Хозяин Ло

Кавински открыл глаза и первое, что он почувствовал — это пустоту рядом с собой. Он протянул руку, но нащупал только остывшую простыню. Ошейника на шее не было — его аккуратно сняли и положили на прикроватную тумбочку, рядом с очками. — Ло? — хрипло позвал он, но ответа не последовало. Зато из кухни доносился манящий запах — жареного хлеба, яиц, кофе. И какой-то знакомый, уютный аромат, от которого у Винса заурчало в животе. Он сел на кровати, зевнул и потянулся, чувствуя, как приятно ноют мышцы после вчерашнего. На стуле висела футболка Лололошки — большая, серая, явно велика ему самому. Кавински натянул ее, и ткань почти свисала с одного плеча, открывая загорелую ключицу. Больше он ничего не надел — так, голышом, босиком, он и отправился на запах. Винс остановился в дверях кухни, прислонившись плечом к косяку. Лололошка стоял у плиты, сосредоточенно переворачивая тосты. На нем был только его белый халат, по-домашнему распахнутый, и волосы были все еще влажными — видимо, он успел принять душ. Винс смотрел на него с улыбкой, чувствуя, как тепло разливается в груди. — Доброе утро, — сказал он, и Лололошка обернулся, тут же расплываясь в мягкой улыбке. — Ты проснулся, — сказал Ло, откладывая лопатку. — Я хотел принести тебе завтрак в постель, но ты уже встал. — Я почувствовал запах, — Винс прошел на кухню, садясь за маленький стол, который Лололошка уже накрыл. — Чем это так вкусно пахнет? Лололошка пододвинул к нему тарелку с золотистыми тостами, яичницей и сосисками, рядом — миску с нарезанными овощами. Рядом стояла чашка с дымящимся кофе, идеально сваренным, с пенкой. — Я подумал, что тебе нужно плотно позавтракать, — сказал Ло, садясь напротив. — После вчерашнего... ну. Ты много сил потратил. Кавински фыркнул, но улыбнулся. Он отпил глоток кофе и чуть не застонал от удовольствия — вкус был идеальным. Прямо как он любил. — Ло, ты меня балуешь, — протянул он, откусывая тост. — Я привыкну к такому обращению и потом не отстану. — Я не против, — тихо ответил Лололошка, и в его голосе слышалась смущенная теплота. — Я хочу, чтобы ты привык. Они ели в тишине, но это была та тишина, которая не давила. Кавински иногда поглядывал на Лололошку поверх чашки, и каждый раз ловил его ответный взгляд. Винс наклонился через стол, хватая кусочек огурца с тарелки Ло, и Лололошка шутливо шлепнул его по руке. — Воровать нехорошо, — сказал он, но в его голосе смеялись глаза. — Ты сам сказал, что хочешь, чтобы я привык, — Кавински жуя, пожирал глазами Ло. — Вот я и привыкаю брать, что хочу. Ты же мой хозяин, верно? У меня есть право на твою еду. Лололошка покраснел, пряча взгляд в чашке с мятным чаем. — Ты... ты не будешь говорить это за завтраком? — пробормотал он. — Буду, — весело ответил Кавински, откусывая еще кусочек тоста. — Я теперь могу говорить это, когда захочу. Потому что ты мой хозяин. И я твой пес. Он вдруг встал из-за стола, обошел его и плюхнулся прямо на колени Лололошки, обвивая руками его шею. Тот замер, но почти сразу его руки сами собой легли на спину Винса. — Ты что делаешь? — спросил Ло, но голос его дрогнул от смущения и нежности. — Я хочу, чтобы ты меня покормил, — сказал Кавински, улыбаясь ему прямо в лицо. — Как настоящего хорошего пса. Лололошка покраснел еще сильнее, но рука его уже тянулась к тосту. Он отломил кусочек и поднес к губам Винса, который послушно открыл рот и принял угощение, довольно жуя. Ло погладил его по голове, и Кавински прикрыл глаза от удовольствия. — Ты просто невыносим, — прошептал Лололошка, но в его голосе не было ни капли раздражения. Только обожание. — Я знаю, — ответил Винс, прижимаясь щекой к его плечу. — Но ты меня любишь. — Люблю, — согласился Ло, целуя его в висок. Кавински поднял голову, встречаясь с ним взглядом, и в его глазах плескалось столько тепла, что у Лололошки перехватило дыхание. — Я тоже тебя люблю, — сказал Винс, касаясь его губ. — И я хочу, чтобы мы всегда так завтракали. Вместе. Ты и я. Лололошка улыбнулся, чувствуя, как внутри разливается счастье. — Всегда, — пообещал он, прижимая его к себе крепче. — Я обещаю. Они так и сидели — обнявшись, укутанные утренним солнцем, за пахнущим кофе и тостами столом. И этот момент был дороже любых игр.