Изгнание из Ада

Смерть! где твоё жало?! Ад! где твоя победа?!

      

Иоанн Златоуст

             Ад, первый слой              За его спиной головы на копьях.       Головы, готовые убивать по его первой команде.       Головы, не задумывающиеся над тем, какой вред они нанесут и кому именно.       Головы, для которых главным и единственным смыслом жизни стало продление своего никчёмного существования.       Ибо даже в Аду голова не может существовать отдельно от тела.              Сатасфер не мог напасть на магов в момент, когда те были наиболее уязвимы. Не мог помочь маркизу Форнеусу, не нарушив тонкого вселенского равновесия. Он был вынужден сдерживать свою силу, чтобы эта сила не подвела его в действительно важный момент.       Сила, обрекающая на бессилие — что за ирония? Но когда сила выходит за определённые рамки, на неё начинают действовать ограничения, неочевидные ранее. Сильный не может позволить себе применять силу, когда ему вздумается.       Сатасферу пришлось выждать достаточно много времени, чтобы вновь получить право напасть. И теперь он собирался воспользоваться открывшейся возможностью, натравив своих слуг на очередной опорный пункт магов.       Он знал, что колдуны уже начали подготовку к вторжению на следующий уровень Ада. Знал, но чувствовал, что не может им существенно помешать из-за наложенных на него Вселенной ограничений. Однако Сатасфер понимал, что и маленькие уколы могут заставить рядовых волшебников излишне беспокоиться за свою спину, а от напрасного беспокойства до поражения, возможно, и не один шаг, но достаточно близко.       Остальные владыки демонов часто осуждали Сатасфера за его мелочность. Мол, Правитель Ада, пусть этот титул уже давно считался формальностью, должен решать глобальные вопросы, а не заниматься всякими пустяками, которые можно перепоручить любому демону среднего ранга. Что настоящий владыка должен то-то и этакое, что странствовать ниже его достоинства, что нужно сидеть на жопе ровно и просто повелевать.       Ах, если бы всё было так просто.       Приказал, и всё в точности выполнили. Повелел и сразу получил всё желаемое. Собрал информацию, принял решение, и оно для всех стало законом. Так на самом высоком уровне иерархии никогда ничего не работало.       Приказы обычно исполнялись абы как, даже если удавалось приставить наблюдателя к каждому исполнителю. Вместо желаемого владыка получал лишь доступное, а усилия, прикладываемые к тому, чтобы всё-таки получить то, чего хочешь, оказывались порой непропорциональны результатам настолько, что лучше было бы ничего не желать. Сбор нужных сведений вообще был головной болью любого правителя, ибо наверх иерархической лестницы старались докладывать не факты, а ложь, приятную уху начальника. Про законы можно было тоже не говорить: их чаще нарушали, чем соблюдали, ведь каждый в Аду считал себя самым умным — особенно если в свою очередь повелевал другими разумными или хотя бы полуразумными тварями.       Нет, лучшим способом не потерять хватку была такая вот «мелочность»: самому везде ходить, самому всё подслушивать, самому изредка что-то незначительно корректировать. Тонкая манипуляция судьбами, настроениями, совершенно незаметная поначалу, давала со временем колоссальный эффект. Сатасферу не просто подчинялись, его волю выполняли, сами того не осознавая, тысячи демонов. За эпохи он научился очень хорошо чувствовать точки, на которые следует нажимать, чтобы при минимальных усилиях получить максимум выгоды.       И одной из таких болевых точек, безусловно, было ощущение надёжного тыла. Стоит эту уверенность хоть немножечко пошатнуть, и сражаться без оглядки будут лишь самые отчаянные. А по-настоящему отчаянных, как и по-настоящему умных, что среди демонов, что среди людей не так много.       И если насчёт ума магов Сатасфер был довольно высокого мнения, то отчаянных среди них он насчитал едва ли на пару десятков.       Волшебники были не из тех, кто готов идти на рожон.       А значит, любое сомнение будет сказываться на них особенно сильно.              За его спиной головы на копьях.       Головы трепещут, чувствуя, что вот-вот отправятся в бой.       Они не боятся, скорее им не терпится вновь ощутить свою силу.       Ведь только во время сражения они ненадолго получают свободу и ощущение собственного превосходства над окружающими.       Только во время битвы головы живы по-настоящему, поэтому они искренне рвутся в бой.              За его спиной висит пять копий.       Уже без голов, которые летят по направлению к ничем не примечательной башне.       Одной из многих, которые волшебники возвели для контроля над территориями.       Головы абсолютно уверены если не в лёгкой, то в гарантированной победе.       Ведь они проворачивали подобное нападение уже не раз и не два, а потому не особенно осторожничают.       Головы магов не ждут неприятных сюрпризов.       И за это им предстоит заплатить воистину высокую цену…              Заметить пять летящих голов было непросто, но тем не менее их заметили, причём быстро. И заметил их не наблюдатель на башне, который в этот момент смотрел в противоположную сторону, а некто невидимый.       Этот некто явно был очень хорошо подготовленным, да и, скорее всего, он был не один, поскольку последующие события произошли больно уж слаженно. Все ставни в башне сразу захлопнулись, а вершину строения окутал волшебный туман.       — Проклятый предатель, — прошипел Сатасфер, сразу поняв причину такой подготовленности.       Головы продолжили лететь к своей цели, но их улыбки в предвкушении лёгкой победы сменились на гримасы отчаяния. Предстояла не расправа над застигнутым врасплох магом, а серьёзная битва. С совершенно непонятным числом оппонентов…       Из тумана на крыше башни навстречу головам метнулась сверкающая серебром огромная сеть. Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что она очень острая.       Это было одно из новых заклинаний, вошедших в арсенал волшебников после Великого Переселения в Ад. Прекрасно зная, как быстро возрождаются здесь демоны с грешниками, волшебники стремились не просто уничтожить, а максимально дезинтегрировать обитателей преисподних. Без «костяка» — или основы тела — перерождение происходило существенно медленнее.       Сжечь дотла и развеять прах было эффективнее, чем «всего лишь» обуглить противника. Расчленить на сотни мелких кусочков выгоднее, чем отрубить ту же голову или пронзить чёрное сердце. Но лучше всего было, конечно, захватить вражеское тело или душу в плен.       Вот только захватить и содержать в плену чей-то дух было не так просто, да и летящие к башне головы, в отличие от демонов и грешников, переродиться в прежнем виде уже не могли. Их достаточно было добить, чтобы лишить возможности колдовать. Ведь всем известно, что маги после смерти хотя и не теряют свой дар, но использовать его полноценно не могут. Стираются воспоминания о приобретённых через суровое обучение навыков, да и концентрации уже не хватает. Против отрубленных, но сохранивших разум голов любые средства, что называется, хороши.       Однако у вылетевшей навстречу головам бритвенно-острой сети было одно неоспоримое преимущество: оно охватывало довольно обширную площадь. Попасть такой сетью по небольшой и быстро летящей голове было значительно проще, чем каким-нибудь огненным шаром или молнией. Сразу две головы из пяти были рассечены первым же заклинанием защитников-магов.       Оставшиеся три головы разлетелись в разные стороны и лишь затем обрушили на башню свои заклинания. Яростные чары, что должны были крушить не то что плоть, а сам камень. Должны были, однако исчезли в волшебном тумане, накрывшем вершину башни, не причинив, похоже, вообще никакого вреда защищавшимся чародеям.       Из тумана вылетели новые серебристые сети, но головы были теперь наготове и ловко пикировали, избегая контакта. Три головы принялись кружить вокруг башни, извергая заклинания и проклятия. Но и колдовство, и злые слова по-прежнему абсорбировало накрывшее башню облако. Не очень похоже на типичную битву волшебников, когда одна сила заметно влияла на силу противостоящую. Либо башню защищали особо мощные обереги, либо в тумане пряталась сразу куча волшебников. Сатасфер едва сдерживался от того, чтобы не вмешаться в сражение напрямую.       Он даже попытался телепатически приказать головам отступить, но то ли в пылу сражения те его не услышали, то ли из-за бушующих потоков энергии его сообщение просто-напросто не дошло. В конце концов, телепатия никогда не отличалась надёжностью, иначе все только бы ею и пользовались. Головы продолжили маневрировать, направляя на башню разрушительные чары, которые, казалось, бесследно растворяются в густом сером облаке…       Всё новые и новые бритвенно-острые сети появлялись словно из ниоткуда, иногда одна под другой, так что уворачиваться от них становилось всё тяжелее. Это был вопрос времени, когда следующая голова рассыплется кровавыми ошмётками, так что требовалось срочно что-то менять.       К счастью, головы на то и были головами, что у них имелись мозги. Вместо того чтобы снова и снова атаковать прячущихся в тумане волшебников, головы снизились почти до самой земли, откуда стали крушить не вершину, а подножие башни. Там по крайней мере было заметно, как ослабевают защитные обереги на стенах. А уж когда от защитных чар ничего не останется, башня рухнет вместе со всем своим проклятым туманом и магами наверху.       Летающие головы маневрировали меж многочисленных валунов, иногда замирая в тени, после чего резко перелетая к следующему камню побольше. Учитывая скромные размеры воскрешённых Сатасфером тварей, укрытий на скалистой почве было для них предостаточно. Броски бритвенно-острых сетей резко утратили свою эффективность. Казалось, что чаша весов качнулась-таки на сторону атакующих.       Однако перевес возник ненадолго. Как только защитные чары в подножии башни начали давать слабину, предвкушение триумфа обернулось для оставшихся трёх голов катастрофой. Ведь у магов на крыше башни тоже имелись отнюдь не глупые головы и поняв, что попасть сетями по быстро движущимся меж валунов точкам сложно, те применили новые заклинания. А также использовали грубую, но вполне себе полезную силу.       Тёмная область за валуном, которую одна из голов приняла за тень, оказалась ловушкой — областью с «вязким воздухом». Движение головы на несколько секунд заметно замедлилось, благодаря чему она стала лёгкой мишенью. Выросший прямо из-под земли шип пронзил её под нижнюю челюсть, выйдя наружу в районе темени. Сознание в таком пробитом черепе не могло удержаться несмотря на всю чудо-магию Сатасфера.       Вторую голову тоже погубила надежда на валуны, причём один такой валун погубил её в прямом смысле. Кто-то на вершине башни здраво рассудил, что нет смысла целиться в маленькую подвижную голову, когда можно разбить на части большой неподвижный валун и уже его осколками поразить настоящую цель. Толстая молния угодила в камень как раз в тот момент, когда рядом с ним пролетала увлёкшаяся разрушением защитных чар голова. Посечённая осколками, она, словно пьяная, завихляла, после чего угодила-таки в прицельно брошенную сверху бритвенно-острую сеть. Кусочки мозгов и костей образовали аккуратную лужицу на сухой почве Ада.       А последнюю голову поразили самые обычные стрелы. Ставни башни внезапно распахнулись, и тщательно отобранные среди грешников лучники проявили своё былое мастерство. Как правило, воины из грешников были крайне посредственные, но из недавно погибших всё же можно было кого-нибудь толкового при желании отыскать. Одна из стрел царапнула голове правое ухо, но другая попала прямо в яблочко, то есть в глаз.       Такая бесславная смерть даже не от обычного смертного, а от смертного уже дохлого…       Впрочем, смерть есть смерть, и самому умершему не так важно, отчего именно он в конце концов помер. Важным было то, что для пленённых голов это действительно был конец. Финальная смерть без возможности воскрешения сознания, которым все столь дорожили.       Однако едва ли кто-нибудь станет горевать по пяти окончательно умершим магам: для своих бывших товарищей они и так давно были мёртвыми, а для Сатасфера это была лишь потеря полезного инструмента. Ничего, найдёт головы другие — поумнее и посильнее. Жаль только, что поисками придётся заниматься уже на более глубоком уровне Ада.       Сатасфер закрыл глаза, настраиваясь на перемещение сквозь пространство. Внутри него всё ещё бушевала ярость по поводу столь грубого предательства Астарота. Нет, то, что герцог перешёл на сторону волшебников, Сатасфер знал давно, но то, что Астарот станет давать настолько конкретные предсказания, стало для Правителя Ада неприятной неожиданностью.       Герцог Астарот всегда славился своей осторожностью, ведь он, как никто другой, знал, насколько переменчиво будущее. Точное предсказание могло нарушить тонкий баланс, повернув историю в иное русло. А это могло, в свою очередь, серьёзно аукнуться по самому предсказателю в будущем, которое он своим грубым вмешательством изменил. Либо Астарот совсем потерял хватку, либо прозрел нечто настолько фатальное, что любые осторожности потеряли для него всякий смысл. Он не просто предвидел победу волшебников или ангелов, он знал, что всё мироздание перевернётся вверх дном.       Очень плохо.       Особенно если учесть, что Книга герцога Данталиона тоже не сулила демонам ничего доброго. Наступала эпоха расплаты за «предательство Творца» — так называли порою обитель всех демонов, то есть Ад…       Таким образом, получалось, что один предатель предал предателей других — возможно, за такое даже не последует расплата от вселенских сил, поддерживающих в мироздании равновесие. Вполне себе даже возможно.       Однако расплата может прийти не только от Вселенной, но и от правителей демонов. Герцогу Астароту не следовало об этом столь опрометчиво забывать.       Сатасфер очень не любил, когда его предавали.       И те, кто предал «главного предателя», обычно жили недолго.