В глубинах сознания

      Немец открыл глаза и потянулся за очками, которые всегда оставлял на тумбе около кровати, но не обнаружил их на месте. Тут же сознание наконец проснулось и, поняв факт пропажи, начало судорожно работать, перебирая в голове возможные варианты о том, где могут находиться очки. Перед тем, как встать с кровати, Германия осторожно и очень тщательно прошарил руками по своему ложу: отодвинул в сторону одеяло, ощупал его и даже потряс для надёжности, а затем поднял подушку, но и там ничего не нашёл. Ещё немного подумав, он заглянул за кровать и тумбочку, надеясь на то, что они просто случайно упали на пол, но его догадка не подтвердилась. Уже напрочь сбитый с толку, он всё же встал с кровати и попытался осмотреть комнату. Он даже не был уверен, какое сейчас время суток и день, но потребность найти пропажу была куда выше, чем необходимость хоть как-то сориентироваться в пространстве. И вот, прошарив руками по всем поверхностям в комнате, он наконец обнаружил очки на столе – они были завалены различными бумагами, которые он не успел разобрать вчера. Но как они здесь оказались? Он ведь не мог забыть положить их на место? Или на это повлияла сильная усталость? Пока ответить на эти вопросы немец не мог, да и не хотел, потому что сразу принялся шарить в вещах, пытаясь найти телефон. Далось ему это куда легче, потому что тот был на своём месте – на столе рядом с рабочим портфелем. Теперь Германия хотя бы знал, что сегодня было 27 апреля.       Понедельник? Ох, сегодня же будет собрание государств.. К большому счастью он не проспал – часы показывали 06:02. Он бы в любом случае не проспал, потому что всегда просыпался без будильника и точно в срок. К тому же, в Нью-Йорке сейчас была полночь, а потому до собрания было ещё семь часов. Тем не менее, ему всё равно никак нельзя было расслабляться, потому что каждый его день был наполнен множеством различных дел и задач, с которыми он справлялся чудом. Желая вспомнить события вчерашнего вечера, Германия решил осмотреть свою комнату, очертания которой теперь видел куда лучше. Занавески почти полностью закрывали окна, оставляя лишь тонкую щель, через которую внутрь и поступал свет. На столе были разбросаны бумаги, рядом с которыми стояла кружка с крепким недопитым кофе. Одежда, к ужасу немца, была брошена прямо в угол кровати, чего он даже сразу не заметил. Тут же он почти ринулся к вещам и начал их расправлять, но те всё равно оставались мятыми. ФРГ взял их в охапку и вышел в свою прихожую, через которую перешёл на кухню, где была установлена гладильная доска. Он сразу включил чайник и закинул хлеб в тостер, после чего принялся гладить костюм. Уже через каких-то пару минут он сидел в будто новой одежде и завтракал, хоть и желания есть не было вовсе, а делал он это больше из привычки есть два раза в день – утром не позже семи и вечером не позже шести.       После приёма пищи Германия прихватил рабочий портфель и вышел на улицу, где было серо и немного прохладно. Проверил машину, сел за руль и выехал в Главный офис Европейского Союза в Брюсселе. В любых перемещениях по Европе он давно перестал использовать телепортацию, решив полагаться на обычный транспорт, дабы экономить и без того не настолько обширный запас жизненной энергии и сил. Стоит признать, что иногда это помогало, но обычно утренние пробки отнимали куда больше нервов, чем хотелось. Добравшись до офиса, немец оставил свою машину на автостоянке, а сам двинулся в сторону своего рабочего кабинета, приветствуя по пути своих коллег, которых он случайно встречал в коридорах. Расположившись в своём кабинете, он разложил на столе все документы из своего портфеля и уткнулся лицом в экран компьютера, лишь иногда поглядывая на бумаги, уже и так прекрасно зная их содержание. Так прошло два часа. По окончании основной части работы, ФРГ собрал документы и отправился на обед, на который отводилось полчаса.       Выбор куда пойти всегда был велик и огромен – буфет, столовая или же самое ближайшее кафе. Обычно немец посещал буфет, но сегодня ему нужно было пойти в кафе через дорогу. Обычно именно туда уходил британец – с ним у Германии была назначена беседа, но начать её он решил немного раньше. Как и следовало ожидать, Великобритания уже был в кафе и спокойно обедал, но был не против преждевременно начать разговор с Германией. С обеда они вдвоём вернулись в офис, не переставая беседовать о своих делах. Так прошло ещё два часа. Теперь предстояло только одно – собрание стран в Штаб-квартире ООН в центре Нью-Йорка. При помощи телепортации немец быстро оказался на месте, нисколько не заботясь об оставленном в Брюсселе автомобиле. Личные машины Воплощений вообще могли подолгу находиться вне дома и даже вдали от владельцев, если существовала договорённость, что держащая их у себя страна обязуется потом вернуть транспорт в целости и сохранности. Бельгия, а также США и Швейцария пользовались большим доверием в этой области у стран Запада, а потому Германия был полностью спокоен.       Уже в Штаб-квартире ООН он также пару раз поприветствовал своих приятелей и, пройдя множество различных коридоров, оказался в Зале Заседаний, где уже вовсю собирался народ. Усевшись на своё место и дождавшись начала собрания, поначалу немец внимательно следил за его ходом, но вскоре его стала одолевать сильнейшая по своей силе усталость. Германия держался как мог и старался всячески отвлечься от сонливости, но физиология взяла верх, и он всё же погрузился в глубокий сон, на что обратили внимание те, кто сидел рядом с ним, но будить товарища не стали, так как в целом не сочли это необходимым. К тому же ФРГ очень много и непрерывно работал, потому ему можно было это простить. Чем больше проходило времени, тем сильнее становилось ясно, что уснул Германия даже очень крепко, потому что он вовсе перестал как-либо слышать происходящее, даже когда началась активная дискуссия по теме собрания и в зале стало довольно шумно.       Проснулся он лишь во время обеденного перерыва. Проснулся ФРГ резко, выглядел взъерошенным и глубоко озадаченным. Он поправил съехавшие очки и начал смотреть по сторонам, оценивая окружающую среду и царящую в ней обстановку. Взгляд был потерян, а рот чуть приоткрыт, будто он только начал отходить от шока. В ушах уже трещала барабанная дробь, в глазах рябило, а в груди стало странно щемить. Неужели всё, что он пережил за эти два часа отдыха было.. сном? Нет, этого просто не могло быть, это не могло быть реальностью. Он действительно сейчас видел подобие сна? Пока это звучало как логичное объяснение произошедшего, но поверить в него было очень сложно. Германия схватился обеими руками за голову, потрепал волосы и поник. Мимо него проходил Франция, который как раз вернулся с перерыва и уже собирался пройти к своему месту, как заприметил наконец проснувшегося немца и решил чуть задержаться около своего приятеля. — Allemagne, mon cher ami! Tu as bien dormi — Франция слегка навис над Германией и тут же обратил внимание на его состояние. — Soleil, quelque chose s'est passé? Je t'écoute très attentivement, mon garçon. — Mein Kopf spaltet sich, ich verstehe überhaupt nichts, es ist nur ein Albtraum! — Oh, je crois que les choses sont mauvaises.. La réunion n'est pas si importante. On peut aller au parc ou tu es trop fatigué? — Es macht mir nichts aus, in den Park zu gehen, lass uns gehen.. — Германия, слегка качнувшись, встал со своего места, и они с Францией покинули Штаб-квартиру ООН, отправившись гулять по городу. Их уход заметили довольно многие, но вмешаться в их дела никак не могли, потому собрание продолжило идти своим чередом. Италия в любом случае передаст им всё, что они пропустят, если это будет столь важно. Всю дорогу до парка Франция придерживал ФРГ за локоть и следил, чтобы тому не стало хуже. Француз усадил немца на скамейку, которая была скрыта в тени раскидистых деревьев, а сам сел неподалёку и глянул на с виду очень вымотанного Германию. — Ты, наверное, снова слегка перетрудился, мой дорогой.. Не находишь, что тебе нужно чуть больше отдыхать, Германия? — А? Почему ты говоришь на английском? — А что? Разве от меня звучит не очень?) — Нет, что ты! Акцент не такая проблема.. И, да, наверное ты прав насчёт отдыха.. — Неужели? Ты соглашаешься со мной? Это же насколько ты устал.. Голову не печёт?       Сказав это, Франция шутливо приложил свою руку по лбу немца и с удивлением обнаружил, что тот у Германии был тёплый. ФРГ тут же убрал его руку и отпрянул чуть в сторону, что-то проворчав себе под нос. — Да не в этом дело! Мгх, я в порядке, но.. Если я скажу, ты точно мне поверишь? — Конечно! По крайней мере, постараюсь. Ты же не влез в сомнительную авантюру? — Нет-нет, не об этом. Мне кажется, что я видел сон.. Представляешь, настоящий сон! — Ой, совсем плохо дело.. Видимо, ты всё ещё немного встревожен из-за этого? Не будешь против, если я сяду немного ближе? Задав вопрос и не дождавшись на него ответа, Франция ощутимо сократил между ними расстояние и облокотился на спинку скамейки, наполовину развернув корпус к немного недовольному этим приятелю. — Почему тебя вообще это так заботит? Сон и сон, для людей самое обычное дело! «Сам только что с восторгом говорил об этом, а теперь утверждаешь, что мне не следует на этом зацикливаться? Странно. Германия будто пытается что-то скрыть.. Нужно лишь снова вернуть ему ощущение безопасности и тогда всё станет прежним» — Но для нас – не самое. Герман, ты пойми, я очень за тебя переживаю! Хоть нам волею судьбы и велено соперничать за лидерство в Европе, ты также мой мальчик, которого я когда-то воспитывал. Потому прошу, просто расскажи мне, что тебя тревожит. Ты ведь знаешь, что я всегда тебя выслушаю, так зачем притворяться тем, кем ты не стал?       Француз безмятежно улёгся рядом. Только он из всей их компании мог позволить себе так вальяжно развалиться в любом на то подходящем месте и ни о чём не думать, а просто поступать так, как чувствовалось. За это немец им в какой-то степени даже восхищался, но признавать это наотрез отказывался. Вот и сейчас Франция был как никогда прав, но не указывал на это. Такая деликатность в подходе к каждому тоже была для Германии очень чуждой, но со стороны ощущалась какой-то родной, отчего хотелось полностью довериться. — Наверное, ты прав, Франция.. Видишь ли, я даже не знаю, как описать то, что я видел во сне, но попробую. Только поклянись, что никому не будешь это пересказывать.. — А разве я тебя когда-то так подставлял? Зачастую мне наоборот приходилось тебя выгораживать от Великобритании и США, ты же помнишь всё это, мой дорогой? — Мгх, ja-ja, конечно, danke.. Во сне я был дома, но в другом доме – я был в бункере. Вместе с ним и своим покойным братом..       Зачастую ничто не могло нарушить столь безмятежное состояние француза, но в этот раз он немного напрягся. Если Германии снова мерещился этот сумасшедший, то обычно это не означало ничего хорошего. Тем не менее, Франция старался никак не подавать виду и продолжал слушать ФРГ. — Снова воспоминания о том времени? Это так тяжело слышать, Герман.. Какая во сне была атмосфера? Окружающие вели себя так же, как и обычно, или как-то иначе? — Если честно, я не увидел совершенно никаких различий – всё было таким, каким я это запомнил. Просторные помещения с тёмной мебелью, бордовые шторы до пола и красивые узоры на перилах лестницы. И тишина. Идеальная гробовая тишина. Всё как тогда – даже из посторонних звуков я слышал лишь тиканье напольных часов и эхо от чьих-то шагов по коридору. Скорее всего его шагов. Мы с ГДР передвигались почти бесшумно, чтобы нас не замечали.. — Тишина, как известно, бывает гнетущей и умиротворяющей. Очень жаль, что вы так долго находились в гнетущей.. А ГДР был рядом с тобой, или ты его не видел? Быть может, помнишь ещё что-то странное? — ГДР был со мной – он сидел на полу зала и читал какую-то книгу. Мы оба были ещё детьми. А я ведь даже не понял, что сплю. Будто напрочь забыл о своей жизни сейчас. Помню, что слышал телефонный разговор. Он успел в чём-то упрекнуть Британию, два раза проклясть США, а также упомянул Восточный фронт и Южное направление. Самое странное заключалось в том, что я не понимал, о чём он говорил. Это сейчас я могу дать тем словам оценку, но во сне я не мог, будто вовсе не знал о происходящем — Ох, вот как.. Но ведь Рейх сообщал вам о том, что происходило, верно? Это было не так плохо, как если бы вы ничего не знали? — Да, он сообщал. И, да, лучше знать, чем жить в неведении. Мы знали, что идёт война, и мы не имеем права на ошибку. Мы знали, кто из Воплощений был взят в плен и какая обстановка была на фронтах. Это вселяло хоть какую-то ясность, даже если осведомлял он нас не настолько часто. Во сне же всё было иначе, словно мы с ГДР – маленькие дети, которым знать было рано. А потом это неведение породило страх.. — Страх? Чего ты там настолько испугался? — Сам не понял! Но, наверное, всего.. Как только я на что-то отвлёкся, уже через одно мгновение всё преобразилось – наш дом выглядел мрачным и почти заброшенным, а где-то вдалеке раздавались взрывы. Мы с братом прятались за кроватью у стены и не понимали, что может так греметь. К нам быстро зашёл Рейх и сообщил, что сейчас нас с ГДР эвакуируют. Он не сказал, куда мы поедем, а голос его даже не дрогнул и был таким, каким я его помню. Затем мы выбежали из дома, нас схватили в охапку какие-то рослые мужчины в форме наших и усадили в машину, дав по газам. И стоило нам отъехать от дома, как в него попал снаряд и тут же подорвал его, что я видел через окно машины. ГДР мирно спал на моём плече, а я понял, что детство умерло вместе с домом, и теперь всё зависит лишь от меня. Вот, больше я ничего не помню..       Франция вдумчиво слушал рассказ ФРГ, но вместо ответа просто придвинулся ближе и обнял своего приятеля, чего тот совсем не ожидал и немного занервничал, но свою невозмутимость всё же сохранил. Германия привык, что внезапно обнять в их компании мог только Италия и совсем забыл, что его наставник тоже иногда от такого страдает. Не отпуская немца, француз заговорил. — Мой милый Германия, сколько же всего ты натерпелся.. Это просто ужасный сон! Мне кажется, что он раскрывает немного иной исход развития событий, не думаешь? Ведь после войны мы нашли вас в городе где-то посреди развалин, здесь всё совсем наоборот.. Быть может, Рейх правда хотел вас вывезти, но просто не успел? Или у него были мысли не сообщать вам о войне.. Но получилось как получилось, здесь ничего уже не сделаешь. Тебе же я настоятельно рекомендую перестать себя перегружать – видишь, к чему это может привести? Само собой, я никому не скажу о том, что узнал, но ты и сам должен понимать, что видеть сны для нас – это не совсем естественно — Я тебя услышал, Франция. Может быть, ты всё-таки отпустишь меня уже или как? — Ах, прости пожалуйста, я совсем забыл..       Франция наконец отпрянул от Германии и поднялся со скамейки, слегка потянувшись и посмотрев на своего приятеля, который пока продолжал сидеть и не поднимался. — Возвращаться на собрание нет смысла, оно и так скоро закончится. Что думаешь насчёт того, чтобы пойти в ближайшее кафе? Счёт тебе не отдам, даже не проси, считай это небольшим от меня подарком) — Слышать от тебя подобное – уже почти как подарок, а вот сделаешь ли ты это или нет – вопрос уже другого характера. Быть может, потом отправимся к тебе? Оттуда я потом мог бы сразу заехать к Италии, мне всё равно нужно будет к нему заглянуть — Ох, конечно! Я с радостью приму тебя у себя. А как ты думаешь – твоя реальная жизнь лучше, чем сценарий из этого сна?       Германия поднялся со скамьи, и они пошли к выходу из парка. Из здания ООН начали выходить другие государства, что или свидетельствовало о начале перерыва, или говорило об окончании всего собрания – это уже зависело от масштаба обсуждения. Франция удостоверился в том, что немец точно в порядке и с помощью телепортации переместил их к себе. Уже на месте, на его вилле, Германию продолжили опрашивать, но сначала о нём надлежало позаботиться, к чему Франция в какой-то степени привык, ибо сам немец о себе совсем не заботился, и зачастую об этом приходилось думать его знакомым или даже Европейскому Союзу. — Друг мой, повернись – дай мне снять с тебя этот душный пиджак! — Германия лишь покорно выполнял то, что ему говорили. — Хорошо, а теперь сними обувь и пройди на диван, нечего тут в ботинках разгуливать. Сейчас я тебе что-нибудь заварю, ты же по-любому опять себя голодом моришь! Ну совсем заработался, кошмары уже видит..       И в какой-то степени Германии это очень нравилось. Внимание, забота и чувство своей важности, бывало, грели душу, но чрезмерно этим пользоваться запрещалось категорически. Хотя бы из приличия, его статуса и уважения ко времени коллег. Но обстоятельства в его жизни сложились так, что коллеги являлись одновременно очень верными и чуткими приятелями, так что им присматривать за немцем было привычно. Чаще всего рядом с ним ходили Австрия, Италия и Франция – самые близкие страны, которые очень давно и хорошо его знали. Франция усадил Германию на роскошный диван, включил в помещении кондиционер, налил приятелю успокаивающий чай и дал ему несколько мягких подушек, на которые ФРГ почти сразу же облокотился и немного отпил вкусного напитка с мягким ароматом — Чувствуй себя здесь как дома, Герман. Ты ведь знаешь, что вне работы я всегда рад тебя видеть) — Немец, немного уйдя в свои мысли, даже не сразу заметил, что француз уже каким-то образом переоделся в почти домашнюю одежду и подошёл так близко. Атмосфера была действительно особенно комфортной и очень хорошо знакомой, как будто Германия уже был в таких ситуациях. — Я знаю, Франция. Это место уже как дом. И спасибо тебе за твоё гостеприимство. Я не задержусь надолго, может на пару часов — Ой, да при всём своём желании ты хоть на неделю оставайся, ну правда! — Сказав это, он негромко, но задорно усмехнулся. — Не-ет, настолько долго не могу гостить. Переносить встречу с Италией будет очень невежливо, так что я тут максимум на сутки — Понял тебя, это звучит уже лучше! Может, хоть отоспишься наконец нормально.. Ну и вот как тебя угораздило сон запомнить? Будешь сообщать об этом ВОЗ или ООН? — Ни в коем случае! Этого ещё не хватало.. — Тогда приводи себя в порядок и не доводи себя до того, чтобы спать на наших собраниях! Иначе ООН что-то заподозрит — Да, я понимаю.. Постараюсь отдохнуть — Хорошо, это радует. Вот не хочется мне тебя распросами своими пытать, но всё же. Скажи, ты ведь видел этот сон раньше? — Видел. Может, где-то лет десять назад.. — Дай угадаю – в 2014 году? А до этого в 2004? Ещё раньше в 1994? А в первый раз? Помнишь, когда увидел его в первый раз? — Получается, в 1944 году.. Ты намекаешь на то, что я вижу его каждые десять лет, и это ещё хуже, чем если бы я увидел его всего один раз за всё это время, да? — Именно! Это ненормально, друг мой. Жаль мы не знаем, видел ли ГДР такой же Стоило французу упомянуть злополучное имя, как немец почти вжался в спинку дивана, а пальцы его рук только сильнее сомкнулись на чашке с остывшим чаем, который он уже почти допил за это время. — Он не видел. Я как-то спрашивал, и он не дал мне вразумительного ответа. Мне даже показалось, что он вовсе не понял, о чём я, поэтому я решил не уточнять. Нельзя было допустить того, чтобы эти сведения дошли до РСФСР, а после и до Советского Союза — Ты даже США об этом не рассказывал? — Нет, ему тоже не говорил. Франция, им нельзя было думать, будто что-то не так. В противном случае это создало бы большие проблемы, которые мне совсем не нужны — Ясно. И этот сон всегда был одинаковый? — Ну, нет, не совсем. Иногда он менялся. Например, ГДР мог не книгу читать, а ещё что-то другое делать, но он всегда был рядом. Ещё менялась тема телефонного разговора, но всегда упомянался СССР. Концовка у сна же никогда не изменялась – наш дом обязательно уничтожался, а мы всегда успевали вовремя его покинуть, но пару раз мы делали это не на машине, а своими силами, просто убегая оттуда — Мне кажется, что всё это не просто так.. Будто тебе посылается знак свыше, но ты не обращаешь на это внимание. Впрочем, дело твоё. Спать можешь в любой комнате, друг мой, но выспаться ты просто обязан       Франция, договорив, вскоре вышел из зала в коридор и направился к себе, надеясь на то, что Германия всё же сможет уснуть. Прогноз его был верным – так и вышло, немец наконец уснул.