Боль, скорбь и месть

Деррон видел всё. Он был там, хоть и не мог помочь, и это разрывало ему сердце. Мальчишка, только взявший в руки меч, который ещё вчера, пыхтя, упорно и до последнего держал на прямых руках тяжёлые грузики, мечтая поскорее стать таким же сильным, как и его наставник, сейчас лежал на земле. Его наставник, мужчина с проседью в волосах, которого Деррон помнил ещё ребёнком, лежал рядом: он пытался закрыть ученика собой, но это не помогло. Точнее, помогло, но ненадолго. Обруч с потухшим синим камнем, слетевший с головы, лежал рядом. Рыцари сражались как могли. Их не было видно невооружённым взглядом, так быстро они двигались, но и их противники были искусными воинами. Вот кто-то, потратив все свои силы на взвинченной скорости, упал замертво, просто сжёг себя сражениями на огромной скорости... Летали ножи, стрелы, и было трудно различить, кто и в кого стреляет. И лишь один человек мрачно наблюдал со стороны, а потом сунул за пазуху мешочек с золотом и вышел за ворота крепости — точнее, за то, что от них осталось. А бойня продолжалась. Защитников было меньшинство, и без защиты стен они не справлялись, но отчаянно сражались, все до единого сражались до самого конца. Но всё больше было вскриков, и каждый раз кто-то падал и больше не вставал... Великий Орден, известный на весь мир, исчезал на глазах. Деррон встал рядом с оставшимся защитниками, даже зная, что ничем не сможет им помочь. Не сможет спасти никого из них. И ещё один ребёнок. Кажется, его наставник сумел спрятать малыша, и тот сейчас, улучив удачный момент, попытался убежать, но один бросок ножа, и мальчик упал. Уклониться от этого броска было не трудно, но ребёнку не было и десяти лет. Он бы не сумел. Деррон был там до самого конца, и когда всё кончилось, он без сил упал на колени. Его Ордена больше не существовало. Он не знал, сколько он простоял так: он уже давно не чувствовал усталости. Враги с радостными воплями грабили крепость и злорадно разрушали всё, комментируя "непобедимость" Ордена. От стен, куда когда-то ещё ребёнком поднимался Деррон, с гордостью глядя вдаль и мечтая о великих свершениях, не осталось практически ничего. В коридорах, где обычно было тихо, лишь были слышны тихие разговоры,сейчас раздавался гогот людей, которые без жалости поубивали весь Орден. А на плацу, где Деррон тренировался со своим наставником, набивая первые шишки и пряча слёзы боли и обиды, где у него наконец начало получаться, и он хвастливо кидал ножи в кувырке, и проводил всё свободное время в тренировках, а теперь там всё было залито кровью. Деррон не знал, как долго он стоял неподвижно, но когда он поднялся, его глаза мрачно горели. Мастер ничего не спрашивал. Иногда то, насколько маг был понимающим, даже злило Деррона, в нём словно не было ничего человеческого. — Я хочу отомстить, — мрачно сказал Деррон. — Уверен? Месть разрушает, — проговорил Мастер, но тут же задумчиво вздохнул, — Ты уверен. Итак, что ты предлагаешь? *** Эдвард удобно устроился на кровати. Его слегка грызла совесть, но удобства, которые он теперь получил, всё компенсировали. Он убеждал себя, что они и так бы проиграли, но тогда он умер бы вместе со всеми. А так он хотя бы жив. Может, его товарищи даже хотели бы, чтобы он жил: последний Рыцарь Ордена. Ему даже захотелось взять ученика, передать ему знания... Будет жалко, если знания, которые хранил Орден, умрут вместе с ним. Осталось только подобрать достаточно храброго и умного мальчишку, готового учиться у настоящего Рыцаря Ордена. Впрочем, теперь с его деньгами Эдварду открыты все двери! Он рассмеялся и нажал на освободитель заклинаний, выключая свет. Проснулся он от ощущения чьего-то взгляда. Лунный свет освещал комнату, и Эдвард дёрнулся. Перед ним стоял Матиас. — Ты же умер! Эдвард в ужасе забился в угол кровати. — Из-за тебя, — зло усмехнулся друг... Наверное, уже бывший друг. Теперь в глазах Матиаса не было ни капли тепла. Лишь злость, и огромная, невероятная горечь. — Ты не понимаешь! — взорвался вдруг Эдвард, — Не понимаешь! До того, как я попал в Орден, я был почти нищим. А в Ордене у нас оружие стоило целое состояние, доспехи — тоже, так что мешало жить как короли? Да мы могли бы захватить небольшое королевство и жить там припеваючи! Но нет, мы сидели в небольшой крепости и жили почти как монахи! Я хочу хорошо жить, разве это плохо?! Глаза Матиаса зло сверкнули. Так, как никогда не сверкали при жизни. — Самонадеянный, эгоистичный мальчишка! Ты приговорил столько людей к смерти, открыл ворота, ради горстки золота! — он всё распалялся и говорил всё громче, и Эдварду стало действительно страшно. Он вжался в стену, убеждая себя в том, что это всего лишь сон. К утру призрак исчез, но на следующую ночь к нему пришёл Роби. Он стоял и просто молча осуждающе смотрел, периодически тоже сверкая глазами. ...через неделю Эдвард понял, что лучше бы они говорили. Он не мог спать, не мог чувствовать себя в безопасности, когда из угла на него смотрел очередной мёртвый товарищ. А потом они стали появляться в крови, с ранами... — Ну чего вы от меня хотите? — отчаянно выпалил Эдвард однажды, — Я уже ничего не могу сделать! Вы все мертвы, уже мертвы, и я не могу ничего с этим сделать! Не могу! Ханк, очередной рыцарь, пришедший к Эдварду, лишь усмехнулся. Эдвард взвыл. — Из-за тебя умер мой юный ученик, — тихо проговорил Ханк. На следующий день Эдвард повесился.