Пепел обещаний

В сыром и душном полумраке узких улочек, где воздух пропитался запахом дешевого алкоголя, табачного дыма и отчаяния, две девочки впервые встретились. Элоди, десятилетняя хрупкая девочка с большими испуганными глазами цвета лесного ореха, шла, спотыкаясь о неровные камни мостовой. Рядом с ней, крепко сжимая её тонкую ладошку, шагала пятнадцатилетняя Мелиса — девушка с необычной, почти неземной внешностью. Её белоснежные волосы, белые ресницы и кристально-голубые глаза выделялись даже в этой тусклой тьме, словно лунный свет, случайно упавший на грязную землю. Альбинизм делал её похожей на призрака среди живых. Их вели в одно и то же место — притон, который мало чем отличался от борделя. Стены старого здания давно пропитались страданиями, а коридоры знали больше слёз, чем смеха. С самого первого дня Мелиса почувствовала, как сердце сжалось от острой, почти физической боли. Маленькая Элоди напоминала ей ту, другую девочку — её младшую сестру, чей плач когда-то оборвала пьяная ярость отца. Мелиса поклялась себе, что больше никогда не позволит такому повториться. — Не бойся, звёздочка, — тихо шептала она Элоди по вечерам, когда та дрожала под тонким одеялом в их тесной комнате. — Я здесь. Я не дам им тебя тронуть. И она действительно защищала. Когда на Элоди обрушивались наказания за малейшую провинность, Мелиса вставала перед ней, принимая удары на себя. Её белоснежная кожа быстро покрывалась синяками и ссадинами, но она только крепче сжимала зубы. Она делилась последним куском хлеба, который удавалось спрятать, и долгими ночами рассказывала сказки — тихим, завораживающим голосом, чтобы отвлечь обеих от криков за стеной, от грубого смеха мужчин и от тяжёлого запаха беды, пропитавшего всё вокруг. — А потом принцесса нашла своего брата, — говорила Мелиса, глядя в потолок, — и они ушли далеко-далеко, туда, где никто никогда не сможет их обидеть. Элоди оживала при упоминании брата. Её глаза загорались теплом, которого почти не осталось в этом месте. — Жан сильный, — шептала Элоди, прижимаясь ближе. — Он высокий, с тёмными волосами, как у меня, только короче. Он всегда защищал меня, когда был дома. Говорил, что когда вырастет, увезёт меня в большой город, где будут цветы на каждом окне. Я так много о нём рассказываю тебе, Мэл… Ты ведь запомнишь? Мелиса кивала, хотя внутри у неё было пусто. У неё самой не осталось никого. Отец которого она не считала таковым, тот самый, что когда-то убил её младшую сестру из-за того, что та «слишком громко плакала», откупился от своих долгов, отдав старшую дочь в этот ад. Теперь только Элоди удерживала Мелису в этом мире. Только эта маленькая девочка, которую она стала называть сестрёнкой. В редкие тихие часы они писали прощальные дневники. Маленькие потрёпанные блокнотики, в которых каждая строчка была пропитана надеждой и страхом. — Если я не выберусь… — говорила Элоди, старательно выводя буквы, — ты отдашь мой дневник Жану. Обещаешь? — Обещаю, — отвечала Мелиса, переплетая свой мизинец с её. — А если не выберусь я — ты найдёшь Жана и расскажешь какая у тебя была классная сестра. — Клятва мизинчиками не ломается, — серьёзно кивала Элоди. Так они и жили — две сестры по несчастью в аду, который притворялся просто «притоном». В таких местах время тянулось то медленно, то быстро, так пролетели 2 года. А потом всё рухнуло. Владелица заведения, желая откупиться от долгов перед одной из банд, предложила им Мелису. «Особенный товар», — сказал он с мерзкой улыбкой. Две недели превратились в сплошной кошмар. Семеро мужчин в тесной комнате. Избиения, насилие, пытки, смех и боль. Её белоснежная кожа покрывалась кровоподтёками, кристально-голубые глаза тускнели от слёз и ярости. Но в какой-то момент, когда силы уже почти оставили её, Мелиса увидела шанс. Рука одного из бандитов ослабла. Пистолет оказался в её ладони. Выстрелы разорвали воздух один за другим. Семь тел остались лежать на полу. Опираясь на стену, истекая кровью, она поднялась. Забрала ещё несколько пистолетов и, шатаясь, вышла в коридор. Дверь, к её удивлению, оказалась не заперта. Она шла по тёмным коридорам, убивая охранников, попадавшихся на пути — четырёх за несколько минут. Открывала двери комнаты, в которых держали других девушек и детей, и давала им оружие. — Бегите, — хрипела она. — Сейчас или никогда. Наконец она добралась до своей комнаты. Дверь была приоткрыта. Внутри — разгром. Кровь на полу, разбросанные вещи, разорванные простыни. А потом раздался крик. Детский, полный ужаса. Элоди. Мелиса, собрав последние силы, побежала. Дверь в соседнюю комнату не поддавалась. Не думая ни секунды, она подняла пистолет и выстрелила в замок. Дверь распахнулась. Двое мужчин резко обернулись. Тот, что стоял ближе, успел сделать шаг. Пуля Мелисы вошла ему в грудь. Второй вскинул оружие. Мелиса уклонилась — пуля лишь обожгла плечо по касательной. Ответный выстрел был точен. Второй мужчина рухнул с простреленным виском. В комнате наступила тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием Мелисы. Она подошла ближе и увидела Элоди. Девочка лежала в луже собственной крови, еле живая. Её маленькое тело дрожало. — Элоди… — Мелиса упала на колени, осторожно приподнимая голову девочки. — Элоди, прошу тебя, открой глаза… Веки девочки дрогнули. Взгляд был мутным, но она узнала её. — М-Мэл… — прошептала Элоди слабым голосом. — Исполни… наше обещание… Она с трудом приподняла руку и протянула мизинчик. Мелиса почувствовала, как мир вокруг рушится. Слёзы жгли глаза, но она не позволила им упасть. Не сейчас. — Да… — голос предательски дрогнул. — Да, я обещаю. Их мизинцы переплелись в последней клятве. Элоди улыбнулась — слабой, но такой светлой улыбкой, какой Мелиса не видела уже давно. А потом её рука безвольно упала. Глаза закрылись навсегда. Мелиса долго сидела, прижимая к себе безжизненное тело. Наконец она накрыла Элоди простынёй, нежно, почти благоговейно. Ей хотелось забрать её. Унести туда, где будет тихо. Где будет безопасно. Где никто больше не сможет причинить ей боль. Забрать тело с собой не было возможности — её собственные раны кровоточили, а вокруг уже начиналась паника. Она вернулась в их комнату, собрала в небольшую сумку самое необходимое, наклонилась за дневником Элоди. Подняв блокнот, заметила внутри кулон на тонкой цепочке. Не раздумывая, надела его на себя. Большинство девушек и детей уже выбежали на улицу. Скоро здесь будет полиция. Мелиса не собиралась ждать. Зная, что «Главного» здесь нет и он куда-то уехал, спасибо за длинный язык одному из бандитов. Она направилась в его кабинет по пути пристрелив ещё троих охранников, которые пытались её остановить. В кабинете нашла свой паспорт, пачку денег и пачку компрометирующих записей. Деньги и паспорт она спрятала в сумку, некоторые бумаги и документы раздала пробегавшим мимо девушкам. — Пусть это поможет вам, — только и сказала она. Через окно она выбралась на улицу. Отойдя на безопасное расстояние, остановилась в тени переулка. Часть здания уже была объята пламенем — кто-то из освобождённых, видимо, решил не оставлять ничего позади. Мелиса стояла и смотрела, как огонь пожирает место, где она потеряла последнюю сестру. В её кармане лежал дневник Элоди. На шее — кулон. А в сердце — пустота. Последняя её цель, найти Жана Моро. И выполнить обещание. Ночь цеплялась за город липкой паутиной страха и усталости. Мелиса, закутавшись в украденный плащ, который плохо скрывал её белоснежную кожу и приметные волосы, брела по задворкам, прижимая руку к пульсирующей ране на плече. Каждый вдох отдавался болью, но она не останавливалась. «Главный» уже объявил на неё настоящую охоту — его люди рыскали по улицам, словно голодные псы, и цена за голову альбиноски росла с каждым часом. Она знала: если её поймают, смерть будет долгой и мучительной. Но обещание, данное умирающей Элоди, было важнее собственной жизни. К утру, почти теряя сознание от потери крови, она нашла нужного человека. В сыром полуподвале на окраине, где воздух пропитался запахом плесени, дешёвого виски и отчаяния, сидел Гравёр — старый мастер поддельных документов, чьё имя шепотом передавали те, кому нужно было исчезнуть. Мелиса толкнула тяжёлую железную дверь и вошла в прокуренное помещение. Гравёр сидел за старым деревянным столом в глубине комнаты, освещённой одной тусклой лампой. Это был худой мужчина лет шестидесяти с острым взглядом и шрамом через всю щёку. — Мне нужны новые документы, — тихо сказала она, не садясь. — Полностью новые. И быстро. Гравёр прищурился, разглядывая её необычную внешность. — Альбиноска… смелая ты, девка, раз пришла сюда после того, что устроила у «Главного». Уже вся округа гудит. Он назначил за тебя хорошую цену. Живой или мёртвой. Мелиса положила на стол пачку денег — часть тех, что забрала из кабинета. — Этого хватит, чтобы ты забыл, как я выгляжу. И ещё — мне нужна информация про Жана Ив Моро. Мне нужно знать, где он сейчас. Гравёр долго смотрел на неё, потом кивнул и убрал деньги. — Садись. Работа займёт пару часов. Пока я делаю тебе новое имя, мои люди постараются найти информацию. Пока Гравёр колдовал над новым паспортом, фотографируя её при тусклом свете и меняя данные, Мелиса сидела, прижимая руку к раненому плечу. Боль не утихала, но мысли были заняты другим. Она вспоминала, как Элоди часами рассказывала о брате: «Жан всегда смеялся громко… Он обещал, что найдёт меня, даже если весь мир будет против». Через некоторое время в подвал спустился один из помощников Гравёра — молодой парень с татуировками на руках и бросил на стол мятый листок с торопливыми записями. — Жан Моро, — начал он. — Восемнадцать лет. После того, как семья погрязла в долгах, парня продали. Японской мафии. Теперь он в их команде по экси — «Вороны». Это жёсткая команда, почти что лагерь смерти. Подробностей почти нет: они держат своих игроков в строжайшей тайне. Но есть зацепка. Их бывший игрок, Кевин Дэй, сейчас играет за «Лисов» в Пальметто. Университетская команда. Если кто и знает, где именно твой Жан и что с ним, то, скорее всего, именно он. Больше ничего. Эти «Вороны» — закрытая система. Мелиса медленно кивнула, чувствуя, как внутри что-то сжимается. Восемнадцать лет. Почти взрослый, но всё ещё мальчишка, которого продали в руки мафии. Элоди так гордилась своим старшим братом… А теперь он где-то там, в чёрных когтях «Воронов». — Готово, — сказал Гравёр, протягивая ей новый паспорт. — Теперь ты Хейлин Авери Миллер, восемнадцать лет. Родом из маленького городка на севере. Фотография вышла терпимо — при таком освещении твои белые волосы выглядят просто очень светлыми. Деньги, что ты принесла, покрывают и документы, и информацию. Но уходи сегодня же. Люди «Главного» уже близко. Они перекрывают вокзалы и дороги. Мелиса спрятала паспорт в сумку рядом с дневником Элоди. Рана на плече снова начала кровоточить, но она лишь сильнее стиснула зубы. — Спасибо, — тихо произнесла она. Гравёр только усмехнулся уголком рта. — Не благодари. Просто выживи. И если доберёшься до Пальметто — не свети своей внешностью. Такие, как ты, сразу в глаза бросаются. Она вышла из подвала под покровом раннего утра. Преследование уже чувствовалось: дважды ей пришлось нырять в тень переулков, когда мимо проезжали машины с подозрительными людьми. Один раз чей-то грубый голос выкрикнул что-то про «белую девку», и Мелиса, затаив дыхание, прижалась к холодной кирпичной стене, пока опасность не миновала. Сердце колотилось тяжело и часто. Она добралась до автовокзала кружными путями, купила билет на первый же междугородний автобус в сторону Пальметто и забралась в самый дальний угол салона, натянув капюшон почти на лицо. Автобус тронулся, унося её прочь из города, ставшего могилой для Элоди. За окном мелькали серые пейзажи, дождь начал стучать по стеклу, словно пытаясь смыть следы крови и пепла. Мелиса прижала ладонь к кулону и прошептала в пустоту: — Я найду его, Элоди. Клятва мизинчиками не ломается. Я донесу твой дневник до Жана… чего бы мне это ни стоило. Позади оставались преследователи «Главного» и дымящиеся руины прошлого. Впереди — незнакомый город Пальметто, университетские «Лисы» и тёмная тайна «Воронов», в которой теперь находился последний родной человек Элоди.