suddenly

– смотри не опозорься сегодня. – только после тебя. занавес. камеры. они одновременно выходят из отеля, и вспышки камер тут же начинают ослеплять. репортёры, фотографы, фанаты — каждый старательно впихивается между другими, дабы урвать лакомый кусочек. они оба подходят к восклицающим девушкам, тянущим свои постеры, и по очереди оставляют автографы, сталкиваясь руками в момент, когда одновременно тянутся за телефоном одной особы с фотоаппаратом, так старательно выкрикивающей на английском просьбу сделать селфи на её гаджет. как иронично. именно это столкновение вызывает ебанутейший ажиотаж и шум. от визгов кажется, что барабанные перепонки сейчас лопнут, а от ярких вспышек в глазах на секунду неожиданно темнеет. блядский джетлаг. из-за перелётов и смены часовых поясов голова гудит, а давление то скачет, то падает, так что утром после пробуждения он чуть ли не задохнулся от крови из носа во сне. джеймс слегка тушуется, сгибаясь от неожиданно накатившей головной боли, жмурится и едва заметно пятится на полшага назад. внимательный и добрейшей души человек мартин тут же соображает, в чём дело, и, «опасаясь» за реакцию публики, в пару шагов оказывается рядом с джеймсом и прикрывает его собой, забывая о личном пространстве, а главное — о камерах и сотнях глаз вокруг. бинго. все только этого и ждали. визги становятся только невыносимее, и теперь даже без стыда заткнутые ладонями уши не спасают от ста двадцати децибел сирены, созданной фанатами. их и так начали шипперить ни с того ни с сего почти сразу, как мартин подписал контракт с брендом, а когда начались совместные выходы на публику, в сетях вообще стали поступать вопросы о качестве их отношений. кто-то говорил, что они гейская пара, кто-то спорил о гетерастности их дружеской связи. другие ревновали и вообще ненавидели второго, указывая на какие-то недопустимые мимики на лицах в присутствии друг друга, замечая, что «вот вообще-то, да они терпеть друг друга не могут». и только последний вариант был правильным. точнее так они всем и себе доказывали. джеймс и мартин были амбассадорами одного модного дома. оба работали моделями и стремительно набрали популярность за достаточно короткий срок, да так, что огромные бренды стали присылать подарки и приглашения на свои показы, пока не добились подписания контракта с обоими. вот только джеймс сотрудничал с креативным директором чуть дольше мартина, да и в индустрии уже был своим, занимаясь моделингом почти с самого детства. участие в показах, главные обложки самых знаменитых модных журналов, борьба модных домов за его лицо, подписание многочисленных контрактов с самыми разными брендами — от дорогущих ювелирных домов до создания собственных моделей машин и коллекций одежды в его честь. джеймс купался в славе, пока не появился мартин. мартин — щегол, на несколько лет младше самого джеймса и на добрый десяток сантиметров выше, чем раздражал ещё больше. весь такой из себя худой, высоченный, фигуристый, стильный, привлекающий взгляды, блядство. смотря на его стиль вне рабочего времени, когда лишний раз приходилось пересекаться после совместных фотосессий или интервью, джеймс каждый раз задавался вопросом: «какого хуя он здесь делает?» мартин одевался по-разному. очень по-разному. чжао сам не мог похвастаться богатыми знаниями в классическом стиле, тоже предпочитая более неординарный, ближе к панку стиль в повседневной одежде, но, глядя на мартина, не то что лицом бренда — вообще взрослым человеком со стабильным доходом его представить было невозможно. двадцать лет от роду, а экспериментировал со стилями как школьницы в выпускных классах, только открывшие для себя «топ-модель по-американски». эдвардс начал сотрудничество всего полгода назад, в отличие от джеймса, который в свои двадцать два уже второй год являлся амбассадором бренда. но внезапно появившийся мартин начал всё менять. джеймс оставался не менее востребованным, но теперь в комплекте с ним почти всегда шёл мартин. фотосессия? с мартином. реклама? мартин тоже будет. модный показ? эдвардс уже там. посещение показов в качестве гостей в честь новых коллекций? нужно сопровождать друг друга. интервью? передачи? тренинги для начинающих? вечеринки? мартин всегда рядом, чтобы подать руку в случае головокружения от джетлагов. сегодняшнее приглашение на представление новой коллекции не стало исключением. оба летели одним рейсом, спасибо хоть места были в разных концах самолёта, да и по вип-зоне не особо было принято шастать. благодаря менеджеру, который на второй день умудрился потерять ключ-карту от комнаты джеймса, обоим пришлось готовиться к показу в одном номере, что составляло ещё больше неудобств, благо хоть спали в разных комнатах до инцидента с потерей ключа. никакого личного пространства и индивидуального опыта. хоть в обморок бы дал упасть на публику, вот шуму было бы. джеймс всё же улыбается, когда обнимает рукой предплечье мартина, молча кивая в знак благодарности за заботу в момент слабости и за то, что тот не дал ему упасть, позорясь на камеру. эдвардс помогает джеймсу дойти до его машины, открывает заднюю дверь, лучезарно улыбается и подмигивает, помогая устроиться на заднем сиденье, а затем, бросив короткий взгляд сквозь затонированное окно, будто смог разглядеть через него больше, чем при прямом визуальном контакте, идёт к своей машине. менеджеры обоих едут сзади, в одном транспорте. на показе всё внимание, крики, вспышки и вопросы адресованы им двоим. когда ещё такое увидишь: двое молодых парней двадцати и двадцати двух лет, оба амбассадоры одного модного дома, красивые до подбирающих с пола челюстей. успешные модели в столь юном возрасте, уже достигшие таких огромных высот благодаря совместному труду. интервью, съёмки для журналов, вопрос-ответ от фанатов, в которых процентов семьдесят пять составляли любопытные шипперы, интересующиеся их отношениями. с каким лицом, пытаясь соблюдать профессионализм, отвечал джеймс на подобные вопросы, ему стоило бы увидеть со стороны. ведь мартину это было даже смешно. сам он на вопросы такого характера отвечал поверхностно, иногда с толикой каких-то одному лишь ему понятных дебильных намёков, на которые рядом стоявший и отвечавший на свой ряд вопросов джеймс поглядывал краем глаза, с плотно поджатыми губами и едва заметно покачивая головой — так, чтобы только один мартин увидел. и улыбнулся. ему очень нравилось выводить джеймса из себя, хоть он так же, как и тот, терпеть его не мог. вся эта популярность, слава, признание. мартин изначально клялся, что чжао просто родился с золотой ложкой во рту и нихуяшечки сам не добился. какой-то непо-бейби своих богатеньких родителей, которые так хотели сгрести денег с симпатичной мордашки сына, что впихнули его во все возможные коллабы модной индустрии. но затем мартин чуть углубился в биографию джеймса, узнал о детском моделинге, об участии в различных детских рекламах, об участии в шоу талантов, когда джеймс был ещё ребёнком, и понял, откуда у того такое признание народа. усердная работа и полностью искалеченная жизнь с самого детства. мартин даже сочувствовал ему иногда. сам моделингом он начал заниматься в шестнадцать, когда какая-то женщина на улице подошла и сделала комплимент его росту, протянув подозрительную визитку. он тогда пришёл домой, показал её сестре и уже хотел выкинуть, как хорошо, что та покрепче ударила его в затылок и заставила обдумать всё дважды. теперь карьера, мировая слава и стабильный доход в столь раннем возрасте. и джеймс, с которым он соперничал. джеймс, который заставлял трудиться больше, чтобы не отставать. джеймс. и соперничество между ними. афтерпати. на вечеринку они приехали отдельно и переодевались уже тоже, слава богам, отдельно. проблему с номером и его ключом быстро решили, так что джеймс теперь мог дышать свободно, не опасаясь, что какой-то двухметровый блондинистый еблан будет комментировать каждое действие, как не до конца сформировавшийся ментально парень. остановившийся в развитии где-то лет в двенадцать. посадили их за общий стол с ещё несколькими представителями бренда из разных стран. благо джеймс к такому был приучен и, несмотря на интровертную натуру, базовые смол-токи на английском поддерживать умел идеально, чтобы не стало скучно, а также чтобы не пришлось лишний раз общаться с одним очень языкастым индивидуумом, сидящим рядом с ним. еда, напитки, музыка — всё идеально подходило под вайб модного дома. джеймс даже иногда шутил, что будь его воля, он бы купил когда-нибудь этот дом себе или стал бы частью креативной команды — настолько хорошо они умели подбирать подходящий вайб под него. и имел он в виду не только такие ивенты, одежду и всё остальное. людей в особенности. моделей, амбассадоров, лиц бренда. насколько хорошо вписывался в этот хаос абсолютно каждый подобранный человек, он не мог передать словами, да и мысленно понял это уже давно. особенно сейчас, после двух бокалов шампанского. и мартина, внезапно пойманного взглядом где-то посреди зала, мило беседующего с какой-то девушкой-моделью, он тоже находил просто идеально вписавшимся в этот балаган моды. как хорошо тот был словно написан дизайнером тёмной моды и одновременно панк-модельершей нулевых. как идеально вписывался в любое пространство и стиль, украшая подиум и одежду собой, а не оставаясь в тени тряпок. джеймс вышел на улицу, предупредив менеджера, что будет где-то за зданием, просто хочет подышать. выйдя через чёрный ход, он останавливается и опускается прямо на ступеньки, безмятежно пачкая дорогущие классические штаны. рукава вязаного свитера вместе с надетой под низ рубашкой, которая, кстати, нахуй блять была придумана для образа в такую погоду? солнце в европе сейчас жарит, как раскалённый песок под голыми ступнями в пустыне сахара. он достаёт футляр для сигарет, с надеждой открывает его, и азарт, бурлящий в крови, потухает почти так же быстро, как и внезапно возникшее восхищение кем-то кроме себя. осталась одна сигарета. вчера из-за стресса после перелёта скурил почти всё, а сегодня из-за беготни с раннего утра даже не успел проверить этот несчастный футляр — узнать, что там с запасом табака на сегодняшний длинный вечер. он закуривает, пряча футляр в карман, и долго затягивается, смакуя момент. ну наконец-то. тут сзади раздаются едва слышные шаги. но джеймс не поворачивается, чёрта с два он сейчас потратит драгоценное время испивания яда на разговор с каким-то пьяным хуй пойми кем. — есть сигаретка? — подаёт голос сзади подкравшийся нарушитель идиллии. ну нихуя себе. — а ты что, куришь? — отвечает вопросом джеймс, даже не поворачиваясь на источник шума. — курю. когда день дерьмовый. — сегодня дерьмовый? — не знаю, — отвечает мартин и садится прямо на бетонную ступень рядом с джеймсом. неожиданно. — у меня больше нет. сам психую от этого. — а у тебя тоже дерьмовый, видимо? джеймс пожимает плечами и затягивается, чуть вздёргивая подбородок вверх для удобства. сужает губы в трубочку и задумчиво, чуть приоткрыв их, выпускает ровное кольцо дыма, которое неторопливо плывёт в ночном воздухе. затем ещё одно, и ещё, пока дым в лёгких не заканчивается. — тогда затянись и верни. джеймс протягивает мартину не пачку и не пустой футляр, который тот, уже зная джеймса, ожидал увидеть. он подносит к его губам свою сигарету. и даже не просто отдаёт наполовину выкуренную сигарету, а преподносит её меж своих пальцев, внимательно уставившись на чужой рот в ожидании. младший от неожиданно сократившейся дистанции пошатывается назад, ловя лёгкую волну головокружения от выпитого алкоголя и поступившего в лёгкие сигаретного дыма, пока джеймс, находясь совсем рядом, у самого лица, выдыхает остатки дыма. мартин смыкает губы вокруг фильтра и затягивается два раза подряд, с наслаждением прикрывая глаза и откидываясь назад, полулёжа на локтях. джеймс хмыкает. реакция знакомая, но более экспрессивная, чем у него самого. он бы даже сказал, что мартин похож на подростка, который только-только начал курить и ещё не способен пользоваться силой воли, чтобы не ломаться от недостатка табака. в их реалиях, в их индустрии, в постоянном нахождении вокруг новых людей не курить было почти невозможно. даже молодые девушки рано начинали, потому что если не сигареты, то дойдут до чего-нибудь похуже, под влиянием каких-нибудь неудачно подобранных компаний или новых знакомств. да и сам мартин курил достаточно редко, только когда уже было невмоготу. хотя сейчас, сидя в тишине на бетонных ступенях, на афтерпати после модного показа одного из самых влиятельных домов моды в истории, и затягивая сигарету, которую он делил со своим «злейшим врагом», всё казалось не таким уж сложным, не таким уж абсурдным. наоборот даже. всё так внезапно получилось. вроде одна сигарета, а ощущение, будто она сблизила их лучше какой-то многолетней стандартной дружбы. он в последний раз затягивается и смотрит на джеймса, кивая ему в благодарность и давая понять, что тот может докуривать. тот откидывается назад, беря пример со своего «коллеги», и опускается на согнутые локти, прогибаясь над бетоном в пояснице, прикрывает глаза и затягивается в последний раз, блаженно мыча, будто от двойной порции магния и какого-то снотворного. чжао тушит сигарету о ступень ниже, кидает окурок в мусорное ведро и возвращается в исходное положение. мартин нависает над ним неосознанно. просто вот приподнялся на один согнутый локоть, навис над джеймсом и наблюдал, как тёмные омуты старшего бегают по разбросанным в ночном небе звёздам. в отражении его глаз они выглядели ещё прекраснее, чем в реальности, поэтому лицезреть их таким образом казалось куда интереснее. вдруг взгляд джеймса падает на мартина, и они встречаются глазами. тот ничего не говорит, молча смотрит, и мартин клянётся — хоть и темно, он может разглядеть какой-то азарт в глазах напротив. он нависает над джеймсом ещё ниже, немного меняет положение, теперь сгибаясь над ним так, что тот же локоть, на который он упирался, оказывается на уровне лица джеймса, а сам мартин разворачивается почти вполоборота. губы касаются друг друга. это даже не чмок, а простое касание на пробу, ради понимания новых ощущений на собственных губах. мартин вновь подаётся вперёд, мажет губами по уголку чужих и кончиком языка проходится по джеймсовой нижней. старший прикрывает глаза. мартин ожидал увидеть в них шок или какие-нибудь нечитаемые эмоции, но вместо этого джеймс приподнимается, толкая мартина в грудь и заставляя выпрямиться. целует в ответ. и дыхание обоих сбивается. а потом они просто смотрят друг на друга. без шума. без камер. без визгов фанатов. без вопросов про отношения и дебильных намёков в интервью. только ночное небо над головой, бетонные ступени под спиной и чужое дыхание где-то совсем рядом. и джеймс вдруг думает, что за все эти месяцы, проведённые бок о бок с этим двухметровым блондинистым ебланом, не было ничего настолько внезапного, как момент, когда их губы встретились. и, наверное, именно поэтому ему совершенно не хотелось отстраняться.