последняя смена

Даня несколько секунд просто смотрел на него, пытаясь подобрать слова, которые вертелись на языке, но никак не хотели складываться в предложение. За столько лет он окончательно убедился, что Руслан остался в прошлом, что все забыто. Но сейчас он стоял полностью потерянный, посреди администрации лагеря, чувствуя себя тем же шестнадцати летним наивным подростком, что и много лет назад, когда они с шатеном еще близко общались. Спустя несколько секунд Кашин все таки пришел в себя, выдавив сухое: – Да, давно. - ответил, мысленно поморщившись от того, как глупо это звучало. Этот неловкий диалог прервал старший вожатый по имени Илья: – Эй, третий отряд сам себя принимать будет? Че застыли? Руслан стоял с тем же непроницаемым выражением лица, а Даня мгновенно кивнул: – Сейчас, просто объяснял Руслану кое-что. - соврал. Илья лишь посмотрел на Даню с подозрением, но ничего не сказал, лишь пожал плечами и бросил что-то вроде: «давайте быстрее». Уже через несколько минут парни стояли у автобуса, из которого с минуты на минуту должен был вылететь целый рой детей. Им достался отряд детей лет 6-7 лет, что с одной стороны облегчало задачу, а с другой они несли большую ответственность, все-таки дети в таком возрасте еще совсем маленькие и несмышленые, поэтому могут наделать глупостей. Автобус открывается. Дети постепенно выходят, все это сопровождается криками, плачем и громким смехом. Было тяжело понять, что вообще происходит, но Даня всегда умел находить подход к детям. Одна девочка начала громко плакать, видимо, скучая по маме. Вожатый подошел к ней, садясь на корточки: – Чего рыдаем? – Я хочу домой! - всхлипывая, почти крикнула девочка. Лицо красное и мокрое от слез. – Эй, я тоже, когда первый раз приехал так плакал, что меня было слышно во всем лагере, представляешь? - успокаивающим голосом говорил Даня. – Вы врете. – Клянусь. Девочка впервые слабо улыбнулась, хлопнув влажными ресницами несколько раз. – А потом что? – А потом оказалось, что тут много веселых ребят, вкусно кормят и можно играть сколько хочешь! – Честно? Сколько хочу? – Ну конечно. - мягко улыбнувшись, ответил старший. В какой-то момент Руслан подключается к диалогу: – А еще тут по ночам страшный бабайка ходит. В этот же момент Даня посмотрел на Руслана убийственным взглядом, желая дать тому подзатыльник прямо сейчас. – Правда? - с испуганным лицом произнесла малышка. – Нет, но звучит вполне убедительно, да? Теперь вместо того, чтобы плакать девочка громко засмеялась, уже явно не так сильно переживая, и Даня успокоился. Весь остальной день прошел в хаосе. Кто-то потерял рюкзак, кто-то плакал и хотел домой, кто-то потерялся сам. Даня едва успевал бегать от одного ребенка к другому. Но Руслан помогал ему, выполняя все просьбы, стараясь не вызывать еще бо́льшего напряжения. День закончился на том, что ребята еле уложили детей спать, полностью выдохнувшись. В первый день дети всегда были неуправляемыми. Когда все малыши наконец успокоились и уснули, оба выдохнули и ушли по своим делам. Даня пошел в беседку, чтобы посидеть, собраться с мыслями и обдумать все, что произошло за день. По пути он раздумывал, как будут проходить ближайшие две недели с Русланом. Мысль о том, что ему придется работать с этим человеком ежедневно разъедала изнутри, мгновенно возвращая в прошлое, тогда, когда все еще было хорошо. Сколько вечеров они провели вместе на этой беседке тогда? Он и сам не помнил, но воспоминания накрывали с новой силой, становясь настолько тошнотворными, что выворачивало. flashback Руслан что-то увлеченно рассказывает, болтая ногами. Все уже разошлись, давно объявили отбой, но им плевать. Они часто сидели в беседке лагеря, разговаривая, иногда просто молчали, разглядывая ночное небо. Вокруг было тихо. Где-то далеко слышалось стрекотание сверчков, приглушенный разговор вожатых из корпуса, казавшийся таким далеким и взрослым, а между сосен лениво гулял прохладный ветер. Фонари освещали дорожки теплым светом, но до беседки почти не доходило. Даня искренне смеется над шутками, улыбка сама тянется до ушей. В тот момент казалось, что никаких проблем нет, а взрослые ноют по их поводу только, чтобы запугать. Будто плохое случается где угодно, но только не с ними. Только не здесь. Ошибся. В моменте он замечает, что уже не слушает, а просто смотрит. Речь шатена растворяется приятным шумом где-то между завыванием ветра и плесканием озера неподалеку. Взгляд фокусируется и в голову приходят глупые мысли о том, как Руслан выглядит сейчас. Волосы треплет ветер, щенячьи глаза ярко блестят при свете луны. Он что-то эмоционально объясняет, размахивая руками. Красиво. Захотелось мягко обвить чужое тело руками, а что еще хуже, коснуться губами его кожи, оставляя россыпь нежных поцелуев по лицу. От этих неправильных мыслей страшно, но тогда казалось, что если не обращать на них внимания, то они исчезнут сами. Даня даже не заметил, что его собеседник уже минуту молчит и просто смотрит прямо на него: – Бля, ты меня слушаешь вообще? – Слушаю. – Что я тогда сейчас сказал? – Ну… - задумчиво ответил рыжий, будто действительно пытаясь вспомнить то, чего изначально не услышал. – Вот-вот, я об этом же. ————— Тогда они с этого посмеялись. Тогда он думал, что ничего не изменится. Сейчас его наивность показалась ему смешной. Вспоминая, он невольно улыбнулся, но тут же согнал улыбку с лица, словно ее мог кто-то заметить. – Даня! Громко раздалось у него за спиной, выбивая из потока мыслей. – Что? - он обернулся и увидел Арину. Тоже вожатая, но у отряда постарше. – Ты чего сидишь тут так долго, будешь ужинать? – Иду. После этих слов он встал со скамейки и подбежал к вожатой. – Все норм? - спросила Шикина. На вид миловидная девушка, уже две смены проработала здесь, так что достаточно хорошо знает Даню, чтобы заметить, что что-то не так. – Да…да, все хорошо. - ответ получился смазанным, брошенным только, чтобы от него отстали. Совсем неубедительно. В столовой было тепло, в воздухе смешались запахи свеже-заваренного чая, выпечки, и, кажется, чего-то сладкого. Где-то негромко звенела посуда, кто-то двигал стулом, отдаленно доносился смех вожатых. Большие окна потемнели, превратившись в большие черные зеркала, в которых отражалось теплое свечение ламп. Дети уже спали в корпусах, так что столовая наконец принадлежала взрослым. Никто никуда не спешил. Кто-то лениво болтал о ерунде, кто-то обсуждал завтрашний день, а кто-то молча ел, наслаждаясь спокойствием. В такие моменты лагерь казался слишком уютным, даже родным. Даня взял кружку, машинально наливая чай, даже не глядя. – Ты сегодня какой-то странный, - заметила Арина, садясь рядом. Выражение лица было то ли обеспокоенным, то ли подозрительным. – Я? - он коротко усмехнулся, подняв взгляд, - нормальный. Она не поверила, но спорить не стала. Параллельно Кашин рассматривал помещение, словно не знал его наизусть. За столько лет он мог описать его по памяти без особых проблем, зная каждую трещину на подоконниках и каждый скрипучий стул. Взгляд скользнул по знакомым лицам, после чего Кашин, сам того не замечая, начал искать взглядом фигуру, которая волновала его весь день. Но в столовой его не было. Глаза то и дело сами возвращались к двери каждый раз, ожидая, что кто-то войдет. Но нет. В конце концов чай остыл, разговоры вокруг постепенно стихали, а столовая начала пустеть. Первый день смены наконец подходил к концу. Обычно в такие моменты Даня чувствовал приятную усталость и удовлетворение от того, что смена началась. Но сегодня всё было иначе. Что-то слишком тревожило его. Совсем скоро Даня дошел до корпуса, тихо приоткрыв дверь. Причина его терзаний, судя по по ровному дыханию, давно спала. Мозг все еще не мог принять тот факт, что человек, которого он избегал годами теперь рядом. Руслан спал спокойно, безмятежно, словно этот день не отличался от всех остальных. Даня смотрел на него несколько долгих секунд, не в силах оторвать взгляд, а после лег спать, понимая, что предстоящий день будет сложным.