Сопротивление бесполезно

      Сознание возвращалось неохотно, выталкивая Дэю из вязкой темноты на поверхность. Первое, что она ощутила — жар. Сухой, плотный, он окутывал тело, словно она лежала рядом с огромной печью. Вторым ощущением был запах — озона, камня и чего-то сладковато-едкого, напоминающего корицу, но жженую.       Дэя открыла глаза. Потолка не было. Вместо него, высоко-высоко, клубилась тьма, прошитая алыми прожилками, пульсирующими, словно вены. Она села рывком, и вишневые волосы, растрепанные, упали на лицо. Под руками был холодный, отполированный до зеркального блеска камень черного цвета. Она находилась в центре огромной восьмиугольной залы. Вместо стен — колонны, а за ними — пустота, пропасть, над которой возвышался этот островок.       — Доброе утро, Дэя Риате.       Голос раздался со стороны одной из колонн. Он был спокоен, высок и красив настолько, что от него по позвоночнику пробежал неприятный, сладкий холодок.       Даррен Эллохар отделился от тени колонны. Он был здесь единственным источником света — не считая багровых молний вверху. Его длинные белые волосы струились по плечам, отливая серебром в полумраке. Глаза — две ледышки, синие, почти светящиеся — смотрели на неё с выражением сытого, ленивого интереса хищника. Одет он был изыскано: черные брюки, белая атласная рубашка, расстегнутая у ворота, открывающая бледную кожу.       — Где я? — спросила Дэя. Голос не дрогнул. Внутри всё сжалось в тугой узел, но страх она запрятала глубоко. Она анализировала ситуацию. Последнее, что помнила — библиотека, запах старых книг, вспышка синего света перед глазами. — И какого демона ты это сделал?       Даррен усмехнулся. Усмешка вышла короткой, кривоватой, но от неё у Дэи перехватило дыхание.       — Ты почти угадала, — ответил он, делая шаг к ней. Его шаги не звучали. — Ты в Аду. В моей цитадели. А сделал я это потому, что захотел.       Дэя встала, инстинктивно поправив подол простого синего платья, в котором её украли. Колени слегка подрагивали. Она вздернула подбородок.       — Ты не можешь просто взять и захотеть украсть человека. Это не должно так работать. Законы, правила… Как же баланс миров?       — Законы вашего мира меня не волнуют, — отрезал он, подходя ещё ближе. Теперь между ними было не больше трех шагов. Дэя чувствовала исходящий от него жар, более сильный, чем воздух вокруг. — А в моем мире закон — это я.       Он смотрел на неё сверху вниз, и его взгляд скользнул по вишневым волосам, по бледному лицу, по губам. Дэя сжала кулаки, чтобы не отшатнуться.       — Ты… запала мне в душу, — произнес он эти слова медленно, смакуя каждую букву, словно сам удивлялся этому факту. — Месяц наблюдений. Твоя возня с книгами. Твои дурацкие очки, которые ты надеваешь, когда думаешь, что никто не видит. Твой умный рот, который вечно спорит с деканом. Я хочу это. Всё это. Здесь.       — Ты спятил, — выдохнула Дэя, делая шаг назад. Нога уперлась в край каменного ложа. — Я тебе не вещь. Я не останусь здесь. Верни меня.       Лицо Даррена изменилось. Ленивая истома исчезла, уступив место жесткой, пугающей сосредоточенности. Синева его глаз будто стала глубже, бездоннее.       — Не вещь, — согласился он. — Ты права. Ты — сосуд. Сосуд моего нового интереса. А интерес демона, девочка, — это не мимолетное чувство. Это навязчивая идея. — Он сделал ещё шаг, сократив расстояние до минимума. Дэя уперлась руками ему в грудь, пытаясь создать барьер. Ткань рубашки обожгла ладони жаром.       — Не трогай меня, — прошипела она.       Даррен даже не взглянул на её руки. Он смотрел в глаза.       — У тебя нет выбора, Дэя. Ты в моем мире. Тебя держит здесь моя воля. Ты не знаешь дороги назад. Даже если бы знала, твоей жалкой искры магии не хватило бы, чтобы открыть даже щелочку.       — Значит, я твоя пленница? — спросила она. — Будешь пытать? Насиловать? Ломать? Это так развлекаются высшие демоны?       Его брови взлетели вверх. На мгновение в его глазах мелькнуло нечто похожее на удивление. А потом он рассмеялся. Низко, хрипло, запрокинув голову. Белые волосы скользнули по спине.       — Какая же ты… вкусная, — сказал он, перестав смеяться так же внезапно, как начал. — Нет. Пытать тебя глупо. Сломать — легко. Но мне нужна ты целая. Твоя воля — самое ценное, что в тебе есть.       Он отступил на шаг, давая ей воздух. Дэя часто задышала, чувствуя, как колотится сердце.       — У нас будет долгий разговор, Дэя Риате, — сказал Даррен, проводя рукой по воздуху. В его ладони вспыхнул синий огонь. Он не жег его, он перетекал между пальцами, прожигая пространство, заставляя воздух дрожать и искажаться. — Ты будешь отказывать. Ты будешь ненавидеть. Ты будешь анализировать, искать лазейки. Это забавно. Мне нравится твой ум. — Он сжал кулак, и огонь погас. — Но знай. Время здесь течет иначе. И оно работает на меня. Рано или поздно, холод уступит место теплу.       — Скорее ад замерзнет, — огрызнулась Дэя, скрестив руки на груди, пытаясь создать защитный барьер хотя бы так.       Даррен усмехнулся, кивнул куда-то в сторону пропасти за колоннами.       — Присмотрись. Там, внизу, текут реки. Огненные. Холода не будет. Будет только жажда. Жажда жизни, тепла, прикосновений. И я — единственный, кто сможет эту жажду утолить. Не сейчас. Но пройдет время. Ты будешь говорить со мной. Ты будешь слушать меня. А сегодня... сегодня я просто оставлю тебя. Осваивайся.       Он развернулся и направился к краю платформы. Дэя хотела крикнуть что-то вслед, оскорбить, ударить, но в этот момент пространство перед ним вспыхнуло синим. Огонь буквально разорвал воздух, создав проход, в котором кружились звезды и бездна.       — Даррен! — не выдержала она.       Он остановился на пороге, не оборачиваясь.       — Что?       — Почему я? Почему не какая-нибудь демонесса, не ведьма, не кто-то сильный? Почему простая девчонка из библиотеки?       Он медленно повернул голову. Профиль его был безупречен, как у статуи. Синие глаза блеснули в свете портала.       — Потому что ты, — тихо сказал он. — Ты смотрела на книги так, словно они живые. Ты улыбалась страницам. Ты ни разу не посмотрела на мужчину с вожделением или корыстью. Ты была... настоящей. А в Аду, Дэя, настоящего нет. Только имитация и похоть. Ты — глоток свежего воздуха в этом пепле.       Портал схлопнулся за ним, оставив Дэю одну в пульсирующем багровом полумраке, с бешено колотящимся сердцем и тысячей мыслей в голове.       Она упала на колени, вцепившись пальцами в холодный камень.       — Нет, — прошептала она, глядя в пустоту. — Ты не сломаешь меня. Слышишь? Я не сдамся. Я не твоя.       Но в глубине души, там, где страх встретился с его жаркими руками и синими глазами, что-то дрогнуло. И это «что-то» пугало её больше, чем сам Ад.       Первые три дня в Аду Дэя провела как зверёк в клетке. Она исследовала восьмиугольную залу — единственное доступное ей пространство. Выходов не было: колонны уходили в пустоту, а попытка приблизиться к краю вызывала глухую вибрацию в груди — невидимый барьер, больно отдающий в виски. Еду появлялась дважды в день: прямо на каменном ложе материализовался поднос с фруктами, хлебом и водой, пресной, но чистой.       Даррен не появлялся. И это было хуже, чем его присутствие.       Дэя ждала. Анализировала. Она перебирала в памяти каждый его жест, каждое слово. «Ты — глоток свежего воздуха». Что это? Искусная лесть? Или правда? Она злилась на себя за то, что вообще об этом думает.       На четвёртый день, когда Дэя, сидя на краю ложа, расчёсывала пальцами спутавшиеся волосы, воздух позади неё дрогнул. Знакомый запах жжёной корицы и озона ударил в ноздри раньше, чем она услышала шаги.       — Ты не звала, — раздался его голос совсем рядом. — Я решил, что пора.       Дэя резко обернулась. Даррен стоял в двух шагах, прислонившись плечом к колонне. Он был в той же рубашке, но волосы перехвачены тонким шнурком у затылка, открывая острые скулы и бледную шею.       — Я бы и не позвала, — ответила она, с вызовом глядя на него. — Ты обещал, что дашь время.       — Я дал. — Он оттолкнулся от колонны и неторопливо приблизился. — Четыре дня. В Аду это почти мгновение. Для человека — срок, чтобы привыкнуть к мысли, что побега не будет.       — Я не привыкла.       — Привыкнешь. — Даррен остановился напротив, глядя сверху вниз. Его глаза сегодня казались почти прозрачными, ледяными. — Встань.       — Зачем?       — Встань, Дэя.       Что-то в его тоне заставило её подчиниться. Она медленно поднялась, чувствуя себя неуклюжей рядом с его хищной грацией. Он сделал шаг вперёд, и она упёрлась спиной в колонну. Холод камня сквозь тонкое платье контрастировал с жаром, идущим от его тела.       — Ты дрожишь, — заметил он, не прикасаясь, но нависая так, что дыхание касалось её макушки.       — Мне холодно, — соврала Дэя, глядя в сторону.       — В Аду не бывает холодно. — Он поднял руку и медленно, словно давая ей возможность отшатнуться, коснулся пряди её вишнёвых волос. Провёл пальцами по длине, от корней до самых кончиков. Дэя замерла, боясь дышать. — Ты пахнешь иначе, чем всё здесь. Травами. Книжной пылью. Жизнью.       Она отдёрнула голову, вырывая прядь из его пальцев.       — Не трогай меня.       — Трогаю, — спокойно сказал он. — И буду трогать. Привыкай.       — Зачем тебе это? — выпалила она, глядя ему в глаза. — Ты можешь взять любую. Зачем тебе моё согласие, моя воля? Зачем эти игры?       Даррен смотрел на неё долго, так долго, что у неё занемели плечи. Потом чуть наклонил голову.       — Потому что без воли ты станешь куклой. А куклы не интересны. Мне интересно, как ты будешь сопротивляться. Как твой ум ищет выходы. Как твоё тело говорит «нет», а глаза смотрят с любопытством.       — Я не смотрю с любопытством.       — Смотришь. — Он усмехнулся уголками губ. — И это честно. Лгать здесь бесполезно, Дэя. Я чую правду.       Он отступил, давая ей воздух. Дэя выдохнула, сама не заметив, что задерживала дыхание.       — Иди сюда, — сказал он, направляясь к ложу. — Сядь.       — Я не собака.       — Я знаю. — Он сел на край ложа, опёрся локтями о колени и посмотрел на неё снизу вверх. — Поэтому прошу. Сядь рядом.       Дэя колебалась. Гордость требовала отказаться, но разум подсказывал: он не уйдёт. Если не сядет сейчас, он будет ждать, давить, пока она не сломается. Может, лучше выбрать меньшее зло?       Она медленно подошла и села на самый край, оставив между ними не меньше метра.       — Ближе, — сказал он.       — Нет.       — Я не кусаюсь, — в его голосе послышалась насмешка. — Пока.       — Угрожаешь?       — Констатирую факт. — Он протянул руку и, прежде чем она успела дёрнуться, взял её ладонь в свою. Его пальцы были горячими, но сухими, без капли пота. Он развернул её руку ладонью вверх и провёл большим пальцем по линиям жизни. — Тонкая. Хрупкая. Человеческая. И такая упрямая.       Дэя пыталась вырвать руку, но его хватка была мягкой и невероятно крепкой одновременно.       — Отпусти.       — Скоро. — Он не сводил глаз с её ладони. — Ты боишься не меня, Дэя. Ты боишься себя. Боишься, что однажды перестанешь сопротивляться.       — Чушь.       — Посмотрим. — Он поднёс её ладонь к своим губам и выдохнул. Жар коснулся кожи, и Дэя вздрогнула. — Ложись.       — Что?       — Ложись на ложе. Я хочу, чтобы ты отдохнула.       — Я не устала.       — Ты не спала несколько суток. Я вижу тени под глазами. — Он наконец отпустил её руку. — Ложись, Дэя. Я не трону тебя больше, чем ты позволишь. Просто полежим.       Она смотрела на него, пытаясь понять подвох. Но его лицо было спокойным, почти отстранённым.       — Зачем? — спросила она хрипло.       — Затем, что ты нужна мне живая и здоровая. А недоверие и голод — плохие советчики. — Он встал и отошёл к колонне, давая ей пространство. — Я подожду.       Дэя медленно легла на спину, чувствуя, как камень давит на лопатки. Она закрыла глаза, прислушиваясь к своим ощущениям. Тишина. Только далёкий гул пламени где-то внизу.       Прошло несколько минут. Потом она почувствовала, как ложе прогнулось рядом. Даррен лёг сбоку, на расстоянии вытянутой руки. Не касаясь.       — Открой глаза, — сказал он тихо.       Она открыла. В багровом полумраке его лицо казалось вырезанным из слоновой кости, белые волосы разметались по чёрному камню.       — Я здесь, — сказал он. — Просто рядом. Привыкай к этому.       — Я не привыкну.       — Привыкнешь. — Он чуть повернул голову, встречаясь с ней взглядом. — Ты умная. Ты поймёшь, что сопротивление истощает. Что иногда проще принять.       — Принять плен?       — Принять меня. Как неизбежность. Как силу, которая не желает тебе зла.       — Ты украл меня из моей жизни.       — Я дал тебе новую. — Он протянул руку и легко, едва касаясь, провёл пальцем по её скуле. Дэя замерла. — Не дёргайся. Я просто… чувствую.       Его палец скользнул ниже, к подбородку, потом по шее, к ключице, где пульсировала жилка. Дэя сглотнула, стараясь не дышать.       — Твоё сердце бьётся часто, — заметил он. — Страх? Или что-то ещё?       — Отвращение, — выдохнула она.       Он усмехнулся, убрал руку и закрыл глаза.       — Ври дальше. Но знай: я всё равно буду рядом. Каждую ночь. Каждый день. Пока стены не рухнут.       Прошло ещё несколько минут. Дэя лежала, глядя в пульсирующую тьму потолка. Тепло его тела ощущалось даже на расстоянии. Оно было ровным, тяжёлым, как летний зной.       — Даррен, — позвала она шёпотом.       — М?       — Почему ты не уходишь?       — Потому что ты здесь.       Простые слова ударили под дых. Дэя закусила губу, прогоняя непрошеную дрожь.       — Я тебя ненавижу.       — Знаю. — Он не открыл глаз, но губы тронула лёгкая улыбка. — Это начало.       Она резко повернулась на бок, спиной к нему. И замерла, когда его рука легла ей на талию. Не обнимая, просто прикасаясь. Тяжесть ладони сквозь тонкую ткань.       — Убери руку.       — Нет. — Он чуть подвинулся ближе, и теперь его грудь почти касалась её спины. — Я не причиню вреда. Просто… дай мне быть рядом.       Дэя сжалась в комок, но он не делал больше ничего. Лежал за её спиной, дышал ровно, и тепло его тела медленно, против воли, расслабляло затекшие мышцы.       — Ты мёрзнешь, — сказал он вдруг. — Здесь холодно только тем, кто не принимает Хаос.       — Я не мёрзну.       — Врёшь. — Он придвинулся плотнее, теперь его грудь касалась её лопаток, а рука обвила талию чуть крепче. — Не сопротивляйся. Просто закрой глаза.       Дэя хотела возразить, но слова застряли в горле. Его тепло было настолько плотным, что казалось материальным одеялом. Оно окутывало, проникало под кожу, успокаивая нервную дрожь.       — Ты как печка, — выдохнула она невольно.       — А ты как лёд, — отозвался он. — Мы дополняем друг друга.       — Мы не можем быть вместе. Это не правильно!       — Пока. — Он чуть наклонил голову, и его дыхание коснулось её затылка. — Спи.       И, о чудо, через несколько минут Дэя провалилась в сон. Впервые за четверо суток — глубокий, без сновидений.       Она проснулась от того, что кто-то гладил её по голове. Пальцы мягко перебирали вишнёвые пряди, массировали кожу головы, спускались к шее. Дэя открыла глаза и увидела, что лежит на спине, а Даррен сидит рядом, опершись на локоть, и смотрит на неё. В синих глазах — странная смесь нежности и голода.       — Сколько я спала? — спросила она хрипло.       — Восемь часов.       — Ты всё это время был здесь?       — Я никуда не уходил.       Дэя села, отодвигаясь. Он не препятствовал, только рука замерла в воздухе.       — Это неправильно, — сказала она, отводя взгляд.       — Что именно?       — Всё. Ты. Я. Это… слишком.       — Слишком быстро? — Он усмехнулся. — Для Ада это медленно. Для меня — вечность.       — Я не хочу привыкать к тебе.       — Поздно. — Он коснулся её подбородка, заставляя посмотреть на себя. — Ты уже привыкла. Ты не отшатнулась, когда я гладил. Ты дышала ровно. Твоё сердце не билось как бешеное.       — Это сон.       — Это правда. — Он убрал руку. — Но я не тороплю события. Мы будем делать это снова. Каждую ночь. Каждый день. Пока ты не перестанешь делить мир на «своё» и «чужое».       Он встал, поправил рубашку и направился к колонне.       — Даррен, — окликнула Дэя. Он обернулся. — Ты не получишь меня. Никогда.       — Увидим, — ответил он и исчез в синей вспышке, оставив её одну.       Дэя обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь. От его тепла не осталось и следа, но на коже всё ещё горели места его прикосновений. И это жгло сильнее, чем адское пламя за колоннами.       Когда синяя вспышка погасла, Дэя выдохнула с облегчением. Наконец-то одна. Можно собраться с мыслями, укрепить защитные барьеры, которые он так легко рушил одним своим присутствием.       Она встала, прошлась по зале, коснулась холодного камня колонн. Попыталась вспомнить лицо матери, голос отца, запах библиотеки — всё, что составляло её прежнюю жизнь. Но образы расплывались, перекрываемые синими глазами и горячими пальцами на своей коже.       — Прекрати, — приказала она себе вслух. — Это просто плен. Просто игра.       Она села на ложе, поджав ноги. Попыталась читать — на каменном выступе обнаружились книги, явно оставленные им. Древние фолианты на незнакомых языках, с иллюстрациями, от которых веяло жутью. Но буквы расплывались перед глазами.       Мысли возвращались к нему. К тому, как он смотрел. Как гладил по голове во сне. Как сказал: "Потому что ты здесь".       — Дурак, — прошептала Дэя. — Высокомерный, самоуверенный демон.       Прошёл час. Она накручивала вишнёвый локон на палец, кусала губы, вставала, садилась снова.       Два часа. Она поймала себя на том, что прислушивается. Ждёт характерного гула портала, запаха озона.       — Нет, — сказала она громко. — Я не жду. Мне всё равно.       Три часа. Когда тьма за колоннами начала пульсировать чаще, Дэя поняла, что сидит на краю ложа, вцепившись руками в камень, и смотрит на то место, где он исчез в прошлый раз.       — Где тебя носит? — прошептала она и тут же зажала рот ладонью.       Осознание ударило наотрез. Она ждала. Она хотела, чтобы он пришёл. Это было хуже плена, хуже любой пытки — эта проклятая, предательская потребность в его присутствии.       — Нет, нет, нет, — зашептала она, зажмурившись. — Это не по-настоящему. Это Стокгольмский синдром. Это защитная реакция психики.       Но когда воздух позади неё дрогнул, сердце подпрыгнуло к горлу, и она вскочила раньше, чем успела себя остановить.       Даррен стоял в проёме между колонн, и на нём не было рубашки.       Дэя замерла, не в силах отвести взгляд. Его торс был безупречен — бледная кожа, рельефные мышцы, не перекачанные, а сухие, хищные. На груди, в районе сердца, тускло мерцал синий узор, похожий на татуировку или шрам. Белые волосы, влажные после купания, прилипли к плечам.       — Скучала? — спросил он, и в голосе звучала лёгкая насмешка.       — Нет, — выдохнула Дэя, но голос предательски дрогнул.       Он усмехнулся, шагнул внутрь. В руках у него появился гребень — чёрный, с костяной рукояткой, искусно вырезанной.       — Я принёс тебе подарок.       — Я не беру подарки от похитителей.       — Даже такие? — Он подошёл ближе, протягивая гребень. — Твои волосы спутались. Ты мучаешь их пальцами, когда нервничаешь. А ты нервничаешь всегда, когда меня нет.       — Откуда ты...       — Я вижу. — Он коснулся её виска кончиком пальца. — Здесь. Маленькая морщинка. Она появляется, когда ты думаешь обо мне.       — Я не думаю о тебе.       — Врёшь. — Он развернул её за плечи, усаживая на край ложа. — Сядь ровно.       — Что ты делаешь?       — Расчешу. Не дёргайся.       Гребень коснулся её макушки, и Дэя вздрогнула. Прикосновение было бережным, почти невесомым. Он проводил зубьями от корней до кончиков, распутывая колтуны с терпением, которого она в нём не подозревала.       — Больно? — спросил он, наткнувшись на особенно упрямый узел.       — Терпимо.       — Я спросил, больно ли.       — Немного.       Он замер, и в следующую секунду прядь в его пальцах вспыхнула синим огнём. Дэя дёрнулась, но огонь не жёг — он мягко оплавил спутанные волосы, разделяя их на гладкие пряди.       — Так лучше?       Она молча кивнула, не в силах говорить. Его пальцы снова двинулись по волосам, теперь уже без гребня. Он массировал кожу головы, спускался к шее, гладил плечи.       — Ты напряжена, — заметил он. — Как струна.       — Я всегда напряжена рядом с тобой.       — Значит, нужно исправлять. — Он убрал руки и отошёл на шаг. — Вставай.       — Зачем?       — Я хочу тебя кое-куда отвести.       Дэя поднялась, чувствуя, как кружится голова от смены позы. Он взял её за руку — просто, будто так и надо — и повёл к краю платформы, где раньше был обрыв.       — Не бойся, — сказал он, и пространство перед ними вспыхнуло синим.       Они шагнули в портал. Оказались в небольшом гроте, высеченном в чёрном камне. Воздух здесь был влажным, тёплым, пах травами. В центре грота находилась купель — вырубленная в полу чаша, наполненная водой, которая светилась мягким голубоватым светом. Над водой поднимался пар.       — Что это? — спросила Дэя, оглядываясь.       — Моя личная купальня. Вода из подземных источников. Она снимает усталость и напряжение.       — Ты привёл меня мыться?       — Я привёл тебя отдыхать. — Он отпустил её руку и сел на каменный выступ у стены. — Раздевайся.       Дэя замерла.       — Что?       — Раздевайся, — повторил он спокойно. — Вода ждёт.       — Ты с ума сошёл. Я не буду раздеваться при тебе.       Даррен откинулся спиной к стене, скрестил руки на груди. В его синих глазах плясали отблески воды.       — Дэя. Я видел тебя спящей. Я гладил тебя, пока ты спала. Я перебирал твои волосы. Если бы я хотел взять тебя силой, я бы сделал это в первый же час. — Он говорил ровно, без эмоций. — Но я не возьму. Никогда. Только если ты сама попросишь.       — Я не попрошу.       — Я знаю. Поэтому можешь не стесняться. Иди в воду.       Она колебалась. Но усталость, накопившаяся за дни в Аду, давила на плечи тяжёлым грузом. Вода манила — тёплая, светящаяся, обещающая забытьё.       — Отвернись, — потребовала она.       Он усмехнулся, но послушно отвернулся к стене.       Дэя быстро, дрожащими пальцами, расстегнула платье и скользнула в воду. Та оказалась идеальной — обволакивающей, нежной, снимающей боль в затёкших мышцах. Она погрузилась по плечи, прикрыла глаза.       — Можно повернуться? — спросил он.       — Нет.       — Я всё равно вижу твоё отражение в воде.       Она открыла глаза — и правда, голубое свечение делало воду прозрачной, а он сидел так, что видел её силуэт.       — Ты специально?       — Я никогда ничего не делаю просто так, — ответил он, но не повернулся. — Расскажи мне о себе.       — Зачем?       — Хочу знать, кого украл.       — Ты украл книжного червя, у которого нет друзей, нет семьи, нет будущего в твоём Аду.       — Есть. Я.       — Ты — не будущее. Ты — тюремщик.       — Я — тот, кто будет рядом, когда рухнут все стены.       Он встал. Дэя дёрнулась, прикрываясь руками, но он не смотрел на неё. Он медленно, не торопясь, развязал шнурок на брюках.       — Что ты делаешь? — выдохнула она.       — Присоединяюсь. Воды много.       — Даррен!       — Я не трону тебя. — Он вошёл в воду с другой стороны купели, погружаясь по грудь. Белые волосы поплыли по поверхности, как призрачные водоросли. — Просто буду рядом. Как тогда, на ложе.       Он закрыл глаза, откинув голову на край купели. Дэя смотрела на него, не в силах отвести взгляд. Синий узор на его груди пульсировал в такт дыханию. Вода скрывала всё ниже пояса, но рельефный торс манил взгляд.       — Ты пялишься, — заметил он, не открывая глаз.       — Ты сам сказал, вода прозрачная.       — Я сказал, что вижу твоё отражение. А ты смотришь открыто.       Она отвернулась, чувствуя, как горит лицо.       — Иди сюда, — сказал он тихо.       — Нет.       — Иди сюда. Просто сядь рядом. Обещаю, руки будут выше воды.       Дэя медленно, бесшумно переместилась по купели, пока не оказалась в полуметре от него. Тепло его тела чувствовалось даже сквозь воду.       — Ближе.       — Ты обещал...       — Я помню. Ближе, Дэя. Я хочу чувствовать тебя рядом.       Она сделала ещё полшага. Теперь их плечи почти касались.       — Хорошо, — выдохнул он. — Спасибо.       Он не открывал глаз, не пытался прикоснуться. Просто сидел рядом, дышал ровно, и его присутствие — тёплое, надёжное, неизбежное — заполняло пустоту, о которой Дэя раньше не подозревала.       Она сидела, глядя на мерцающую воду, и думала о том, что всего три часа назад готова была рвать и метать при одной мысли о нём. А сейчас...       — Сейчас ты думаешь о том, что сдаёшься, — произнёс он тихо.       — Не читай мои мысли.       — Я читаю по лицу. — Он открыл глаза и повернул голову. В полумраке грота его синие глаза казались чёрными. — Ты не сдаёшься. Ты привыкаешь. Это разные вещи.       — Какая разница?       — Огромная. Сдаться — значит перестать бороться. Привыкнуть — значит принять новую реальность, но продолжать искать выход.       — И ты позволишь мне искать?       — Ищи. — Он чуть улыбнулся. — Мне даже интересно, что ты придумаешь.       Вода вокруг них слабо светилась. Тишина была наполнена только их дыханием и далёким гулом пламени.       — Даррен, — позвала она шёпотом.       — М?       — Ты правда не тронешь меня?       — Правда.       — Никогда?       Он помолчал. Потом повернулся к ней, и в его глазах она увидела что-то такое, от чего сердце пропустило удар.       — Никогда без твоего согласия, — сказал он. — Но если ты попросишь... я не откажу.       — Я не попрошу.       — Знаю. — Он снова закрыл глаза. — Поэтому мы просто будем рядом.       Они сидели в тёплой воде, не касаясь друг друга, но ближе, чем любые любовники. И Дэя впервые за долгое время чувствовала себя... в безопасности. От этого открытия хотелось кричать.       Она сбежала. Выскочила из воды раньше, чем он успел открыть глаза. Схватила платье, прижала к груди, пятится к выходу.       — Дэя?       — Мне нужно... я не могу...       Он не двигался, только смотрел на неё из воды спокойно, без осуждения.       — Беги, — сказал он. — Я всё равно буду рядом.       Она вылетела из грота, оказалась в знакомой зале. Упала на ложе, зарылась лицом в камень, пытаясь унять дрожь.       — Я не сдамся, — шептала она в камень. — Я не сдамся. Я не сдамся.       Но тело помнило тепло его плеча рядом, а в ушах звучало его тихое "спасибо" за то, что она просто села ближе.       Он пришёл через час. Лёг рядом, не спрашивая. Обнял со спины, прижал к груди. Дэя замерла, но не отстранилась.       — Тише, — прошептал он ей в затылок. — Я просто держу. Просто грею. Спи.       И она уснула. Потому что его грудь оказалась твёрдой, надёжной и почему-то единственным местом в Аду, где не хотелось просыпаться.       Трое суток Даррен не приходил. Дэя сначала злилась, потом нервничала, потом начала ловить себя на том, что вскакивает при каждом шорохе. Она ненавидела себя за это, но ничего не могла поделать. Тепло его тела, его спокойное дыхание за спиной, тяжёлая рука на талии — всё это стало наркотиком, от которого ломка наступала уже через несколько часов отсутствия.       — Дура, — шептала она, расхаживая по зале. — Влюбилась в демона, который тебя похитил. Ниже падать некуда.       Но когда на четвёртые сутки воздух дрогнул, она подскочила и обернулась с надеждой, которую даже не пыталась скрыть.       И замерла. Это был не Даррен. Мужчина, появившийся из портала, был выше Даррена, массивнее. Чёрные, как смоль, волосы стянуты в низкий хвост, глаза — жёлтые, с вертикальными зрачками, как у змеи. Одет в тёмно-бордовый камзол, расшитый золотом, от которого разило сладкими, приторными духами.       — О, — протянул он, оглядывая Дэю с ног до головы. В жёлтых глазах загорелся интерес. — Так вот какое сокровище Эллохар прячет в своей башне.       Дэя попятилась, нащупывая позади себя край ложа.       — Кто вы?       — Я? — Мужчина усмехнулся, обнажая клыки. — Велланар из дома Кровавой стали. Старый знакомый твоего... хозяина.       — Он мне не хозяин.       — О, так ты ещё и строптивая? — Велланар шагнул вперёд, и его ноздри раздулись, втягивая воздух. — Какой аромат... Человеческая самка, да ещё и свежая. Давно таких не пробовал.       Дэя вцепилась в край ложа так, что побелели костяшки.       — Уходите. Даррен будет...       — Даррен занят, — перебил Велланар, приближаясь. — У него Совет, дела, интриги. А я тут случайно проходил мимо его цитадели, почуял запах... решил заглянуть. — Он остановился в двух шагах, сканируя её жёлтыми глазами. — Не бойся, крошка. Я просто хочу познакомиться.       — Я не хочу знакомиться.       — А кто спрашивает?       Он сократил расстояние мгновенно, быстрее, чем Дэя успела дёрнуться. Огромные ладони сжали её плечи, притягивая к массивной груди. Запах духов ударил в нос — приторный, тошнотворный, смешанный с запахом серы и пота.       — М-м-м, — выдохнул Велланар, утыкаясь носом в её волосы. — Вишня. Сладкая, свежая. Даррен знает толк в игрушках.       — Отпустите! — Дэя рванулась, вцепилась в его руки, пытаясь разжать хватку. Но пальцы тонули в его плоти, как в камне. — Немедленно!       — Какая активная, — хохотнул Велланар. Его лапищи скользнули ниже, сжимая её талию, притискивая к себе. — А что, если я решу, что эта игрушка достанется мне? Даррен со мной делиться не захочет?       Дэя забилась в его руках, чувствуя, как слёзы подступают к горлу. Его пальцы впивались в тело, оставляя синяки, дыхание опаляло щёку.       — Отпусти, — прошептала она, и голос сорвался.       — Не-е-ет, — протянул он, вдыхая её запах где-то у шеи. — Ты пахнешь страхом. Это возбуждает.       В голове Дэи пронеслось: Даррен. Если я позову, он придёт. Он всегда приходит. Но если я позову, он узнает, что я слабая. Что не справилась сама. Что нуждаюсь в нём.       Гордость боролась с животным ужасом.       Велланар тем временем провёл языком по её ключице — влажно, мерзко. Дэю захлестнула тошнота.       — Убери руки, — раздался голос, от которого воздух в зале задрожал.       Велланар замер. Дэя, не веря своим ушам, повернула голову.       Даррен стоял в проёме между колонн. Белые волосы развевались, хотя ветра не было. Глаза горели синим огнём — буквально горели, выплёскивая пламя наружу. Рубашка на нём была разорвана, на груди пульсировал узор, и от него расходились волны жара, от которых камень под ногами начинал плавиться.       — Эллохар, — Велланар не спешил отпускать Дэю, но в голосе появились нервные нотки. — Я просто зашёл поздороваться.       — Ты. Убрал. Руки.       Каждое слово падало в тишину, как удар молота.       — Да ладно тебе, — Велланар попытался усмехнуться, но усмешка вышла кривой. — Подумаешь, потискал твою человечку. Она же не...       Он не договорил. Синий огонь полыхнул так ярко, что Дэя зажмурилась. Жар ударил в лицо, но не обжёг — словно огонь обходил её стороной. Зато рёв, который издал Велланар, был полон агонии.       Дэя открыла глаза и увидела, что стоит одна. Велланар отлетел к противоположной стене и висел в воздухе, прижатый невидимой силой. Синее пламя лизало его тело, но не сжигало кожу — оно проникало внутрь, заставляя демона корчиться и выть.       — Тронул, — тихо сказал Даррен, приближаясь к нему. В голосе не было ярости — только ледяное спокойствие, от которого кровь стыла в жилах. — Вдохнул её запах. Прикоснулся губами.       — Я не знал! — взвыл Велланар. — Думал, простая игрушка!       — Она не игрушка. — Даррен остановился перед ним, глядя снизу вверх. — Она моя.       Синее пламя вспыхнуло сильнее. Велланар закричал — страшно, по-звериному. Из его рта, носа, глаз полез тот же синий огонь, прожигая изнутри.       — Даррен! — Дэя сама не поняла, как это вырвалось. — Не надо... пожалуйста...       Даррен обернулся. В его глазах всё ещё бушевало пламя, но при взгляде на неё оно начало угасать. Он посмотрел на неё — растрёпанную, в разорванном платье, со следами пальцев на плечах — и что-то в его лице дрогнуло.       — Ты просишь за него?       — Я... — Дэя сглотнула. — Я не хочу, чтобы ты убивал из-за меня. Не хочу быть причиной.       Даррен смотрел на неё долго. Потом перевёл взгляд на корчащегося Велланара.       — Убирайся, — сказал он тихо. — Передай своим, что эта цитадель под защитой. Кто войдёт без спроса — сгорит.       Синее пламя исчезло. Велланар рухнул на пол, закашлялся, поднялся на четвереньки. Он бросил на Дэю взгляд, полный ненависти и страха, и открыл портал дрожащими руками. Чёрная воронка поглотила его, и через секунду в зале стало тихо.       Даррен не обернулся к ней. Стоял спиной, опустив голову, и его плечи тяжело вздымались.       — Даррен, — позвала Дэя. Голос дрожал.       Он медленно повернулся. Пламя в глазах погасло совсем, осталась только бездна — усталая, тёмная, человеческая.       — Ты не звала, — сказал он тихо.       — Что?       — Ты не позвала меня. Он трогал тебя, а ты молчала.       Дэя прикусила губу. Слёзы, которые она сдерживала, хлынули наружу.       — Я не хотела... не хотела показывать слабость...       Он шагнул к ней. Один шаг, второй. Остановился вплотную, поднял руку и коснулся её щеки — там, где слёзы смешались с пылью.       — Слабость, — повторил он. — Ты считаешь слабостью просить о помощи?       — Я не хотела быть обязанной.       — Дэя. — Он взял её лицо в ладони, заставляя смотреть в глаза. — Я украл тебя. Я держу тебя здесь. Ты уже обязана всем. Но это не значит, что ты должна страдать молча.       — Я думала... если позову, ты решишь, что я сдаюсь.       — А ты сдаёшься?       Она покачала головой, и слёзы брызнули сильнее.       — Тогда в чём проблема? — Он вытер слёзы большими пальцами. — Ты можешь звать меня. Всегда. Даже если ненавидишь. Даже если борешься. Даже если через минуту снова скажешь, что я чудовище.       — Ты чудовище, — всхлипнула она.       — Знаю. — Он притянул её к себе, обнял — крепко, надёжно, закрывая собой от всего мира. — Но я твоё чудовище. И никому не позволю тебя трогать.       Дэя уткнулась лицом в его грудь — твёрдую, горячую, пахнущую озоном и корицей. Его руки гладили её по спине, по волосам, бережно, словно она была сделана из хрусталя.       — Я испугалась, — прошептала она в его кожу. — Очень.       — Я знаю. Прости, что оставил одну.       — Ты не виноват.       — Виноват. — Он поцеловал её в макушку — легко, едва касаясь. — Я знал, что Велланар охотится за слабыми. Знал, что рано или поздно учует запах. Но думал, что успею раньше.       — Успел.       — Едва.       Он отстранился, оглядывая её. Пальцы скользнули по плечам, где остались багровые следы. В глазах снова мелькнул синий огонь.       — Больно?       — Немного.       — Идём. — Он взял её за руку. — В купель. Вода снимет боль.       — Я не хочу в купель, — прошептала она. — Я хочу... просто хочу, чтобы ты был рядом.       Он посмотрел на неё долгим взглядом, в котором смешались удивление, нежность и что-то древнее, тёмное, голодное.       — Я рядом, — сказал он тихо. — Всегда.       Он подхватил её на руки — легко, словно она ничего не весила — и понёс к ложу. Опустил на камень, лёг рядом, притянул к себе. Его грудь стала подушкой, руки — одеялом, сердце — ритмом, под который хотелось жить.       — Спи, — прошептал он, гладя её по голове. — Я посторожу.       Дэя закрыла глаза. Впервые за долгое время — без страха, без борьбы, без мыслей о побеге.       Она просто уснула в руках чудовища, которое оказалось единственной защитой от других чудовищ.       И, проваливаясь в сон, подумала: "Я пропала".       Она проснулась от того, что его рука гладила её по голове. Медленно, ритмично, пальцы перебирали вишнёвые пряди, массировали кожу, спускались к шее. Дэя не открывала глаз, прислушиваясь к ощущениям. Было тепло, спокойно и впервые за всё время — не страшно.       Она помнила, как уснула. Помнила его грудь под щекой, его руки, закрывающие её от мира. Помнила, как он сказал "я посторожу" — и поверила.       Даррен думал, что она спит.       Он сидел, прислонившись спиной к стене, и Дэя лежала, уткнувшись лицом в его бедро — так получилось, когда он усаживался поудобнее. Его пальцы продолжали гладить её волосы, но взгляд был устремлён куда-то в пустоту, на багровые молнии за колоннами.       — Ты такая хрупкая, — прошептал он едва слышно. — Совсем не для этого мира. И я притащил тебя сюда, как драгоценность в грязь.       Дэя замерла, продолжая делать вид, что спит.       — Что мне с тобой делать? — продолжил он шёпотом. — Отпустить — умрёшь по дороге. Оставить — сломаешься. Держать — возненавидишь. А я не хочу, чтобы ты ненавидела.       Он замолчал. Его пальцы замерли на её затылке.       — Я хочу, чтобы ты была счастлива, — сказал он так тихо, что она едва расслышала. — Даже если счастье для тебя — это быть подальше от меня.       У Дэи сжалось сердце. Она не знала, что демоны умеют так говорить. Не знала, что в синих глазах может быть столько боли.       Она открыла глаза.       Даррен вздрогнул, рука отдёрнулась. На лицо мгновенно вернулась привычная маска — спокойная, чуть надменная.       — Проснулась?       — Ты говорил вслух.       — Думал, ты спишь.       — Я слышала.       Он отвернулся, смотря в сторону.       — Забудь. Просто мысли.       Дэя села, поправила растрёпанные волосы. Посмотрела на него — на белые волосы, разметавшиеся по плечам, на острый профиль, на руки, сжатые в кулаки на коленях.       — Даррен.       — Что?       — Посмотри на меня.       Он медленно повернул голову. В глазах — настороженность и что-то похожее на страх. Демон, высший владыка Ада, боялся того, что она сейчас скажет.       — Ты сказал, что хочешь, чтобы я была счастлива, — произнесла Дэя тихо. — Даже если счастье для меня — быть подальше от тебя.       — Я солгал, — резко ответил он. — Я не отпущу тебя. Никогда.       — Я знаю. — Она чуть улыбнулась. — Но ты это сказал. Значит, думал об этом. Значит, тебе не всё равно.       Даррен смотрел на неё, не мигая. Синева его глаз казалась бездонной.       — Ты хочешь меня разжалобить?       — Я хочу понять.       — Что понять?       — Почему ты. — Она протянула руку и коснулась его щеки. Сама. Впервые сама.       Даррен замер. Весь, каждой клеткой. Даже дыхание остановилось. Его глаза расширились — в них мелькнуло что-то невероятно уязвимое, почти детское.       — Дэя... — выдохнул он.       Её пальцы скользнули по его скуле, по линии челюсти, к подбородку. Кожа была горячей, гладкой, идеальной. Она чувствовала, как под пальцами бьётся жилка — быстро, часто, как у человека.       — Ты боишься, — сказала она удивлённо.       — Я не... — Он сглотнул. — Я никогда не... Дэя, убери руку.       — Не хочешь?       — Хочу. — В голосе появились хриплые нотки. — Слишком хочу. Поэтому убери.       — А если не уберу?       Он перехватил её запястье — не больно, но крепко. Прижал её ладонь к своей щеке, закрыл глаза. На мгновение маска высокомерного демона исчезла полностью, оставив только мужчину — уставшего, голодного до прикосновений, отчаянно боящегося спугнуть момент.       — Ты не понимаешь, что делаешь, — прошептал он, не открывая глаз. — Для демона прикосновение по доброй воле — это... это как глоток воды в пустыне. Я могу не справиться.       — С чем не справиться?       — С собой. — Он открыл глаза, и в них полыхало синее пламя. — Я хочу тебя. Всю. С каждым вздохом. С каждой мыслью. Я сдерживаюсь каждую секунду, потому что боюсь тебя сломать. А когда ты сама тянешь руки...       Он замолчал, переводя дыхание. Дэя смотрела на него и видела то, чего не замечала раньше. Напряжение каждой мышцы. Сдержанность каждого жеста. Как он всегда держит дистанцию, даже когда обнимает. Как убирает руки, если чувствует, что она вот-вот сломается. Он правда боялся. Боялся причинить ей боль.       — Даррен, — позвала она тихо. — Отпусти руку.       Он разжал пальцы, отпуская запястье.       Дэя убрала ладонь с его щеки. Он выдохнул с разочарованием? — и отвернулся.       — Прости. Я не должен был...       Она коснулась его руки. Он замер снова. Посмотрел на её пальцы, обхватившие его запястье, потом ей в глаза.       — Ты сказал, что прикосновение по доброй воле — как глоток воды. — Она провела пальцами по его руке, от запястья к локтю. Кожа была горячей, мышцы — каменными. — Я даю тебе этот глоток.       — Ты играешь с огнём.       — Я уже в Аду. — Она чуть улыбнулась. — Куда уж хуже?       Он смотрел на неё долго, очень долго. Потом медленно, словно давая возможность отстраниться, переплел свои пальцы с её.       — Ты не представляешь, что делаешь со мной, — прошептал он.       — Расскажи.       — Нет. — Он покачал головой. — Не сейчас. Ты ещё не готова.       — Откуда ты знаешь?       — Знаю. — Он поднёс её руку к губам и выдохнул на пальцы. Жар опалил кожу, но Дэя не отдёрнула. — Ты сама только начала касаться. Если я расскажу, что чувствую, ты испугаешься и спрячешься обратно в раковину.       — Я не прячусь.       — Прячешься. — Он поцеловал кончики её пальцев — легко, едва касаясь. — Но я умею ждать.       Они сидели так долго. Он держал её руку в своей, гладил большим пальцем тыльную сторону ладони, рассматривал каждый палец, каждую линию. Дэя смотрела, как его ресницы отбрасывают тени на бледные скулы, и думала о том, что этот демон совсем не такой, каким казался сначала.       — Расскажи о себе, — попросила она. — Настоящий. Не тот, кого ты показываешь другим.       Он поднял на неё глаза.       — Зачем?       — Хочу знать, кто держит меня в плену.       — Чудовище.       — Я уже видела чудовищ. — Она кивнула туда, где исчез Велланар. — Ты не такой.       — Я хуже.       — Сомневаюсь.       Он усмехнулся — горько, криво.       — Я стар, Дэя. Очень стар. Я видел, как рождаются и умирают цивилизации. Я держал в руках души миллиардов. Я сжигал миры, которые мне не нравились. И я никогда, слышишь, никогда не хотел просто сидеть и держать кого-то за руку.       — А сейчас хочешь?       — Сейчас — да. — Он посмотрел на их переплетённые пальцы. — И это пугает меня больше, чем любой враг.       — Почему?       — Потому что ты можешь исчезнуть. — Он поднял глаза. — Вы, люди, живёте мгновение. Я моргну — а тебя уже нет. И я останусь с этим... с этим чувством навечно.       Дэя молчала, переваривая услышанное.       — Ты боишься остаться один?       — Я всегда был один. — Он пожал плечами. — Привык. Но теперь... теперь я не хочу привыкать обратно.       Она сама не заметила, как оказалась ближе. Как её голова легла ему на плечо, как рука обвила его талию. Он замер на секунду, а потом прижал её к себе, уткнувшись носом в макушку.       — Дэя...       — Молчи, — попросила она. — Просто побудь так.       И они сидели. В багровом полумраке Ада, вдвоём, переплетённые, как корни древних деревьев. И впервые за всё время Дэя не думала о побеге.       Она думала о том, что его грудь — действительно надёжная опора. И что, кажется, она начинает привыкать к этому больше, чем следовало бы.       — Даррен, — позвала она тихо.       — М?       — Если я попрошу тебя кое-что сделать... ты сделаешь?       — Всё.       — Поцелуй меня в лоб.       Он отстранился, заглядывая в глаза. В синей глубине плескалось что-то тёплое, почти человеческое.       — Уверена?       — Да.       Он наклонился и коснулся губами её лба. Медленно, бережно, словно она была святыней. Задержался на секунду, выдохнул тепло.       — Спасибо, — прошептала Дэя.       — За что?       — За то, что не берёшь силой. За то, что ждёшь. За то, что спас от того... от Велланара.       — Я всегда буду спасать, — ответил он. — Всегда.       Она закрыла глаза, прижимаясь к нему. И впервые за долгое время позволила себе просто быть — без борьбы, без страха, без мыслей о завтрашнем дне.       Он гладил её по спине, перебирал вишнёвые волосы, и его сердце билось ровно и сильно под её щекой.       — Ты не отпустишь меня? — спросила она шёпотом.       — Нет.       — И не сломаешь?       — Никогда.       — Тогда... — Она вздохнула. — Тогда, наверное, мне придётся привыкать.       Он чуть улыбнулся — впервые по-настоящему, тепло, без тени насмешки.       — Привыкай, Дэя Риате. У нас впереди вечность.       — У тебя вечность. У меня — жизнь.       — Я поделюсь. — Он поцеловал её в висок. — Научу, как продлить. Если захочешь.       — А если не захочу?       — Тогда проживёшь свою жизнь здесь, со мной. А потом я найду тебя в следующем перерождении. И в следующем. И ещё через тысячу лет.       — Так просто?       — С тобой — да.       Дэя подняла голову и посмотрела на него. На белые волосы, на синие глаза, на идеальные черты лица, за которыми скрывалось что-то древнее, тёмное и невероятно нежное.       — Ты правда меня ждал?       — Всю жизнь, — ответил он. — Хотя не знал об этом.       — Красиво говоришь, демон.       — Я не говорю красиво. Я говорю правду.       Она улыбнулась — робко, неуверенно, первый раз за всё время. И Даррен смотрел на эту улыбку так, словно она была самым ценным сокровищем во всех мирах.       — Спи, — сказал он тихо. — Завтра будет долгий день.       — Почему?       — Потому что завтра я начну показывать тебе свой мир. Настоящий. Если ты захочешь.       — Захочу, — ответила Дэя, укладываясь обратно. — Но только если ты будешь рядом.       — Всегда.       И она уснула — с его рукой в своей, с его теплом, с его обещанием. Впервые — спокойно.