Яд ревности

      Деревянный потолок покоев дворцовой лекарки состоял из тридцати восьми досок, четырёх балок и трёх крошечных трещин. В углу на тонкой ниточке паутины охотился на свою добычу чёрный паук. Когда на стенах заиграли солнечные зайчики, Маомао с ужасом осознала, что не спала всю ночь.       С момента, как она вышла из покоев госпожи Суйрэн вчерашним вечером, Маомао анализировала всё то, что происходило последние несколько дней и, по сути своей, не имело к ней никакого отношения. Мысли о Жэньши и его вероятной помолвке были словно чертополох, который невозможно выполоть. Стоило избавиться от одного стебля, как рядом прорастали два новых. Казалось, она не тот человек, который стал бы вмешиваться в жизнь других людей только из любопытства, но, когда дело коснулось господина Жэньши, пришлось принять то обстоятельство, что она не в состоянии оставаться в стороне. Да и в любопытстве ли дело?       Как же раздражает.       Глаза Маомао сверкали решимостью узнать всё о последних событиях во дворце — и в первую очередь необходимо начать с Жэньши. Ведь до сих пор ничего не известно о том, что он сам думает по поводу всех этих слухов.       Травница приподнялась на постели и уже через мгновение со стоном уронила лицо в раскрытые ладони.       Это же совсем её не касается, верно?..       Нет.       Именно благодаря Жэньши она сейчас находится при дворе. Если его положение изменится, то какая участь поджидает её?       Она откинула край одеяла, спустилась с высокой постели и наскоро принялась приводить себя в порядок — настолько ей не терпелось поговорить с тем, кто всю ночь терзал разум и сердце. Когда все приготовления были завершены, Маомао сдвинула двери в сторону и на короткий миг застыла. Где-то вдали прогремел утренний барабан. А это означало, что являться в такой час к покоям младшего брата императора было бы… по меньшей мере глупо. Он наверняка ещё спит. Маомао понимала это не хуже любого другого. Понимала — и всё равно направилась к северному крылу.       Проходя вдоль анфилад комнат, она слышала едва различимый шорох, как бывает, когда кузнечики возятся в траве. Это слуги готовились приступить к своим обязанностям, но делали это неторопливо, потому что до начала нового дня оставалось не менее часа.       Маомао поправила рукав. Прошло уже несколько дней с тех пор, как этот несносный мужчина в последний раз заглядывал в лекарскую, и целые сутки — с того момента, как выпроводил её из своей рабочей комнаты. После многих часов терзаний ей всё же пришлось признаться себе: она скучает по его навязчивому присутствию рядом. Настолько, что привычные дела перестали ладиться. Ей хотелось вырвать это чувство из себя, словно оно было чем-то чужеродным, по ошибке поселившимся в её сердце.       Она втянула свежий утренний воздух. Солнечные лучи лишь слегка согревали кожу своим теплом. Крошечные блики играли с белыми камнями на широкой тропе, по которой неторопливо двигалась лекарка. Завернув за поворот, ведущий к покоям Жэньши, Маомао внезапно больно врезалась носом в неизвестно откуда возникшую фигуру напротив и, покачнувшись, едва не повалилась на спину, если бы крепкие руки не придержали её за локоть.       — Маомао? — изумлённо спросил голос, который она узнает из тысяч похожих.       — Господин Жэньши, — удивилась Маомао и потёрла ушибленный нос ладонью.       Брови Жэньши сошлись к переносице, когда он заметил её жуткий вид: бледная кожа без веснушек, покрасневшие глаза, криво завязанный пояс — она выглядела до того измотанной, что больно было смотреть.       — В Нефритовом павильоне опять кому-то нездоровится? — спросил он.       Маомао непонимающе моргнула.       — С чего вы взяли?       — Ты выглядишь… уставшей.       Она окинула его похожим взглядом, которым он одарил её мгновение назад. Тени под глазами стали очевидно ярче, всегда фарфоровая кожа приобрела сероватый оттенок, а губы покрылись мелкими трещинками.       Казалось, даже цвет его глаз потускнел от непрерывной работы. Маомао сощурилась.       — Вы не лучше, господин Жэньши, — ответила она.       — Тоже верно, — он усмехнулся. — Так что ты здесь делаешь?       И правда. Стоило увидеть состояние Жэньши, как она совсем забыла, зачем пришла. Она смяла в пальцах край рукава, словно решаясь на что-то.       — А вы почему встали так рано?       Это совсем не то, что она хотела спросить. Маомао с силой стиснула зубы, в то время как Жэньши устало повёл щекой.       — Я не ложился. В этом году подготовка к празднику идёт не слишком гладко.       Не давая ей улизнуть, Жэньши сразу продолжил:       — Ты пришла ко мне?       Маомао вздрогнула и открыто посмотрела в пару обсидиановых глаз напротив. Конечно, в этой части дворца ей нечего искать, кроме как встречи с ним. Вот только говорить оказалось куда сложнее, чем думать об этом разговоре.       — Хотела узнать, какое по итогу принято решение о запретах в Нефритовом павильоне, — соврала она и мысленно дала себе затрещину.       Что такого в том, чтобы спросить его о слухах? Почему она никак не может этого сделать?       Бровь Жэньши выгнулась в недоверии.       — Ты пришла только чтобы узнать об этом?       — Да.       — Но если бы я спал? — воскликнул он. — Ты же не знала, что встретишь меня здесь. Собиралась ждать?       Она неловко пожала плечами и всё же призналась:       — Наверное.       До того поражённый, Жэньши не мог вымолвить ни слова. В голове одно за другим вспыхивали события последних дней: письмо с приглашением, вопросы о подарках и подходящих цветах, служанки, которые кружились вокруг Маомао с новыми сплетнями.       Каждый раз он украдкой наблюдал за её реакцией и был безмерно счастлив, словно ребёнок, когда видел её злость и растерянность. Но совсем не ожидал, что она сама придёт к нему на рассвете и, более того, будет готова ждать, пока он выйдет. На этот раз никто её не звал и не отдавал приказов. Она просто пришла. Сама.       Удивительно тёплое чувство растеклось по венам Жэньши. Он опустил голову, пряча едва дрогнувшую улыбку.       — Значит… дело очень срочное? — спросил он.       — Да.       — И ты не могла сомкнуть глаз из-за него?       Тон его был таким спокойным, что Маомао не сразу распознала издёвку.       — Вы снова дразните меня.       — Разве?       — Последние несколько дней только этим и занимаетесь.       В её голосе прозвучало обвинение — эмоция, из-за которой Жэньши даже опешил.       — Так ты заметила, — тихо сказал он.       Она замолчала. Всего лишь одной фразой она выдала, что так же, как и он, все эти дни следила. Не пропускала ни одной новости, что приносила Юйлань, хотя упорно делала вид, что они ей безразличны, знала о его делах и замечала куда больше, чем показывала внешне. Она собирала каждую крупицу сведений, сопоставляла их, искала закономерности — и всё равно не могла разгадать, что творится у него в голове. Где заканчиваются его уловки и начинается правда.       Жэньши смотрел на неё так, словно впервые видел. Затем тихо произнёс:       — Маомао…       Улыбка исчезла с его лица.       — Неужели ты действительно думала обо всём этом?       Она отвела взгляд в сторону, поняв, что наговорила лишнего.       — Не преувеличивайте.       Он глубоко вздохнул, чувствуя, как на душу сваливается огромный камень вины за то, что он ранее называл небольшой шалостью. Желая всего лишь немного подразнить, получить подтверждение своих догадок, он сам не заметил, как невольно обидел Маомао.       Между ними повисла неловкая тишина.       Где-то совсем рядом среди гранатовых листьев застучал дятел, прохладный ветер мягко качнул пряди волос травницы. Жэньши нестерпимо захотелось убрать их от лица, но он вовремя взял себя в руки.       — Пойдём.       Она удивлённо подняла голову.       — Мне нужно проверить приготовления к сегодняшнему представлению в северном саду. Если вопрос о Нефритовом павильоне действительно настолько срочный, поговорим по дороге.       Маомао невольно напряглась. Она знала, что Жэньши занимается организацией музыкального вечера в преддверии праздника Циси, но не ожидала, что он лично следит за работой.       Северный сад.       Именно туда, если верить письму, сегодня после полудня он пригласил на прогулку Суйрэн. Она сама не поняла, почему всё тело передёрнуло, как от озноба.       — Хорошо, — тихо ответила лекарка.       Жэньши первым двинулся вперёд. Немного торопливо, будто боялся, что любое промедление заставит Маомао передумать.       Дворец постепенно просыпался. Кое-где уже стали мелькать слуги — в основном те, кто работал на кухне: один натаскивал воду в больших деревянных вёдрах, расплёскивая крупные капли на мощёные дорожки, чтобы уже в следующее мгновение получить хорошую взбучку от молоденькой девицы, которая эти дорожки заметала.       Рядом на скамейке весело хохотала девчушка с румяными щеками, держа в руках откусанную сливу.       В такой час в людях рождалось ожидание нового дня.       Лишь человек, шагавший рядом с Маомао, казался чужим этому утру.       Она украдкой наблюдала за ним, пока тот механически отвечал на поклоны встречных слуг. Его неизменно безупречная осанка оставалась прямой, движения — плавными, однако теперь Маомао ясно видела то, что прежде скрывалось за привычной маской. Жэньши словно двигался по памяти. Взгляд его почти не задерживался на людях, а ноги сами находили дорогу.       — Господин Жэньши, — дождавшись, пока он повернётся, она спросила: — Когда вы ели в последний раз?       Прикрыв глаза, он слегка потёр переносицу и честно ответил:       — Уже не помню.       Маомао тяжело выдохнула.       — Недостаток сна снижает внимание, ухудшает память и заставляет организм расходовать силы быстрее, чем он успевает их восполнять. Если к этому добавить голод, вероятность допустить ошибку возрастает в несколько раз. Особенно если приходится принимать решения.       Жэньши слушал неожиданно внимательно и иногда улыбался её своеобразной заботе, предпочитая ничего на это не отвечать. Знакомое ворчание пробуждало в нём куда больше сил, чем плотный завтрак, но Маомао знать об этом было вовсе необязательно.       Место проведения музыкально вечера совсем не походило на то, что Маомао помнила о нём. Лучи ещё не успели прогреть землю, но уже одаривали зелень тёплым блеском. На листьях дрожали тяжёлые капли росы, а вода в пруду оставалась неподвижной, лишь изредка по зеркальной поверхности расходились круги от случайных насекомых.       Подготовка к представлению уже шла полным ходом.       Посреди сада возвышалась открытая деревянная беседка, где к закату должны были разместиться музыканты. Несколько мастеров полировали настил до такого блеска, что он отражал утренний свет. Другие осторожно развешивали длинные полотна тончайшего шёлка, которые вечером будут колыхаться от каждого дуновения ветра, словно облака.       По обе стороны дорожек стояли большие керамические вазы. Чуть дальше служанки перебирали свежесрезанные ветви мирта, белые хризантемы, поздние лотосы и нежные астры, составляя из них будущие украшения. Над прудом уже установили невысокие деревянные подставки для сотен маленьких свечей.       Пока они пустовали, однако Маомао без труда представила, каким станет это место после захода солнца.       Красиво. На её вкус — даже чрезмерно. Она ещё раз осмотрела срезанные цветы в руках слуг и неодобрительно цыкнула. Растение прекрасно, пока оно живёт, а такие композиции вызывали у неё разве что недоумение.       В чём прелесть наблюдать, как некогда пушистый бутон увядает?       К несчастью, ни один праздник не обходился без подобных украшательств.       Жэньши сразу принялся обходить сад.       Он останавливался возле каждой мелочи. Проводил ладонью по деревянным перилам беседки, проверяя, не осталась ли пыль. Поднимал с дорожки случайно забытый деревянный клин. Просил переставить вазу всего на несколько ладоней левее. Исправлял едва заметный перекос шёлковой ленты.       Маомао молча наблюдала. Теперь она наконец поняла, почему он выглядел так, словно не покидал рабочей комнаты несколько суток. Он не доверял никому. Каждую деталь проверял собственными глазами, и каждую ошибку исправлял своими руками.       Когда один из рабочих случайно уронил тяжёлый свёрток с бамбуковыми подпорками, Жэньши по привычке наклонился помочь, однако Маомао сразу перехватила его за рукав.       — Не нужно.       Он удивлённо посмотрел на неё.       — Почему?       — Потому что у вас дрожат руки.       Жэньши машинально перевёл взгляд на собственные пальцы. Только сейчас он заметил, что она права.       Несколько секунд он молчал, затем спокойно выпрямился.       — Хорошо.       Рабочие сами подняли свёрток, а Жэньши без единого слова направился дальше.       Маомао невольно последовала за ним. Туда, где шум подготовки стихал, уступая место плеску воды и шелесту листьев. Именно здесь, за густыми зарослями мирта, начиналась небольшая площадка со старой деревянной скамьёй, скрытая от посторонних глаз. Отсюда прекрасно просматривалась беседка, однако самих наблюдателей заметить было невозможно.       Маомао остановилась. Она вспомнила строки письма.       «...буду рад сопровождать по саду у северной галереи...»       Неприятная тяжесть вновь медленно сжала грудь, но отчего — оставалось загадкой. Ведь совсем скоро Жэньши действительно может выбрать себе супругу. Это естественный исход его жизни. Скорее, так даже должно случиться.       Так почему же сердце упрямо не желало соглашаться с доводами разума?       Она осторожно посмотрела на мужчину. Тот уже опустился на скамью, чтобы перевести дух, но даже сидя продолжал взглядом искать недостатки в украшениях сада.       Маомао присела совсем рядом. Они оба понимали, что разговор о Нефритовом павильоне не состоится — до него никому не было дела, по крайней мере потому, что внутренние запреты оберегали здоровье маленькой принцессы Линли. Исход этого дела был ясен как белый день.       Жэньши хотелось бы узнать об истинных причинах визита Маомао, но он был так измотан, что мысли путались. Травница заметила, что он находится в отчаянной борьбе за своё право оставаться в сознании. Против воли его веки слипались, но он тут же поднимал их вновь и хмурил брови, пытаясь сфокусировать взгляд.       Некоторое время наблюдая за этим странным представлением, Маомао глубоко вздохнула и осторожно коснулась его горячей щеки ладонью, лишь слегка направив его голову на своё плечо.       Жэньши едва заметно вздрогнул. Медленно приоткрыв глаза, он посмотрел на неё так, словно боялся поверить, не привиделось ли ему это прикосновение. Не понимая, сон это или явь, он послушно наклонился, вдыхая лёгкий цветочно-травяной аромат кожи лекарки и чувствуя тепло от её руки на своей коже.       Сначала Маомао ощутила напряжение, будто он не позволял себе расслабиться, но со временем вес на её плече стал ощутимее.       Под размеренное дыхание мужчины сердце Маомао тоже постепенно приходило в норму.       Иначе он свалится прямо на празднике.       Ему всего лишь надо немного отдохнуть. Этого будет достаточно.       …Но почему этого недостаточно мне?..       Сидеть вот так было ужасно неудобно. Назойливое солнце пробивалось сквозь кроны деревьев и било своими лучами в глаза. Время от времени Маомао чувствовала, как по её коже ползёт очередная живность. Сперва она пыталась незаметно скинуть её с себя, но, ощутив беспокойный вздох на плече, перестала лишний раз шевелиться.       Так время начало тянуться медленнее.       Плечо постепенно деревенело, а рука, на которую опирался Жэньши, становилась всё менее чувствительной — лёгкое покалывание, не стоящее внимания, вскоре превратилось в тянущую, упрямую тяжесть, разливающуюся по всей конечности.       Маомао едва заметно сжала пальцы, пытаясь вернуть им чувствительность, но не сдвинулась с места. Не сейчас.       Жэньши шевельнулся неожиданно — не резко, а так, будто вынырнул из глубины сна. Его веки дрогнули, и он ненадолго задержался в этом состоянии, не сразу поднимая голову.       Лишь спустя несколько мгновений он медленно выпрямился, неохотно отрываясь от своей опоры.       — …Маомао?       Голос прозвучал тихо, чуть хрипло, будто сон всё ещё держал его в своих оковах.       Она слегка повела затёкшим плечом, стараясь не показать, насколько это движение даётся ей с трудом.       Жэньши моргнул. В его взгляде ещё оставалась сонная рассеянность, но вместе с ней — то самое спокойствие, которого так не хватало Маомао.       — …Я уснул, — произнёс он виновато, хотя нельзя было не заметить удовольствия в его глазах.       Маомао фыркнула.       — Неужели.       Она ошибочно шевельнула рукой слишком резко, и та отозвалась острой, неприятной болью — кровь будто резко вернулась в онемевшие пальцы. Она незаметно несколько раз сжала их, стараясь вернуть себе контроль над телом.       Конечно, это не скрылось от Жэньши.       — Прости, — сказал он тихо.       Только Маомао хотела что-то ответить, как послышался звук приближающихся шагов. Из-за зарослей кустов показалась Цуйхуа. Запыхавшись, она рукавом промокнула пот с висков и уже в следующее мгновение сложила руки в поклоне.       — Доброе утро, господин Жэньши, — она выпрямилась. — Госпожа Суйрэн просила передать, что сочтёт за честь принять ваше приглашение.