Чего не сделаешь ради денег

— Леди Синклер прекратила пожертвования. Холодный голос Темного Лорда прозвучал спокойно, но воздух в малой гостиной поместья Малфоев заметно сгустился. Северус украдкой бросил взгляд на стоящего спиной к приоткрытому окну молодого мужчину. Аккуратно зачесанные темные волосы, костюм-тройка из тонкой серой шерсти, достойный истинного джентльмена, красивое лицо, омраченное тенью недовольства. Ничто в этом облике не наводило на мысли о том, как легко слетают Непростительные заклинания с четко очерченных губ. Снейп поспешно опустил глаза в пол, внутренне похолодев от одной мысли вновь встретиться взглядом с этим страшным человеком. Память услужливо подсунула поистине незабываемые ощущения от сеанса Легилименции и последовавшего за ним принятия Темной Метки. С того вечера прошло уже несколько месяцев, но по позвоночнику Северуса все еще пробегали неприятные мурашки при одном лишь воспоминании о пережитом. За окном вечерело. Белоснежные павлины с пронзительными криками важно вышагивали по идеальной лужайке. — Три месяца, господа, — продолжил Волдеморт все так же обманчиво спокойно. Его раздражение выдавало лишь ритмичное постукивание указательного пальца по подоконнику. — Три месяца прошло со смерти ее мужа. Ни кната с тех пор — лишь вежливые отказы почтить наш маленький клуб своим присутствием. — Мой лорд, — нерешительно заговорил Люциус. — Быть может Агнес просто раздавлена произошедшим? Она так и не сняла траур. Тонкие губы Волдеморта насмешливо искривились. — Мне понятно твое желание выгородить любезную кузину, Люциус, — произнес он с откровенной издевкой. — Тем не менее, траур еще никому не мешал подписывать банковские распоряжения. Малфой поспешно склонил голову, явно не желая подставляться ради родственницы. По гостиной прокатились сдавленные смешки. — Господин, позвольте мне проучить мерзавку, — начала Беллатрикс, вглядываясь в лицо Темного Лорда с лихорадочным обожанием. — Всего лишь пара Кру… — Довольно, Белла, — резко оборвал он, не повышая голоса. — Если бы я полагал, что это поможет, то уже попросил бы вас с Долоховым нанести госпоже Синклер визит. Волдеморт раздраженно поджал губы и резко выдохнул, пытаясь сдержать нарастающий гнев. — Нет, — задумчиво проговорил он, не обращаясь ни к кому конкретно. — Грубая сила лишь приведет к тому, что она просто сбежит со всеми своими богатствами. По той же причине я не могу послать Люциуса — наша милая леди слишком богата, чтобы ее можно было подкупить. Северус, до этого исподтишка разглядывавший госпожу Лестрейндж, перевел взгляд на Малфоя. Тот выглядел бледнее обычного, на виске у него выступила крошечная капелька пота. Молодая миссис Малфой сидела с идеально прямой спиной и безмятежным лицом, но ее выдавали слегка подрагивающие пальцы: она то и дело поправляла безупречно уложенные в тугой узел волосы. Нарцисса внимательно глядела на сестру, на хищном лице которой застыли разочарование и обида. Беллатрикс слегка прикусила губу, жадно пожирая Волдеморта глазами. На сидящего рядом мужа она внимания не обращала. Снейпу стало противно, и он снова принялся изучать узор на ковре. — Я думаю, нам следует послать нашего новобранца. Слова Темного Лорда застали Северуса врасплох. Он почувствовал, как ледяная рука страха сжимает желудок. Если до этого ему было непонятно, зачем его пригласили, то теперь все вдруг стало предельно ясно. Проверка. До этого дня ему не поручали ничего важного — большую часть времени он проводил с Люциусом, который учил его держать себя в обществе и методично выбивал из него «нищенское произношение». — М-мой Лорд, — проговорил Снейп, изо всех сил стараясь, чтобы голос снова не дрогнул. — Это честь для меня. Волдеморт слегка наклонил голову и улыбнулся уголками губ. — Итак, мой юный друг, пришло время узнать, чему тебя успел научить твой наставник. Не разочаруй меня, — почти нежно сказал он и бросил на Люциуса мимолетный, равнодушный взгляд. — Можете идти, дамы и господа, увидимся через неделю. Северус механически поднялся с кресла, оступился и едва не опрокинул стоявшую на низком столике чайную пару с недопитым чаем. Нарцисса на мгновение раздраженно прикрыла глаза, но он этого даже не заметил, полностью сосредоточившись на том, чтобы унять лихорадочный поток панических мыслей. Он понятия не имел, как подступиться к заданию. Сварить запрещенный яд? Проще простого! Принять участие в рейде против окончательно обнаглевших Авроров? С удовольствием! Убедить богатую женщину добровольно расстаться с частью ее состояния?.. Что ж, все когда-нибудь случается в первый раз. — Только попробуй провалить задание, и я лично сниму с тебя кожу, — почти беззвучно прошипела проходившая мимо Беллатрикс. На ее губах застыла вежливая улыбка, точно такая же, какую она использовала на всех светских мероприятиях. Темные глаза с затаившимся где-то в глубине легким безумием горели предвкушением. Она проскользнула мимо, на секунду окружив Северуса тошнотворно-приторным ароматом розы, и быстрым шагом направилась вслед за уже покинувшим гостиную Волдемортом. Снейп едва обратил на угрозу внимание, невесело подумав, что если ему не удастся выполнить поручение, то весьма вероятно до встречи с миссис Лестрейндж он попросту не доживет. Он уже успел усвоить: Темный Лорд не тот человек, чье разочарование не выходит за рамки укоризненного взгляда. О нет. Разочарование этого человека имело зеленый цвет и достигало жертвы быстрее, чем она успевала осознать свою оплошность. В висках глухо стучало. *** Кабинет Люциуса встретил его привычной смесью из запаха неприлично дорогого табака и лаванды — Малфой питал к ней необъяснимую слабость, хотя даже под пыткой не признался бы в этом при посторонних. В камине тихо потрескивал огонь, отбрасывающий причудливые тени на мраморный пол. Тяжелые портьеры были наглухо задернуты. — Я труп, — бесцветным голосом проговорил Северус, сбиваясь на привычный с детства грубоватый северный выговор, и весьма неграциозно плюхнулся в обитое бежевым атласом кресло. Пружины надсадно застонали. Малфой, возившийся у столика с напитками, недовольно поморщился — то ли от манер своего протеже, то ли от неприятного звука — и молча сунул юноше в руки бокал с огневиски. Лишь после этого Люциус позволил себе опуститься в кресло напротив, поправляя и без того безупречную складку на брюках. Мужчина глубоко вздохнул и устало помассировал переносицу. В неверном свете камина его лицо казалось осунувшимся, гораздо старше того, как полагалось выглядеть двадцатишестилетнему аристократу, недавно заключившему весьма удачный брак. На миг выражение лица Малфоя сделалось почти человеческим, прежде чем принять свое обычное слегка презрительное состояние. — Если не прекратишь вести себя, как необразованный подкидыш с ближайшей мусорной свалки, то я придушу тебя лично, — не скрывая раздражения протянул он. — Хватит изображать из себя барашка на заклание. Снейп не ответил. Он сидел, ссутулившись и хмуро глядя в пустоту, будто не замечая бокала, зажатого в ладони так сильно, что побелели костяшки пальцев. В камине с громким треском разломилось полено. Люциус снова вздохнул, недовольно поджал губы и с видимой неохотой поднялся, чтобы плеснуть огневиски уже себе. Графин тихо звякнул о край бокала. — Пей, — не терпящим возражений тоном процедил он, возвращаясь на прежнее место и устраиваясь в кресле с привычной аристократической элегантностью. — Выглядишь так, будто не понимаешь, во что тебя втянули. — О, я прекрасно понимаю, — Северус вскочил на ноги, метнув яростный взгляд на собеседника. Содержимое бокала опасно качнулось, угрожая расплескаться на дорогой ковер. — Я привык иметь дело с книгами, котлами и ингредиентами, а теперь Темный Лорд желает посмотреть, смогу ли я выполнять более деликатные поручения! — Какое-то время он молча метался по кабинету — от камину к огромному письменному столу и обратно — затем одним глотком прикончил огневиски, с громким стуком поставил опустевший бокал рядом с графином и снова рухнул в кресло. Закрыв лицо слегка подрагивающими руками, он обреченно застонал. Малфой терпеливо наблюдал за происходящим, лениво откинувшись на спинку кресла и медленно вращая хрустальный бокал в тонких длинных пальцах. Поняв, что истерика закончилась, так толком и не начавшись, он заговорил — негромко, раздельно, тоном человека, который привык, что к его словам прислушиваются: — Послушай меня внимательно, Северус. Агнес не та женщина, которую можно убедить силой. — Я и не собирался!.. — Не перебивай, — жестко осадил его Люциус, теряя остатки терпения. В усталом голосе наконец прорезался металл. — Моя дражайшая кузина образована, богата и привыкла вертеть мужчинами куда более влиятельными, чем ты. Если явишься в ее гостиную с пламенной речью, она выставит тебя за дверь быстрее, чем ты дойдешь до сути дела. Снейп недовольно сузил глаза, но промолчал, вдавив затылок в спинку кресла и до боли сжав челюсти. Ему хватило ума понять, что единственный человек, способный помочь не провалить поручение Волдеморта, сидит сейчас напротив, а злить его — непозволительная роскошь. Люциус выдержал небольшую паузу, желая убедиться, что его внимательно слушают, и медленно продолжил, словно разжевывая простую истину глуповатому ребенку. — Агнес не реагирует на давление. Не реагирует на угрозы. И, что хуже всего, она не реагирует, когда кто-то пытается ее в чем-то убедить. Стоит ей заподозрить, что перед ней очередной бестолковый попрошайка, и все — дверь захлопнулась, а ключ повернулся изнутри, — мужчина неторопливо отпил из бокала. — Ты должен заставить ее думать, что решение она принимает сама. — Это называется манипуляция. — Это называется выживание, — отрезал Люциус с насмешливой полуулыбкой и отставил бокал в сторону. — Запомни главное: ты не должен вести себя как Пожиратель Смерти. Именно этого она и будет ожидать, узнав, кто тебя послал. — Я и есть Пожиратель Смерти. Малфой посмотрел на сидящего перед ним Снейпа так, будто тот был особенно тупоголовым студентом, неспособным осилить простейшее заклинание. — Нет, Северус, — проговорил он елейным голосом, растягивая слова. — Агнес тридцать два. Для нее ты просто забавный мальчишка, которого послали к ней с поручением, — он помолчал, давая собеседнику осознать сказанное. — О, Мерлин, не смотри на меня так, я от твоего взгляда все равно не загорюсь. Это не оскорбление, это констатация факта. Он смерил Снейпа придирчивым взглядом, слегка приподняв бровь, и не удержался от ухмылки при виде насупленного лица и рук, скрещенных на груди так, будто сидящий перед ним юноша собирался оборонять осажденную крепость. — Такие как она не интересуются силой, друг мой. Такие как она получают удовольствие, контролируя мужчин. — Люциус невесело усмехнулся. — Вынужден признать, что леди Синклер это неплохо удается. — И ты предлагаешь мне… — Попроси ее о помощи напрямую. Не конкурируй. Не борись. Дай ей иллюзию, что она контролирует тебя, — спокойно перечислил Люциус, загибая холеные пальцы. — И ради Мерлина, не переигрывай, если вздумаешь давить на жалость. Эта стерва чует фальшь лучше, чем мои гончие — зайцев. Просто постарайся ей понравиться. — Я не умею нравиться, — прошипел Северус, глядя исподлобья. Темные, почти черные глаза остро блеснули из-за упавших на лицо волос. — Значит придется научиться, — Малфой взял бокал и сделал еще один глоток, давая понять, что разговор окончен. — Если ты, конечно, не хочешь, чтобы Темный Лорд наказал нас обоих. Снейп отрывисто кивнул, тяжело поднялся с кресла и сделал шаг к двери. — И еще, Северус… — Люциус сделал небольшую паузу. — Не пытайся ее впечатлить. У тебя все равно не получится. *** Северус затянул узел галстука — в точности так, как показывал ему Малфой — и почти сразу ослабил его. Получилось слишком туго — настолько, что нечем было дышать. Он раздраженно вздохнул. Из зеркала на него глядел молодой человек с плохо скрываемым недовольством на бледном, осунувшемся лице и легкой паникой в темных глазах. — Идиотизм, — пробормотал он себе под нос и снова взялся за терзать проклятый галстук. С третьей попытки узел лег почти ровно — виндзорский, как учил Люциус. Снейп нахмурился еще сильнее, невесело отметив, что перед встречей с Темным Лордом он нервничал куда меньше. Тогда все было понятно: говори правду, не юли, не открывай рот, пока не спросят. Правила простые и понятные. С леди Синклер такая тактика вряд ли сработает — с ней, очевидно, придется говорить, и говорить убедительно. Он еще раз посмотрел на себя в зеркало, обреченно подмечая все недостатки разом. Слишком бледный. Слишком мрачный. Нос казался слишком крупным на худом скуластом лице. Волосы свисали безжизненными прядями, сколько их не мой. Да уж, до красавчика Малфоя ему было далеко. Впрочем, Малфой родился с серебряной ложкой во рту и непоколебимой уверенностью в собственной неотразимости — такое не натренируешь. Северус взял с полки расческу. Положил обратно. Снова взял. Темный Лорд хотел результат в виде щедрого пожертвования. Люциус советовал быть осторожным. Вот только ни один из них не потрудился объяснить, как убедить человека добровольно расстаться с небольшим состоянием. — Ради Мерлина… Он привык иметь дело с тем, к чему можно было приложить логику — рецепты зелий, заклинания, формулы. С людьми все обстояло значительно хуже — особенно с женщинами. В памяти на мгновение всплыло лицо Лили, но он тут же отогнал воспоминание резким, почти физическим усилием. Лили он знал с детства, а госпожа Синклер была незнакомкой. Богатой тридцатидвухлетней незнакомкой, которая, должно быть, завтракает такими, как он. Если верить Люциусу — а причин ему не верить категорически не имелось — Агнес Синклер вращалась в кругах, о которых Северус знал только со слов своего покровителя. Она общалась с высокопоставленными министерскими чиновниками, принимала у себя иностранных дипломатов и представителей старейших чистокровных семей. Ее покойный муж построил блестящую карьеру в Министерстве Магии, прежде чем до смешного глупо свернуть себе шею, катаясь на лыжах в швейцарских Альпах. И вот теперь к этой женщине должен был отправиться он — нищий двадцатилетний зельевар, выросший в Коукворте и не имеющий ни имени, ни манер, ни состояния. Замечательно. Северус скривился и вышел из ванной в крошечную комнату, служившую ему одновременно спальней, гостиной и рабочим кабинетом. У одной стены притулилась узкая кровать, у другой — старый письменный стол, заваленный листами пергамента и книгами по зельеварению. Плана не было, а в голову как назло ничего путного не приходило. Он принялся мерить шагами свое жалкое жилище. Четыре шага до входной двери. Три шага до окна. Что вообще говорят богатым вдовам? «Мои соболезнования?» Слишком формально. «Мне жаль, что ваш муж умер?» Ложь, он даже не был с ним знаком. «Темный Лорд выражает свое сожаление?» Еще хуже. Попробовать пофлиртовать?.. Он не был уверен, что смог бы изобразить убедительный флирт даже под угрозой Круциатуса. Снейп остановился у окна и невидящим взглядом уставился на капли дождя, стекавшие по мутному стеклу. Попытался представить саму леди Синклер. Воображение охотно нарисовало строгую пожилую матрону с брезгливо поджатыми губами и тяжелым взглядом, и он поморщился. Его не покидало неприятное чувство собственной неподготовленности. Он привык знать ответы или хотя бы быстро их находить. Привык понимать правила игры, в которую ввязался. Сейчас же он ощущал себя первокурсником перед экзаменом по предмету, которого никогда не изучал. Он обреченно надел дорожную мантию — единственную приличную, потому что купил ее Малфой — мрачно выругался себе под нос и сжал зубы. День обещал быть отвратительным. *** Особняк леди Синклер оказался меньше, чем он ожидал. Никакой нарочитой роскоши, как в имении Малфоев — просто элегантный загородный дом из серого камня, увитый плющом и окруженный аккуратным садом. Мокрая после дождя гравийная дорожка слабо поблескивала в лучах пробивающегося из-за туч солнца. Северус поднялся по истертым каменным ступеням, медленно выдохнул и решительно постучал тяжелым серебряным молоточком. Дверь открылась почти мгновенно. На пороге стоял старый домовой эльф в безупречно отглаженном банном полотенце. Чопорное выражение морщинистого лица домовика выглядело до того нелепо, что юноша от неожиданности моргнул. — Мистер Снейп, — эльф церемонно поклонился, едва не коснувшись длинным носом собственных колен. — Госпожа ожидает вас. С тяжелым сердцем он переступил порог и снял дорожную мантию, которую эльф тут же куда-то убрал. Полированное дерево, натертое до блеска. Портреты в тяжелых рамах — неприятного вида старики и старухи, разглядывающие его с откровенным презрением. Одна из старух что-то прошелестела соседу, не отрывая от Снейпа надменного взгляда, отчего по помещению прокатился едва слышный смешок. Он сделал вид, что ничего не заметил. Эльф провел его через холл, шлепая по паркету босыми пятками, и распахнул перед гостем дверь в гостиную. — Мистер Снейп, — еще один безупречно вежливый поклон. — Госпожа скоро спустится. Он остался один. От нечего делать принялся рассматривать комнату. Большие окна выходили в сад, где ветер качал старые фруктовые деревья, уже начинающие понемногу желтеть. На низком столике перед диваном и двумя креслами с нежно-голубой обивкой уже ожидал фарфоровый сервиз — тонкий, украшенный золотой росписью и явно дорогой. На каминной полке мерно тикали серебряные часы — звук казался Северусу неестественно громким. За спиной негромко скрипнул паркет, и он поспешно обернулся. Реальная Агнес Синклер совершенно не походила на тот образ, который он успел себе придумать. Она абсолютно точно не была строгой пожилой матроной. Худая. Невысокая — даже ниже, чем он ожидал. Светлые волосы уложены в простой, чуть небрежный узел на затылке. Нарцисса Малфой себе бы такой никогда не позволила. Траурное платье плотно облегало почти болезненно тонкую талию, на фоне черной ткани кожа леди Синклер казалась почти прозрачной. Глаза темно-серые, внимательные и спокойные. Изучающие. Смотрела она прямо — без тени смущения или кокетства. Северусу мгновенно стало не по себе от четкого ощущения того, что леди Синклер уже его оценила и пришла к каким-то собственным — вероятно не слишком лестным — выводам. — Мистер Снейп, — произнесла она низким бархатным голосом, слегка кивая и указывая на одно из кресел жестом, в котором чувствовалась спокойная властность. — Благодарю, что согласились принять меня, леди Синклер, — ответил он, старательно выговаривая каждое слово и следя, чтобы ненавистный северный выговор не прорезался в самый неподходящий момент. — Было бы странно отказать человеку, которого прислал сам Темный Лорд, — она опустилась в кресло, поправляя платье легким, привычным движением. — Впрочем, должна признаться: письмо от дорогого кузена с сообщением о том, что некий молодой человек намеревается нанести мне визит, прозвучало весьма интригующе. Глаза Агнес смотрели на него с легкой насмешкой, хотя остальное лицо сохраняло выражение подчеркнутой вежливости. Ни страха, ни недовольства — простая констатация факта. Судя по всему, эта женщина не боялась ни его, ни того, кто его прислал. — Чаю, мистер Снейп? — любезно поинтересовалась она, протягивая маленькую изящную ладонь к чайнику. — Благодарю. Женщина неторопливо разлила дымящуюся жидкость по чашкам и продолжила слегка насмешливо разглядывать Северуса. Руки у нее были тонкие и бледные, словно сделанные из самого дорогого фарфора, который только можно было себе представить. Молчание затягивалось. Облегчать задачу она ему явно не собиралась. Северус усилием воли подавил поднимающееся раздражение, отпил из чашки и с преувеличенной аккуратностью вернул ее на место. Фарфор звякнул о блюдце чуть громче, чем следовало. — Позвольте выразить мои соболезнования в связи с кончиной вашего мужа. Левая бровь Агнес слегка выгнулась, уголки губ дрогнули. На лице ни печали, ни раздражения — лишь сдержанное, слегка снисходительное любопытство человека, наблюдающего за неопытным актером провинциального театра. — Благодарю. Разговор решительно не клеился. Снейп чувствовал, как по позвоночнику противной улиткой ползет липкая капелька пота. — Темный Лорд сожалеет о вашей утрате, леди Синклер. На этот раз в глазах женщины мелькнуло что-то странно похожее на веселье. Всего на мгновение, но он успел заметить. — Как любезно с его стороны. Северус неловко прочистил горло и нахмурился, решив не оттягивать неизбежный провал — пускай хотя бы побыстрее случится. — Мой визит связан с вопросом, который находился в ведении лорда Синклера. — Деньги, — спокойно сказала она, слегка наклоняя голову и позволяя себе наконец откровенно насмешливую улыбку. Он почувствовал, как краснеет — отвратительно и предательски, некрасивыми пятнами. Все те гладкие фразы, что он старательно репетировал перед зеркалом вдруг показались ему ужасно глупыми и неуклюжими, но Снейп заставил себя продолжать. Голос прозвучал глуше, чем ему того хотелось: — На протяжении нескольких лет ваша семья оказывала значительную поддержку нашему общему делу. После смерти лорда Синклера эта поддержка была… временно приостановлена. — Временно? — она протянула слово, словно пробуя его на вкус. — Любопытная формулировка. Это прозвучало не насмешливо и не враждебно. Скорее так, будто Агнес Синклер только что случайно обнаружила в собственной гостиной крайне занимательный вид редкого насекомого. Северус мысленно застонал. — И Темный Лорд отправил именно вас, чтобы обсудить этот вопрос? — не дождавшись продолжения, уточнила она. — Да. — Почему? — Прошу прощения? — вопрос застал его врасплох, и он слегка закашлялся, прикрывая рот ладонью. — Почему Темный Лорд послал именно вас, мистер Снейп? — Вам лучше спросить об этом самого Темного Лорда, — осторожно ответил он, мысленно проклиная себя и за глупый румянец, и за дрогнувший голос, и за свое смущение перед этой женщиной с ее неудобными вопросами. — Боюсь, это будет несколько затруднительно. Леди Синклер уже откровенно забавлялась. Уголки ее губ слегка подрагивали от едва сдерживаемой улыбки, а в глубине серых глаз плескалось неприкрытое веселье — холодноватое и острое, точно осколки льда. Северус чувствовал, что разговор катится куда-то совершенно не туда, куда он рассчитывал. Больше всего на свете ему хотелось аппарировать обратно в свою каморку и молча повеситься на собственном галстуке. — Моей задачей является убедить вас продолжать финансовую поддержку дела Темного Лорда, — проговорил он, окончательно отчаявшись и решив идти ва-банк. — Очень честное заявление. — Я предпочитаю честность. В ее голосе не было осуждения, лишь тот же холодный интерес энтомолога, изучающего под лупой особенно занимательного жука. Снейпу все меньше и меньше нравился их разговор. Казалось, леди Синклер совершенно не волнует причина, по которой он явился в ее дом — она явно находила ее досадной формальностью. Судя по всему, женщину гораздо больше занимала неловкость того положения, в которое он сам себя загнал. Серые глаза с беспощадной прямотой изучали его лицо — ни торопливости, ни деланной скромности. — Вы пришли убедить меня продолжить финансирование. — Да, — настороженно ответил Северус, не вполне понимая, к чему она клонит. — Тогда убеждайте, — она очаровательно, почти нежно улыбнулась, и от диссонанса между выражением ее лица и смыслом слов у него перехватило дыхание. — Кажется это именно тот момент, ради которого вас прислали, молодой человек. — Я… Он почувствовал легкое головокружение. К такому повороту разговора он не был готов. Северус снова неловко закашлялся — на этот раз дольше, чем в первый раз. В голове была звенящая пустота. — Поддержка Темного Лорда отвечает интересам чистокровного общества, — неуверенно начал он, внутренне содрогаясь от того, насколько жалко это прозвучало. — Безусловно. — Кроме того, нынешняя политическая ситуация требует… Он осекся, наткнувшись на ее веселый взгляд. До него вдруг дошло, что она ждет — как кошка, готовая часами терпеливо сидеть у мышиной норы. — Леди Синклер… — начал он, нахмурившись, и попытался собраться с мыслями. — Агнес. — Прошу прощения? — Если мы собираемся обсуждать мои деньги, я предпочла бы обойтись без лишних формальностей. Она произнесла это безупречно вежливым тоном, как и подобает любезной хозяйке, предлагающей гостю чувствовать себя как дома, но Северус отчего-то смутился еще сильнее. — Хорошо… Агнес. — Уже лучше. — Темный Лорд очень ценит вашу поддержку. — Отрадно слышать. — Он рассчитывает на ее продолжение. — Разумеется. — Тогда почему вы прекратили финансирование? — недоверчиво спросил он, не в силах больше ходить вокруг да около. — Потому что могла. Агнес продолжала рассматривать его с тем же откровенным, почти неприличным интересом. — Разве эта причина не кажется вам достаточно веской, мистер Снейп? — спросила она, насмешливо приподнимая бровь. — Нет. — Почему? — Потому что подобное решение имеет последствия. — Все имеет последствия, — мягко сказала она. — Даже этот разговор. Неожиданно она рассмеялась и покачала головой с видом человека, наблюдающего за чем-то особенно занимательным. — Простите. — Что именно вас забавляет? — спросил он и тут же мысленно отругал себя — слишком резко и слишком грубо. Никуда не годится — Вы. — Я? — Вы очень серьезны, мистер Снейп. — Обычно это считается достоинством, — проговорил он, не удержавшись от язвительной нотки. — В вашем случае это почти трогательно. Она снова улыбнулась — на этот раз широко и открыто — и ему почудилось что-то неуловимо плотоядное в изгибе ее губ. Взгляд женщины скользнул по его лицу, на мгновение задержался на губах. Внимательно, слишком внимательно. По позвоночнику стекла очередная капля пота. Во рту пересохло, голова слегка кружилась — не то от душного воздуха гостиной, не то от ощущения, что он увяз в болоте и с каждым движением проваливается все глубже. — Не уверен, что понимаю о чем вы, лед… Агнес, — глухо произнес он. — Кажется, вы не воспринимаете меня всерьез. — Напротив, молодой человек, — она продолжала улыбаться — сыто, довольно, как кошка, только что прикончившая особенно упитанную мышь. — Я воспринимаю вас крайне серьезно. Он окончательно перестал понимать, что происходит. Северус не мог решить, насмехается ли она или это лишь плод его разыгравшейся паранойи и ее слова — это лишь светская вежливость. Он слегка склонил голову привычным движением, позволяя волосам упасть на лицо и хоть ненадолго спрятать его от Агнес Синклер. — Люциус был прав. Вы действительно очень молоды. — Мне двадцать, а не двенадцать, — он поглядел на нее исподлобья, глядя сквозь пряди волос и на секунду совершенно забыв о манерах и о том, что перед ним сидит женщина, от которой зависит его дальнейшая жизнь. — Именно, мистер Снейп, именно, — в ее голосе прорезалась почти учительская интонация, от которой ему стало еще хуже. — Именно поэтому вы так стремитесь доказать окружающим, что вы уже не ребенок. Снейп открыл было рот, чтобы возразить ей, и тут же закрыл его. Почувствовал, как горят кончики ушей, и нашел самым разумным промолчать. Пауза затянулась. Оглушительно тикали серебряные часы. — Не думаю, что моя молодость имеет отношение к теме нашего разговора, — наконец ответил он, старательно выговаривая каждое слово. — Нет, не имеет, — легко согласилась она. — Но я все еще хочу услышать достаточно вескую причину для того, чтобы отдать вам свои деньги, мистер Снейп. — Я… Я… — Идите, Северус, — она поднялась на ноги, давая понять, что аудиенция окончена, и поглядела на него так, что у него по коже побежали мурашки. — Вернетесь, когда найдете достойный ответ. Было приятно с вами познакомиться. *** Люциус слушал его очень внимательно. Очень долго и очень внимательно — не перебивая, лишь изредка насмешливо приподнимая бровь и делая очередной глоток огневиски. Северус в конце концов не выдержал и вышел из себя. — Ну? — нетерпеливо прошипел он, подаваясь вперед в кресле. — Скажи что-нибудь. — Северус, ты идиот, — обреченно простонал Малфой. — Полный законченный идиот. — Благодарю за содержательный анализ, — процедил Снейп. — Всегда пожалуйста, — в тон ему ответил Люциус. Он устало потер переносицу, отставил в сторону почти опустевший бокал и наклонился вперед, опираясь локтями на колени. — Объясни мне одну вещь, мой юный друг. Ты вообще слушал женщину, с которой разговаривал? — Разумеется. — Разумеется нет. Она предложила называть ее по имени меньше чем через полчаса после вашего знакомства. — Простая вежливость. — Она пригласила тебя вернуться. — Потому что я не выполнил поручение Темного Лорда, и она об этом знает. Насмешка, не более того. Малфой ненадолго прикрыл глаза, словно прикидывая стоит ли вообще пытаться что-то втолковать этому поразительно тупоголовому созданию. Он открыл глаза и уставился на молодого человека с тем же выражением научного любопытства, с которым его кузина рассматривала Снейпа несколькими часами ранее. — Скажи-ка мне, Северус, — начал Люциус ласковым голосом, который обычно не предвещал ничего хорошего. — Она говорила что-нибудь о тебе лично? — Д-Да… — Смотрела на тебя дольше, чем того требуют приличия? — Откуда мне знать?! — Значит да. — Она просто была со мной вежлива. — Вежлива, — повторил Малфой с выражением лица человека, которому только что сообщили, что из венгерских хвосторог получаются превосходные домашние питомцы. — Вежлива. — Именно. — Се-ве-рус, — проговорил он по слогам, смакуя каждый, как изысканное лакомство. — Моя кузина практически залезла к тебе в трусы. Наступившую в кабинете вязкую тишину можно было резать ножом. — Ч-что? — внезапно охрипшим голосом выдохнул наконец Снейп. Малфой оглушительно расхохотался, запрокинув голову. Он смеялся так сильно, что в уголках глаз начали собираться слезы. — Мерлин, Снейп, ты просто невыносим, — проговорил он, все еще пытаясь отдышаться и промокая уголки глаз безупречно белоснежным носовым платком. — Не неси бред. — Видишь, поэтому это так забавно, — Люциус еще раз усмехнулся и взял бокал. — Она старше тебя на двенадцать лет, богаче раз в двести, умнее половины людей, которых я знаю, но при этом не выставила тебя за дверь через десять минут. — Ты преувеличиваешь, — сказал Северус, но голос прозвучал уже совсем не так уверенно, как минуту назад. — Именно поэтому она позвала тебя снова. Не будь кретином. Агнес не настолько вежлива, уж мне ли не знать. — Малфой сделал глоток и посмотрел на собеседника с неприкрытой издевкой. — Понятия не имею, что именно ее так заинтересовало, учитывая, какой ты тупоголовый идиот, но будет просто грешно этим не воспользоваться. Северус сперва побледнел, а затем густо, мучительно покраснел. Люциус нес какую-то чушь и откровенно над ним издевался. Агнес была с ним любезна, как и подобает взрослой воспитанной женщине, принимающей гостя. Разумеется она поддерживала беседу. Разумеется она улыбалась. Он раздраженно дернул узел галстука — стало слишком тяжело дышать. Глупости. Малфой просто самовлюбленный павлин, которого забавляет нелепая ситуация, в которой он, Северус, оказался. Разумеется он ее не интересовал. Да и с какой стати? Она старше, богаче, опытнее. А он всего лишь полукровка без кната в кармане, съемной каморкой и старым котлом на кухне. Даже сама мысль казалась ему нелепой. «Идите, Северус». Он резко втянул воздух носом. Мерлин. Она действительно назвала его по имени? Или ему показалось? Он не помнил — был слишком выбит из колеи разговором. Память услужливо подсунула ему лицо Агнес: серые, слегка насмешливые глаза; то, как внимательно она смотрела на него — будто он сам был гораздо интереснее того, о чем они говорили. От мысли об ее взгляде, скользящем по его лицу, снова стало невыносимо жарко. Северус немедленно разозлился на себя. Ведет себя как третьекурсник перед хорошенькой старостой. Неудобная правда заключалась в том, что он понятия не имел, как ведут себя женщины, когда им кто-то нравится. В школе была Лили, но их общение никогда не выходило за рамки дружеского. Потом была та девчонка с Рейвенколо на выпускном — они оба напились и целовались за гобеленом, он уже запустил руку ей под платье, а потом ее вырвало прямо ему на ботинки. За прошедшие с тех пор пару лет ничего кардинально не изменилось — ему было то слишком некогда, то слишком страшно найти себе кого-нибудь — так что полагаться приходилось лишь на собственную фантазию и правую руку. Люциус, внимательно наблюдавший за тем, как лицо его протеже то заливается краской, то бледнеет, кажется все понял без слов. Он вызвал домового эльфа и что-то тихо шепнул тому на ухо. Через пару минут эльф вернулся с небольшой потрепанной книгой в темном переплете и с поклоном отдал ее хозяину, прежде чем исчезнуть. — Держи, — насмешливый голос Люциуса бесцеремонно выдернул Северуса из размышлений. — Почитай на досуге, прежде чем решишь снова навестить дражайшую кузину. Снейп машинально взял книгу, посмотрел на обложку и покраснел так густо, как не краснел, пожалуй, ни разу в жизни. — Ну знаешь… — прошипел он, швыряя книгу на колени Люциусу и так резко вскакивая с кресла, что оно едва не опрокинулось. Из кабинета он сбежал под оглушительный хохот Малфоя. *** Он не спал. Сначала ворочался с боку на бок на своей узкой скрипучей кровати — пружины надрывно стонали при каждом движении — потом просто лежал и пялился в потолок. Стрелки часов давно перебрались за полночь, но сон упорно не шел. В голове крутились обрывки фраз. Выражение лица леди Синклер и легкое, почти неуловимое веселье в глубине ее глаз. Чем дольше он лежал, тем хуже все выглядело. Ошибка. Все это — одна сплошная ошибка. Темный Лорд должен был отправить Люциуса. Кого угодно. Кого-то, кто знает, как разговаривать с людьми. Того, кто понимает, как вести себя с женщинами вроде Агнес Синклер. Того, кто не лежит потом посреди ночи, анализируя обычную вежливую беседу так, будто от нее зависит исход всей его никчемной жизни. Хотя кого он обманывает. От того, что решит леди Синклер действительно зависит его будущее, поэтому ему придется засунуть свой страх перед их следующей встречей куда-нибудь поглубже и пойти к ней снова. Он попытался представить их следующую встречу. Вот он входит в гостиную — решительный, собранный. Берет ее за подбородок — пальцы крепко держат, не давая отвести взгляд — и властно целует. Северус зажмурился. В паху сладко тянуло, а нижнее белье вдруг стало невыносимо тесным. Чертова Агнес с ее вопросами. Чертов Люциус с его намеками. Он перевернулся на живот и глухо застонал, уткнувшись лицом в подушку, пропахшую пылью. Член, судя по всему, решил, что на него обратили внимание, и весьма ощутимо дернулся в ожидании продолжения. Снейп снова застонал — на этот раз обреченно — и перевернулся на спину. Рука как-то сама проскользнула под резинку трусов и жадно вцепилась в горячий, уже полностью твердый орган. Он раздраженно втянул воздух через сжатые зубы. Сердце колотилось где-то в горле, вместо груди. Рука совершенно отказывалась ему подчиняться и двигалась все настойчивее и быстрее. Удовольствие было почти болезненным и каким-то беспокойным: будто он стащил конфету и теперь боялся, что его за это накажут. От этого идиотского ощущения становилось только хуже, потому что все происходящее было нелепым, недостойным фарсом. Он говорил с этой женщиной меньше часа, а теперь лежит и трогает себя, как похотливый юнец, думая о том, как она наклоняет голову и насмешливо прищуривает глаза. Эта мысль почти отрезвила его. Почти, потому что он промычал что-то нечленораздельное и, выгнувшись дугой, кончил, испачкав и руку, и живот, и трусы. Он дышал, глядя в потолок и пытаясь восстановить сбившееся дыхание — липкий, опустошенный, испачканный собственной слабостью. — Отвратительное животное, — едва слышно прошептал он в пустоту.