Изгнание из Ада

Ты скипетр золотой

Презрел; теперь прими железный жезл,

Который поразит и сокрушит

Твою строптивость.

      

Джон Мильтон, «Потерянный Рай»

             Ад, четвёртый слой              Кошмар.       Прохождение сквозь Стену Мрака было настоящим кошмаром.       Даже несмотря на то, что Стену усердно дырявили сотни грешников, как и невзирая на то, что Дамианос был окутан защищающим его светом, такой проход всё равно оставался сущим кошмаром.       Что уж говорить о прохождении сразу через две Стены Мрака. Это был уже не просто кошмар, а кошмар в кошмаре, кошмарный кошмар и тому подобные выражения, слабо передающие муки души и сознания.       Выворачивающий наизнанку естество ужас, Ад внутри Ада, невыносимые страдания — тем, кого ангелы отобрали для участия в главной битве, сильно не повезло. Мало того что они и так рисковали больше всех других магов, им вдобавок пришлось перенести едва ли не самое жуткое путешествие из возможных.       Увы, распределение волшебников по слоям Ада обсуждению не подлежало. Главе Гильдии Големов Оригену поручили заняться охраной Колодца Душ на верхнем уровне преисподних, удачливый Артемизайос со своими чудищами остался охранять второй слой, часть магов переместили на третий, где всем руководил демон-перебежчик маркиз и граф Ронове.       Возможно, завидовать коллегам, оказавшимся в подчинении владыки демонов, и не стоило, но Дамианос сейчас завидовал даже им. По крайней мере им пришлось преодолевать Стену Мрака всего один раз…       А ведь впереди несчастных магов во главе с Дамианосом ждал новый кошмар — мир, где ты в прямом смысле становился тенью себя самого. Из кошмара в кошмар, чтобы сражаться в третьем кошмаре. Воистину, у ангелов не было ни капли сострадания к смертным.       При этом Дамианос не думал, что от него и сотни прибывших вместе с ним волшебников будет большая подмога. Не имея времени на должную подготовку, оказавшиеся на новом слое реальности люди чувствовали себя беспомощными словно котята. Несколько часов после прибытия у них ушло только на то, чтобы хоть немного освоиться с реалиями мира теней, частью которого они теперь стали. Основная заварушка к тому моменту шла уже далеко впереди.       Честно говоря, если бы к магам не приставили позади десяток ангелов, Дамианос предпочёл бы так и отсиживаться подальше от всего самого интересного. За эпохальными событиями лучше наблюдать с отдаления. Пускай ты не прослывёшь при таком раскладе героем, зато, быть может, останешься жив.       Однако ангелы тоже не были дураками и прекрасно знали, как мотивировать шибко умных волшебников. Приставленные к магам небесные сознания, возможно, были далеко не самыми сильными среди небожителей, но свет, который они начали излучать, чисто физически погнал тени чародеев вперёд. Очередной пример принуждения без малейшей возможности выбора. Такое ощущение, что понятие свободы воли для ангелов просто перестало существовать.       Тень Дамианоса невольно устремилась к месту побоища. Лишь позже выжившие маги узнают подробности произошедшей здесь драмы — конечно же, в пересказе победителей. «Правду» проигравших обычно мало кто знает…       Сейчас же правда заключалась исключительно в том, что всё пространство впереди было усеяно «ошмётками теней», «ошмётками света», иногда даже ошмётками плоти — за каких-то пару часов были разорваны в клочья сотни тысяч созданий. Души погибших неохотно покидали свои оболочки, устремляясь к Колодцу позади магов. Дамианос понятия не имел, кто и как собирается их там отлавливать и принудительно перемещать вверх — это дело волшебников не касалось. От людишек требовалось лишь ускорить процесс исхода душ, добивая всё, что подавало хоть какие-то признаки жизни. Видимо, окно возможностей, когда ангелы могли перенаправить души демонов ввысь, было по времени весьма ограничено.       Использовать большинство привычных боевых заклинаний в этом мире было не то чтобы невозможно, скорее просто бессмысленно. Ещё шевелящиеся тени следовало разорвать на ещё более мелкие части, а не закидывать их огненными шарами, молниями, ледяными копьями и тому подобными чарами, от которых теням было не холодно и не жарко. После недолгих экспериментов маги пришли к выводу, что лучше всего воздействовать на тени через землю, на которой те лежали. Множество небольших провалов и трещин избороздили пространство перед волшебниками — если бы кто-то мог наблюдать за разверзшейся землёй сверху, то это походило бы на гигантскую паучью сеть.       Расправившись с ближайшими тенями, маги принялись «заращивать» трещины, чтобы теперь уже их собственные тени могли пройти дальше. Постепенно диаметр условного кольца, составленного из сотни заклинателей, увеличивался. Сеть трещин ползла вперёд, затем провалы в земле зарастали, вновь появлялись, и так покуда расстояние между разбрёдшимися волшебниками не увеличилось настолько, что маги потеряли друг с другом контакт. Именно в этот момент выжившие тени демонов начали оказывать пришельцам сопротивление. Что ж, вполне в духе подлых демонических тварей.       С другой стороны, о какой вообще подлости можно рассуждать в ходе тотальной войны всего мироздания? Подлость теперь является хитростью, осуждать каковую наивно. Как можешь навредить врагу, так и вреди. Можно подумать, сами маги или ангелы вели себя благородно и честно. Да и о какой честности можно говорить в принципе, когда дело касается магии?       Подло ли, честно ли, но то, что издалека казалось тёмными лохмотьями — точно такими же, как все прочие «убитые тени» — кинулось на Дамианоса. Причём кинулось в самый неподходящий момент, как только он заделал перед собой в земле трещины, чтобы двинуться дальше. Ещё и рвануло это нечто с такой бешеной скоростью, с какой могли двигаться только тени под влиянием подвижного источника света. То ли щупальца, то ли ещё какие отростки почти достигли Дамианоса, и их прикосновение явно не сулило ничего доброго.       Времени на размышления не было, Дамианос отчаянно взорвал землю, отсекая тянущиеся к нему злые отростки. Это отчасти помогло, но к нему сразу устремились новые тени: длинные, острые, смертоносные. Землю под ними он тоже разметал во все стороны, но сзади его подгонял свет ангелов, так что просто стоять и отражать атаки возможности не было. Тень Дамианоса поползла вперёд, но не по прямой, а зигзагами, каждый раз прикрывая одну сторону трещинами, расползающимися на многие сотни метров. Не самое надёжное прикрытие, но лучше, чем никакого.       Что было плохо, так то, что из-за света сзади Дамианосу приходилось выставлять вперёд тень своей головы, поэтому любое соприкосновение с врагом могло оказаться фатальными. Отсутствие доверия со стороны небожителей, играло с ним теперь воистину злую шутку.       Около десятка шагов по диагонали вправо, десяток-другой по диагонали влево — довольно предсказуемая траектория, хотя Дамианос и старался двигаться максимально неравномерно. Поджидавшие его впереди демоны быстро приспособились к новой манере передвижения и стали атаковать волшебника с ещё большей яростью. Дамианосу пришлось буквально вспахивать огромные пласты ландшафта, чтобы отбиться и поразить возможный источник угрозы.       Дамианос так и не понял, откуда и от кого исходила опасность. Видимо, ему просто-напросто повезло, потому что после одной из отчаянных контратак наугад все щупальца-отростки остались безвольно лежать на земле. Земле, буквально вывороченной во время небольшого сражения наизнанку, так что Дамианосу пришлось теперь спешно заделывать почву, чтобы беспрепятственно пройти дальше уже самому. Этот треклятый слой Ада он начинал искренне всей душой ненавидеть.       Однако его отношение к ситуации не отменяло необходимость выполнять приказ ангелов, поэтому он вновь принялся добивать тени — к счастью, уже куда менее прыткие.       Самое странное начинало происходить, когда на пути встречались «ошмётки света» — погибшие ангелы, которые, пусть и в гораздо меньшем количестве, нежели демоны, но тоже понесли здесь потери. Под влиянием их остаточного света тень Дамианоса начинала двоиться, а его сознание пребывало одновременно в разных точках пространства. Хорошо хоть светила здешнего мира сейчас были тусклыми, так что тени, возникающие из-за их влияния, воспринимались скорее как отражения в зеркале. А то от трёх-четырёх сознаний самого себя можно было бы рехнуться уже окончательно.       Наверное, двоедушники чувствовали бы себя на этом слое реальности лучше людей. Они-то были к раздвоению сознаний привычными, вот только этих везунчиков ангелы отправляли наверх, а не вниз по великой лестнице мироздания. С другой стороны, если туда же направляют и демонов… Как бы то ни было, сейчас Дамианосу это было совершенно неважно. У него свои задачи и заботы, путь двоедушники справляются со своими трудностями сами.       Субъективно казалось, что зачищаемое Дамианосом поле бескрайнее. Нет, будучи двухмерным существом, он не мог видеть особенно далеко, но сколько бы он ни шёл, везде лежали всё новые и новые трупы или тени на последнем своём издыхании. В продолжавшемся всего несколько часов сражении полегло больше существ, чем в самых масштабных войнах людишек. И судя по всему, где-то впереди бой всё ещё продолжался — Дамианос чувствовал идущие оттуда мощные эманации силы. Увы, вскоре ему вновь стало не до рефлексии.       На сей раз кто-то из уцелевших демонов стал бросать в него нечто, напоминавшее гарпуны. И вновь очень быстро, так что Дамианос едва успевал взрывать на их пути землю. Проклятый свет, подгоняющий его сзади, мог бы и замедлить несущиеся к нему тени снарядов, но от оставшихся далеко позади ангелов был один только вред. Ни демонов своим слабым сиянием уничтожить не могут, ни хотя бы ему не мешать! Трудно сражаться, когда враги и спереди и в тылу.       Однако сражаться было необходимо — не ради ангелов, а ради собственного выживания — поэтому Дамианос сражался. Грубо, неумело, без малейшего намёка на изящество и особые хитрости, поскольку отточенных навыков борьбы в этом мире у него не было. Он просто стремился разрушить всё, что казалось ему опасным и подозрительным. Вот только во второй раз ему уже не везло. Какая-то вредная тень всё продолжала и продолжала обстреливать его своими гарпунами, и конца этим снарядам не было. Видимо, снаряды имели не столько физическую, сколько магическую природу. Плохо, что из-за неважной ориентации в новом мире Дамианос не мог точно определить ни природу, ни источник угрозы. Ведь от горизонта до горизонта ландшафт ударными чарами не искорёжишь — ни времени, ни силёнок не хватит.       Чтобы хотя бы примерно вычислить местонахождение врага, Дамианос решил двигаться не просто прямо или зигзагами, но всё время отклоняться слегка в одну сторону. Если атаки сместятся, соответственно, вправо или влево, это уже будет подсказкой. Световые эманации позади позволяли совершить такой нехитрый манёвр, правда, для этого следовало немного ускориться, чтобы быть всё время чуть впереди подгоняющего волшебников света.       Эффект от изменения направления сказался не сразу, зато куда более радикально, чем Дамианос мог изначально предположить.       Похоже, что напавший на него демон решил, что волшебник больше не направляется в его сторону, и прекратил бросаться снарядами. Так или иначе, Дамианоса такой расклад вполне устраивал. В конце концов, в его задачу входило добивать тени, а не бороться в неравном бою с куда более приспособленными к этому слою Ада созданиями.       Другим неожиданным эффектом стала страница, оказавшаяся прямо на пути Дамианоса. Скорее даже не страница, а Страница — настолько та была громадных размеров. Обойти её волшебник уже не успевал, свет сзади заставил его пасть на незнакомые письмена. Дамианосу это решительно не понравилось.       Не сказать, что он обладал обширными познаниями о четвёртом слое реальности, но не нужно было быть особым экспертом, чтобы понять, откуда взялась такая большая страница. Она была вырвана из легендарной Книги Данталиона, иных версий тут быть не могло.       Это ещё не говорило о том, что Книга и её хозяин находились поблизости, но в письменах самих по себе ощущалась такая могучая сила, что Дамианос почувствовал себя настоящей букашкой. К тому же теперь он не мог взрывать землю или иным образом воздействовать на двухмерную плоскость, частью которой была его тень. Страница была Страницей — изрядная её часть находилась вне пространства и времени, на которые мог воздействовать Дамианос. Тут требовалось быть как минимум трёхмерным созданием, только тогда можно было надеяться одолеть чары Данталиона.       Хорошо хоть, что никаких других теней, кроме самого Дамианоса, на Страницу пока что не падало. Волшебник заторопился вперёд пуще прежнего уже без всякого подталкивания со стороны света ангелов — чем быстрее он отсюда уберётся, тем лучше.       Дамианос нёсся вперёд, но его воспоминания невольно устремлялись назад — во всё более и более далёкое прошлое. Вся жизнь проносилась перед его внутренним взором, а ведь по слухам такое обычно случается перед смертью. Но ведь умирать Дамианос точно не собирался! Да и с чего бы вдруг ему умирать, если никаких врагов в кои-то веки нигде рядом не было. Тем не менее воспоминания захватили его внимание практически без остатка.       Он вспомнил о долгой, изнурительной битве за второй слой Ада. Вспомнил о тщательной подготовке, предшествовавшей углублению в преисподние. Вспомнил о ловушке, расставленной на головы рабов Сатасфера, когда магам удалось умертвить слуг Правителя Ада.       Вспомнил о битве с маркизом Форнеусом, вспомнил о масштабном осушении Озера Гноя. Вспомнил о множестве других сражений за первый слой Ада, когда разрозненность демонов раз за разом играла волшебникам на руку. Дамианос вспомнил и о самом снисхождении в Ад…       Перед его взором пронеслись жуткие ритуалы, способствовавшие образованию Первого Пролома Реальности. Дамианос вспоминал о своей деятельности в качестве голоса Гильдии Мучений, о своём упорном пути к этой должности.       Он вспомнил о трудном обучении, вспомнил о своём совсем раннем детстве. Надо же, до сего момента он ведь не вспоминал о своём отрочестве никогда!       Дамианос не был склонен к ностальгии, он всегда старался смотреть лишь вперёд. Что толку от прошлого, зачем сожалеть о нём или мечтать вернуть — на то оно и прошлое, что закончилось. Сделал выводы и пошёл себе дальше. Путь к новым целям и свершениям куда интереснее, чем обсасывание достижений, давно потерявших всякое значение для всех, кроме любителя ностальгировать.       Однако сейчас Дамианос вспоминал всю свою жизнь помимо собственной воли. Возможно, дело было в загадочных письменах, мимо которых и прямо по которым текла его тень. Возможно, возможно…       А вот что было не просто возможно, а совершенно точно, так это то, что одна из огромных букв оказалась вовсе не буквой. Нечто, напоминавшее заковыристую букву Э внезапно разогнулось, приняв форму человеческой тени. Красивые закорючки стали жуткими шипами, в руке у тени возник раздвоенный меч.       Дамианос успел увидеть возникшую рядом угрозу, но и только — его пребывавшее в прошлом сознание реагировало на происходящее в настоящем чудовищно медленно.       Шипастая тень, напротив, действовала стремительно и безжалостно. Раздвоенный меч вылетел из руки демона-человека, материализовался на миг в трёхмерном пространстве и одним-единственным ударом рассёк и тень Дамианоса, и Страницу под ним. После чего странный меч снова стал двухмерной тенью, но этого Дамианос уже, конечно, не видел.       Ибо теперь вспоминавший прошлое волшебник стал прошлым сам. А прошлое на то ведь и прошлое, что в настоящем его больше нет.       Какой бесславный конец. Какой странный…       Погибнуть от орудия Света, чьим орудием ты сам вначале добровольно, а потом невольно служил.       Почему? За что? Как так вышло?       Бессмертие в Аду оказалось таким скоротечным…