Феникс. Пробуждение

Каин застыл. Он смотрел на бездыханное тело в своих руках, и время для него остановилось. Вокруг суетились паладины, что-то кричала Миса, Ден отдавал сухие команды об эвакуации, но для бога весь мир сжался до одной точки — до бледных губ, на которые стекали капли его собственной крови.

Феникс не умел молиться. За тысячелетия существования он редко слышал обращенные к нему молитвы смертных — чтобы ни думали люди, но боги не умеют читать их мысли. Он точно не умел. Он был не исполнителем желаний, а карающим инструментом. Он не дарил счастье, он приносил очищение.

Но сейчас... может быть, это могла сделать Она? Даже если ненавидела его всей своей тёмной сутью. Может быть, хотя бы сейчас, ради этого странного, невозможного существа, она услышит? Не для Феникса. Для Лика.

И когда ручеёк его золотой крови начал уже стекать по шее парня на камень, произошло чудо. Звезда — та чёрная метка на шее Тени, символ его связи с Драконом — вспыхнула. Это был яркий, чистый лунный свет, который на мгновение ослепил, заставив людей зажмуриться.

Тень разом вздрогнул всем телом. Его грудь судорожно поднялась, втягивая воздух. Он открыл глаза. Они всё ещё были чёрными провалами бездны, но теперь в них плескалась жизнь — дикая, голодная, бездумная. Парень буквально впился в предоставленную ему плоть.

Феникс замер. Он чувствовал, как из него утекает жизнь. Сила покидала его ядро стремительным потоком, словно вода сквозь пробоину в плотине. Ощущение было новым и пугающим. Но он не шевелился. Он всё ещё гасил своё пламя, удерживая его на уровне тусклой свечи, боясь малейшим всплеском жара обжечь, причинить ему новую боль. Он смотрел на то, как к Тени возвращается цвет кожи, как затягиваются самые страшные ожоги, и чувствовал себя абсолютно счастливым. Только голова начинала кружиться. Перед глазами поплыли тёмные круги. Но это не страшно. Главное — удержать пламя. Не навредить.

Когда Феникс покачнулся, теряя равновесие, паладины наконец пришли в себя. Первой среагировала Миса. Она сделала шаг вперёд, протянула руку, но так и не решилась коснуться своего бога, боясь нарушить этот интимный и страшный ритуал. 

— Каин! — её крик разорвал тишину.

Лик вздрогнул. Он услышал голос, почувствовал чужое присутствие. Он оторвался от запястья бога. Его лицо было перемазано золотой кровью, губы алели. Он поднял взгляд на Каина и нахмурился, увидев его состояние. Бог был белым как мел, его зрачки пульсировали, пытаясь удержать контроль над ядром.

— Я... в порядке, — прошептал Каин непослушными губами, пытаясь выпрямиться. — Тебе нужно... ещё.

Лик судорожно замотал головой. Осознание происходящего вернулось к нему вместе с силами. Он видел, что мужчина уже не мог сидеть ровно, заваливаясь набок. Одной рукой он обхватил спину Феникса, притягивая его к себе, поддерживая, не давая упасть. Их лица оказались совсем близко. 

— Гори... для меня, — выдохнул Лик всего три слова прямо в губы бога.

И это была не просьба. Это был приказ.

Каин вспыхнул.

Не тем испепеляющим пожаром, что чуть не убил их всех, а ровным, мощным, живым пламенем. Золотой свет хлынул от него волной, но эта волна не обжигала. Она окутала их обоих тёплым коконом. Ядро бога перестало бороться само с собой и отозвалось на призыв. Энергия потекла свободно, но под контролем. Голова перестала кружиться, слабость постепенно отступила, сменяясь пьянящим чувством эйфории и единства.

В этом сиянии они оба застыли, не разрывая объятий. А вокруг них стояли ошеломлённые паладины, ставшие свидетелями чуда, которое не описывалось в их Кодексе.