

Каин шёл впереди, чувствуя их взгляды на своей спине. Это было физически ощутимое давление. Он не оборачивался, но его обострённые чувства улавливали каждое изменение в их состоянии: учащённое сердцебиение Мисы, тихий, почти неслышный скрип перчаток Ната, который он всегда перебирал, когда нервничал, и тяжёлое дыхание Дена за спиной. Координатор больше ничего не говорил, но его молчание было громче любого крика.

«Это неэффективно», — холодная, рациональная часть разума Феникса продолжала работать как часы. «Эмоциональные связи — это уязвимость. Они отвлекают от цели. Моя резкость сократила время простоя. Мы быстрее получим данные. Это логично».

Но где-то под этим слоем безупречной логики, в той части сознания, которая отвечала за память, шевельнулось что-то другое. Не эмоция, нет. Всего лишь её отголосок. Образ. Память о том, как Ден однажды нёс его на себе три километра через промзону, когда взрыв от удара Тени повредил ему ногу. Каин тогда смеялся, пытаясь шутить про «пивной живот» координатора, хотя сам действительно весил немало. А Ден только огрызался в ответ, матерясь сквозь зубы, но ни разу не сбавив шага.

Ещё один фрагмент: Миса. Она сидела рядом с ним в медблоке после особенно жестокого рейда и просто болтала какую-то чушь про новый сериал, чтобы отвлечь его от боли регенерации. Её болтовня была неуместной, глупой... но она работала. Боль отступала.

Эти воспоминания были подобны старым фотографиям. Он знал, кто эти люди на них и почему момент важен. Но тепла самой фотографии он не чувствовал. Только сухой факт.

Он замедлил шаг, позволив им догнать себя. Команда выстроилась позади неровным полукругом. Они ждали. Чего? Извинений? Объяснений?

— Я... — начал он, и собственный голос показался ему чужим. Слова застряли в горле. Что он хотел сказать? «Простите за грубость»? Это было бы ложью. В тот момент он не чувствовал сожаления. Его действия были продиктованы необходимостью. Сказать «спасибо за заботу»? Это звучало бы снисходительно и фальшиво.

Вместо этого он сделал то, что умел лучше всего — подавил этот странный внутренний диссонанс. Он захлопнул дверь перед этими призраками прошлого. Логика снова взяла верх. Любая задержка из-за рефлексии — потеря времени. Дракон не будет ждать, пока он разберётся в своих психологических травмах.

Каин остановился перед массивными дверями командного центра и ввёл код доступа. Створки с шипением разошлись в стороны, открывая погруженное в полумрак помещение. На главном экране светилась карта мегаполиса, испещренная пульсирующими красными точками — очагами порока.

Он вошёл внутрь, в итоге так и не сказав ни слова. Свет автоматически зажёгся, реагируя на движение, выхватывая из темноты огромный тактический стол в центре. За его спиной команда молча следовала за ним. Атмосфера гнета стала почти осязаемой. Они были вместе, в одной комнате, но между ними пролегла пропасть шириной в вечность. Пропасть, которую создал он сам своим холодом.

Каин подошел к терминалу и активировал запись последнего рейда. На экране замелькали кадры: дым, вспышки света, ледяные копья, летящие во тьме. Он заставил себя сосредоточиться на картинке. Это было проще. Безопаснее. Здесь не нужно было чувствовать. Нужно было лишь видеть и анализировать.

«Я поступаю правильно», — твёрдо сказал он самому себе, глядя на экран. И впервые после пробуждения эта мысль прозвучала не так уверенно, как ему хотелось бы.

Каин стоял у тактического стола, сцепив руки за спиной. Его взгляд был прикован к экрану, где в замедленной съёмке разворачивалась картина рейда. Вот Миса на «Вихре» проламывает стену бара. Вот Нат залпом выпускает очередь из тяжёлого пулемёта, превращая барную стойку в щепки. Алек тенью скользит между столами, его пистолет блестит словно в свете стробоскопов.

Каин нажал паузу на кадре, где он сам — сгусток чистого пламени — испепеляет демона низшего ранга. Он помнил холод. Помнил вкус чужой души на языке. Но детали... Детали утекали как песок сквозь пальцы.

— Ден, — голос Каина прозвучал ровно, почти механически. В тишине командного центра он казался особенно резким. — Доложи хронологию. Почему мы перешли от стандартной проверки к зачистке высшего уровня? Мой лог событий повреждён выбросом.

Ден, сидевший в кресле координатора и устало массировавший переносицу, поднял на него тяжёлый взгляд. На секунду в его глазах промелькнуло что-то похожее на обиду, но тут же сменилось привычной маской сухого профессионализма.

— Стандартный протокол, Феникс, — ответил он, делая акцент на позывном, а не на имени. — Мы вошли. Алек засёк двух колдунов-любителей в подсобке. Ничего серьёзного. Затем сканеры уловили температурный скачок. Резкое падение до минус пятидесяти в одной точке зала. Это была она. Тень. Просто пила коктейль у стойки.

Каин кивнул, принимая информацию. Однако память услужливо подсунула другой образ: Ден, смеющийся над какой-то глупой шуткой Мисы прямо во время брифинга перед миссией. Смеющийся искренне, так, что морщинки собирались в уголках глаз. Зачем мозг сохранил это? Какое отношение эта бесполезная информация имеет к эффективности?

Он отбросил воспоминание усилием воли и продолжил допрос:

— Значит, присутствие Тени спровоцировало появление демонов. Логично. Они всегда следуют за высшими. Что было дальше? Я помню вспышку холода, но последовательность действий команды после этого фрагментарна.

Алек, который проверял показания приборов, не поднимая головы, тихо произнёс:

— Ты потерял щит. Ледяное копьё пробило твою защиту насквозь. Если бы Нат не сбил прицел Тени, оно бы вошло тебе в спину.

Нат, стоявший у стены, едва заметно кивнул, подтверждая слова медика. Он смотрел на Каина без осуждения, но с какой-то глухой тоской, словно на дорогую вещь, которую поцарапали.

Миса фыркнула, отвернувшись к голографической карте города.

— Да, наш великий и ужасный чуть не превратился в ледышку! Представляешь, Ден? Сто пудово пришлось бы покупать ему новую оболочку, а они сейчас такие дорогие...

Её попытка пошутить повисла в воздухе. Никто не улыбнулся. Атмосфера в центре стала густой и вязкой, как смола. Команда выполняла свою работу, докладывала факты, но их усталость и недовольство просачивались сквозь эту фальшивую броню отчуждённости. Они привыкли быть друзьями. А теперь им приходилось общаться с функцией.