Феникс. Пробуждение

Путь до камеры сброса превратился в бесконечную пытку. Каждый шаг давался с трудом, словно он физически тащил на себе тяжесть умирающей звезды. Каин шёл, пошатываясь, между Деном и Мисой. Они поддерживали его под руки, не давая упасть, но их прикосновения были подобны касанию к раскалённому металлу.

Каин чувствовал это. Чувствовал через пелену боли и жара. Он видел, как Миса закусила губу до крови, пытаясь скрыть гримасу страдания. Видел, как побелели костяшки пальцев Дена, сжимающих его плечо. Их униформа начала тлеть в местах контакта с его кожей, распространяя удушливый запах горелой синтетики и плоти.

— Отпустите... — прохрипел он, пытаясь вырваться из их хватки. Слова вырывались вместе с облачками пара. — Вы... самоубийцы.. Я же вас сжигаю!

Он попытался оттолкнуть их, вложив в этот жест остатки воли, но движение вышло слабым, больше похожим на конвульсию.

— Вы всё ещё смертные! — прорычал Феникс, вкладывая в голос всю властность, на которую был способен. Его взгляд нашёл глаза Дена. В них плясало золотое пламя. — Ваша броня — ничто! Моя аура сожжёт ваши лёгкие изнутри! Прекратите эту глупость!

Ден лишь крепче сжал его руку, хотя Каин видел, как кожа координатора пошла волдырями от ожога. Координатор стиснул зубы, но не проронил ни звука. Он просто продолжал идти, толкая обессилевшего бога вперёд по коридору.

Миса всхлипнула, но не отпустила его. Её ладонь, прижатая к его спине, дрожала.

— Заткнись, Каин, — выдохнула она сквозь слёзы. — Просто заткнись и иди. Мы справимся.

И они дошли. Массивные створки камеры сброса были уже открыты. Внутри Алек лихорадочно настраивал систему впрыска транквилизаторов, его лицо было бледным как мел. Нат стоял у главного пульта управления, бормоча проклятия в адрес оборудования, которое никак не хотело выходить на рабочую мощность после утренней нагрузки.

Ден, игнорируя жалобное шипение обгорающей кожи на ладони, последним усилием толкнул Каина внутрь комнаты. Тот споткнулся о порог и упал на колени в центр очерченного круга. Золотое свечение вокруг него вспыхнуло с новой силой, реагируя на замкнутый объём.

Тяжёлая дверь начала закрываться, отрезая его от внешнего мира. Сквозь толстое бронестекло он увидел лица своей команды. Измученные, обожжённые, но живые.

Ден прислонился лбом к стеклу, глядя на то, как внутри камеры бушует стихия. Он тяжело дышал, массируя обожжённую руку. На его лице читалась нечеловеческая усталость.

Внезапно он заговорил, обращаясь не к Каину, а в пустоту коридора, где только что стояла Миса:

— Он же... это не запомнит, да? — вопрос прозвучал глухо и надломленно.

Не дожидаясь ответа, которого и быть не могло, Ден оттолкнулся от стекла и медленно побрёл прочь, бормоча себе под нос что-то неразборчивое. Единственное, что можно было расслышать отчётливо, было слово:

— ...идиот...

Створка двери с лязгом встала на место, погружая камеру в полную изоляцию. А затем мир для Каина снова взорвался ослепительным светом.