Whisper of rain

###

Дождь со со звоном лупил по карнизу, превращая вечерние улицы в размытые неоновые пятна. В квартире Джису было тепло, уютно и пахло домашней едой, Лиа весь вечер возилась на кухне, пытаясь приготовить что-то особенное. На столе уже стояли аккуратные тарелки, горела пара ароматических свечей с запахом ванили, а из маленькой колонки тихо мурлыкал какой-то инди-плейлист. Всё выглядело так правильно, словно картинка из пинтереста. Из тех картинок, на которые люди смотрят и тихо завидуют чужому счастью. Йеджи сидела на диване, намертво вцепившись пальцами в край мягкой диванной подушки. Её тошнило от этой правильности. Каждый уголок этой комнаты, каждая мелочь: от парных кружек на полке до дурацкого плюшевого медведя, которого они выиграли в автомате на первую годовщину — сейчас казались судьями на её личном эшафоте. Она чувствовала себя воровкой, которая пробралась в чужой идеальный дом и вот-зараз вынесет из него всё самое ценное. — Йеджи-я, ну ты чего там замерла? Иди мыть руки, всё готово! — Джису показалась в дверном проёме кухни. На ней был забавный фартук с кошачьими лапками, а волосы она наспех заколола крабиком на затылке. Несколько прядей выбились и мягко обрамляли её лицо. Она улыбалась так искренне и тепло, что Йеджи на секунду захотелось просто провалиться сквозь землю. Или испариться. Только бы не видеть этот взгляд. — Да, сейчас, — голос Йеджи прозвучал как-то неестественно плоско. Она поднялась, на неслушающихся ногах дошла до ванной, включила холодную воду и долго держала под ней ладони. Ей казалось, что если она умоет лицо, то этот морок пройдёт. Что она сможет зайти на кухню, сесть за стол, обнять Джису, посмеяться над глупыми школьными сплетнями и снова стать «нормальной». Но отражение в зеркале не оставляло иллюзий. Изнеможённое лицо, тёмные круги под глазами от вечного недосыпа и плотно сжатые, побелевшие губы. Рюджин была права. Спектакль окончен. Декорации рушатся. Когда Йеджи вернулась в комнату, Джису уже разливала чай. Она подняла глаза на вошедшую девушку, и её улыбка тут же немного угасла. В глазах Лии промелькнуло то самое беспокойство, которое в последнее время появлялось там всё чаще. — Садись, — Джису пододвинула к ней тарелку с пастой. — Ты сегодня весь день сама не своя. На уроках вообще на меня не смотрела. Что-то случилось? Опять с родителями поцапалась? Или в академии проблемы? Йеджи села на край стула, даже не прикоснувшись к вилке. Еда выглядела аппетитно, но в горло не пролез бы ни один кусок. Она смотрела на пламя свечи, которое слегка подрагивало от сквозняка. Каждая секунда молчания тянулась как вечность. — Лиа… — тихо начала Йеджи. Её собственный голос показался ей чужим и хриплым. — М-м? — Джису сделала глоток чая, преданно глядя на неё через стол. — Нам надо поговорить. Серьёзно. Джису замерла с кружкой в руках. Эта фраза — универсальный маркер катастрофы. Все это знают. Повисла тяжёлая, звенящая тишина, в которой было слышно только, как капли дождя колотит по стеклу. Джису медленно, очень аккуратно опустила кружку на стол. Её пальцы заметно дрогнули, но она попыталась сохранить спокойствие, хотя улыбка полностью исчезла с её лица. — Ладно, — негромко ответила Лиа, выпрямляя спину. — Я слушаю. Только не пугай меня так, ладно? Ты выглядишь так, будто кто-то умер. «Лучше бы я сама сейчас умерла», — подумала Йеджи, чувствуя, как внутри всё скручивается в ледяной узел. Она сделала глубокий вдох, понимая, что если остановится сейчас, то больше никогда не найдёт в себе сил. — Я больше не могу, — выдохнула она, глядя прямо в глаза Джису. Сидеть и делать вид, что у нас всё как раньше. Это неправильно. По отношению к тебе в первую очередь. Глаза Джису широко распахнулись. Она словно инстинктивно попыталась защититься от этих слов, качнув головой. — Йеджи, подожди… О чём ты говоришь? Если ты устала, если у тебя стресс из-за экзаменов, мы можем просто сделать паузу, ты отдохнёшь… — Дело не в экзаменах, Лиа! — Йеджи перебила её, чувствуя, как к горлу подступают слёзы. Больше всего на свете ей хотелось кричать от бессилия. — Дело во мне. И в нас. Точнее в том, что «нас» больше нет. Я… я перегорела. Уже давно. Слова падали между ними, как тяжёлые камни, разбивая посуду, свечи, эти два года воспоминаний. Джису сидела неподвижно, словно её парализовало. Цвет лица у неё стал мертвенно-бледным. Она перевела взгляд на свои ладони, сложенные на коленях, и Йеджи увидела, как по её щеке покатилась первая, одинокая слеза. — Давно? — переспросила Джису. Её голос упал до шепота, в нём сквозила такая глухая, чистая боль, что Йеджи зажмурилась. — Насколько давно, Йеджи? Когда мы ходили в кино на прошлых выходных? Когда ты держала меня за руку и говорила, что любишь? Ты уже тогда врала? Каждый вопрос был как удар под дых. Но Йеджи пообещала себе и Рюджин быть честной. Хватит трусливых недомолвок. — Да, — тихо, но твёрдо ответила она, открыв глаза. — Врала. Потому что боялась сделать тебе больно. Боялась разрушить то, что мы строили. Ты идеальная, Лиа. Ты заслуживаешь кого-то, кто будет смотреть на тебя и видеть весь мир. Но я… я больше так не могу. Моё тепло закончилось. Если я останусь, я просто буду тратить твоё время и выжигать тебя дотла. — Ты думаешь, мне сейчас не больно? — Джису резко подняла голову, и в её голосе впервые прорезалась злость вперемешку с отчаянием. Слёзы текли по её щекам уже непрерывным потоком, размазывая остатки домашнего уюта. — Ты пришла в мой дом, в день нашей маленькой даты, садишься напротив и просто вычёркиваешь два года моей жизни! Как будто это был какой-то черновик! За что ты так со мной, Йеджи? Что я сделала не так? Скажи мне! — Ты всё делала так! — Йеджи тоже не выдержала, её голос сорвался на рыдания. Она закрыла лицо руками, чувствуя, как слёзы обжигают пальцы. — Ты ни в чём не виновата, слышишь? Вообще ни в чём! Это я сломалась. Это я тварь, которая не смогла удержать то, что имела. Прости меня. Пожалуйста, просто прости, если сможешь. Джису горько хмыкнула, вытирая лицо тыльной стороной ладони. Её плечи мелко дрожали. Она смотрела на девушку, которую считала своей вселенной, и видела перед собой чужого, далёкого человека. Человека, который уже принял решение и мысленно собрал вещи. — Уходи, — тихо сказала Джису. Йеджи замерла, убирая руки от лица. — Лиа… — Я сказала, уходи, — повторила Джису, её голос стал пугающе ровным и холодным. Она поднялась из-за стола, отвернувшись к окну, чтобы больше не видеть Йеджи. — Мне не нужны твои жалость и твои извинения. Они ничего не исправят. Просто уходи. Йеджи медленно встала. Колени дрожали так, что она едва держалась на ногах. Ей хотелось подойти, обнять её на прощание, но она понимала, что это будет верхом цинизма. Она повернулась и пошла к выходу. Каждый шаг давался с огромным трудом, словно к ногам привязали гири. В прихожей она наспех натянула кроссовки, схватила куртку. Взгляд упал на зеркало, где висела их совместная полароидная фотография с прошлого лета — они там смеялись, измазанные мороженым. Йеджи сглотнула горький ком, рванула на себя ручку входной двери и выскочила на лестничную клетку. Дверь за её спиной захлопнулась с глухим, окончательным стуком. Этот звук отрезал её от прошлого навсегда. Выбежав из подъезда, Йеджи сразу попала под стену холодного проливного дождя. Вода мгновенно промочила волосы и одежду, смешиваясь со слезами на лице. Ей было плевать. Она бежала по тёмным улицам, не разбирая дороги, задыхаясь от холода и бьющего в лицо ветра. Внутри была абсолютная, звенящая пустота, смешанная с дикой, сумасшедшей свободой. Ложь закончилась. Она сделала это. Йеджи достала из кармана насквозь мокрый телефон, пальцы едва попадали по буквам. Она отыскала в контактах один-единственный номер и набрала сообщение, шмыгая носом: «Я всё. Я ушла от неё. Я иду к тебе». Ответ пришёл через секунду, будто человек на том конце шнура сидел и караулил экран весь вечер: «Жду. Бегом ко мне».