Безумная идея Ашидо Мины

— Бакуго, правда или действие? — раздался звонкий голос Киришимы, вполне ожидаемый. — Действие. — Кацуки было интересно узнать, что на этот раз они придумают. Зря. — Зайди в комнату Деку и.. — Ашидо не стала продолжать, всё всем было уже понятно. На лице Киришимы растянулась улыбка. — Что? Ты ебанулась? — Кацуки вспыхнул от такого задания. Он говорил Киришиме о том, что ненавидит, когда Деку касаются или пытаются заговорить с ним другие люди, и кажется Киришима воспринял это как намёк. —Нет. — Сказал Кацуки под громкий смех своих же друзей. — Ну пожалуйста, Бакуго, — это был голос Киришимы. — Хей, так не честно, — раздался голос Ашидо. С ними было бесполезно спорить, Бакуго всё таки поддался, этим идиотам, которые уже пляшут от смеха, похоже, было слишком скучно в этот тёплый день, что они решили прикольнуться над ним. — Блять, хорошо, я сделаю это, но после, я вам хорошенько втощу по очереди. — Думаю, можно потерпеть ради такого, — Киришима оживился, его настроение быстро поднялось из-за безвыходности Кацуки. — Надень свой геройский костюм и сделай вид, будто тебе срочно понадобилась его причуда, естественно, через ДНК. — сказал Киришима, протягивая ему его костюм, пахнущий средством для мытья одежды. — Что за бред. Когда Кацуки вышел из комнаты, которая находилась рядом с комнатой Мидории и увидел довольные лица своих "друзей", которые его ждали у двери Деку. Только Киришимы не хватало, когда он пришел, держал руки за спиной, Кацуки особо не обратил на это внимание, что бы там не было, это всё равно не сделает ситуацию ещё более абсурдной, он так думал. — Отлично выглядишь — произнёс Киришима. — Да, на месте Деку, я бы хотел быть прижатым тобой к стене. — Мина ухмыльнулась. — Заткнитесь. Стоя прямо перед дверью, он быстро прочитал надпись на табличке: Izuku M. И обернулся, крепко держа ручку двери своей перчаткой, и увидел улыбки, такие раздражающие. Ручка щёлкнула и он вошёл, шепнув себе под ухо "Блять" которые звучало как порожение, адресованное этим придуркам. Дверь резко закрылась у них перед глазами, а после, Киришима резко вонзил ключ от комнаты Деку, это явно дубликат, заперев их обеих на замок. Кацуки всё ещё держал ручку от двери, находясь уже по другую сторону, и услышал звук поворачивания ключей. Бакуго со всей силы грохнул кулаком по запертой двери, отчего деревянная панель жалобно затрещала. По ту сторону раздался громкий девчоночий визг Мины и заливистый смех Киришимы. — Эй! Откройте живо, придурки, иначе я взорву эту чертову дверь вместе с вашими тупыми головами! — яростно прорычал Кацуки, а его ладони в геройских перчатках опасно заискрились. — И не подумаем, бро! — донесся из коридора приглушенный, но довольный голос Эйджиро. — Уговор есть уговор! Действие должно быть выполнено, причем без жульничества. Мы откроем, только когда ты получишь его ДНК! — Киришима, ты труп! Я скормлю твои волосы акулам! — взревел Бакуго, оборачиваясь.Только сейчас, тяжело дыша от злости, он осознал, где именно его заперли.Комната Деку. И, конечно же, сам Деку. Деку находился на другом конце комнаты, он сидел за столом, используя руки как подушку, его голова была опущена и повернута на сторону стены. — Каччан, что ты тут... Что эта за ухмылка? — голос Изуку был сонным. Кацуки стоял впереди двери не двигаясь, чуть опустив голову, его глаза были закрыты расстрепанными волосами, а на лице красовалась хитрая ухмылка. Он медленно направился к нему, пристально глядя тому в глаза. — Деку, не мог бы ты одолжить свою причуду? — Не подходи! Он все понял? Может он подслушал их разговор за дверью? — В чем дело? — Стой на месте, прошу! — Изуку отреагировал весьма странно. Никто на ответ не отреагировал, а топот продолжался. — Х-хорошо, я дам тебе причуду, остановись. — Тебе страшно..? Ты.. боишься меня? Мидория здался, ожидая своего конца, зажмурив глаза. — Нет! — выкрикнул он, голос был хриплым. Отходя назад и назад Деку прижался спиной к холодной стене, видя перед собой тело сильнее по физической силе. Кацуки сделал последний шаг, резко сокращая дистанцию. С глухим стуком его ладонь врезалась в стену прямо над ухом Изуку, намертво блокируя любой путь к отступлению. За дверью тут же послышалось сдавленное хихиканье Мины и приглушенный шепот Киришимы: «О-о-о, началось...» Деку зажмурился, вжав голову в плечи. Он ждал удара, взрыва, чего угодно, но только не этого. Каччан наклонился так близко, что его взъерошенные блондинистые волосы задели щеку Мидории. Горячее, рваное дыхание опалило ухо Изуку, заставив того вздрогнуть. — Раз уж ты согласен... — хрипло, почти шепотом протянул Бакуго, и от этого непривычно тихого тона у Деку по спине пробежали мурашки. — То мне нужен не твой паршивый волос, Деку. Изуку приоткрыл один глаз, в ужасе и непонимании глядя на парня. В следующую секунду хитрая ухмылка Кацуки резко слетела. Вид до смерти напуганного, дрожащего Деку, который послушно ждал «своего конца», окончательно взбесил его гордость. Издеваться над тем, кто даже не сопротивляется, было не в его стиле. — Идиот! — раздраженно рыкнул Бакуго, и его лицо мгновенно залилось пунцовым румянцем, который он попытался скрыть за агрессией. — Я не собираюсь тебя убивать! Не дав Деку опомниться, Кацуки свободной рукой грубо схватил его за воротник футболки и дернул на себя. Чтобы раз и навсегда заткнуть ржущих идиотов за дверью и закончить это дурацкое задание, он резко впился в губы Мидории жестким, почти грубым поцелуем. Это не было похоже на нежное признание. Кацуки просто впечатался своими губами в его, сминая их с яростным отчаянием человека, который прыгает в бездну. Зубы мазнули по губе Изуку, заставив того испуганно выдохнуть прямо в чужой рот. Бакуго воспользовался этим, углубляя поцелуй, отчаянно пытаясь доказать самому себе, что он контролирует ситуацию. Его ладонь, все еще прижатая к стене, сжалась в кулак, царапая обои. За дверью мгновенно воцарилась гробовая тишина. Судя по всему, Мина и Киришима припали к замочной скважине или щели и знатно обалдели от увиденного. Изуку замер. Его мозг полностью отключился. Сердце колотилось в ушах так громко, что заглушало все звуки. Каччан... целовал его? Настоящий, живой, пахнущий карамелью и порохом Бакуго Кацуки сейчас крал его дыхание. Когда шок немного прошел, Деку почувствовал, как к лицу прильнула новая волна удушающего жара. Он не оттолкнул. Вместо этого его пальцы несмело, судорожно вцепились в разгрузочные ремни на геройском костюме Кацуки. Почувствовав это слабое ответное движение, Бакуго резко отпрянул. Он тяжело дышал, его глаза бешено блестели, а лицо пылало так сильно, что могло бы конкурировать с цветом его взрывных осветительных ракет. — К-Каччан... — едва слышно прошептал Изуку, прижимая ладонь к своим покрасневшим, припухшим губам. Его взгляд был абсолютно затуманенным. — Что это... Зачем? — Заткнись! Просто заткнись, чертов Деку! — сорвавшимся голосом рявкнул Кацуки, пятясь назад, словно это Мидория только что напал на него. — ДНК передано?! Передано, блять! Вопросы сняты! — Но причуда... так не передается... — Изуку на автомате включил свой режим аналитика, хотя его голос дрожал, а колени подгибались. — Нужен был волос... или... Каччан, ты ведь знал это? Зачем тогда... — Я сказал, завали хлебало! — Бакуго резко развернулся к двери и со всей силы пнул ее ногой. — Эй, вы, два дегенерата за дверью! Отпирайте живо, пока я не разнес тут все к чертям собачьим! Задание выполнено! Из коридора послышался суматошный шорох, Киришима что-то невнятно забормотал, а Мина, судя по звукам, беззвучно визжала от восторга, пытаясь нащупать ключ. Изуку продолжал стоять у стены, смотря на широкую спину Бакуго. До него постепенно доходило. Одеяние героя. Ухмылка. Друзья за дверью. Это была игра. Всего лишь дурацкое задание. В груди неприятно укололо, и Деку опустил голову, пряча взгляд. — Так это... — тихо произнес Изуку, и в его голосе Кацуки отчетливо услышал зарождающуюся обиду. — Это было просто действие на слабо? Ты сделал это ради шутки, Каччан? Вопрос Изуку повис в душном воздухе комнаты мертвым грузом. «Ты сделал это ради шутки, Каччан?» — в этом тихом, надломленном голосе не было злости. Только горькое, глухое разочарование человека, чье доверие в очередной раз растоптали. Бакуго замер у двери. Спина под геройским костюмом напряглась так, словно в нее вонзили штыки. Внутри все перевернулось от этого тона. Кацуки ненавидел, когда Деку смотрел на него снизу вверх, но еще больше он ненавидел, когда Деку смотрел на него *так* — словно Каччан оказался самым обычным, мелким подонком. Паника и стыд мгновенно переросли в привычную, защитную ярость. — А ты что подумал, придурок?! — Кацуки резко обернулся, его лицо исказила злая, почти судорожная гримаса. — Что я приперся сюда изливать тебе душу?! Да, это игра! Обычный спор! Мне выпало действие, и я его выполнил! Он сделал шаг назад, к щелкнувшему замку двери, которую Киришима наконец-то испуганно отпер снаружи, почувствовав, что веселье зашло куда-то не туда. — Так что закатай губу, Деку, — выплюнул Бакуго, хотя собственный голос показался ему чужим и мерзким. — Ты просто удобная мишень. Не строй из себя чертову жертву. Изуку не ответил. Он просто отвел взгляд, глядя куда-то в пол, и сильнее сжал пальцами ткань своей футболки. На его ресницах едва заметно блеснула влага, но он упрямо сдержал слезы. Кацуки резко дернул дверь на себя, едва не сбив с ног замерших в коридоре Мину и Эйджиро. На их лицах больше не было ухмылок — они прекрасно слышали последние слова Бакуго, и теперь смотрели на него с явным осуждением и шоком. — С дороги, — прорычал Кацуки, грубо расталкивая друзей плечами, и быстрыми шагами направился к лестнице. * * * Прошло три дня. Три бесконечных, удушающих дня, за которые чувство вины не просто не утихло, а намертво пустило корни в груди Кацуки, превращаясь в тяжелый, серый осадок. Бакуго не мог спать. Стоило ему закрыть глаза в темноте своей комнаты, как на обратной стороне век отпечатывался один и тот же кадр: дрожащие губы Деку, его потухший, разбитый взгляд и этот тихий вопрос. Кацуки чувствовал себя паршиво. На тренировках он взрывал манекены с двойной яростью, пытаясь выбить из себя это навязчивое ощущение, но становилось только хуже. В общей гостиной они больше не пересекались взглядами. Изуку теперь виртуозно обходил Бакуго стороной. Если Кацуки заходил на кухню — Мидория тут же вспоминал про неотложные дела и уходил. Если они оказывались за одним столом — Изуку смотрел исключительно в свою тарелку или общался с Тодороки, полностью вычеркнув Бакуго из своего пространства. И это равнодушие ранило Кацуки сильнее любого взрыва. Он сидел на полу в тренажерном зале, наматывая бинты на сбитые в кровь кулаки. Ладони все еще зудели, но внутри было пусто. Гордость, которая всегда служила ему щитом, сейчас казалась дешевой фальшивкой. Он обидел Деку. Намеренно, жестоко, на глазах у других. И самое отвратительное — Бакуго до сих пор помнил вкус чужих губ, сладковатый запах карамели и то, как Изуку на долю секунды ответил на поцелуй, прежде чем все было разрушено. На четвертый день Айзава-сенсей словно намеренно решил устроить Кацуки персональный ад. — Сегодня парные спарринги на выносливость, — монотонно объявил классный руководитель, листая планшет. — Бакуго, Мидория. Тренировочная зона Бета. Живее. Внутри у Кацуки все перевернулось. Он резко повернул голову в сторону Деку, ожидая увидеть привычную панику, неловкие взмахи руками или хотя бы робкий взгляд. Но Изуку даже не дрогнул. Он спокойно поднялся со скамьи, поправил перчатки своего геройского костюма и, не глядя на Бакуго, двинулся к выходу из раздевалки. Когда они оказались на разрушенной имитации городских улиц, тишина между ними стала почти осязаемой. Бакуго до боли сжал кулаки, чувствуя, как под кожей закипает пот, готовый взорваться в любую секунду. Он ждал. Ждал, когда этот придурок начнет свое привычное: «Каччан, давай продумаем стратегию…» — Бакуго. Голос Мидории прозвучал ровно, сухо и абсолютно чуждо. Это «Бакуго» резануло по ушам Кацуки сильнее, чем скрежет металла по стеклу. Он даже на секунду усомнился, послышалось ему или нет. — Чего ты вякнул? — процедил Кацуки, делая шаг навстречу. — Я займу позицию на крыше восточного здания, чтобы перехватить условных роботов-злодеев, — Изуку говорил так, словно зачитывал инструкцию к бытовой технике. Глаза — холодные, сосредоточенные, смотрящие куда-то в район плеча Кацуки, но только не в его глаза. — Тебе лучше остаться внизу и перекрыть перекресток. Твоя причуда эффективнее на открытом пространстве. Если согласен, выдвигаемся. — Ты издеваешься надо мной, чертов Деку?! — не выдержал Бакуго, взрываясь от этого подчеркнутого, ледяного профессионализма. Он рванулся вперед, сокращая расстояние, и схватил бы его за воротник, если бы Мидория резко, профессионально не отступил назад, уклоняясь от контакта. — Мы на тренировке. Не трать чужое время, — отрезал Изуку. В его взгляде не было страха, который Кацуки видел в той злополучной комнате. Не было и обиды. Только глухая, непробиваемая стена. — И не называй меня так. Мы больше не дети. Мидория активировал Один За Всех, покрываясь искрами зеленой молнии, и в один мощный прыжок взмыл в воздух, скрываясь среди бетонных конструкций. Бакуго остался стоять на асфальте один. Его ладони бешено искрились, выпуская мелкие, хаотичные хлопки, но на душе было паршиво как никогда. Этот новый, отстраненный Деку пугал его. Кацуки понял, что своей жестокой ложью про «просто игру» он не просто обидел парня — он заставил его закрыться на замок. И ключ от этого замка Бакуго выбросил сам. Сирена, возвестившая об окончании тренировки, прозвучала для Бакуго как избавление. Они с Деку разнесли роботов в щепки, сработав безупречно, словно единый механизм. Но как только таймер остановился, Мидория мгновенно погасил искры причуды и, даже не обернувшись на напарника, зашагал к выходу из зоны Бета. Кацуки шёл следом на расстоянии нескольких метров, буравя тяжелым взглядом его прямую спину. Внутри все клокотало от ярости, обиды и бессилия. На выходе из тренировочного павильона их уже ждала остальная часть класса. И стоило Изуку переступить черту зоны, как его маска ледяного профессионализма мгновенно осыпалась. К нему тут же подошел Тодороки, протягивая бутылку с холодной водой. — Отличная работа, Мидория. Ты чисто сработал на крыше, — спокойно произнес Шото, и на его обычно безэмоциональном лице промелькнула мягкая, едва заметная улыбка. — Спасибо, Тодороки-кун! — Изуку принял воду, и его лицо озарилось той самой яркой, теплой улыбкой, которую Кацуки не видел уже четыре дня. — На самом деле, роботы третьей серии оказались быстрее, чем я думал, но твоя ледяная стена на правом фланге очень помогла сориентироваться! Мидория смеялся. Он увлеченно что-то жестикулировал, обсуждая бой, и в какой-то момент Тодороки совершенно естественно приподнял руку и аккуратно смахнул кусочек бетонной пыли со щеки Изуку. Деку от этого жеста лишь слегка смущенно улыбнулся и потер шею. У Бакуго перед глазами все поплыло. В ушах раздался оглушительный гул, а ладони взорвались серией яростных, неконтролируемых хлопков, заставив испуганно обернуться стоящую рядом урараку. *«Смахнул пыль? Улыбаешься ему? После всего... ты так легко вычеркнул меня и переключился на этого половинчатого?!»* — дикая, уродливая ревность вперемешку со жгучей виной сорвала последние тормоза в его голове. Кацуки сделал три размашистых шага вперед, буквально расталкивая толпу одноклассников. Он бесцеремонно вклинился между Изуку и Шото, плечом отпихивая Тодороки в сторону. — Эй, слышь, Двулицый, свали в туман, пока я тебя не поджарил, — прорычал Бакуго, даже не глядя на него. Весь его бешеный, воспаленный от бессонницы взгляд был прикован к замершему Мидории. — Бакуго, ты ведешь себя грубо, — нахмурился Тодороки, делая шаг назад и кладя ладонь на плечо Изуку, словно пытаясь защитить его. Это прикосновение стало последней каплей. — Руки убрал от него! — взревел Кацуки, и из его перчаток вырвался короткий, но мощный тепловой порыв, заставивший Шото отпустить Деку. Бакуго мертвой хваткой вцепился в запястье Мидории. Пальцы сжались так сильно, что Изуку тихо шикнул от боли, а в его глазах наконец-то мелькнула искра прежних, живых эмоций — удивление и злость. — Каччан, отпусти! Что ты творишь?! Прекрати сейчас же! — Изуку попытался вырвать руку, но Кацуки держал намертво, тяжело дыша и буквально нависая над ним на глазах у всего ошарашенного класса. Киришима и Мина в ужасе переглянулись, понимая, *из-за чего* Бакуго так несет. — Заткнись, Деку. Ты идешь со мной. Нам надо поговорить. Прямо сейчас, — процедил Кацуки сквозь зубы. Его голос сорвался на хрип, а в глазах, помимо злости, Изуку впервые увидел такую глубокую, отчаянную панику, что на секунду перестал сопротивляться. Бакуго резко дернул его за собой, утаскивая в сторону пустых технических коридоров, готовый драться с любым, кто посмеет их остановить. Кацуки затащил его в самый тупик технического коридора, где пахло пылью и нагретым бетоном, и с силой отпустил чужое запястье. Изуку тут же сделал шаг назад, потирая покрасневшую кожу, и поднял на него взгляд. В его зеленых глазах не было злости — только усталость и немое непонимание. — Зачем ты это делаешь, Каччан? — тихо, почти безжизненным голосом спросил Мидория. — Зачем устроил этот цирк перед всеми? Тебе мало было той шутки в комнате? Хочешь еще посмеяться? — Да завали ты свой рот! — взорвался Бакуго, начиная мерить шагами узкий коридор, словно дикий зверь в клетке. Его ладони хаотично искрились. — Какой, к черту, смеяться?! Ты... ты вообще себя видел со стороны?! Что это за хрень была на тренировке? «Бакуго, займи позицию», «Бакуго, не трать время»! Ты с каких пор со мной как с посторонним обрубком разговариваешь?! — Но ты сам сказал, что я для тебя — просто удобная мишень в игре, — Изуку слегка опустил голову, и его голос едва заметно дрогнул. — Я просто выполняю твое требование. Держу дистанцию. Перестал строить из себя жертву. Разве не этого ты хотел? — Нет! Не этого, блять! — Кацуки резко подскочил к нему, сокращая расстояние до минимума, и со всей силы ударил кулаком в стену рядом с головой Изуку — точь-в-точь как четыре дня назад в его комнате. Но на этот раз его лицо не выражало хитрой ухмылки. Оно было искажено настоящей, неподдельной болью. — И с этим половинчатым... Какого хрена ты перед ним расплываешься?! Улыбаешься ему, позволяешь лапать свое лицо! Ты издеваешься надо мной?! — Тодороки-кун просто мой друг, он помог мне... — Изуку растерянно захлопал ресницами, совершенно не понимая причин этой бешеной ярости. — Каччан, почему тебя это вообще волнует? Это ведь была просто игра... — ДА ПЛЕВАТЬ МНЕ НА ТУ ЧЕРТОВУ ИГРУ! — во всю глотку заорал Бакуго, и этот крик эхом разнесся по пустому коридору. Он тяжело, хрипло дышал, смотря прямо в расширившиеся от шока зеленые глаза. Сердце Кацуки выбивало сумасшедший ритм, а гордость, которая годами строилась как неприступная крепость, сейчас с треском рушилась, оставляя его полностью беззащитным. — Я соврал, ясно?! — уже тише, с какой-то отчаянной, злой хрипотой выплюнул Кацуки, и на его щеках снова выступил густой, болезненный румянец. — Я соврал тогда в комнате! Потому что ты... ты испугался меня до смерти. Ты стоял там, зажмурившись, и ждал удара. От меня! И меня это так взбесило... Мне стало так паршиво, Деку. Я испугался того, что натворил, испугался того, что сделал это... что поцеловал тебя, и просто включил идиота, чтобы прикрыть свою задницу! Бакуго резко опустил голову, утыкаясь лбом в собственное предплечье, прижатое к стене. Его широкие плечи мелко дрожали от переизбытка эмоций. Чувство вины, которое давило его все эти дни, наконец-то вырвалось наружу. — Я не спал четыре чертовых дня, — глухо, прямо в стену процедил он, и в его голосе впервые в жизни послышались слезы, которые он отчаянно пытался сдержать. — Стоило закрыть глаза, и я видел твою рожу. То, как ты на меня посмотрел перед тем, как я ушел. Так что не смей... слышишь, Деку? Не смей называть меня по фамилии. И не смей улыбаться этому придурку, когда я тут сдыхаю от собственной паршивости. Изуку замер, едва дыша. Он смотрел на взъерошенный затылок Бакуго, и вся его четырехдневная обида мгновенно растаяла, сменившись щемящим чувством сострадания. Каччан... извинялся. В своей изломанной, агрессивной, эгоистичной манере, но это были самые искренние слова, которые Изуку когда-либо от него слышал. В коридоре снова воцарилась тишина, но теперь она больше не была ледяной и удушающей. Она была хрупкой, словно первый тонкий лед. Кацуки продолжал стоять, уткнувшись лбом в свое предплечье. Его тяжело вздымающаяся спина выдавала, каких усилий ему стоило не сорваться на банальную истерику. Он ждал чего угодно: что Деку развернется и уйдет, что он скажет, что слишком поздно, или что просто промолчит, оставив его наедине со своим позором. Вместо этого послышался тихий, шуршащий шажок по бетонному полу. А в следующую секунду Кацуки вздрогнул. Тёплые, чуть подрагивающие ладони Изуку осторожно легли ему на лопатки. Мидория сделал то, чего Бакуго ожидал меньше всего — он шагнул вплотную, мягко утыкаясь носом в жесткую ткань его геройского костюма прямо между лопатками, со стороны спины. — Дурак ты, Каччан, — тихо, со всхлипом прошептал Изуку. Его пальцы крепко впились в материал костюма, словно удерживая парня от падения. — Какой же ты всё-таки дурак... Бакуго замер, боясь даже вздохнуть. Это тепло, разлившееся по спине, мгновенно выжгло остатки его ярости, оставив после себя лишь звенящую, облегченную пустоту. Чувство вины, которое четыре дня грызло его изнутри, наконец-то отпустило свои тиски. — Я не боялся тебя, — так же тихо продолжил Деку, и Кацуки почувствовал, как чужие губы шевелятся, прижимаясь к его спине через ткань. — Тогда, в комнате... Я зажмурился не потому, что ждал удара. Я просто... испугался того, как сильно у меня забилось сердце, когда ты оказался так близко. Я думал, ты услышишь. А когда ты сказал про игру... мне просто стало очень больно. Кацуки медленно, почти судорожно опустил руку. Он развернулся в кольце чужих рук, заставляя Изуку отстраниться, но лишь для того, чтобы заглянуть в его заплаканное лицо. Зеленые глаза блестели от слез, а веснушчатые щеки густо покраснели. Не говоря больше ни слова, Бакуго резко сгреб Мидорию в охапку. Он прижал его к себе так сильно, что у Изуку перехватило дыхание. Кацуки зарылся пальцами в непослушные зеленые кудрями на затылке парня, утыкаясь носом куда-то в его шею. Его руки намертво замкнулись на талии Деку, превращаясь в непреодолимую, но в то же время самую безопасную в мире ловушку. В этих тисках было всё: и его корявое «прости», и дикая ревность к Тодороки, и облегчение от того, что этот кошмар закончился. Изуку тихо выдохнул и расслабился в его руках, обвивая шею Кацуки и пряча лицо на его плече. Они стояли так в полумраке технического коридора, слушая стук сердец друг друга. За дверями павильона Бета их, скорее всего, уже разыскивал весь класс во главе с Айзавой, но прямо сейчас Бакуго было абсолютно плевать. Главное, что Деку снова был здесь. И он снова звал его «Каччан».