Focus On Me

~

      Светлые взъерошенные локоны, ярко-голубые глаза, бегающие в восторге, пухлые и слегка покусанные от нервов губы, неловкая улыбка…       «Дерьмо», — думает Марк, когда на пороге его трёхкомнатной квартиры появляется этот парень, один вид которого невольно вызывает рой мурашек.       Себастьян довольно высокий, но по сравнению с Уэббером всё равно кажется крохотным. Это не первая их встреча, но Марку ещё ни разу не удавалось так хорошо рассмотреть и почувствовать его — да, именно почувствовать, потому что шлейф дешёвого одеколона (чего-то цитрусового) сначала был незаметен. Сейчас же его просто учуять, когда кукольные глаза смотрят снизу вверх и хлопают в ожидании.       В целом весь парнишка какой-то неряшливый, вызывающий у простого человека только смех. Но у Марка от одного его вида невольно сносит крышу — есть что-то особенное за этими глазами, до сих пор ему неизвестное.       — Ам… Можно пройти? Раз уж мы теперь соседи, — подаёт голос парень на английском со всё ещё заметным акцентом, и это приятно режет по ушам. Завораживает, но совсем не потому, что Марк раньше не общался с немцами.       Он наконец-то двигается с места, пропуская Себастьяна вперёд, и старается отмахнуться от внезапной нервозности, которая ему не особо свойственна. Марк даже после проблемного развода и тяжёлого штрафа на работе умудрился остаться спокойным, а тут вдруг так шарахается от обычного двадцатилетнего паренька, который только и делает, что светится.       Да, к слову… Совсем недавно Марку исполнилось тридцать. Примерно тогда же жена, уставшая сохранять их поддельный брак, наконец-то приняла решение развестись.       Они поженились по глупости, в девятнадцать, надеясь этим обеспечить себе хорошую репутацию. В основном это была попытка Мэри показаться идеальной в глазах родителей своих учеников и коллег. Конечно, тем лучше было не знать о её свиданиях с другими девушками и абсолютном отсутствии интереса к мужскому полу.       Марк был её другом ещё со времён средней школы и не стал сопротивляться такому порыву подруги, потому что сам не собирался делать каминг-аут и в этой авантюре ничего страшного не видел.       В какой-то момент они даже пытались построить настоящие отношения, но всё закончилось смехом и красными от смущения щеками — в постель им явно не стоило соваться, да и пытаться быть романтичными на свиданиях тоже. Это выглядело слишком театрально и не по-настоящему.       Чем больше времени проходило, тем сложнее становилось скрывать фиктивность брака: вокруг ходили разные слухи, а отношения от этого не крепчали. Вчерашние друзья перестали считаться с мнением друг друга — ссоры стали частым явлением. Последней же каплей стала новая девушка Мэри, которая пригрозила бросить её, если та не уйдёт от мужа.       Очевидно, кого выбрала его бывшая. Марк не обиделся, но конкретно расстроился тем, как много сил занял бракоразводный процесс и огласка для родственников. Он также безумно устал играть роль опечаленного мужчины, когда на деле просто хотелось поскорее освободиться и перестать носить эти маски. Постоянные слова сожаления от окружающих вызывали у него скорее усмешку, чем трогали за душу.       Сочувствие потребовалось Марку только после того, как он, абсолютно измотанный после очередного примирительного обеда с родителями Мэри, принял старую машину в трейд-ин и не удосужился как следует проверить её, ограничившись результатами первичного осмотра. То ли надоедливые звонки повлияли, то ли слишком спешащий клиент — неважно, потому что он всё испортил.       Машина, попав на глубокий ремонт, оказалась безнадёжно дефектной, замаскированной под хорошую. Ублюдок-владелец хорошо всё скрыл, явно надеясь встретить в салоне какого-то придурка вроде Марка. Везёт же людям…       В общем, это был огромный провал. Внушительная сумма, повешенный на Марка убыток, лишавший его нормальной зарплаты на целый квартал — всё это привело его на сайты объявлений, которые помогали найти соседа.       Не то чтобы он остался совсем на мели, но отдавать весь «голый» оклад за аренду, которая была далеко не маленькой, не особо хотелось. Поэтому Уэббер с большой решимостью взялся за дело. Коллега с работы, Дженсон, советовал не брать к себе студентов, потому что те любят выпивать и таскать всякую заразу в чужие дома.       Марк, конечно, тогда одобрительно закивал, но в итоге так и не смог отказать голубоглазому Себастьяну. Тому только стукнуло двадцать, и парень отчаянно хотел вырваться из шумного и грязного общежития, которое предоставляли для иностранцев. Слишком тяжело противостоять этой виновато закушенной губе и невинно хлопающим ресницам.       — В общем, эта комната полностью в твоём распоряжении, — говорит Марк после короткой экскурсии по хорошо обставленной квартире. Он потратил много времени, чтобы сделать из неё приличное место, в которое действительно хотелось бы заселиться.       — Знаю, что у вас, студентов, денег немного, так что за холодильник не переживай. Главное — не шуми сильно и не приводи своих друзей, окей? — продолжает мужчина и с надеждой смотрит на немца, который последние десять минут с интересом ходил за ним хвостом.       — Конечно! Поверьте, я большую часть времени буду увлечён учёбой, а не друзьями. Да и они у меня до ужаса тихие, — со смехом отвечает Себастьян.       И Марк верит. Опять же, этому парню невозможно противостоять.       — Тогда договорились, — довольно бросает австралиец и выставляет руку для рукопожатия — более неофициальной части их соглашения.       Прикосновение кажется слишком тёплым, и Марк ловит себя на мысли о том, что пора бы найти себе кого-нибудь — уж слишком ярко на него действуют такие простые вещи.

~

      Первая неделя проходит довольно спокойно. Себастьян привозит с собой немногочисленные вещи и все эти дни аккуратно, потихоньку обставляет комнату, а в остальное время занимается учёбой. Марк пару раз застывает в дверном проёме, наблюдая за парнем, который сосредоточенно чертит что-то на огромном листе. Да, как оказалось, немец учится на архитектора и справляется с этим идеально. Неудивительно, что ему было смешно от предупреждения старшего, — вряд ли в его графике есть время на попойки с друзьями, хотя внешне он и выглядит немного взбалмошным.       Они оба покидают дом ранним утром и возвращаются только вечером. Это радует, потому что Марка не ждут никакие сюрпризы за время отсутствия. А когда австралиец дома, Себастьян передвигается максимально тихо, явно боясь доставить неудобства. Это умиляет.       Хотя Марк и настаивал на том, чтобы студент не тратил деньги, тот всё же покупает торт в первую совместную пятницу. Тройной шоколад — всё как надо.       — Знаю-знаю, не надо ничего покупать, но как не отпраздновать новоселье? Мы теперь надолго вместе застряли, — улыбчиво говорит немец, игнорируя слегка недовольный взгляд Марка. Он аккуратно орудует на кухне, доставая кружки для чая, а старший невольно засматривается на довольно тонкую талию, выглядывающую из-под полосатой футболки. Да, Уэбберу действительно стоит с кем-то переспать, пока всё это не вышло из-под контроля.       — Насчёт этого… Почему ты решил принять предложение жить вместе, если это всего на три месяца? Неужели твоё общежитие настолько плохое? — спрашивает Марк, решая переключить мозг с созерцания чужой молочной кожи на нечто более адекватное.       — Да, там постоянное отсутствие порядка, а я этого не выношу. Мне было необходимо сбежать оттуда как можно скорее, пока моя бейсбольная бита не пригодилась, — с долей юмора и большей частью правды говорит Себастьян, и на его губах снова расплывается доброжелательная улыбка. Интересно, что он говорит о насилии и так сладко выглядит.       — Мне очень повезло найти тебя, пускай это и на три месяца. Сейчас период экзаменов — именно то время, когда нужна спокойная и удобная обстановка. О дальнейшем будущем подумаю как-нибудь позже, когда переживу всё это.       Марк понимающе кивает, невольно вспоминая своё обучение, и наблюдает за паром, поднимающимся с поверхности горячего чая. Приглушённый свет делает кухню по-настоящему уютной, а этот запоминающийся немецкий акцент впивается под кожу.       Он давно не сидел вот так на собственной кухне из-за постоянных забот и нервов, необходимости развиваться. Возможно, двадцатилетний паренёк немного возвращает его в юность одним своим присутствием.       — И тебя не смутило, что тридцатилетний мужчина ищет кого-то для совместного жилья? — озвучивает свои давние мысли Марк, когда молчание затягивается. На самом деле это с самого начала казалось ему аспектом, который мог отпугнуть потенциальных жильцов. Чаще всего подобные объявления оставляли совсем юные ребята, а не уже успешные менеджеры, знаете ли.       Себастьян на это возмущённо машет головой в знак несогласия.       — Вовсе нет! В жизни случается разное. Тем более ты сразу рассказал про свою ситуацию, — говорит он уверенно и отправляет в рот кусочек торта, будто устанавливая точку в конце предложения.       — Кажется, мне тоже очень повезло, — удовлетворённо отвечает Марк, вспоминая предыдущие слова парня. — И если что, я не буду гнать тебя сразу же, как только выйдет срок. Ты сможешь спокойно искать другие варианты, я всё равно буду куковать здесь один ещё вечность.       Себастьян выглядит благодарным, но огонёк живого интереса всё же проскальзывает в его голубых глазах. Конечно, такое невозможно не заметить.       — Почему ты так думаешь? Ну, про одиночество? — спрашивает парень, ёрзая на стуле.       — Я недавно развёлся и больше не планирую обременять жизнь подобными фиктивными штуками, — без задней мысли отвечает Марк, напрочь забыв, что не рассказывал об этой части своей жизни ранее.       Себастьян выглядит по-настоящему удивлённым, и шоколадная крошка забавно обрамляет его розовые губы.       — О, мне очень жаль, — угрюмо произносит он, пока Марк с трудом сдерживает смешок от вида печальной моськи. — Но почему фиктивными?       — Это, как тебе сказать… было прикрытием. Раз уж мы теперь делим одну крышу, не буду скрывать. Мы заключили брак с подругой просто для того, чтобы избежать лишнего внимания.       Себастьян всё ещё не догоняет — это отражается на его лице нахмуренными бровями и забавно надутыми губами.       — Ей нравятся женщины, Себ, — наконец выдаёт Марк, решив перестать мучить немца. Тот как раз замирает на месте, будто впервые слышит о подобных людях.       «Только не говори, что ты гомофоб», — проносится в голове у Марка, и он едва сдерживается, чтобы не скрестить пальцы под столом. С ненавидящим его сущность соседом жить точно не выйдет.       — Ох! Ха… Да, я понял! А… А что насчёт тебя? — слегка покраснев, спрашивает Себастьян и неловко облизывает губы.       — Для себя интересуешься?       Марк улыбается почти зловеще, потому что наблюдать за стремительно розовеющим лицом до ужаса весело. Неужели это так легко — смутить эту светлую макушку?       — Я шучу, Себ, ты сейчас взорвёшься от мыслительного процесса, — говорит мужчина, когда Себастьян делает три попытки открыть рот и что-то ответить. — Да, я тоже гей. Мы могли бы тянуть этот ненастоящий брак ещё дольше, но она наконец-то решила пойти своим путём, поэтому теперь я здесь один.       — Понятно, это… Это умно! У вас всё удачно получилось, раз никто ничего так и не заподозрил! — забавно громко подаёт голос Себастьян, и Марк согласно кивает. Им обоим в актёрской игре таланта не занимать. Конечно же, никто ничего не понял. Никто не может лгать так идеально, как пара лучших друзей.       Голова слегка пульсирует от последних минут веселья, и австралиец решает сменить тему на что-то более лёгкое, чтобы окончательно не перегружать мозг соседа. Парень с удовольствием переключается на вопросы об учёбе и, как настоящий ботаник, трещит о каждом важном человеке на своём факультете, будто специально заучивая годы всех великих открытий. Это поражает, и Марк ещё раз убеждается в том, что точно не ошибся с выбором жильца.

~

      После этого разговора что-то меняется. Они продолжают сосуществовать в комфорте, но Марк обращает внимание на то, как Себастьян становится ближе. Кажется, будто он исследует старшего в своей голове, пытается вычислить какую-то свою задачу.       После ужина они часто смотрят телевизор вместе, и Себастьян откровенно зависает на долгие минуты, глядя в его сторону. В основном немец засматривается на руки — широкие ладони, выступающие вены и костяшки. Марк знает, что выглядит крупнее и его кожа на оттенок темнее. Волосы у него заметные, а кожа на руках далеко не такая нежная.       «Тебя это заводит?» — спрашивает он про себя каждый раз, когда ловит внимательный взгляд, но не решается озвучить, позволяет себе побыть экспонатом.       Однажды, например, они просыпаются в одно и то же время и решают вместе позавтракать: Марк готовит свою фирменную яичницу и всем нутром чувствует, как Себастьян неловко мнётся поблизости, буквально испепеляет напряжённую от долгого сна спину голубыми глазами.       Под это полное игнорирование и молчаливое согласие интерес Себастьяна становится всё более осязаемым и смелым. Как-то вечером Марк сидит на диване в одних домашних шортах с глупыми рисунками, листая рабочие документы, когда Себастьян тихо устраивается на другом конце.       Он долго и не мигая разглядывает старый шрам на колене австралийца, полученный при падении с велосипеда, а потом едва слышно шепчет:       — Откуда это?       Марк не успевает ответить и вздрагивает, когда пальцы парня зависают в сантиметре от его кожи, так и не решившись коснуться. Себастьян испуганно отдёргивает руку и заливается краской, но в его глазах вместо стыда горит чистое желание. Он хочет узнать о Марке всё. И потрогать тоже хочет. Но боится.       Этот страх… неоправдан. Марк не любит давить и хочет, чтобы младший сам понял, как ошибается, избегая разговоров и действий. Правда, он также испытывает ещё большую потребность в человеческом тепле и контакте, потому что постоянное внимание делает его голодным. Уж слишком сложно выносить, когда тебя пожирают глазами, а вслух никогда ничего не поясняют. Ещё хуже, что в этом парне так много вещей, по которым можно сходить с ума.       Марк находит своё личное слабое место, когда Себастьян впервые созванивается с родителями и говорит на родном немецком. Его голос в этот момент звучит немного грубее, почти незаметно, но это производит невероятный эффект на старшего. В тот вечер Уэббер с трудом сдерживается, чтобы позорно не кончить в ванной, прокручивая этот тембр в голове снова и снова.       А ещё эти чёртовы футболки, которые носит Себастьян. Каждый раз, когда они сидят вместе в гостиной или занимаются активной уборкой, ткань живёт своей жизнью, время от времени оголяя то белоснежную поясницу, то острое плечо. Что ж, это пагубно влияет на Марка, который изо всех сил старается не казаться озабоченным извращенцем.       Эта постоянная игра в гляделки и недосказанность длится до очередной совместной субботы, когда навязчивый помощник Дженсон снова скидывает Марку геолокацию бара, в котором они отдыхают с коллегами. Баттон хочет наладить личную жизнь друга гораздо сильнее, чем сам австралиец, поэтому постоянно зовёт его пойти с ними. «Даже просто интрижка на одну ночь не помешает, приятель», — говорит он каждый раз.       Марк сопротивляется всегда, и сейчас тоже — не в его стиле заводить одноразовые связи. Да и ни один незнакомец не впечатлил бы его так сильно, как студент, который вечно не успевает подготовиться к очередной паре и бегает по квартире утром в неправильно застёгнутой рубашке. В такие моменты, кстати, сложно не остановить его и не сорвать белоснежную ткань.       И всё же в эту субботу он задумывается над приглашением. Неделя на работе выдалась адской, а просто посидеть в баре, пропустить по стаканчику и разгрузить голову, ни с кем при этом не знакомясь — дело житейское. Вот только бросать Себастьяна, который вчера наконец-то отмучился со своим экзаменом, одного совсем не хочется…       Марк заходит на кухню, прокручивая эти мысли в голове, и замечает перепачканного в муке и каких-то других ингредиентах Себастьяна.       — Что готовишь? — спрашивает он, осматривая пострадавшее в кулинарном бою помещение. Впрочем, это не так страшно — Себастьян всегда убирает за собой.       Тот как раз вздрагивает от неожиданности и резко оборачивается, встречаясь с ним своими ярко-голубыми глазами.       — О, привет! Я захотел приготовить яблочные блинчики, — с привычной улыбкой отвечает парень и явно гордится парочкой уже готовых изделий. — А ты… куда-то уходишь? Слышал твой разговор по телефону. Случайно.       Себастьян пытается выглядеть максимально невозмутимым, но Марк уверен, что хитрец подслушивал — возможно, даже театрально прижимаясь ухом к стене. Это забавно, поэтому изо рта невольно вырывается смешок.       — Друг с работы приглашает в бар, но я ещё не решил. Раз ты сегодня готовишь, то уходить не хочется, — говорит Марк и останавливается рядом, чтобы понаблюдать за процессом.       — О, понятно. Я действительно хотел предложить тебе посмотреть что-нибудь вместе сегодня… Но ничего страшного, если ты захочешь расслабиться с коллегами, — тараторит Себастьян, не поднимая глаз с кухонной стойки.       «Чего ты так боишься?» — проносится в голове Марка, пока он наблюдает за краснеющим от обычного разговора парнем.       След от муки всё ещё остаётся на светлой щеке, и тело не может не реагировать. Марк подходит ещё ближе и аккуратно стирает со щеки Себастьяна белое пятно, невзначай проводя линию пальцем по нежной коже. Тот столбенеет и привычно приоткрывает рот без слов.       — Мука, — невозмутимо роняет Марк и возвращается на своё место. Он знает, чувствует ускорившееся сердцебиение.       — Да… Спасибо, — отвечает Себастьян после тяжёлого вздоха и возобновляет работу.       — Я с радостью проведу с тобой время, Себ, мне всё равно неинтересны клубы и другие подобные места.       Марк добавляет последние слова как оправдание, не имеющее связи с реальностью. Конечно, дело не в клубах — дело в студенте с неряшливо уложенными волосами, который после его слов расцветает на глазах и застенчиво кивает.       Хотя Себастьян до сих пор кажется неуклюжим, вид красивой стопки блинчиков с кленовым сиропом вызывает у Марка уверенность в его кулинарных способностях, а ещё — невыносимый голод. И теперь совсем непонятно, кого из них хочется съесть больше.       Марк покорно ждёт, пока Себастьян закончит украшать своё творение и заварит горячий чёрный чай с лимоном для них обоих. Он невольно усмехается, представляя, как со стороны они похожи на престарелую супружескую пару, выбирающую спокойные посиделки дома вместо громких гулянок. Возможно, это лучший способ проживать жизнь.       Когда на экране телевизора появляется заставка фильма — Себастьян честно признаётся, что это что-то максимально банальное, найденное на просторах интернета как раз для того, чтобы просто поесть не в тишине, — Марк вальяжно разваливается на диване с тарелкой в руках. На вкус блинчики оказались такими же отличными, как и на вид, поэтому старший спешит завалить повара горой комплиментов.       — Я рад, что тебе нравится, Марк, — почти шёпотом произносит Себастьян в ответ на тёплые слова, и это звучит как-то более интимно, чем должно.       На экране разворачивается драма о женщине, которая начинает жизнь с нуля после измены мужа, и Марк невольно интересуется сюжетом. Он не замечает ни того, как быстро исчезает его угощение, ни очередного испепеляющего взгляда Себастьяна, который горит даже в приглушённом свете гостиной.       По крайней мере, не замечает до тех пор, пока чужая ладонь, которая заметно меньше его собственной, не приземляется ему на бедро. Марк медленно переводит взгляд с невозмутимого и на вид заинтересованного просмотром фильма Себастьяна на горячую ладонь, что ненавязчиво движется выше. Это… довольно необычно. И явно не то, чего Уэббер ожидал после череды неловких столкновений глазами и неначатых разговоров.       — Что ты делаешь, Себ? — сглотнув накопившуюся слюну, спрашивает Марк. Игнорировать происходящее больше нет сил.       Себастьян взволнованно оборачивается и привычно открывает рот, чтобы что-то сказать. Марк наконец-то узнаёт в этом образе прежнего парня.       — Я… Я просто… Можно потрогать тебя так? — заплетающимся от волнения языком говорит Себастьян. Можно подумать, что в его кружке находит что-то крепче, чем просто чай с лимоном.       Марк в ответ заторможенно кивает и чувствует, как движения Себастьяна становятся более настойчивыми, а поглаживания проходят слишком близко к паху. Его ресницы слегка подрагивают от нервов, но руки не останавливаются, поэтому старший окончательно расслабляется, желая понаблюдать за тем, как далеко готов зайти Себастьян в условиях полной свободы.       Марк далеко не тряпка, но всё же невольно стонет, когда ловкая рука обводит контуры его члена через домашние штаны, а чужие глаза преданно блестят.       — Смотри фильм, Марк, — заговорщически бросает Себастьян и медленно укладывается на диван во весь рост, ложась при этом на живот и приподнимаясь на локтях для большей подвижности. Парень устраивается чересчур близко, буквально утыкаясь грудью и лицом в чужие бёдра.       Уэббер послушно возвращает внимание к телевизору, как будто чужие губы не касаются его прямо через плотную ткань, оставляя за собой влажный след.       На экране герои ругаются из-за очередной неурядицы, и Марк почти готов им посочувствовать, но Себастьян безумно не вовремя освобождает его от белья, выпуская при этом удовлетворённый вздох. Чёрт, это просто невозможно вынести.       Марк на секунду опускает глаза: младший окольцовывает член рукой и пускает толстую каплю слюны вниз вместо смазки, начиная уверенное движение. Тело непроизвольно поддаётся, выгибается навстречу, но он изо всех сил пытается оставаться тихим и зажмуривается от резкого ощущения прохладной влаги на сухой и горячей плоти.       — Как тебе сюжет? — неожиданно спрашивает Себастьян, ни на секунду не останавливаясь.       Как только Марк открывает рот, чтобы ответить, немец делает то же самое — только для того, чтобы полностью накрыть его член своими губами.       Старший охает вслух, пока мягкие губы осторожно сжимают его, а язык умело двигается во всех направлениях. Учащённое и тёплое дыхание Себастьяна попадает прямо на открытую кожу, и та покрывается мурашками.       «Нужно ответить», — понимает Марк сквозь влажную пелену в глазах и больно прикусывает свою нижнюю губу, когда чужие создают вокруг него вакуум.       — Н-ну… всё довольно очевидно, но… Мне нравится, — с трудом выдавливает из себя австралиец, пока Себастьян неторопливо берёт его полностью с до ужаса грязным звуком.       Хотя член Марка довольно крупный, младший не подаёт вида и начинает более активные движения, при этом похлопав ладонью по его ляжке, явно требуя более развёрнутого отзыва.       — И я думаю, что… ах, чёрт… что актёры отлично справляются, — продолжает Марк между вздохами и влажными звуками.       Себастьян отсасывает ему с огромным энтузиазмом, что просто не может оставить равнодушным. Парень заглатывает глубоко, обхватывая губами основание, и Марк чувствует, как горячий язык скользит по всей длине, дразняще лаская самую чувствительную кожу.       Младший двигается почти жадно, пока его пальцы крепко сжимают бедро Марка, слегка вдавливаясь в плотную ткань домашних штанов, словно он ищет дополнительную опору.       Из горла Себастьяна доносится тихий, влажный звук, когда он в очередной раз насаживается до самого предела, заставляя Марка резко выдохнуть и откинуться на спинку дивана. В фильме кто-то получает пощёчину и возмущённо кричит.       Себастьян не обращает на это внимания, сосредоточившись на чужой пульсации, от которой хочется прикрыть глаза от удовольствия. Не сбавляя темпа, он начинает действовать ещё увереннее, скользя губами вверх и вниз; собирая языком выступающую смазку, отчего у Марка перед глазами всё плывёт. Прежняя робость студента испаряется окончательно.       — Блять, очень хорошо… Это такой хороший фильм, — лихорадочно продолжает Марк, наконец-то опуская ладони на волнистые волосы, крепко сжимая их пальцами и направляя чужую голову на себя ещё сильнее.       Член толкается глубоко в горло, и Себастьян невольно вздрагивает, но даже не пытается сопротивляться. Судя по тому, с каким рвением он старается, все порывы старшего доставляют ему большое удовольствие.       Марк уже не контролирует силу собственного сжатия: его пальцы намертво вплетаются в светлые локоны, заставляя Себастьяна принимать толчок за толчком. Тот всё ещё прерывисто дышит носом, голубые глаза слезятся, но он продолжает жадно двигаться навстречу, полностью отдаваясь воле старшего.       Вспышка оргазма накрывает Марка так резко, что экран телевизора окончательно превращается в размытое пятно. Он хрипло и протяжно стонет, изливаясь в рот Себастьяну. Младший заметно вздрагивает, но послушно сглатывает, пачкая при этом подбородок и губы.       Марк пытается восстановить дыхание и откидывается на спинку дивана, сканируя тёмный потолок затуманенным взглядом. Себастьян тоже медленно отстраняется, откашливаясь и рвано дыша. Он утыкается в ткань домашних штанов, притираясь лбом.       Марк смотрит на него — растрёпанного, такого запыхавшегося и уставшего. Себастьян поднимает голову и смотрит снизу вверх с такой невинной и одновременно порочной улыбкой, что внутри снова начинает зарождаться глухой, тяжёлый жар.       Марк тянет руку к его лицу, чтобы бережно стереть каплю слюны с уголка губ. Его большой палец медленно чертит влажный полукруг по нежной коже, а затем, повинуясь внезапному порыву, слегка надавливает на нижнюю губу парня, принуждая того открыться. Себастьян послушно подаётся навстречу, приоткрывая рот, и Марк проталкивает палец внутрь, оглаживая горячий язык. Младший тут же с готовностью обхватывает его, жадно посасывая.       — Чёрт, ты просто сумасшедший, — шепчет Марк, наблюдая за тем, как этот смышлёный и обычно такой спокойный студент плотно сжимает его палец в горячем рту, преданно глядя на него горящими глазами.       — Я не мог перестать думать об этом последние пару дней, — признаётся Себастьян, когда наконец отпускает его руку, и улыбается.       Марк согласно кивает и бережно поглаживает его лицо. Младший почти мурлычет, подставляясь под эти ласки, и останавливаться больше не хочется.       Мужчина спускается ладонью к чужим тёмным шортам, замечая, что возбуждение Себастьяна никуда не ушло. Марк довольно поглаживает плотный бугорок ткани и слушает прерывистый стон, вырывающийся из розовых губ.       Старший поднимается на ноги, пытаясь пересилить слабость после недавнего оргазма. Без особых раздумий он берёт разгорячённого Себастьяна на руки. Глаза его не обманули: немец действительно оказывается таким же лёгким, каким кажется со стороны.       — Что ты делаешь? — удивлённо спрашивает парень, крепче ухватываясь за его плечи и прижимая голову к тёплой груди.       — Ты думал, я позволю тебе сделать это — и всё? Просто отпущу спать? Нет, Себ, я собираюсь трахнуть тебя по-нормальному, потому что я тоже, чёрт возьми, слишком долго об этом думал.       Себастьян скулит ему в шею, и Марк с огромным удовольствием укладывает его на просторную кровать в своей спальне. Свет здесь достаточно яркий, чтобы можно было получше рассмотреть красные от возбуждения щёки и слезящиеся глаза.       Марк опускается следом, всем телом нависая над Себастьяном, который теперь кажется совсем крохотным и смотрит так, будто готов на всё.       — Ты знаешь, что мы даже не целовались? — с улыбкой замечает старший.       Себастьян замирает и переводит взгляд с Марка на его искусанные губы, будто только сейчас замечая эту очевидную деталь.       — Иди сюда, — тихо произносит австралиец.       Он подаётся вперёд, обхватывает ладонью затылок младшего, зарываясь пальцами в светлые волосы, и мягко притягивает его к себе. Немец охотно поддаётся навстречу, прикрывая глаза в предвкушении. Марк наконец-то накрывает его губы своими, и это прикосновение мгновенно вышибает у обоих остатки воздуха из лёгких.       Поцелуй быстро переходит в откровенно мокрый. Марк сминает чужие податливые губы, дразняще скользит кончиком языка по их контуру, заставляя Себастьяна тихо, надрывно выдохнуть прямо ему в рот. Младший послушно открывается, впуская старшего внутрь, и их языки переплетаются в неспешном ритме.       Себастьян слепо цепляется пальцами за широкие плечи Марка, полностью растворяясь в новых ощущениях, пока австралиец смешивает их слюну и не отстраняется ни на секунду.       Не отстраняется до тех пор, пока возбуждение не становится чересчур сильным. Он тянет за край помятой футболки Себастьяна, помогая стянуть её с дрожащего тела, а затем одним уверенным движением снимает с него домашние шорты вместе с бельём.       Себастьян предстаёт перед ним абсолютно обнажённый — податливый, с лихорадочно блестящими глазами и часто вздымающейся грудью, на которой едва заметны пшеничные волоски.       Марк быстро избавляется от собственных штанов, и младший заворожённо смотрит на его тело. Уэббер обрывает любые его мысли очередным глубоким поцелуем, запуская внутрь язык, заполняя всё своим присутствием. Себастьян от такого напора глухо стонет прямо в поцелуй, полностью обмякая на простынях и послушно разводя колени в стороны.       Марк тянется к прикроватной тумбочке и достаёт оттуда прохладный флакон. Себастьян испуганно вздрагивает, когда на его бедро капает щедрая порция смазки, но Марк тут же утихомиривает его панику новым поцелуем — на этот раз медленным, тягучим, спускает его к шее и ключицам, оставляя на нежной коже влажные следы.       — Расслабься, Себ… Просто дыши, — хрипло шепчет Марк прямо в чужие губы, пока его пальцы, густо покрытые лубрикантом, аккуратно касаются самого сокровенного места.       Себастьян резко выгибается в пояснице и громко вскрикивает, когда первый палец медленно проскальзывает внутрь. Это горячо, непривычно и слишком остро. Но Марк не даёт боли пересилить удовольствие, лаская осторожно, добавляя ещё больше влаги и непрерывно целуя в покусанные губы, смачивая их слюной снова и снова.       Когда блондин начинает податливо плавиться под его руками, тихо поскуливая от приятных ощущений, Марк убирает пальцы и устраивается прямо между разведённых, подрагивающих бёдер.       Он прижимается головкой к податливому от смазки входу и толкается вперёд — медленно, но как никогда уверенно. Себастьян шумно ловит ртом воздух, из горла вырывается хриплый стон, который срывает тормоза окончательно. На глазах снова выступают слёзы, и старший оставляет рядом с ними поцелуи, собирая прокатившиеся дорожки кончиками пальцев.       Марк входит внутрь целиком, заполняя до самого основания, и застывает на секунду, давая парню привыкнуть к этой тяжёлой для них обоих наполненности.       — Боже… Марк… — лихорадочно шепчет Себ, крепко сплетая пальцы за его шеей и утыкаясь носом в плечо старшего.       Марк улыбается ему слабо и начинает двигаться. Сначала плавно, проверяя реакцию, а затем всё более мощно и ритмично. Спальня не по своей воле заполняется звуками влажных шлепков и тяжёлых вздохов. Себастьян хнычет, поддаётся навстречу каждому толчку и сгорает от удовольствия, забывая о прежнем дискомфорте.       В какой-то момент темп Марка, сминающего под собой податливое тело, становится слишком быстрым. Себастьян лихорадочно всхлипывает, мотая головой по подушке, его светлые волосы окончательно промокают от пота, а пальцы судорожно царапают широкие плечи. Австралиец чувствует, как внутри всё сжимается до предела.       — Марк… Марк, я больше… ах!.. не могу так, слишком… — переходит на немецкий Себастьян, задыхаясь от остроты ощущений. Марк может не знать языка, но всё понимает по его абсолютно разбитому выражению лица.       Мужчина хрипло рычит Себастьяну прямо в ухо. Хотя оргазм уже накатывает, он заставляет себя притормозить и медленно, с тягучим влажным звуком полностью выходит. Младший разочарованно скулит от внезапной пустоты, но Марк не даёт ему опомниться: крепко перехватывает парня за талию и уверенно переворачивает его на живот, заставляя уткнуться лицом в подушку.       — На колени, Себ. Поднимись для меня, — приказывает Марк низким, не терпящим возражений голосом.       Немец слушается беспрекословно, путаясь в простынях, но покорно прогибается в пояснице, выставляя назад округлые, подрагивающие бёдра. Марк шлёпает ладонью по одной из ягодиц, оставляя красный след, и щедро размазывает остатки смазки по его коже, заставляя Себастьяна шумно выдохнуть в подушку.       Марк нависает со спины, грубо вцепляется пальцами в тонкую талию, фиксируя на месте, и одним мощным движением снова загоняет свой член внутрь — теперь до самого основания, будто пробивая насквозь.       В этой позе всё ощущается в сотни раз глубже и жёстче, поэтому из горла Себастьяна моментально вырывается громкий, сорванный крик, который тут же тонет в матрасе. Марк двигается жадно, контролируя руками каждый миллиметр чужого тела.       Себастьян полностью ломается под этим напором, позволяя себе плакать от удовольствия, ловить ртом воздух и лихорадочно скулить что-то на родном языке, пока Марк раз за разом бьёт в одну и ту же чувствительную точку.       Всё ощущается слишком хорошо, но заканчивать всё ещё слишком рано, поэтому Марк рывком укладывает Себастьяна обратно на спину, не давая тому ни секунды на передышку. Немец тяжело дышит, его губы почти кровоточат от постоянных укусов и приоткрыты, а по подбородку стекает блестящая дорожка слюны. Это зрелище делает что-то страшное с внутренностями, и Марк почти рычит.       Он разводит его бёдра в стороны и резко прижимает колени парня к его собственной груди, складывая чужое тело пополам. Себастьян до ужаса беззащитный и мокрый, принимает его сразу. С каждым новым мощным толчком скопившаяся влага хлюпает непристойно, марая простыни, но Марка это только сильнее возбуждает.       Он фиксирует запястья Себастьяна над его светлой головой одной рукой, наваливается сверху всем весом и вбивается внутрь на всю длину. Из чужого горла вырывается задушенный писк.       Марк двигается грязно и совсем не осторожно, размазывая пот по их прижатым телам. Себастьян только откидывает голову назад с громкими стонами и полностью растворяется в жёстком ритме, на который сам согласился.       Марк ловит любые звуки своими губами и ускоряется так, что перед глазами начинают взрываться салюты. Он с хриплым стоном изливается глубоко внутрь, руками вжимаясь в бледную кожу и оставляя на ней следы.       Себастьян вздрагивает всем телом и кончает следом прямо себе на живот, окончательно теряя связь с реальностью в сильных руках. Его голос абсолютно не слушается, как и конечности, но жаловаться не хочется.       Марку приходится постараться, чтобы всё-таки оторваться и упасть рядом на кровать. Он чувствует себя абсолютно выжатым, но счастливым, и бросает взгляд на запыхавшегося Себастьяна.       — Ты ведь знаешь, что теперь нам придётся продлить срок аренды? — спрашивает он и с большим удовольствием наблюдает за расплывающейся на чужом лице улыбкой.       — Да, Марк. И я готов к таким последствиям.