Эмодзи💬

Ирина Алексеевна Павлова сидела в своём кабинете и просматривала квартальные отчёты, когда телефон завибрировал. Она бросила взгляд на экран и замерла. Сообщение от Кости — её заместителя, её мужчины, её личного стихийного бедствия. Вместо запрошенного файла с отчётом он прислал один-единственный эмодзи. 🥒 Огурец. Просто огурец. Она моргнула. Затем уголки её губ дрогнули. Она знала его слишком хорошо, чтобы подумать, что это случайность. Лазарев никогда не делал ничего случайно — особенно когда дело касалось неё. Ирина: Лазарев, я жду отчёт за второй квартал. Вы присылаете мне огурец. Это намёк? Ответ пришёл почти мгновенно. Костя: Это не огурец. Это баклажан. Просто эмодзи обрезался. Ирина: Это огурец. Я знаю, как выглядит баклажан. Костя: Откуда вы знаете, как выглядит баклажан в эмодзи, Ирина Алексеевна? Вы пользуетесь ими в личной переписке? 🧐 Ирина: Не ваше дело. Костя: Значит, пользуетесь. Кому шлёте баклажаны? 👉👌 Ирина поперхнулась кофе. Он только что прислал ей два эмодзи — палец и жест «окей», — которые вместе означали нечто совершенно неприличное. Она должна была возмутиться. Должна была написать что-то ледяное. Но вместо этого она почувствовала, как внутри разливается знакомое тепло. Ирина: Лазарев, это уже слишком. Вы переходите границы. Костя: Я перехожу границы с первой планёрки. Вам это нравится. Ирина: Вы самоуверенны. Костя: Я реалистичен. Вы всё ещё не ответили. Кому шлёте баклажаны? Ирина: Только вам. Но это не баклажан. Это огурец. Вы прислали огурец. Костя: Хорошо, огурец. А что вы предпочитаете? 🥒 или 🍆 или 🌽? Ирина: Вы сейчас серьёзно спрашиваете меня о моих овощных предпочтениях? Костя: Абсолютно серьёзно. Это важно для... статистики. Она засмеялась — тихо, но искренне. В дверь никто не стучал, секретарша ушла на обед, и она могла позволить себе эту маленькую слабость. Её пальцы забегали по экрану. Ирина: В таком случае — 🍆. Определённо. Более... убедительная форма. Костя: 🍆 — классика. А как насчёт 🌶️? Острый перчик? Ирина: Перчик — это для любителей остроты. Я предпочитаю что-то более... основательное. Костя: Значит 🍌? Банан? Ирина: Банан — это слишком банально. Костя: 🍑? Ирина: Персик? Вы шутите. Костя: Я не шучу. Я собираю данные. Ирина: Данные о чём? Костя: О ваших вкусах. Вдруг я когда-нибудь решу приготовить вам ужин. Должен знать, какие овощи вы любите. Ирина: Вы никогда не готовили мне ужин. Костя: Потому что мы не живём вместе. Когда будем — буду. Каждый вечер. С овощами. Ирина: Я не уверена, что хочу ужин с такими овощами. Костя: А с какими хотите? 🥵 Эмодзи с покрасневшим лицом. Она представила его — сидящего в ординаторской, с этой его наглой улыбкой, — и почувствовала, как между ног становится горячо. Эта переписка зашла уже слишком далеко, чтобы притворяться, что она не хочет продолжения. Ирина: Вы опасный человек, Лазарев. Костя: Костя. Мы договаривались. Ирина: Костя. Ты опасный человек, Костя. Костя: Опасный? Я просто спрашиваю про овощи. Ирина: Про овощи с сексуальным подтекстом. Костя: Сексуальный подтекст? Ирина Алексеевна, вы видите сексуальный подтекст в овощах? Может, вам нужен психолог? Ирина: Мне нужен отчёт. За второй квартал. И прекратите присылать мне эмодзи. Костя: Хорошо. Держите отчёт. Он прислал файл. Она открыла его. Внутри была таблица — настоящая, с цифрами и графиками. Но в самой последней ячейке, выделенной жёлтым, было написано: «Вы сегодня прекрасны. Ваш 🍆». Она засмеялась и покачала головой. Ирина: Вы невыносимы. Костя: Ты повторяешься. Так что насчёт овощей? 🥒 или 🍆? Ирина: Я уже ответила. Баклажан. Костя: Хороший выбор. А как вы предпочитаете его... готовить? 👉👌 или 👅👄? Ирина замерла. Он только что спросил её — эмодзи, — предпочитает ли она традиционный секс или оральные ласки. Это было настолько дерзко, что она должна была прервать переписку. Но её пальцы дрожали не от гнева. Ирина: А вы как предпочитаете? Костя: Я предпочитаю всё. Но особенно 👅💦. Мне нравится пробовать. Она прикусила губу. Он говорил о кунилингусе. Открыто. Эмодзи. Посреди рабочего дня. Ирина: Вы очень откровенны. Костя: А вы очень мокрая? 💦 Господи. Он только что спросил её об этом. Прямо. Без намёков. Ирина: Лазарев! Костя: Костя. И я жду ответа. Вы мокрая? От нашей переписки? Она закрыла глаза и прижала телефон к груди. Затем выдохнула и написала правду. Ирина: Да. Костя: Я так и знал. Я тоже твёрдый. Очень. С той секунды, как вы написали про баклажан. 🍆🔥 Ирина: Это вы начали с огурца. Костя: Я начал с огурца, а закончим мы вместе. 💋 Ирина: Вы мечтатель. Костя: Я реалист. Хотите доказательств? Ирина: Каких? Он прислал голосовое сообщение. Она нажала «воспроизвести» и поднесла телефон к уху. Его голос — низкий, хрипловатый — заполнил её сознание. «Ирина... Ира... я сижу в ординаторской и не могу думать ни о чём, кроме тебя. Твои сообщения... твои эмодзи... я представляю, как ты сидишь в своём кабинете, такая строгая, такая неприступная, и печатаешь мне про баклажаны. Ты даже не представляешь, что ты со мной делаешь. Я хочу тебя. Прямо сейчас. Хочу зайти в твой кабинет, закрыть дверь и...» Сообщение оборвалось. Она переслушала его снова. Её дыхание участилось, щёки горели. Ирина: Это очень... убедительно. Костя: Я старался. Теперь твоя очередь. Я хочу услышать твой голос. Она колебалась. Затем нажала кнопку записи. «Костя... я не умею говорить такие вещи. Ты знаешь. Но... мне нравится. Наша переписка. Твои эмодзи. Твой голос. Я хочу тебя. И я... я жду тебя. В кабинете. Через час. Когда все уйдут». Она отправила и зажмурилась. Это было самое откровенное, что она когда-либо говорила. Костя: Твой голос... это лучшее, что я слышал. Я приду. А пока — видео? Ирина: Какое видео? Костя: Я хочу показать тебе, что ты со мной делаешь. Через минуту пришло видео. Она открыла его и чуть не выронила телефон. Он сидел в пустой ординаторской, камера была направлена на его пах. Его член — твёрдый, большой, с блестящей головкой — был в его руке. Он медленно двигал ладонью вверх-вниз, и она слышала его дыхание — прерывистое, тяжёлое. Видео длилось всего несколько секунд, но этого было достаточно, чтобы она почувствовала, как трусики стали безнадёжно мокрыми. Костя: Теперь ты. Я хочу видеть тебя. Она колебалась. Отправить такое — перейти черту, за которой нет возврата. Но она уже перешла эту черту. Давно. В тот день, когда он впервые поцеловал её в кабинете. Она заперла дверь, отошла к окну и сняла видео. Только грудь — в чёрном кружевном бюстгальтере, который она надела утром, ещё не зная, что он пригодится. Её соски были твёрдыми, проступая сквозь кружево. Она отправила видео и замерла. Костя: Ты прекрасна. Твоя грудь... я хочу коснуться её. Языком. Губами. Я хочу, чтобы ты стонала. Ты стонала? Когда смотрела моё видео? Ирина: Да. Костя: Я хочу услышать это. Голосовое. Сейчас. Она записала ещё одно голосовое — на этот раз не слова, просто звук. Тихий стон, который вырвался у неё, когда она коснулась себя под юбкой. Костя: Ты трогаешь себя? 💦 Ирина: Да. Я не могу ждать. Костя: Не жди. Я иду. Через пять минут. Открой дверь. *** Он вошёл ровно через пять минут — без стука, но дверь за собой запер. Она стояла у стола, всё ещё в том самом костюме, в котором была на планёрке, но её щёки горели, а глаза блестели. Он подошёл и без слов поцеловал её. Поцелуй был жадным, голодным — продолжением их переписки. — Ты прислала мне стон, — прошептал он, отрываясь. — Я чуть не кончил в ординаторской. — А ты прислал мне видео. Я чуть не кончила в кабинете. — Так давай закончим вместе. Он скинул с неё пиджак, затем блузку. Бюстгальтер расстегнул и отбросил в сторону. Её грудь, полная, с тёмными затвердевшими сосками, оказалась в его ладонях. Он сжал её, наклонился и взял один сосок в рот. Его язык обвёл ареолу, затем втянул сосок, посасывая и слегка прикусывая. Она застонала и запустила пальцы в его волосы. — Твоя грудь, — прошептал он, отрываясь. — Она идеальна. Я мог бы ласкать её часами. — У нас нет часов. Все уйдут через... — Плевать. Я запру дверь. Мы останемся на ночь. — Ты сумасшедший. — Да. Но ты тоже. Он уложил её на стол — тот самый массивный дубовый стол, за которым она подписывала приказы. Раздвинул её бёдра и стянул трусики. Она была мокрой — настолько, что кружево прилипло к коже. Он провёл пальцами по её складкам и поднёс их к губам. — Ты на вкус как... 💦🍯. Сладкая, мёд. Я хочу больше. Он опустился на колени и прижался ртом к её лону. Его язык скользнул по клитору, обвёл его кругами, затем втянул в рот. Она застонала и откинулась на столешницу, вцепляясь пальцами в край стола. Он ласкал её языком, чередуя давление — то лёгкое, едва ощутимое, то настойчивое, почти требовательное. Затем ввёл в неё два пальца и начал двигать ими в такт языку, находя точку G и надавливая на неё. — Костя... я... сейчас... — Кончай, любимая, — прошептал он, отрываясь на мгновение. — Я хочу выпить тебя. 💦👅 Она кончила с громким криком, содрогаясь на столе. Он не останавливался, продолжая ласкать её, продлевая удовольствие, пока последние спазмы не стихли. Затем поднялся и вытер рот. — Один, — сказал он. — Теперь второй. Он помог ей встать, развернул и поставил на четвереньки на кресле. Её ягодицы оказались прямо перед ним. Он провёл ладонями по ним, сжал, развёл. Его язык скользнул ниже — туда, где она была самой уязвимой. Она застонала, утыкаясь лицом в спинку кресла. Он вылизывал её попку, и это было непривычно, остро, невероятно. Его пальцы тем временем снова нашли её клитор и начали ласкать его. Двойная стимуляция была невыносимой. — Ты когда-нибудь пробовала анальный секс? — спросил он, отрываясь. — Нет... никогда... — Хочешь попробовать? Со мной? — Да... да, Костя... Он смазал её и себя гелем, который, как она уже не удивлялась, оказался у него в кармане халата. Затем медленно, очень медленно начал входить. Она замерла, чувствуя, как её тело растягивается, принимая его. Было немного больно, но боль быстро сменилась наслаждением — глубоким, полным, не похожим ни на что. — Ты такая тугая... — прошептал он. — Тебе нравится? — Да... Ммммм... Он начал двигаться, сначала медленно, затем быстрее. Его пальцы всё ещё ласкали её клитор, и вскоре она кончила снова — на этот раз с громким, почти животным криком. Он кончил следом, изливаясь в неё, и они замерли, тяжело дыша. — Два, — сказала она, когда смогла говорить. — А теперь... я хочу сверху. Он усмехнулся и сел в кресло. Она оседлала его, направила его член в себя и опустилась — медленно, до самого конца. Затем начала двигаться, контролируя ритм и глубину. Её грудь подпрыгивала перед его лицом, и он взял один сосок в рот, посасывая его. — Ты такой твёрдый, — прошептала она. — Я чувствую тебя всего. — Ты такая мокрая... я чувствую, как ты сжимаешь меня... — Я хочу кончить снова. Можно? — Да. Любимая... 💦🔥 Она ускорилась, и оргазм накрыл её в третий раз. Он кончил вместе с ней, и они замерли, прижавшись друг к другу. — Три, — сказал он. — Но это ещё не всё. Она слезла с него и опустилась на колени. Взяла его член — всё ещё твёрдый — в руку и провела языком по головке. Он застонал, запуская пальцы в её волосы. Она обхватила его губами и начала сосать — сначала медленно, затем глубже, заглатывая его до самого горла. — Чёрт... Ира... твой рот... 👄💦 Она ускорилась, и вскоре он кончил снова — на этот раз ей в рот. Она проглотила всё до капли и облизала губы. — Четыре, — сказала она. — Или я уже сбилась со счёта. — Я тоже. Они лежали на диване, на его халате, обнявшись. За окном стемнело, и больница затихла. Их переписка всё ещё горела на экранах телефонов. Ирина: Это был лучший отчёт в моей жизни. Костя: Я же говорил. Баклажан никогда не подводит. 🍆❤️ Ирина: Ты невозможен. Костя: Ты повторяешься. И я люблю тебя. ❤️‍🔥 Ирина: Я тоже тебя люблю. А теперь отвези меня домой. Я не могу идти. Костя: Я донесу. На руках. Как тогда. 💋 Он встал, подал ей руку и помог подняться. Они оделись, поправили друг другу одежду и вышли в пустой коридор. Ночной сторож, встретившийся им на первом этаже, сделал вид, что ничего не заметил. А может, и правда не заметил. Какая разница? Они были вместе. И это было всё, что имело значение.