Осколки Магикса

      Розовый туман Алфеи забивался в легкие, оставляя на языке приторный, тошнотворный вкус сахарной пудры и цветущей магнолии.       Никита сплюнул на потрескавшуюся черепицу западного крыла и чиркнул дешевой зажигалкой. Огонек вспыхнул с третьей попытки, выхватив из сумерек его узкое, бледное лицо и плотно сжатые губы. Сигаретный дым — резкий, горький, пахнущий дешевым табаком — на секунду разогнал эту чертову парфюмерную лавку, в которую его заперли три недели назад.       Снизу, из ярко освещенных окон главного холла, доносился заливистый девичий смех, звяканье хрустальных бокалов и легкая, воздушная музыка. Там праздновали начало семестра. По ровным газонам расхаживали первокурсницы в одинаковых, идеально отглаженных юбках, восторженно размахивая тонкими пальцами, с которых то и дело срывались разноцветные искры. Чистое, незамутненное счастье.       Никиту от этого зрелища физически воротило.       Он затянулся глубже, чувствуя, как привычный спазм стягивает горло. Его пальцы, испачканные в чернилах и содранные на костяшках, нервно перебирали края тяжелой мантии, которую он ненавидел всеми фибрами души. Ему выдали ее как «исключению из правил». Единственный парень на всем потоке, ходячая аномалия с нестабильной, колючей магией, которая не созидала прекрасные цветы, а ломала чужие воздушные замки. Местные смотрели на него либо с опаской, либо с глупым, раздражающим любопытством, словно на диковинного зверя в зоопарке.       — Уродство, — тихо процедил он в темноту, стряхивая пепел вниз, прямо на идеально подстриженный куст декоративных роз.       Здесь все было слишком правильным. Слишком вылизанным. Каждый кирпич старинного замка дышал вековым благополучием и сказкой, в которую Никита не верил даже в детстве. Окна его комнаты выходили на восток, и по утрам солнце заливало стены ровным золотистым светом, от которого хотелось забиться под кровать.       Он закрыл глаза, прислонившись затылком к холодной каменной кладке трубы. На обратной стороне век все еще горели синие, ломаные всполохи его собственного дара — дикого, неотесанного, который он так и не научился контролировать без того, чтобы не разнести пару шкафов в кабинете теории магии. Позади послышался шорох — тяжелая дубовая дверь, ведущая на чердак, скрипнула. Никита даже не обернулся, лишь сильнее сжал сигарету между пальцами, готовый в любой момент сорваться на крик, если очередная круглая отличница решит прочитать ему лекцию о вреде курения на территории академии.       Мир Магикса ждал от него смирения и благодарности за предоставленный шанс.       Никита сделал последнюю затяжку и швырнул окурок в темноту. Благодарности они не дождутся.