Роман в письмах

Мадам Тремейн, Я имел честь быть представленным Вам на приеме у леди де Гонделорье 15 числа сего месяца. Уходя, Вы забыли свою шаль, и я счел своим долгом вернуть Вам ее. С почтением, судья К. Фролло *** Месье Фролло, Выражаю Вам искреннюю признательность за Ваши старания, а также приношу свои извинения за неудобства, которые моя оплошность заставила Вас испытать. Хочу отметить, что наша беседа на приеме у леди де Гонделорье доставила мне изрядное удовольствие и стала одной из самых приятных частей вечера. С почтением, леди Э. Тремейн *** Мадам Тремейн, Я вынужден вновь обеспокоить Вас. До меня дошли слухи, что на окраинах Парижа было замечено несколько цыганских таборов. По моим сведениям, самый крупный из них должен был проходить мимо земель, принадлежащих Вам. В связи с этим я хотел бы спросить: не знаете ли Вы, где останавливались цыгане и куда они направлялись? Быть может, кто-то из Ваших крестьян предоставил им убежище? Я уверен, что Вы понимаете, какую опасность эти бродячие преступники и их колдовство представляют для мирных людей, поэтому надеюсь, что Вы поможете следствию. Прошу Вас не беспокоиться насчет возвращения Вашей шали: это не доставило мне никаких неудобств. В свою очередь хочу выразить Вам свою благодарность за интересную беседу. Приятно знать, что даже сейчас, когда в умах и душах людей зачастую царствует порок, есть люди с таким четким пониманием морали. Не собираетесь ли Вы вновь посетить Париж? С уважением, судья К. Фролло *** Месье Фролло, Благодарю за оказанное мне доверие. Разумеется, я понимаю, как важно избавить Францию от цыган, этих безродных бродяг. Могу уверить Вас, что ни один из моих подданых не пустил их под свой кров: я строго слежу за тем, чтобы земли моего покойного мужа – прими Господь его душу – не запятнались в этой скверне. Однако охотник, поставляющий дичь к нашему столу, сообщил, что видел стоянку цыган в лесу в трех милях к югу от Парижа. Надеюсь, мое письмо попадет к Вам раньше, чем они снимутся с места, и Вы сможете наказать их по всей строгости закона. Я наслышана о Ваших успехах в очищении Парижа от бездомных, нищих и бродяг и отмечу, что улицы города выглядит намного лучше, чем при Вашем предшественнике. Судья Рено, к сожалению, отличался излишней мягкостью, в то время как для поддержания порядка – я в этом убеждена – необходима железная рука. Я рада, что при Вас Париж может спать спокойно. Желаю Вам удачи в Вашем правом деле. Касаемо Вашего вопроса: в Париж я собираюсь приехать только на Рождественский бал, чтобы найти подходящие партии для моих дочерей Анастасии и Дризеллы (возможно, Вы изволите помнить их). Светская жизнь весьма утомляет меня: необходимость принимать у себя множество гостей и отвечать на визиты вежливости чрезвычайно удручают количеством людей, что я буду вынуждена терпеть. Надеюсь, мои слова не оскорбили Вас, столичного жителя? Кроме того, после смерти лорда Фрэнсиса я веду дела наших владений, что не позволяет мне надолго отлучаться из имения. Как я уже говорила, в вопросах управления всегда необходима крепкая рука. Несмотря на то что городская жизнь меня не привлекает, у жизни в провинции есть свои недостатки; новости из столицы до нас доходят медленно, поэтому осмелюсь попросить Вас сообщить мне, когда дело с этими цыганами будет закончено. Я опасаюсь за порученные мне земли, поэтому хочу удостовериться, что им не угрожает нашествие этой саранчи. Выражаю надежду, что моя просьба не затруднит Вас. С уважением, леди Э. Тремейн *** Мадам Тремейн, Благодарю Вас за оказанную помощь. Именно на неравнодушных подданных и держится спокойствие Франции. Дело с цыганами закрыто. К моему огромному сожалению, для вынесения смертных приговоров не хватило улик; к тому же, Его Величество, который изволил с интересом наблюдать за столь масштабным процессом, изъявил желание отправить бродяг на принудительные работы в наши заморские колонии. К тому моменту, как это письмо дойдет до Вас, корабли с цыганами, вероятно, будут на полпути к Индии, если Всевышний не явит свою милость и не отправит их на дно морское, где им, по моему скромному мнению, самое место. Исходя из вышесказанного, смею заверить Вас, что Вашим землям ничего не угрожает. Также хочу выразить благодарность за Ваши слова о моей службе; отрадно слышать, что мои методы, которые некоторые завистники называют излишне жестокими, одобряются Вами. Ваши слова о столице ничуть не оскорбили меня. Высокая должность обязывает меня присутствовать на различных мероприятиях (одно из которых, простонародный Пир дураков, вызывает во мне особенно сильное отвращение), что не приносит мне никакого удовольствия. Большинство людей – заметьте, я говорю «большинство», – чрезвычайно глупы; о чем можно вести беседу образованному человеку с теми, у кого на уме лишь желание потакать своим многочисленным порокам? В этом мире осталось очень мало добродетели, что, полагаю, удручает Вас так же сильно, как и меня. Я помню Ваших дочерей; на мой взгляд дилетанта в подобных вопросах, весьма перспективные юные леди. Осмелюсь предположить, что они унаследовали Ваш деловой подход к жизни и вскоре смогут найти себе достойных женихов. Полагаю, политики крепкой руки, как Вы изволили точно выразиться, Вы придерживались и в воспитании Ваших детей? Прошу извинить меня, если этот вопрос покажется Вам чрезмерно личным, однако, если это действительно так, то это очень мудрый подход. Мир жесток, и, если витать в фантазиях, в нем не выжить. Думаю, Вы понимаете меня; помнится, во время нашей беседы вы сказали, что разум – единственное, чего стоит держаться. Тогда я согласился с Вами, соглашусь и теперь. Впрочем, я отвлекаюсь. Еще раз заверяю Вас, что Вашим владениям ничего не угрожает; я буду заботиться об этом и впредь, как и об остальных окраинах Парижа и самом городе. Жаль, что Вы не собираетесь посещать столицу в ближайшее время. Я не планировал приходить на Рождественский бал – этот вечер я предпочитаю проводить не в праздности, – однако, если там будете Вы, я постараюсь заглянуть на пару часов, если Вам не наскучило мое общество. С уважением, судья К. Фролло *** Месье Фролло, Не стоит благодарности: я всегда рада послужить на благо своей страны. Полностью понимаю Ваши чувства и выражаю сожаление, что смертные приговоры, которые, несомненно, полностью заслуженны, не получилось привести в исполнение. Однако то, что цыгане принесут пользу нашей Франции, полагаю, должно радовать Вас. Впрочем, довольно об этом: не стоит тратить бумагу и чернила по такому ничтожному поводу. Я рада, что дело закрыто; уверена, Вы сделали все, что было в Ваших силах. Не могу не удивиться, насколько схожи наши взгляды в отношении большинства людей. Я наслышана о Пире дураков и ему подобных празднествах, и одна мысль о том, что нужно целый день выдерживать этот шум, эту скуку и глупость и пошлость толпы, заставляет меня содрогнуться. Кто-то посмеивается над провинциальной жизнью, однако здесь, по счастью, я лишена необходимости выдерживать людское скудоумие. Думаю, вечера, когда никто не тревожит Вас, Вы считаете лучшей частью дня? Прошу прощения, вероятно, это слишком личный вопрос, но почему-то мне кажется, что в конце дня Вы, как и я, любите сидеть в кресле и читать за бокалом вина, отдыхая от дневной суеты. Благодарю за добрые слова о моих дочерях. Конечно, я с самого детства стараюсь внушить им, как себя вести в нашем суровом мире, но, скорее всего, в силу возраста их мысли заняты исключительно – мне даже писать это неловко – любовью. И старшая, и младшая, обе грезят о «принце на белом коне», что чрезвычайно меня удручает. Я пыталась донести до них, что любовь – это всего лишь иллюзия, а уж любовь с первого взгляда, о которой они мечтают, и вовсе сказочная выдумка; главное в браке, говорила я, не чувства, а расчет. Но дочери и слушать меня не хотят. Как же печально наблюдать, как те, для чьего блага ты так стараешься, не ценят этого. Прошу меня извинить, что заставляю Вас это читать, но за последнее время я успела устать выслушивать мечты девятнадцатилетних девушек, а также их доказательства, почему тот или иной юноша, которого я рекомендую им в качестве будущего мужа, не «тот самый». Как бы я ни любила дочерей, я уже близка к тому, чтобы договориться о помолвках самостоятельно, а их известить в день венчания. Больше всего я боюсь, что они останутся старыми девами и закончат свои дни в поместье или монастыре. Конечно, Вам предмет воспитания детей, покажется неинтересным, однако я не могла не поделиться своими опасениями хоть с кем-нибудь. Надеюсь, Вы простите мне эту слабость. Нравятся ли Вам кошки? Мой кот Люцифер стал отцом трех прелестных черных котят, с, разумеется, прекрасной родословной. Не хотите ли Вы забрать себе одного из них? Они очень спокойные, и их компания намного лучше компании человеческой. Я заметила, как хорошо Вы обращались со своим конем, прекрасным представителем своей породы, насколько я могу судить, поэтому осмелюсь предположить, что общество кота Вам также будет не в тягость. Ваше же общество мне совершенно не наскучило, напротив, я рада продолжить нашу беседу за пределами приемного зала. С уважением, леди Э. Тремейн *** Месье Фролло, Прошла уже неделя с того, как я отправила Вам свое письмо, и с тех пор от Вас не было ответа, хотя дорога до Парижа занимает не больше двух дней. Прошу прощения за, возможно, излишне грубое вмешательство в Вашу жизнь, однако я немного волнуюсь. Все ли с Вами в порядке? На жизнь прошлого судьи дважды покушались его противники, и я опасаюсь, не случилось ли с Вами того же. Если же Вы не могли ответить из-за работы, еще раз прошу меня простить за то, что отвлекаю от дел. Выражаю надежду, что мои опасения беспочвенны, и с Вами все хорошо. С искренним уважением, леди Э. Тремейн *** Мадам Тремейн, Мне жаль, что мое молчание заставило Вас волноваться. Честно говоря, такая забота, если это слово уместно в данной ситуации, для меня в новинку. Не могу припомнить ни одного человека, который беспокоился бы о моем здравии; я и не мог представить, что это настолько приятно… Но я отвлекся. Как Вы могли заметить, погода в последнюю неделю стоит отвратительная – только это слово может полностью выразить мое отношение к этому непрестанному дождю и холоду. Давно не случалось подобной осени, не правда ли? Вынужден признаться, и, надеюсь, Вы сохраните это в тайне, что в непогоду у меня разыгрывается ужасная мигрень. Искренне надеюсь, что Вам никогда не доведется испытать мучений от этого недуга. Усугубляется она тем, что я по долгу службу постоянно вынужден общаться с людьми. И если обычно их общество меня утомляет, то в подобные периоды оно становится совершенно невыносимым. Временами мне казалось, что моя голова вот-вот взорвется; поэтому я и не писал, хотя, можете мне поверить, хотел этого. К счастью, милостью Божией, мне уже лучше; вероятно, как только погода улучшится, силы ко мне вернуться окончательно. Кажется, я чересчур увлекся, и Вы не сочтете столь подробное описание чужих болезней бестактностью. Если бы я не успел узнать Вас, то подумал бы, что Вы колдунья (не имею намерения оскорбить Вас), так точно вы угадали мои привычки. Пожалуй нам, тем, кому общество других людей противно, остается только отдыхать вечерами – во время, когда можно быть предоставленным исключительно самому себе. Кроме того, как Вы говорили на приеме, Ваше поместье располагается в очень живописной местности. Могу представить, как Вам, должно быть, приятно, гулять в одиночестве по берегу озера или по аллеям парка. Думая об этом, я понимаю, почему Вам так близка жизнь за городом. Иногда мне самому хотелось бы сбежать из Парижа куда-нибудь как можно дальше, чтобы заглушить этот постоянный шум города, и спокойно предаваться размышлениям, никуда не спеша. У Вас, кажется, предмет размышлений сейчас не очень веселый; к сожалению, дети никогда не ценят того, что в них вкладывают. Мой воспитанник Квазимодо (Вы не слышали о нем, но он несет службу звонаря в соборе Нотр-Дам) точно такой же: я сотни раз говорил ему о том, что мир жесток, а уж ему, с его внешностью – юноше не повезло, и он родился горбатым – нельзя и думать о том, чтобы покинуть башни. Тем не менее, я все чаще замечаю, как он с тоской смотрит на площадь под окнами собора, и у меня возникает подозрение, что, несмотря на все мои предостережения, он решится выйти наружу. Уверен, он втайне мечтает и о – как же сложно это писать – любви. Стоит ли говорить, как часто я объяснял ему, что это лишь бесполезные фантазии; что чувства – это всего лишь недолговечная иллюзия, в которую верят лишь глупцы? Квазимодо, что, видимо, свойственно его возрасту, вряд ли внимает мне с достаточным усердием. Боюсь, однажды он может решиться на этот безрассудный поступок, и меня не окажется рядом, чтобы его защитить. Что сказать, дети. Что касается Ваших дочерей. Как Вы понимаете, я никогда не хотел приобрести репутацию сводника, однако, возможно, я могу Вам помочь. Новый капитан городской стражи Феб де Шатопер отлично справляется со своими обязанностями, однако чересчур увлекается противоположным полом. Меня не заботят его душевные переживания, но я не хочу, чтобы личная жизнь капитана мешала выполнению его долга; думаю, жениться на девушке из благородного общества, однако не избалованной чрезмерно легкой жизнью, было бы хорошим способом для нас убить двух зайцев разом. Если Вас заинтересует мое предложение, я могу познакомить Вас и Ваших дочерей с месье де Шатопером. Позволю заметить, что Вы сумели меня удивить. Кот по кличке Люцифер? Называть благородное животное именем Сатаны и приравнивать его к Отцу лжи… Весьма недальновидно, если не сказать богопротивно. Однако, по происхождению и характеру Вы, как я понимаю, не склонны к поклонению Дьяволу и прочему колдовству, поэтому не буду Вас судить. Кошек я люблю, но, боюсь, с моим образом жизни у меня не достанет времени следить за котенком. Впрочем, я могу отдать его на кухню и подождать, пока он подрастет. Снежка, своего коня, я купил, когда ему было уже лет пять, поэтому опыта в обращении с детенышами у меня нет. Предупреждая Ваш вопрос: да, коня я назвал сам; такое имя показалось мне довольно ироничным, учитывая его вороную масть. Я подумаю над Вашим предложением. Все еще возвращаюсь к Вашей записке, которая пришла как раз тогда, когда мне стало легче настолько, чтобы я мог читать без рези в глазах. Я и не думал, что кто-то будет волноваться обо мне и уж тем более не ожидал, что это окажется настолько приятно. О Вас, вероятно, заботились с самого детства? Я этого, увы, был лишен, но Ваше письмо… Впервые в жизни я не знаю, что сказать. У меня никогда не было приятелей, и человеческого общества я никогда не искал. Но Вы… Позволите ли называть Вас своим другом? Искренне Ваш, Клод Фролло *** Месье Фролло, Для меня стало благим известием то, что с Вами все благополучно. Чтобы облегчить Ваши страдания, когда мигрень настигнет Вас в следующий раз, присылаю Вам бутылочку снадобья по рецепту нашего семейного врача. Я сама пользуюсь им в дни ненастья и могу назвать его одним из лучших средств при подобных заболеваниях. Надеюсь, Вам оно послужит так же хорошо, как и мне. О, наши пейзажи, поистине, достойны того, чтобы описывать их в балладах! Не хочу показаться высокомерной, однако таких прекрасных рощ нет ни у одного из наших соседей, а парк вокруг дома своей аккуратностью вызовет зависть у любого из них. Когда мне становятся скучны стены дома, я люблю гулять по берегу небольшого озера. Из него вытекает чудесная речка, через которую перекинут узкий мостик в готическом стиле. Его проектировал известный архитектор, и, думаю, Вы по достоинству оценили бы его искусную работу. Такие писали на своих картинах художники-романтики, если Вы интересуетесь живописью. Но мы-то с Вами понимаем, что любовь, которой так грезят молодые люди подобного склада ума – совершенно бесполезная вещь, которая лишь затуманивает разум и толкает на безрассудные, а подчас и откровенно безумные поступки. Насколько я знаю Вы, как и я, не пользуетесь благосклонностью простолюдинов, но что нам до их мнения? Мы с Вами знаем цену и себе, и друг другу, а любовь или ненависть толпы не должна нас волновать ни в коем случае. Уверена, что Ваш подход к воспитанию, так схожий с моим, даст достойные плоды, и Ваш воспитанник наконец-то увидит истинную суть этого мира. Я наслышана о капитане де Шатопере: слухи о его боевых подвигах дошли даже до наших мест. Я не рассматривала его кандидатуру на руку одной из моих дочерей лишь потому, что я невысокого мнения о военных. Они кажутся мне весьма грубыми людьми без капли вкуса и манер. Однако, если о нем отзываетесь хорошо Вы, я наведу о нем более подробные справки у своих столичных знакомых. Надо сказать, для меня стало большим облегчением то, что Вы вошли в мое положение: я опасалась, что воспитание детей будет неинтересно Вам; я и подумать не могла, что у нас с Вами окажутся настолько схожие проблемы. О, можете не беспокоиться: мой кот совершенно не похож на своего тезку; разве что в том, как ловко он ловит мышей, если сравнивать вредителей с душами грешников. В остальном же это очень милое, вежливое и умное животное. Если Вы сможете выкроить свободный день и заедете к нам, то сможете сами убедиться в его ласковом характере. Заодно посмотрите на котят; среди них есть один, самый спокойный, думаю, он Вам понравится. Скажу честно: я и сама не ожидала, что буду беспокоиться о ком-то кроме себя и своих дочерей. Но, несмотря на то что мы виделись всего один раз, благодаря переписке мне кажется, что мы знакомы уже очень долго. Никогда я не встречала человека, настолько похожего на меня по складу ума и характера, и я не хочу, чтобы с Вами что-то случилось. Я так привыкла к Вашим письмам каждые два дня, что, как бы пафосно это ни звучало, они стали частью моей жизни. Только беседы с Вами развеивают невыносимую скуку, которая временами мучила меня здесь. Я с радостью принимаю Ваше предложение дружбы. И, раз уж мы сблизились так сильно, позволите ли называть Вас по имени? Искренне Ваша, Элеанор Тремейн *** Дорогая Элеанор, Надеюсь, столь фамильярное обращение не оскорбит Вас. Через три дня закончится один напряженный судебный процесс, в котором я принимаю непосредственное участие. Сразу после того, как преступник отправится на виселицу (чему я всячески поспособствую), я буду свободен от своих обязанностей на пару дней. Благодаря Вашим красочным описаниям пейзажи предместий Парижа меня заинтересовали, и я был бы рад увидеть их вживую. Надеюсь, Вы составите мне компанию и покажете все красоты Ваших владений? Сможете ли Вы принять меня, скажем, в четверг? Клод Фролло *** Дорогой Клод, Буду безмерно рада видеть Вас у себя. Приезжайте к нам в четверг к обеду: наш повар готовит превосходную оленину. Элеанор Тремейн *** Буду непременно. *** Дорогой Клод, Еще раз скажу, что и я, и мои дочери остались в восторге от твоих подарков. Духи просто восхитительны; как ты узнал, что я люблю лилии? А Анастасия и Дризелла до сих пор чуть ли не спят с этими прекрасными веерами. Признаться, на миг я пожалела, что мы живем не в столице. Будь это так, мне не пришлось бы ждать по три-четыре дня, чтобы поговорить с тобой. Я рада, что вы с Люцифером поладили. Я же говорила, что это очень умное животное. Как поживает Ричард? Ты все же отдал его на кухню? Надеюсь, ему живется хорошо: я зачастую предпочитаю кошек людям. Приятно иметь рядом кого-то, кто понимает тебя, но не надоедает пустой болтовней. Как только я это написала, сразу же вспомнила наши прогулки; поразительное чувство, не правда ли? Впервые в жизни мне было приятно общество человека, и потому сейчас я нахожусь в некоем смятении. Ты уехал каким-то задумчивым; тебе что-то не понравилось у нас? Может быть, мы оказали недостаточно радушный прием? Или, возможно, дело в другом, и ты чувствуешь то же, что и я? Мне сложно это писать; я будто возвращаюсь в свою молодость, в которой, признаюсь честно, было место и восторженным мечтам о взаимных чувствах. С годами я разобралась, как устроен мир и поняла, что ждать чего-то подобного просто глупо (а уж в моем возрасте и подавно), но в последнее время эти мысли посещают меня все чаще. Надеюсь, ты не станешь стыдиться меня после этих слов. Это все так глупо, но я не могла не поделиться своими мыслями. Если они покажутся тебе пустячными безделицами, то, пожалуй, ты будешь прав. Но, прошу, если это так, если все мои душевные волнения лишь временное помутнение рассудка, скажи мне об этом ради моего же спокойствия. Я в полнейшем смятении, и это пугает: я не могу доверять даже себе. Представляешь, вчера, слушая отчет о собранном урожае, я поймала себя на том, что не могу понять ни слова из сказанного; все мои мысли сосредоточились на ветке сирени, растущей напротив окна. Я вспомнила, как, прогуливаясь с тобой, я захотела сорвать такое же соцветие, но побоялась намочить рукав платья утренней росой. Ты же и не подумал о холодных влажных листьях, а сразу же дотянулся и сорвал сирень для меня. Я вспомнила твою еле заметную улыбку – потом ты уверял, что вовсе не улыбался, – и, можешь ли поверить в такое, отчего-то мне стало так хорошо, что я улыбнулась сама. Думаю, это сильно напугало старосту деревни. Тебя бы позабавил этот случай: ты же так любишь, когда простые люди боятся тебя. Я бы посмеялась вместе с тобой, но сейчас мне совсем не до смеха. Не понимаю, что со мной происходит; может быть, ты сможешь дать ответ? Элеанор *** Дорогая Элеанор, Я рад, что мои подарки пришлись тебе и твоим дочерям по вкусу; я посчитал, что приезжать с пустыми руками будет невежливо. Ричард в полном порядке; повара прекрасно о нем заботятся, и он растет не по дням, а по часам. Вечерами я беру его к себе в комнату, и он весьма забавно играет с перьями для письма. К остальному. Ты знаешь, что я никогда не буду стыдиться такого человека, такой женщины, как ты. Что же до твоих слов… Я вынужден признаться, что не могу ничего написать. Какая-то сила не дает мне собраться с собственными мыслями и упорядочить их на бумаге. Возможно, та же сила внесла смятение в твою (и мою – это все, что я могу сказать) жизнь. Боюсь, мы оба догадываемся, что это, и оба не знаем, что с этим делать. Не скажу, что осознание этого мне неприятно, напротив; однако, по-моему, такие вещи следует обсуждать лично. Не станет ли для тебя сложностью приехать ко мне? Я могу освободить вечер вторника и утро среды. Приезжай после обеда, и, возможно, к тому времени я смирюсь с тем, что в мою жизнь вошло что-то совершенно мне чуждое, но, кажется, давно желанное. Не могу поверить, что пишу так откровенно, но, если ты приедешь, то сможешь услышать нечто еще более смелое. P.S. Мне нравится твоя улыбка. Клод *** Буду непременно.