Феникс. Пробуждение

Напряжение, висевшее в воздухе свинцовой тяжестью, начало медленно рассеиваться. Стоя в тени деревьев, Каин наблюдал за тем, как его команда, получив чёткий приказ от Дена, начала настраиваться на рабочий лад. Это был привычный ритуал, почти священный танец перед боем.

Первым не выдержал Нат. Его обычно каменное лицо дрогнуло, и он издал короткий, сухой смешок, хлопнув Мису по плечу с такой силой, что та пошатнулась.

— Эй, пилот! Ты там в кабине не уснула? А то я уже думал, придётся тебя эвакуатором тащить!

Миса фыркнула, сбрасывая оцепенение. Она толкнула Ната локтем в бок, её глаза снова загорелись знакомым озорным блеском.

— Уснёшь тут, когда кое-кто своим криком может стёкла в отеле выбить! Я чуть штурвал не проглотила!

Ден закатил глаза, пряча улыбку, но его взгляд оставался острым — он сканировал периметр, даже участвуя в этой короткой разрядке.

— Хватит болтать. Алек, ты помнишь, где точка сбора?

Медик вздрогнул от неожиданности, но быстро кивнул, поправляя очки дрожащей рукой.

— Да... да, координаты забиты. Три квартала к северу, если всё пойдёт плохо.

— «Если» не рассматривается, — отрезал Ден, и его тон мгновенно убил остатки веселья. — Работаем чисто.

Они были готовы. Команда была в сборе. План был пересмотрен и снова утверждён. Но чего-то не хватало. Они стояли у кромки парка, готовые пересечь авеню, но их взгляды постоянно метались назад, в темноту, где скрылся Феникс. Их страх перед ним грозил разрушить всю конспирацию быстрее, чем любой патруль. Двое «господ», которых им предстояло изображать, каждые десять секунд оглядывались через плечо, словно ожидая удара молнии из ясного неба. Это было нелепо. И опасно.

Каин видел это. Видел, как их плечи напряжены, как фальшиво выглядят их расслабленные позы. Он вышел из тени так же бесшумно, как и вошёл. Его приближение заставило команду замереть. Все разговоры оборвались на полуслове. Даже Ден, говоривший что-то в коммуникатор, осёкся.

Феникс встал позади них. Не рядом, а именно за спинами Мисы и Алека, образуя тот самый классический треугольник: охраняемые объекты впереди, телохранители сзади. Теперь их постоянные оглядки выглядели естественно — они просто проверяли, на месте ли их охрана. Идеально.

Он молчал. Ему нужно было сказать им что-то. Что-то правильное. Что-то, что сломает этот лёд, но не сожжёт его дотла. Он перебирал в уме тысячи вариантов. «Простите за грубость». Слишком слабо, хоть и звучит как извинение. «Вы моя семья». Слишком эмоционально, вызовет лишь новый виток неловкости и страха. «Доверьтесь мне». Абсурд. Как они могут доверять тому, кто сам себе не доверяет?

Он анализировал каждую возможную реакцию. Если он скажет это слишком мягко, они решат, что он играет с ними. Если жёстко — подтвердят свои худшие опасения. Любое слово сейчас могло стать искрой, которая подожжёт фитиль их отчуждения.

Каин смотрел на их затылки. На напряжённую шею Мисы. На сутулую спину Алека. Время утекало. Скоро их заметят. Нужно было действовать.

Он открыл рот, чтобы произнести хоть что-нибудь, прервав эту гнетущую тишину, которую создавало само его присутствие. Но слова застряли в горле. Логика подсказывала, что любая речь будет неэффективной тратой времени и энергии. Эмоции приведут лишь к новому провалу.

В итоге он принял единственное верное решение. Самое рациональное.

Ничего не говорить.

Он просто положил тяжёлые руки им на плечи. Одну — на плечо Мисе, другую — Алеку. Жест был властным, собственническим, но лишённым агрессии. Просто фиксация позиции. Команда вздрогнула от прикосновения, но не посмела отстраниться.

Каин наклонился вперёд, оказавшись между ними. Его губы оказались в нескольких сантиметрах от уха медика.

— Выдвигаемся, — прошептал он. Голос был тихим, лишённым божественного эха. Просто голос человека. Командира.

И этого хватило. Этот простой, безэмоциональный приказ вывел их из ступора лучше любых речей. Миса первой сделала шаг на проезжую часть, жестом останавливая поток машин. Алек последовал за ней, стараясь держаться прямо. Трое паладинов пристроились сзади, замыкая строй.

Конспирация была спасена. Но стена молчания между ними стала ещё толще.