Подчиняясь правилам

– Джордж, нет. – Джордж, да. – Я сказал – нет. – Мне плевать, Макс. Я всё равно туда пойду. Макс Ферстаппен – телохранитель Джорджа Расселла, который пытается его отгородить от всех проблем. Выходит более-менее. Наверное... Джордж Расселл – парень, которого постоянно опекает Макс, и его это бесит. – Макс, я пойду на эту грёбанную вечеринку! Мне плевать на тебя! – Иди. Иди куда хочешь, Расселл. – Так просто? – удивился Джордж такому ответу. – Да. Иди. – Спасибо, Макси!!! Британец обнял голландца и убежал собираться на вечеринку, посвящённую теме БДСМ. Джордж одел короткую чёрную латексную юбку и короткий топ такого же материала. Накрасил губы красной помадой, одел каблуки на высоком каблуке и вышел к Максу. – Маааакс, как я тебе?) Макс, который как раз разливал себе виски, поднял глаза на Джорджа – и застыл с бутылкой в руке. Взгляд медленно прошёлся от чёрных лакированных туфель на шпильке до накрашенных губ. – Ты... – голос сел, он прокашлялся. – Ты серьёзно собрался туда в таком виде? Он поставил бутылку, чувствуя, как в груди закипает глухое раздражение. Привычное. Только сейчас к нему примешивалось что-то ещё, что он отказывался называть. – Джордж, переоденься. Немедленно. Я не пущу тебя в клуб, где половина гостей воспримет этот наряд как приглашение. – А я и не спрашиваю разрешения! – Джордж упёр руки в бока, отчего юбка натянулась ещё выше. – Ты сказал «иди», вот я и иду. – Я сказал, потому что думал, ты пойдёшь в джинсах, а не... – Макс дёрнул рукой в его сторону. – Это даже не костюм, это две салфетки и верёвки! – Это тематика! – фыркнул британец, разворачиваясь к двери. – И вообще, ты не мой папочка, Макс. Ты телохранитель. Он уже взялся за ручку, когда позади раздался глухой удар – это Макс со стуком поставил стакан на стол. – Расселл. Голос изменился. Стал ниже. Тем, которым он обычно отшивал нежелательных фанатов и особо навязчивых папарацци. – Я сказал нет. Джордж замер, не оборачиваясь. По спине пробежал холодок. Не от страха – от осознания, что Макс сейчас не шутит. Совсем. – Ты пойдёшь на эту вечеринку только через мой труп, – Макс подошёл вплотную, его голос звучал почти над ухом. – Или ты снимаешь это безумие, остаёшься дома, и я делаю вид, что ничего не видел. Или... Он замолчал, давая Джорджу шанс. Но тот упрямо сжал челюсть. – Или что? Макс развернул его к себе за плечо – резко, но без боли. В серых глазах плясало опасное предупреждение. – Или я пойду с тобой. В качестве личного надзирателя. И буду стоять рядом весь вечер, чтобы каждый, кто посмотрит на тебя дольше двух секунд, получил по зубам. Выбирай, Расселл. Джордж открыл рот, чтобы огрызнуться, но наткнулся на взгляд Макса – и внезапно понял, что тот не блефует. Он действительно переломает руки любому, кто приблизится. И это почему-то бросило в жар не меньше, чем сам наряд. – Ты... ты не посмеешь, – выдавил Джордж, но голос предательски дрогнул. Макс усмехнулся – криво и опасно. – Попробуй. У меня сегодня выходной от дипломатии. – Нет... Ты не пойдёшь со мной... Я пойду в этом! Я не буду переодеваться! Макс сделал шаг вперёд, заставляя Джорджа отступить к двери. Их разделяло всего несколько сантиметров – Макс чувствовал запах его духов, смешанный с запахом латекса. – Нет, пойдёшь. Я надену чёрные джинсы, чёрную футболку и буду стоять у стены, сверля взглядом каждого, кто подойдёт к тебе ближе чем на метр. – Он говорил медленно, чеканя каждое слово. – Танцевать будешь только со мной. Пить только то, что я тебе налью. И если кто-то посмеет положить руку тебе на талию... Макс наклонился к самому уху, почти касаясь губами его виска: – ...этот человек покинет клуб на носилках. Джордж вздрогнул. Пульс бешено колотился где-то в горле, но он упрямо вскинул подбородок. – Ты не имеешь права! Я твой работодатель! – Нет, – Макс выпрямился и холодно улыбнулся. – Мой работодатель твой отец. А он, между прочим, просил следить, чтобы ты не вляпался в неприятности. И я хреново справлюсь с задачей, если позволю тебе идти в этом... этом... Он не нашёл слов, только дёрнул рукой, обводя латексный наряд. – Я иду! – Джордж дёрнул ручку двери, но Макс уже накрыл его ладонь своей так, что открыть створку стало невозможно. – Расселл. – Голос стал почти шёпотом. – Ты правда хочешь устроить скандал прямо сейчас? Выставить себя перед соседями в юбке, пока твой телохранитель удерживает тебя за дверь? Джордж дёрнулся, но Макс не отпускал. – Мне плевать на соседей! – А мне плевать на тебя, – парировал Макс. – Но я не позволю тебе сделать глупость. Так что у нас два варианта. Либо ты идёшь в спальню, снимаешь это безумие, одеваешь нормальные штаны, и я везу тебя на вечеринку. Либо... Он выдержал паузу, и Джордж почувствовал, как ладонь на его руке сжимается сильнее. – ...я звоню твоему отцу и говорю, что его сынок нарядился на БДСМ-вечеринку. С фотографиями, Расселл. Я всё ещё люблю делать компроматы. Джордж замер. Глаза расширились. – Ты не посмеешь. – Я посмею, – тихо ответил Макс, глядя прямо в его глаза. – Выбирай. Тишина тянулась секунд десять. Джордж смотрел на него снизу вверх, и в его взгляде боролись бешенство, обида и ещё что-то, что заставило Макса внутренне сжаться. А потом британец резко выдернул руку, толкнул Макса в грудь, и пока тот не успел среагировать, выскочил за дверь, громко хлопнув ею. – Я поеду на такси! – донеслось из коридора, а затем звук удаляющихся каблуков. Макс выругался сквозь зубы, схватил ключи от машины и бросился следом. Расселл быстро выскочил из дома и также быстро сел в такси, видя что в след за ним выскочил и Макс. – Ну нет... Боже... Макс вылетел из подъезда как пуля – волосы растрёпаны, глаза горят, в одной руке ключи от «Феррари», в другой – пиджак, который он даже не успел надеть. Он увидел, как Джордж уже захлопнул дверцу чёрного такси, и машина начала отъезжать от обочины. – Расселл! – рявкнул Макс, но было поздно – задние габариты мигнули, и такси покатило в сторону шумного центра. Голландец пару секунд просто стоял, сжимая ключи так, что они впились в ладонь. Потом выдохнул, до боли сжал челюсть и практически прыгнул в свой автомобиль, который был припаркован прямо у входа. Двигатель взревел раньше, чем он успел пристегнуться. – Сумасшедший мальчишка, – прорычал Макс, выворачивая руль. – Я тебя убью, когда догоню. В салоне такси Джордж сидел на заднем сиденье, нервно теребя край латексной юбки и глядя в зеркало заднего вида. Он видел, как красный «Феррари» вылетел из-за поворота и уже набирал скорость, сокращая расстояние. – Водитель, быстрее, пожалуйста, – бросил он, не отрывая взгляда от зеркала. – Молодой человек, я и так почти превышаю, – пробормотал водитель, но всё же прибавил газу. Сзади раздался мощный рёв двигателя. Макс шёл на сближение. Джордж нервно сглотнул и полез в карман юбки за телефоном. Не успел он набрать сообщение, как в такси зазвонил телефон – на громкой связи высветился контакт «Макс Ферстаппен». Британец вздрогнул, но взял трубку. – Пожалуйста, не делай этого, Джордж, – голос Макса был низким и опасным. – Останови такси. Мы поговорим. Дай мне пять минут. – Я уже еду! – отрезал Джордж. – Ты сам сказал, я могу идти куда хочу! – Я передумал, – жёстко ответил Макс. – Ты даже не представляешь, что там за люди. Я знаю, кто организует эту вечеринку. Там будет наркотики, грязь и... – он на секунду замолк, сбрасывая скорость перед поворотом, и голос стал тише, почти угрожающим: – там люди, которые сломают тебе жизнь за одну ночь. Джордж открыл рот, но ничего не сказал. – Ты меня слышишь, Расселл? – повторил Макс. – Я не хочу вытаскивать тебя оттуда с проломленной головой. В салоне повисла тишина. Джордж смотрел в окно на огни города, которые проплывали мимо, и чувствовал, как внутри нарастает странное напряжение. Он знал, что Макс не преувеличивает. Знал, что тот готов на всё. – ...Я не остановлюсь, – тихо, но твёрдо сказал Джордж и сбросил звонок. Такси въехало в туннель, и в зеркале заднего вида исчезла серебристая машина. Джордж выдохнул, но почему-то от этого легче не стало. Приехав на вечеринку, зайдя туда, Джорджа сразу облепили чужие руки по всему телу. – Ты же Джордж, верно? – Да, это я.. – Тогда пойдём! Там дальше стенд с выпивкой)). Джордж даже не успел моргнуть, как его уже вели через толпу. Чьи-то руки лежали на его талии, на плечах, кто-то провёл пальцами по открытой спине – латекс против кожи, влажно и душно. Вокруг были полумрак, стробоскопы и запах духов, алкоголя и чего-то сладкого, приторного. – Я... я сам, – попытался сказать Джордж, но его уже тащили к бару, где сверкали разноцветные бутылки и чей-то голос кричал ему в ухо: – Выпей! Это тебе понравится! Джордж Расселл на нашей вечеринке – это событие! Кто-то сунул ему в руку стакан с мутной жидкостью, другой кто-то погладил по бедру, и Джордж дёрнулся, попытавшись отодвинуться, но его прижали к стойке со всех сторон. Слишком близко. Слишком много. – Ребята, я хочу просто постоять, – начал он, но его слова утонули в музыке. Рука незнакомца скользнула по его животу, пальцы зацепились за край топа, и Джордж резко перехватил запястье – но сжал слабо, неуверенно. – Не надо, – сказал он, уже громче. – Ой, да ладно, ты же для этого сюда пришёл, – усмехнулся парень, и его пальцы снова потянулись к латексу. В этот момент у входа громыхнула дверь – так сильно, что несколько голов обернулось. Джордж, зажатый между незнакомыми телами, не видел, кто там, но вдруг толпа рядом с ним словно расступилась – кто-то с силой отдёрнул парня от Джорджа, и через секунду перед ним возникла широкая спина в чёрной футболке, которая перекрыла весь свет. – Руки убрал, – голос Макса звучал ледяным металлом. – Быстро. Парень, который держал Джорджа, растерянно отступил, поднимая ладони. – Мы просто... – Я сказал убрал. – Макс повернул голову, окинув всю компанию таким взглядом, что они буквально испарились в стороны. Когда вокруг освободилось место, Макс взял стакан из рук Джорджа, понюхал, скривился и вылил содержимое в чей-то фикус. – Пошли. Выходим. – Взял Джорджа за запястье, крепко, и потянул к выходу. – Макс, я... – Молчи, – отрезал тот, не оборачиваясь. – Потом поговорим. Сейчас молчи и иди за мной, пока я не начал крушить тут всё к чёрту. Джордж, споткнувшись на каблуках, двинулся следом, чувствуя, как горячая ладонь Макса сжимает его руку, и почему-то именно сейчас, а не когда чужие руки лезли к нему, дыхание перехватило по-настоящему. – Макс... они.. Джордж не успел договорить мысль, как Макс затащил его на заднее сиденье, сев следом. Ферстаппен сразу надвис сверху, кладя руки ему за бёдра. Макс захлопнул дверцу машины так, что стекла задребезжали. В салоне повисла тишина – только тяжелое дыхание и гул города за окном. Джордж оказался прижат к кожаному сиденью, руки Макса лежали на его бедрах, сжимая латекс так сильно, что пальцы почти впивались в кожу. – Они что, – выдохнул Макс, нависая над ним. Голос был низким, срывающимся от злости и чего-то еще. – Они что, трогали тебя? Вот здесь? – он провел ладонью по внешней стороне бедра, поднимаясь выше. – И здесь? Джордж открыл рот, но не смог выдавить ни слова. Взгляд Макса метался по его лицу, по губам, по шее – везде, где только могли быть чужие пальцы. – Я... я не знаю, – прошептал Джордж, чувствуя, как жар разливается по телу от прикосновений Макса. – Их было много... – Я убью их. Всех. – Макс наклонился ближе, почти касаясь лбом его лба. – Я же говорил тебе, Расселл. Я говорил тебе оставаться дома. Но ты, как всегда, решил, что лучше меня знаешь. – Я думал, это просто вечеринка, – дрогнувшим голосом ответил Джордж. Макс усмехнулся – коротко, зло, и пальцы сжались на бедрах сильнее. – Джордж... – выдохнул он. – Посмотри на меня. Джордж поднял глаза, и в полумраке салона встретился с горящим, почти диким взглядом голландца. Тот дышал часто, прерывисто, и на скулах ходили желваки. – Если ты еще раз сделаешь что-то подобное, – сказал Макс, тихо и четко, – я закрою тебя в квартире и не выпущу до конца месяца. И плевать на твоего отца. Я просто пристегну тебя наручниками к батарее. Ты понял? Джордж хотел возмутиться, но слова застряли в горле. Макс был слишком близко, его дыхание обжигало губы, а пальцы продолжали лежать на бедрах, не двигаясь, но давя так, что юбка задралась почти до пояса. – По-о... понял, – выдавил Джордж, чувствуя, как голос ломается на середине. Макс смотрел на него еще несколько секунд, потом резко выдохнул, откинулся назад и провел руками по лицу. – Боже, Джордж... – пробормотал он уже тише, почти устало. – Ты даже не представляешь, что я чувствовал, когда увидел, как его руки касаются тебя. Джордж молчал, глядя на профиль Макса, на его сжатые челюсти – и почему-то в груди разлилось что-то теплое, такое же липкое, как этот латекс, но гораздо приятнее. – Думаю представляю... Макс.. спасибо тебе, что вытащил меня оттуда.. Расселл в один момент, чтобы разбавить обстановку, сел Максу на колени. Юбка сбилась вверх, а руки Ферстаппена скользнули от бёдер к талии. Макс замер на мгновение, когда Джордж оказался у него на коленях. Латекс приятно скользнул по джинсам, юбка задралась почти до трусов, обнажая бледную кожу бедер. Голландец издал тихий, сдавленный звук что-то между рычанием и стоном, и пальцы инстинктивно сжались на талии Джорджа. – Ты... ты что творишь, Расселл? – голос Макса сел. В нем не было злости, только хриплое напряжение. – Разряжаю обстановку, – ответил Джордж с легкой улыбкой, хотя сердце колотилось как бешеное. Он положил ладони на плечи Макса, чувствуя под тканью жесткие мышцы. – Ты слишком напряжен, Макси. Весь вечер злишься. Дай я тебя расслаблю. Макс закатил глаза, но не оттолкнул – наоборот, руки слегка сжались на талии, притягивая ближе. – Ты невыносим, ты знаешь? – выдохнул он, глядя снизу вверх на Джорджа. Тот сейчас был выше, в каблуках, с красными губами, сбившейся юбкой и этим вызывающим, но одновременно уязвимым взглядом. – Ты тоже, – ответил Джордж, наклоняясь чуть ниже. Оказавшись почти вплотную, он чувствовал запах его одеколона, смешанный с потом от беготни. Их разделяло всего несколько сантиметров. Макс сглотнул. Его ладони скользнули ниже по спине Джорджа, оглаживая кожу над верхним краем юбки. – Джордж... – предупреждающе выдохнул он. – Что? – прошептал британец, наклоняясь еще ближе. – Ты спас меня, Макс. Весь вечер был моим героем. Я просто... хочу тебя отблагодарить. Его губы почти касались губ Макса. – Нет, – вдруг выдохнул Макс, за секунду до того, как их губы встретились. Он резко убрал руки с талии и отодвинулся, создавая дистанцию. – Я не буду... Джордж. Мы не будем этого делать. Не сейчас. Не так. Когда ты в таком состоянии. Джордж застыл, словно его окатили ледяной водой. Обида и жар боролись внутри. – Каком «таком»? – На эмоциях. – Макс посмотрел ему в глаза с почти болезненной серьезностью. – На адреналине. Ты просто рад, что выбрался, но я не стану пользоваться этим. Он взял Джорджа за бедра и аккуратно, но твердо пересадил его обратно на соседнее сиденье. – Я отвезу тебя домой. Ты переоденешься. Мы выпьем чаю. А завтра, если ты все еще захочешь меня поцеловать, – Макс встретился с ним взглядом, – тогда мы поговорим. Но не сегодня. Так будет правильно. Джордж молчал, сжимая край юбки, чувствуя, как внутри все кипит от смеси разочарования и... уважения? Глубоко внутри он знал, что Макс прав. – Ты... чертовски правильный, Ферстаппен, – буркнул он, отворачиваясь к окну. Макс усмехнулся и завел двигатель. – А ты, Расселл, чертовски опасный. Идиотский наряд. – Помолчи. – Ни за что. Машина тронулась с места, и в салоне повисло теплое молчание. Вскоре Джордж сменил позу, скрестив ноги, а Макс покосился на него, незаметно улыбнувшись. – Я всё равно туда пойду ещё раз, – прошептал Расселл лишь одними губами. Макс, услышав это, резко нажал на тормоз посреди пустой улицы. Машина дернулась, и Джорджа бросило вперед, но ремень безопасности удержал его на месте. – Что ты сказал? – Голос Макса был тихим, но в нем звенела сталь. Джордж обернулся к нему, глядя прямо в глаза. В его взгляде больше не было игривости или благодарности – только упрямство и вызов. – Я сказал, что пойду туда ещё раз. Может быть, завтра. Или через неделю. Но я пойду. Макс молчал несколько секунд, сжимая руль так, что костяшки побелели. Потом он медленно выдохнул, расстегнул ремень и развернулся всем корпусом к Джорджу. – Ты хочешь меня убить? – спросил он без тени иронии. – Серьёзно. Ты хочешь, чтобы я поседел к тридцати? – Я хочу, чтобы ты перестал меня опекать! – Джордж повысил голос. – Я взрослый человек! Я могу сам решать, куда мне идти! – Ты можешь решать, – кивнул Макс, подавшись вперёд. – Но если ты пойдёшь туда один, без меня, я обещаю тебе, Расселл: я найду тебя в любой точке города. Я вытащу тебя оттуда. Я привяжу тебя к стулу и буду сидеть рядом, пока ты не выкинешь эту дурь из головы! – Ты не посмеешь! – Джордж стукнул кулаком по приборной панели. – Посмею. – Макс наклонился ближе, сокращая расстояние до минимума. – И знаешь что? Когда я привяжу тебя, я буду кормить тебя с ложечки и смотреть, как ты злишься. И это будет лучшее зрелище в моей жизни. Джордж смотрел на него, тяжело дыша, и в его глазах мелькнуло что-то – страх? Или предвкушение? – Ты... ты просто псих, – выдохнул он, отворачиваясь к окну. _ Ты тоже. Поэтому мы и работаем друг с другом, – усмехнулся Макс, заводя двигатель. – Ладно. Едем домой. И завтра, если хочешь, я пойду с тобой. Но мы будем делать это по-моему. Джордж хотел возразить, но почему-то промолчал. Внутри всколыхнулось что-то тёплое и странное от мысли, что Макс готов идти за ним хоть в ад. – Договорились, – тихо ответил он. Макс мельком глянул на него и едва заметно улыбнулся. На следующую ночь они подъехали к тому же зданию. Музыка доносилась снаружи, в окнах мелькали разноцветные огни. Джордж вылез из машины всё в том же чёрном латексе, с красными губами и высокими каблуками. Он чувствовал себя увереннее, потому что знал: Макс рядом. А Макс... Макс перестарался. Он был одет в узкие чёрные кожаные штаны с ремнями, которые перекрещивались на бёдрах, и в расстёгнутую чёрную рубашку, открывающую широкую грудь. На его шее красовался ошейник из чёрной кожи с металлическим кольцом спереди. Тяжёлые ботинки на платформе делали его ещё выше и массивнее. Джордж, когда увидел его, чуть не подавился воздухом. – Ты... ты что нацепил? – выдавил он. – Тематику, – хмуро ответил Макс, застёгивая ремень на запястье. – Ты хотел идти – я иду. Но в этот раз я полностью соответствующий дресс-коду. – Ты выглядишь как... – Джордж не нашёл слов. – Как твой личный доминант на сегодня, – спокойно ответил Макс и взял его за талию. – Идём. И помни: ты делаешь только то, что я разрешу. Джордж сглотнул и позволил увести себя внутрь. Внутри было шумно и душно, как и вчера. Но теперь никто не лез к Джорджу – достаточно было одного взгляда Макса, чтобы все отшатнулись. Они прошли через танцпол, мимо бара, и когда уже почти дошли до дальней стены, Джордж дёрнул Макса за рукав. – Тут есть приватные комнаты, – сказал он как можно небрежнее, но в голосе дрогнула нотка. Макс остановился и медленно повернулся к нему. – И что? Мы идём туда? Джордж пожал плечами, стараясь выглядеть безразличным, но щёки его порозовели даже под ярким светом стробоскопов. – Ну, я слышал, там много интересного. Кожаные диваны... цепи... всякие приспособления... – Расселл, – тихо, с нажимом сказал Макс, приблизившись почти вплотную. – Ты серьёзно предлагаешь мне пойти в БДСМ-комнату. Со мной. В этом ошейнике. – Я предлагаю тебе перестать быть занудой и наконец расслабиться, – выдохнул Джордж, глядя на него снизу вверх. Макс смотрел на него несколько секунд, а потом медленная, опасная улыбка тронула его губы. – Хорошо, – сказал он, беря Джорджа за руку. – Но ты пожалеешь, Расселл. И он повёл его в коридор, где за чёрными дверями мерцали тусклые красные огни. Как только они вошли в комнату, Джордж не успел даже вдохнуть, как его толкнули на широкую кровать, застеленную чёрным атласом. Он повалился на спину, растерянно моргнув, и хотел что-то сказать, но Макс уже нависал над ним, ловко застёгивая кожанный ошейник у него на шее. Тот же самый, что только что был на голландце. – Макс, что ты... – начал Джордж, но осекся, когда холодная кожа коснулась его горла, а пряжка щёлкнула, закрепляя ошейник. Макс отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть ему в глаза. В полумраке комнаты, освещённой только красными диодными лентами, его лицо казалось высеченным из камня. – Ты хотел приватную комнату, Расселл. Ты хотел «интересных приспособлений». Ты хотел перестать быть занудой. – Он говорил медленно, с расстановкой. – Я тебя услышал. Джордж дёрнулся, попытался сесть, но Макс надавил ладонью ему на грудь, прижимая обратно к кровати. – Ты не имеешь права... – Имею, – перебил Макс, и голос его стал ниже, опаснее. – Ты сам привёл меня сюда. Сам сказал, что хочешь приключений. Я просто даю тебе то, что ты просил. Он взял цепочку, которая свисала с ошейника, и слегка натянул, заставляя Джорджа приподнять голову. – Но если ты скажешь «стоп», я остановлюсь. Если скажешь, что не хочешь – я уберу руки. – Макс наклонился, его губы почти касались уха Джорджа. – Ты мне доверяешь? Джордж сглотнул, чувствуя, как кожа покрывается мурашками от его дыхания. Ошейник был тесным, но не болезненным — просто напоминающим, кто здесь сейчас главный. Он повёл плечами, пытаясь сбросить наваждение, но Макс только сильнее натянул цепочку. – Я... да, – выдохнул Джордж, и в этом слове было столько всего – и страх, и возбуждение, и желание. Макс улыбнулся – той самой улыбкой, от которой у Джорджа всегда перехватывало дыхание. – Тогда лежи смирно и делай, что я говорю, – тихо сказал он и провёл пальцами по ошейнику, касаясь кожи Джорджа под ним. – Начнём с того, что ты слишком громкий. Заткнись, Расселл. Джордж закусил губу, чувствуя, как внутри всё переворачивается. Он никогда не думал, что окажется в такой ситуации – и тем более с Максом. Но сейчас, когда тот нависал над ним, сильный и абсолютно уверенный в себе, Джордж понял, что не хочет быть нигде больше. – Сними с себя эту грязную шлюшечью юбку. Голос Макса прозвучал как приказ – холодный, властный, не терпящий возражений. Джордж почувствовал, как по спине пробежал электрический разряд. Он медленно приподнялся на локтях, глядя на Макса снизу вверх, и в его глазах мелькнуло сомнение. – Я... я не... – Ты слышал меня, Расселл. – Макс шагнул к нему, нависая над кроватью. – Сними юбку. Я сказал она грязная. Ты не знаешь, кто к ней прикасался вчера. А ты мой. Значит, всё, что на тебе, тоже моё. Джордж сглотнул. Пальцы дрогнули, потянулись к застёжке на боку юбки, но остановились. Он вдруг почувствовал себя невероятно уязвимым под этим пристальным взглядом. – Макс... – его голос дрогнул. – Джордж. – Макс сел на край кровати рядом с ним, и его голос стал чуть мягче, хотя в нём всё ещё звучала сталь. – Я жду. Ты хотел этого. Ты сам привёл меня сюда. Не отступай теперь. Он положил свою ладонь поверх руки Джорджа, помогая нащупать застёжку, и прошептал почти в самое ухо: – Я не трону тебя. Пока ты сам не скажешь. Но если ты не снимешь эту юбку через пять секунд, я сделаю это сам. И тогда ты пожалеешь, что не послушался. Джордж шумно выдохнул, чувствуя, как сердце колотится о рёбра. Он нащупал застёжку, и пальцы, подрагивая, расстегнули её. Латекс скользнул по бёдрам, и Джордж скинул юбку на пол, оставшись в одних трусах и топе. Макс посмотрел на него. В красном полумраке кожа Джорджа казалась почти фарфоровой. Он выдохнул, сдерживая что-то внутри себя. – Хорошо, – сказал он тихо. – Молодец, Расселл. Он провёл пальцами по обнажённому бедру, касаясь едва-едва, и Джордж вздрогнул от этого прикосновения. – А теперь, – Макс взял его за подбородок, приподнимая лицо к себе, – скажи мне, что ты хочешь. Словами. Чётко. Я хочу услышать. Джордж смотрел на него, чувствуя, как жар разливается по телу. Он открыл рот, и слова вырвались сами собой: – Я хочу, чтобы ты... чтобы ты сделал это со мной. Здесь. Сейчас. Я хочу тебя, Макс. Макс усмехнулся медленно, опасно. – Наконец-то, – выдохнул он и накрыл его губы поцелуем, в котором не было нежности – только жадность и обещание. Расселл отвечал на поцелуй, кладя руки на его шею. – Используй различные приспособления из этой комнаты для меня.. Услышав эту просьбу, Макс отстранился от поцелуя и несколько секунд просто смотрел на Джорджа, изучая его глаза. В красноватом полумраке зрачки британца были расширены – от возбуждения, от страха, от доверия. Макс провёл большим пальцем по его нижней губе, стирая размазанную помаду. – Ты уверен? – спросил он тихо, и голос его был низким, почти хриплым. – Я не хочу сделать тебе больно, Джордж. – Я доверяю тебе, – выдохнул Джордж, и в этом было больше искренности, чем во всех их ссорах за последние месяцы. Макс медленно кивнул и поднялся с кровати. Он прошёлся вдоль стены, где на кожаных ремнях висели различные предметы – плётки, наручники, шёлковые повязки, цепи. Его пальцы скользнули по ним, выбирая, и остановились на мягком кожаном хлысте с короткой рукояткой. Затем взял шёлковую чёрную ленту. Вернувшись к кровати, он сел рядом с Джорджем и показал ему вещи. – Я хочу, чтобы ты лежал неподвижно и ничего не боялся, – сказал он, завязывая ленту на его запястье. – Если тебе станет некомфортно, скажи слово. Только одно слово «стоп». Я остановлюсь сразу. Джордж сглотнул, глядя, как Макс привязывает его правую руку к изголовью кровати, затем левую. Шёлк был мягким, но натяжение чувствовалось. Он оказался лежащим на спине, раскинув руки, полностью открытый и уязвимый. Макс наклонился, целуя его в ключицу, затем по груди поверх топа, затем в живот. – Ты такой красивый, когда не споришь, – прошептал он, пальцами оглаживая кожу над трусами. – Такой послушный. Хотя мы оба знаем, что это ненадолго. Он взял хлыст и провёл его кончиком по внутренней стороне бедра Джорджа легко, почти щекотно. Джордж вздрогнул и закусил губу. – Ты будешь считать, – сказал Макс, касаясь хлыстом его живота. – Каждый удар. Вслух. Если собьёшься начнём сначала. – А если я не хочу считать? – выдохнул Джордж с вызовом, хотя в голосе дрожала нервная усмешка. Макс усмехнулся, наклонился и тихо сказал ему в ухо: – Тогда я остановлюсь и оставлю тебя здесь. С привязанными руками. И буду стоять в углу и смотреть, как ты извиваешься и умоляешь меня продолжить. Джордж судорожно сглотнул. – Я буду считать, – быстро сказал он. – Умный мальчик, – одобрительно прошептал Макс и занёс хлыст. – Один. Удар был несильным, почти ласковым – по бедру, оставляя розовую полосу. Джордж выдохнул, чувствуя, как кровь приливает к коже. – Один, – послушно сказал он. Макс улыбнулся и поднял хлыст снова. Удар пришёлся сильнее чем предыдущий. Джордж чуть дёрнулся. – Два, – выдохнул Джордж, и голос его дрогнул не от боли, а от неожиданности. На бедре расцвела яркая розовая полоса, кожа горела, но внутри разливалось странное, пьянящее тепло. Макс наклонился, провёл пальцами по месту удара, словно проверяя, не слишком ли сильно. Его прикосновение было контрастом нежным после резкого хлопка хлыста. – Терпишь? – спросил он тихо, почти ласково. – Да... – Джордж прикусил губу, глядя на него снизу вверх. – Ещё. Макс усмехнулся, и в его глазах мелькнул опасный огонёк. – Ты сам напросился. Он отошёл на шаг, выбирая угол, и снова занёс хлыст. На этот раз удар пришёлся чуть ниже – по задней поверхности бедра, ближе к колену. Джордж дёрнулся сильнее, но сдержал стон. – Три... – выдохнул он, чувствуя, как кожа пульсирует. Макс снова коснулся его, провёл пальцами по животу, скользнул выше, к груди, нащупал сосок через тонкий латекс. – Тебе нравится, – сказал он не вопросом, а утверждением. – Я вижу по тебе. – Нравится, – честно признался Джордж, и от этого признания внутри стало ещё жарче. Макс наклонился и поцеловал его в губы – мягко, почти невесомо, и в этом поцелуе была награда. Затем отстранился и встал, держа хлыст в руке. – Теперь я хочу, чтобы ты перевернулся на живот, – сказал он. – Руки будут всё так же привязаны. Джордж помедлил, но Макс уже развязал одну из лент, перевернул его за бёдра, уложив лицом в подушку, и снова закрепил запястья над головой. – Идеально, – прошептал Макс, поглаживая его спину поверх топа. _ Теперь я не вижу твоего лица. Но я буду слышать каждый твой звук. Он поднял хлыст снова. Джордж сжал пальцы в кулаки, втянул воздух и прошептал: – Давай, Макс. Я готов. Хлыст со свистом рассек воздух и с глухим шлепком опустился на спину Джорджа, прямо поверх латекса. Удар был сильнее, чем предыдущие – Макс явно проверял границы. Джордж вскрикнул – громко, сорвано, не в силах сдержаться, и его пальцы вцепились в простыню. – Четыре... – выдохнул он, но голос сорвался на всхлипе. Макс замер, глядя на его спину, на то, как он дрожит. Затем мягко провел ладонью по месту удара, ощущая жар через ткань. – Ты какой-то слишком громкий, – сказал он низким голосом, и в нем слышалась усмешка. – Я запретил тебе кричать? – Я... я не... – Джордж замотал головой, уткнувшись лицом в подушку, пытаясь справиться с дыханием. – Что значит «нет»? – переспросил Макс, поглаживая его по волосам, и в этом жесте было странное сочетание строгости и нежности. – Я не давал тебе разрешения орать. Значит, нужно закрепить результат. Он повернулся, выбирая что-то на стене, и вернулся с мягким кляпом из черного латекса – с небольшой дырочкой для дыхания. Ловко подсунул его под голову Джорджа, приподнимая за подбородок. – Открой рот, – приказал он, и Джордж, дрогнув, послушался. Кляп оказался во рту неглубоко, но достаточно, чтобы заглушить звуки. – Так-то лучше, – сказал Макс, застегивая ремешок у него на затылке. – Теперь я буду слышать только то, что хочу слышать. Он встал сзади и провел хлыстом вдоль позвоночника Джорджа, от шеи до поясницы легко, почти ласково. – Считай про себя, – сказал он. – Если остановишься, я пойму. Джордж выдохнул, чувствуя, как ошейник давит на горло, как кляп заполняет рот, как каждая клетка тела горит от возбуждения и страха. Он закрыл глаза, когда хлыст снова поднялся, и тихо застонал в ожидании следующего удара. Удары сыпались один за другим – по спине, по бёдрам, по задней поверхности ног. Макс не давал передышки, каждый раз меняя угол и силу, заставляя Джорджа извиваться на кровати. Латексный топ сбился, обнажая поясницу, а трусы промокли от пота и возбуждения, которое невозможно было скрыть. Джордж сжимал простыни в кулаках, зажмурившись. Внутри него смешивались боль и наслаждение. Он чувствовал, как каждый удар отдаётся внизу живота, заставляя его сжиматься от желания, и пытался считать, но сбился уже на десятом, когда Макс ударил по внутренней стороне бедра, оставляя яркий след. – Ммм... – вырвалось сквозь кляп – стон, больше похожий на рычание. Макс остановился. Его дыхание было тяжёлым, он тоже был на пределе. Он бросил хлыст на пол и развернул Джорджа обратно на спину, снимая кляп. Джордж открыл глаза, влажные от слёз, и посмотрел на Макса: в них было столько желания, что Ферстаппен почти задохнулся от этого взгляда. – Джордж, – выдохнул он, опускаясь на кровать и нависая над ним. – Ты как? Скажи мне. Джордж лишь кивнул, хватая ртом воздух. – Ещё, – прошептал он, охрипшим голосом. – Макс... сделай это... по-настоящему. Макс замер, глядя на него, на его раскрасневшееся лицо, на разорванные губы, на следы от ударов, которые уже начали краснеть на коже. Его руки дрожали, когда он расстегнул свой ремень. – Если ты пожалеешь, – сказал он, касаясь его щеки, – я никогда себе этого не прощу. – Не пожалею, – ответил Джордж, целуя его ладонь. – Делай. Я твой. Макс закрыл глаза на мгновение, сдерживаясь, а затем схватил его за талию, притягивая к себе. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь их дыханием и шелестом простыней, когда Макс наконец перестал сдерживаться. – Пожалуйста, Макс... Стяни с меня всё.. Отымей как грязную шлюху.. Слова ударили по Максу сильнее любого хлыста. Он замер на мгновение, глядя в глаза Джорджа влажные, блестящие в красном полумраке, с мольбой и вызовом одновременно. В них не было сомнения. Только желание. Только доверие. Макс медленно выдохнул, и его пальцы, дрогнув, потянулись к краю латексного топа. – Ты уверен? – спросил он, и голос его был хриплым, почти сломанным. – Если я начну, я не остановлюсь, пока не кончу в тебя. Я не буду нежным. – Я и не прошу нежности, – прошептал Джордж, касаясь его руки. – Просто сделай это. Возьми меня. Этого было достаточно. Макс резко стянул с него топ, обнажая грудь, покрытую красными полосами от хлыста, освободил руки от ленты, ноги от каблуков. Затем пальцы рванули трусы, и Джордж остался полностью обнажённым, лежащим на чёрном атласе, дрожащим и открытым. – Чёрт... – выдохнул Макс, глядя на него. – Ты даже не представляешь, как я хотел тебя. С первого дня, как увидел. Джордж протянул руки, обхватывая его за шею, притягивая к себе. – Тогда перестань говорить, – прошептал он. – Просто трахни меня. Макс не заставил себя ждать. Его руки скользнули по телу Джорджа, сжимая бёдра, разводя их в стороны. Он навалился сверху, целуя шею, грудь, живот – и каждый поцелуй отдавался болью от ударов хлыста, усиливая ощущения. Джордж выгнулся навстречу, издавая глубокий стон. – Ты моя грязная шлюха, – прошептал Макс ему в ухо, и в голосе его звучала собственническая хрипотца. – Моя. Теперь ты понимаешь? – Да, – выдохнул Джордж, чувствуя, как пальцы Макса входят в него – сначала один, потом два, без подготовки, раздвигая и растягивая. – Да... Макс, пожалуйста... Макс ухмыльнулся, чувствуя, как тело Джорджа поддаётся, как он подаётся навстречу, как с каждым движением пальцев из его груди вырываются стоны. – Проси ещё, – прошептал он, наклоняясь к его уху. – Я хочу слышать, как ты умоляешь. – Трахни меня, – выдохнул Джордж, извиваясь. – Трахни меня сильнее, Макс. Я хочу чувствовать тебя внутри. Макс вынул пальцы, схватил Джорджа за бёдра, приподнимая их, и одним толчком вошёл в него глубоко, резко, без предупреждения. Джордж вскрикнул, запрокидывая голову, чувствуя, как Макс заполняет его целиком, как каждое движение отдаётся в глубине, как мир сужается до одной точки – до тёплого, тяжелого тела, нависающего над ним. – Вот так, – прошептал Макс, начиная двигаться. – Вот так, моя хорошая шлюха. Кричи для меня. Комната наполнилась звуками влажными, ритмичными, сбивающимися на стоны и всхлипы. Макс двигался внутри Джорджа жёстко, глубоко, каждый толчок заставлял британца выгибаться навстречу, пальцы вцеплялись в простыни, а голос срывался на крик. – Макс... да... пожалуйста... – выдавливал Джордж сквозь сбитое дыхание, и в его голосе уже не осталось гордости, только жаркая, откровенная мольба. Макс ускорился, его дыхание стало прерывистым, мышцы спины напряглись под тонкой тканью рубашки. Он схватил Джорджа за ошейник, натягивая его на себя, так что они встретились взглядами мокрые, горячие, почти безумные. – Смотри на меня, – приказал он, и голос его дрожал от напряжения. – Я хочу видеть твои глаза, когда ты кончишь. Джордж не мог отвести взгляда. С каждой новой волной он чувствовал, как нарастает внутри что-то огромное, невыносимое, и он уже не контролировал ни своё тело, ни свои стоны, которые становились всё громче и отчаяннее. – Макс... я сейчас... – простонал он, чувствуя, как мир начинает распадаться на осколки. – Кончай, – хрипло выдохнул Макс, сильнее сжимая его бёдра. – Кончай для меня, Расселл. Джордж закричал громко, сорванно, захлёбываясь собственным голосом, когда оргазм накрыл его с головой. Тело выгнулось дугой, и он чувствовал, как внутри него пульсирует и Макс, который с рычанием вжимался в него до самого основания. Несколько секунд они просто лежали, тяжело дыша, прижавшись друг к другу. Макс первым пришёл в себя, он осторожно вышел, опустился рядом. Джордж лежал с закрытыми глазами, весь мокрый, дрожащий, покрытый красными следами и поцелуями. Макс взял его за руку, погладил пальцы, затем коснулся лба. – Ты как? – спросил он тихо, почти испуганно. Джордж приоткрыл глаза – мутные, уставшие, но в них была улыбка. – Лучше не бывает, – прошептал он. – Я люблю тебя, Макс. Макс замер, а затем притянул его к себе, укутывая в свои руки. – Я тоже, Джордж. Я тоже. – Выеби меня ещё... с игрушками.. Макс, всё ещё тяжело дышащий после их первого раза, замер, услышав эти слова. Он приподнялся на локте, глядя на Джорджа, который лежал рядом, всё ещё дрожащий, с влажными глазами и размазанной по губам помадой. Британец смотрел на него с вызовом, но в глубине глаз плескалась та же мольба, что и раньше. Он хотел большего. Он хотел всего, что Макс мог ему дать, без остатка. – Игрушки? – переспросил Макс, и его голос снова стал ниже, опаснее. – Ты уверен, что выдержишь? У тебя уже есть следы по всему телу, Расселл. – Я хочу чувствовать тебя, – ответил Джордж, касаясь его груди рукой. – Хочу, чтобы ты сломал меня, а потом собрал заново. Я хочу, чтобы я мог ходить завтра только с твоей помощью. Сделай это, Макс. Пожалуйста. Макс смотрел на него несколько секунд, а затем медленно улыбнулся – той самой улыбкой, от которой у Джорджа всегда перехватывало дыхание. – Ты сам напросился, – прошептал он, поднимаясь с кровати. Он подошёл к стене, где висели различные приспособления. Его пальцы скользнули по полкам, выбирая вибратор среднего размера, чёрный, с изогнутым концом; наручники с мягкой подкладкой; небольшую пробку с расширяющимся основанием. Он взял их и вернулся к кровати, выкладывая перед Джорджем, как хирург перед операцией. – Сначала я хочу подготовить тебя, – сказал Макс, беря смазку с тумбочки. – Потому что в этот раз я хочу, чтобы ты чувствовал каждый сантиметр меня, каждую секунду. Он щедро смазал вибратор, затем коснулся им входа Джорджа. Тот вздрогнул от холода и тихо застонал. – Расслабься, – прошептал Макс, медленно вводя вибратор. – Я буду медленным. Я буду нежным. Он включил вибратор на низкую мощность, и Джордж выгнулся, хватая воздух ртом. Внутри разливалось приятное тепло, перерастающее в волну удовольствия. – Макс... – выдохнул он, чувствуя, как вибрация проникает глубже. – Тише, – сказал Макс, наклоняясь и целуя его в живот. – Ты ещё не видел, что я приготовил дальше. Он взял пробку и смазал её, затем медленно ввёл рядом с вибратором. Джордж вскрикнул не от боли, а от переполнения, от ощущения, что он заполнен почти до предела. – Чёрт... – простонал он, выгибаясь навстречу. Макс накинул наручники ему на запястья, закрепляя их над головой, и отстранился, любуясь зрелищем: Джордж лежал перед ним, полностью открытый, с игрушками внутри, с ошейником на шее, дрожащий от желания. – А теперь, – сказал Макс, беря в руки вибратор и выключая его на секунду, – я хочу, чтобы ты кончил. Только от этих игрушек. Без моего члена. И когда ты кончишь я войду в тебя снова. Ты понял? Джордж кивнул, закусывая губу, готовый на всё. – Делай, Макс... Макс не заставил себя ждать. Он включил вибратор на полную мощность, и Джордж выгнулся всем телом, издавая гортанный стон. Пробка внутри создавала ощущение полноты, а вибрация пронзала каждую клетку, заставляя его бедра дрожать. Макс наблюдал за ним, за тем, как его тело извивается на чёрном атласе, как пальцы сжимаются в кулаки в наручниках, как по щекам текут слёзы удовольствия. Он провёл рукой по животу Джорджа, спускаясь ниже, касаясь его члена, который был твёрдым и влажным от возбуждения. – Ты так красиво кончаешь, – прошептал Макс, сжимая его основание. – Но не сейчас. Ещё рано. Джордж захныкал, чувствуя, как оргазм отступает, когда Макс пережал его. Вибратор внутри продолжал работать, сводя с ума, но финиш был отодвинут. – Макс... пожалуйста... – умолял он, извиваясь. – Нет, – твёрдо ответил Макс, управляя вибратором, меняя угол и глубину. – Ты хотел игрушек – получай. Ты будешь кончать только тогда, когда я разрешу. Он увеличил скорость вибратора, одновременно слегка подталкивая пробку глубже. Джордж закричал, чувствуя, как внутри всё сжимается, как мир сужается до одной точки удовольствия. – Пожалуйста! – сорванно выдохнул он. – Я не выдержу! – Выдержишь, – сказал Макс, наклоняясь и целуя его в шею. – Ты сильный, Расселл. Ты сможешь. Он продолжал двигать вибратором, иногда выключая его на секунду, чтобы дать Джорджу передышку, а затем включая снова, заставляя его стонать громче. Джордж потерял счёт времени, ему казалось, что это длится вечность, что каждый нерв в его теле натянут до предела. – Макс, я сейчас... реально сейчас... – прохрипел он. Макс посмотрел на него, на его влажное лицо, на дрожащие губы, на расширенные зрачки, и решил, что достаточно. – Кончай, – разрешил он, сжимая его член, и Джордж взорвался. Оргазм накрыл его с головой, он кричал, выгибаясь, чувствуя, как вибратор и пробка доводят его до предела. Он кончал долго, судорожно, пока Макс нежно проводил рукой по его волосам, помогая пережить волну. Когда всё стихло, Джордж лежал неподвижно, тяжело дыша. Макс аккуратно извлёк игрушки и притянул его к себе, снимая наручники. – Ты как? – прошептал он. – Я... – Джордж попытался улыбнуться, но его губы дрожали. – Я люблю тебя... ещё больше... Макс рассмеялся тихо, с теплотой. – А теперь отдыхай. Я с тобой, – сказал он, укрывая его одеялом. – А секс? – слабым голосом спросил Джордж. – Завтра, – ответил Макс, целуя его в лоб. – Если сможешь ходить. – Я хочу сейчас... Макс тихо рассмеялся, прижимая Джорджа к себе. Его пальцы скользили по влажной спине британца, по следам от хлыста, по каждому сантиметру кожи, которая всё ещё горела. – Ты ненасытный, Расселл, – прошептал он, целуя его в макушку. – Это ты меня таким сделал, – ответил Джордж, поднимая голову. Его глаза всё ещё были влажными, но в них уже снова загорался знакомый огонь. Он приподнялся на локте, сбрасывая одеяло, и потянулся к Максу, касаясь губами его шеи, спускаясь к ключице. – Ты разбудил во мне то, о чём я даже не подозревал. И теперь я хочу тебя постоянно. Я хочу чувствовать тебя внутри, пока не забуду, как дышать. Макс выдохнул, сдерживая стон, когда губы Джорджа коснулись его груди. Его руки легли на бёдра британца, сжимая их, притягивая ближе. – Ты уверен? – спросил он, хотя уже знал ответ. Джордж сел на него сверху, нависая. В красном полумраке его кожа казалась почти светящейся, а глаза тёмными омутами. – Я никогда не был так уверен, – сказал он, начиная медленно двигаться бёдрами, и Макс застонал, чувствуя, как его член скользит между ягодиц Джорджа. – Чёрт... – выдохнул Макс, хватая его за талию. – Ты сведёшь меня с ума. – Хорошо, – прошептал Джордж, наклоняясь и целуя его в губы. – Потому что я хочу, чтобы ты был моим. Весь. И чтобы никто другой не мог даже смотреть на тебя. Макс приподнял бёдра, помогая Джорджу найти нужный угол, и когда тот медленно опустился на него, оба замерли, чувствуя, как мир исчезает за пределами этой комнаты. – Никто и не смотрит, – выдохнул Макс, заглядывая ему в глаза. – Только ты, Расселл. Всегда только ты. Джордж начал двигаться медленно, глубоко, и каждый толчок отдавался внутри них обоих. Он был полностью открытым, полностью доверяющим, и Макс не мог отвести взгляда от его лица, от того, как он запрокидывал голову, как его губы приоткрывались в беззвучных стонах. – Я люблю тебя, – прошептал Джордж, ускоряясь. – Я знаю, – ответил Макс, сжимая его бёдра и переворачивая, нависая сверху. – И я хочу чувствовать тебя каждую секунду. Он вошёл в него снова, и Джордж закричал – громко, счастливо, чувствуя, как Макс заполняет его целиком, как каждое движение приносит новую волну удовольствия. Они двигались в такт, теряя себя друг в друге, пока мир не взорвался ярким светом и оба не провалились в бездну, сжимая друг друга в объятиях. Расселл лежал тяжело дыша от стольких раз. Макс лежал рядом, раскинувшись на сбитых простынях, и тяжело дышал. Его грудь вздымалась, по коже стекал пот, а волосы прилипли ко лбу. Он повернул голову и посмотрел на Джорджа – тот выглядел полностью разбитым, но глаза его горели тем же безумным огнём. – Если я скажу, что хочу ещё... ты выдержишь? – прошептал Джордж, едва ворочая языком. Макс усмехнулся хрипло, устало, но с вызовом. – Расселл, я готов умереть на тебе. Но ты... – он приподнялся на локте и провёл рукой по его влажной груди. – Ты-то сам выдержишь? У тебя уже ноги трясутся. – Это не ноги трясутся, – слабо улыбнулся Джордж. – Это я от счастья дрожу. Макс закатил глаза, но улыбнулся. Он притянул Джорджа к себе, укладывая его голову себе на плечо. – Ты невыносим, – сказал он тихо. – Знаю, – ответил Джордж, прижимаясь к нему и закрывая глаза. Через секунду его голос раздался снова, уже сонный: – ...Но если ты хочешь... – Спи, – перебил Макс, целуя его в висок. – Я никуда не уйду. Если захочешь разбудишь меня, и мы продолжим. Но сейчас отдыхай. Джордж сдавленно вздохнул, уткнувшись носом в плечо Макса. – Ты лучший телохранитель, которого я мог нанять, – пробормотал он, уже проваливаясь в сон. – А ты самый проблемный клиент, – прошептал Макс в его волосы. – Но я тебя всё равно люблю. Некоторое время он просто лежал, чувствуя, как дыхание Джорджа выравнивается, как его тело расслабляется в объятиях. А потом его рука медленно скользнула по спине британца, и Макс наклонился к его уху: – Но если ты через пять минут снова скажешь, что хочешь... я буду готов, – тихо прошептал он и улыбнулся, когда Джордж, даже сквозь сон, сжал его пальцы в ответ. Но британец даже не проснулся за всё это время. Он был настолько вымотан. Макс ещё несколько минут лежал неподвижно, прислушиваясь к ровному дыханию Джорджа. Тот спал глубоко, без сновидений – его ресницы дрожали, губы были приоткрыты, а тело полностью обмякло в объятиях голландца. Никаких капризов, никаких дерзких фраз, только тихое сопение и тепло, разливающееся по груди Макса. – Ну вот, – прошептал он, убирая влажную прядь со лба Джорджа. – Добился своего. Уснул как младенец. Он осторожно высвободился из-под него, накрыл британца одеялом и встал с кровати. Комната всё ещё была залита красным светом, повсюду валялись разбросанные вещи – юбка, топ, каблуки, наручники, хлыст. Макс собрал их в аккуратную стопку, повесил ошейник на спинку стула и подошёл к окну, глядя на ночной город. Его тело гудело от усталости, но внутри было странное спокойствие. Они перешли черту, о которой оба молчали месяцами. И это было... правильно. Вернувшись к кровати, Макс лёг рядом, притягивая Джорджа к себе. Тот что-то пробормотал во сне и прижался щекой к его груди. – Спи, – тихо сказал Макс. – Я рядом. И, проваливаясь в сон, он подумал, что никогда не чувствовал себя таким живым, как в этот момент. На следующее утро Макс проснулся от истошного крика Джорджа. Он подскочил на кровати, мгновенно просыпаясь, и чуть не свалился на пол, запутавшись в простыне. Сердце бешено колотилось, но когда он увидел Джорджа, сидящего на краю кровати, бледного, с распухшими красными губами и дикими глазами, он понял, что ничего страшного не случилось. – Я не могу ходить! – повторил Джордж, хватаясь за поясницу. – Макс! Я реально не могу встать! У меня ноги как ватные! Макс выдохнул, садясь рядом и пряча улыбку за озабоченным лицом. – Может, тебе просто нужно полежать? – Я не могу лежать! Я хочу пить, хочу в душ, хочу... – Джордж попытался встать, но тут же охнул и схватился за плечо Макса. – Боже... что ты со мной сделал? – Ты сам просил, – напомнил Макс, уже не скрывая усмешки. – «Отымей как грязную шлюху», цитата. – Замолчи! – взвизгнул Джордж, заливаясь краской. – Я был не в себе! – Был, – согласился Макс, вставая и протягивая ему руку. – Ладно, давай помогу. Опирайся на меня. Джордж смерил его подозрительным взглядом, но всё же принял руку. Он встал, шатаясь, и сразу прижался к Максу всем телом, утыкаясь носом в его плечо. – Ненавижу тебя, – пробормотал он в его футболку. Макс рассмеялся – громко, искренне, прижимая его к себе одной рукой, а второй поглаживая по спине. – Ты меня обожаешь, Расселл. Теперь я знаю точно.