I’m finally fine.

Я никогда не думала, что душевные раны могут приносить такую физическую боль — острую, пронизывающую тебя с головы до ног, словно лезвие холодного ножа. В особенности страдает мое сердце, которое, кажется, уже давно превратилось в обычный орган, простую часть тела, перекачивающую кровь, а не в источник моей творческой энергии и главную причину жить. Оно просто бьется в груди; за счет него я всё еще дышу и существую, но больше не чувствую себя полноценным человеком. Будто какая-то важная, живая часть меня была безвозвратно потеряна, и её уже невозможно вернуть.  И нет, это не физическая боль. Скорее, глубокая душевная травма, психологический надлом. В юности я бы ни за что не подумала, что подобные переживания ранят куда сильнее физических увечий. Однажды, во время изнурительных тренировок перед дебютом, я испытала сильную физическую боль от растяжения и думала, что это предел моих мучений, мой край. Но настоящий край оказался гораздо дальше, в глубокой темноте. И заходя всё дальше в этот тупик, я чувствую, как тоска задевает каждую болевую точку, испытывая на прочность мое терпение, которое и так уже на исходе. В детстве, живя в тихом городке, я и представить не могла, что в мире существует что-то более мучительное, чем жгучие ссадины на коленках после падения с велосипеда или мгновенный укол холодной иглы шприца в процедурном кабинете. Тогда та маленькая девочка Ким Тэён лишь наивно мечтала покорить весь мир своей искренностью, сильным голосом и музыкальным талантом. Но шаг за шагом продвигаясь по этому пути, проходя жесткий отбор и изнурительные годы стажировки в SM Entertainment, она начала понимать, насколько это чертовски трудно. Сложность заключалась в том, что нужно было обладать железной психологической и физической выдержкой. Жестокая корейская индустрия развлечений — это далеко не только яркий свет софитов, миллионы кричащих фанатов, сцена и секундное счастье. Это еще и иссушающая, вытягивающая все соки усталость от вечного контроля, давления и отсутствия личного пространства. За годы карьеры в Girls' Generation я встретила сотни людей, завела немало хороших знакомств в индустрии и, конечно, проводила всё свое время с девочками — участницами нашей группы, которые стали мне настоящей семьей. Но профессиональный опыт быстро научил меня: в этом бизнесе не стоит слишком близко подпускать к себе людей. Держать дистанцию было способом самозащиты. Однако однажды, разглядев особенного человека в этом фальшивом, сверкающем обществе, я глупо поверила, что наконец-то нашла свою тихую гавань — то место и того человека, рядом с которым я должна быть. В те редкие минуты мне казалось, что я абсолютно права, но... почему же жестокие правила индустрии не позволяют мне просто быть с тем, кого я искренне люблю? Бэкхён был невероятно красив, словно теплая летняя ночь, усыпающая небо миллионами звезд, когда легкий прохладный ветер нежно касается кожи, вызывая приятную дрожь, а на созвездия хочется смотреть до самого рассвета, пока они не растают в первых лучах солнца. Именно таким чистым и трепетным ощущалось наше общение. Мы могли встречаться только глубокой ночью, когда в наших сумасшедших графиках на сон оставалось всего пара часов, но вспыхнувшим чувствам мы были не в силах перечить. Вместо далеких звезд я завороженно смотрела в его глаза, которые, как мне тогда казалось, светились теплым, живым огнем, рождая искры в темноте салона машины.  Эти тайные свидания давались нам обоим с огромным трудом, но побеги из общежитий под покровом темноты быстро вошли в привычку. Мы продолжали рисковать до тех пор, пока менеджеры не заметили наши отлучки и не доложили руководству компании. На самом деле, наше агентство не запрещало романтические отношения напрямую, особенно если партнеры были из одной компании — так их было легче контролировать. Тем не менее нас строго предупредили: нужно быть предельно осторожными, ведь на кону стояли наши карьеры. Вспоминая то золотое, но тревожное время сейчас, я не могу даже заставить себя улыбнуться. Я была слишком наивной и глупой, за что виню себя каждый божий день. В конечном итоге именно из-за давления разгневанных фанатов нам и пришлось расстаться. В тот момент в моей голове крутилась лишь одна горькая мысль: «Какие же они фанаты, если эгоистично требуют нашего расставания, хотя мы не сделали ничего плохого, просто полюбив друг друга?». Некоторые из них проявили поразительную жестокость.  Куда бы я ни пошла — на съемки, радиопередачи или интервью, — повсюду преследовали шепотки и прямые вопросы: «Вы действительно вместе с Бэкхёном?». Отвечать на них не было никаких сил. Агентство поспешно подтвердило наши отношения, чтобы замять скандал со слитыми фотографиями, и так же быстро под напором общественного мнения нам пришлось всё разрушить.  На самом деле, мы тайно встречались еще какое-то время после официального заявления о «расставании», отчаянно пытаясь сохранить наши чувства... но мы просто смертельно устали. Наши рабочие графики забили до предела, мы были настолько истощены, что могли выкроить время на встречу от силы раз в месяц. Неизбежное решение не заставило себя ждать. Мы выделили на наше окончательное, настоящее расставание всего пятнадцать минут в пустом, душном танцевальном зале компании, пока у обоих был короткий перерыв между репетициями. В тот момент не было ни громких слез, ни взаимных обвинений. Мы оба отчетливо понимали, что поступаем правильно: продолжать мучить и терзать друг друга в таких условиях становилось просто невыносимо. Но это спокойствие было лишь иллюзией, державшейся в те пятнадцать минут. Безжалостная индустрия набросилась на меня с удвоенной силой, как только правда о наших отношениях всплыла наружу. Именно тогда я осознала, что моральная травля в сети в сто раз хуже любой физической боли, которую я когда-либо переносила. Этот бесконечный поток хейта продолжался долгие месяцы, и компания ничем не могла мне помочь. В то темное время я совершала главную ошибку — раз за разом заходила в комментарии под статьями с кричащими заголовками о нашем романе, где меня буквально смешивали с грязью и гнобили за каждый шаг. «За что?» — этот немой вопрос я со слезами на глазах задавала себе каждую ночь, глядя в потолок. Однажды в аэропорту, после очередного изматывающего зарубежного перелета с группой, не выдержав этого удушающего напряжения под прицелом сотен камер, я внезапно подошла к единственному корейскому фанату, стоявшему у заграждения. Едва сдерживая слезы, я тихо попросила его перевести иностранным поклонникам мои слова: «Я искренне прошу прощения за то, что влюбилась». Я была истощена до предела и просто хотела, чтобы этот кошмар наконец-то закончился. Любовь, к величайшему сожалению, не поддается контролю разума. Прошло много времени, но я до сих пор ловлю себя на мысли, что глубоко внутри всё еще храню остатки тех чувств. Я не могу полностью подавить их, словно они пустили корни так глубоко в мою душу, что их невозможно достать. Когда я ловила на себе случайный взгляд Бэкхёна, дыхание мгновенно перекрывало, а сердце начинало бешено и болезненно колотиться в груди. Пытаясь защитить себя, я больше никогда не смотрела ему прямо в глаза, а лишь пугливо опускала взгляд в пол при встрече.  Самым тяжелым испытанием было то, что мы ежедневно продолжали работать под одной крышей, в одном и том же многоэтажном здании компании. Мы тренировались на разных этажах, но, спускаясь на этаж ниже по рабочей необходимости, я неизбежно видела его. Казалось, сама судьба жестоко насмехается надо мной, испытывая мою психику на прочность и выжидая момент, когда я окончательно сломаюсь. Но я упрямо держала лицо и не позволяла себе упасть духом — именно этой железной выдержке нас учили с первых дней дебюта. Я не могла позволить себе подвести близких, мемберов или огорчить преданных фанатов своим внезапным уходом в бессрочный отпуск или пропуском концертов. Я просто молча терпела. Но человеческий ресурс не безграничен, и терпение не может длиться вечно. В один прекрасный момент подавленные эмоции всё равно догоняют и накрывают тебя с головой. Так случилось и со мной. Мой внутренний предохранитель сгорел, и мне пришлось буквально скрыться от мира, спрятаться в четырех стенах, пока депрессия не затянула меня в свою черную пучину. Активность нашей группы практически сошла на нет после завершения последнего промоушена. Про наше яркое трио TTS с Сохён и Фани постепенно начали забывать, и в этот период затишья я открыла для себя совершенно новую главу жизни — сольную карьеру. Для меня индивидуальное творчество стало единственным спасением и источником силы. В свои сольные песни я наконец-то смогла без остатка выплеснуть всю ту глухую боль и тоску, что копились во мне долгие годы после болезненного расставания. Музыка всегда жила в моей душе, об этом знали все мои близкие. Запись новых треков в студии, кропотливая работа над продюсированием и первые личные успехи стали моей главной терапией.  Постепенно я научилась игнорировать косые взгляды коллег в коридорах компании и ядовитые комментарии антифанатов в Интернете. Но забыть его образ оказалось выше моих сил. Бэкхён продолжал упорно сниться мне почти каждую ночь. Я засыпала с одной-единственной мольбой: пусть это будет просто спокойный сон без сновидений, лишь бы в нем не появлялся его силуэт. Но все попытки заглушить память оставались тщетными. Прошло уже почти три года, а я всё еще отчетливо помнила тепло его объятий, нежность поцелуев и то неповторимое чувство защищенности, которое когда-то казалось мне лучшим, что было в жизни. Но реальность отрезвляла: теперь он больше не смотрел на меня как прежде. Его взгляд при редких встречах стал совершенно чужим — выцветшим, холодным и безразличным, лишенным той прежней теплой искры. Когда я впервые заметила эту перемену, во мне поднялась волна паники и неуверенности: вдруг дело во мне? Вдруг я как-то не так выгляжу или безвозвратно изменилась? Вдруг он больше не видит во мне ту нежную Тэён, которую когда-то полюбил? Я изводила себя этими вопросами на протяжении долгих недель, но так и не нашла утешительного ответа. Внешне я оставалась прежней, но его ледяной взгляд продолжал раз за разом глубоко ранить мою душу, сводя на нет всю ту хрупкую ментальную терапию, которую я с таким трудом выстраивала. Я отчаянно пыталась казаться сильной перед семьей и мемберами, но окружающие всё равно начали замечать неладное. Со всех сторон доносились тревожные шепотки нетизенов: «Она так сильно изменилась», «У нее что, депрессия?», «Что с ней происходит?». Только тогда я заставила себя трезво взглянуть в зеркало. Отражение встретило меня изможденным видом: тело заметно осунулось и похудело от постоянного стресса, кожа из-за недосыпа стала на несколько тонов бледнее... но ведь лицо, черты лица остались прежними? Нет, изменились глаза. Мой взгляд потух. Глаза стали казаться бездонным источником хрупкой надежды и застарелой боли, которая поселилась во мне, кажется, навсегда. Я ловила на себе взгляды людей, и они казались мне совершенно чужими, словно окружающие видели во мне лишь незнакомого бледного прохожего, а не ту яркую Ким Тэён, которую знали много лет.  При редких встречах с участницами нашей группы девочки взволнованно засыпали меня вопросами: «Онни, ты как себя чувствуешь?», «Может, тебе стоит взять перерыв и отдохнуть?», «Что у тебя стряслось?». Эти тревожные расспросы исходили от каждого мембера, кроме одного человека. Тиффани. Моя дорогая Фани прекрасно понимала без лишних слов, какая буря бушует у меня внутри. Она знала обо всем и пыталась спасти меня не банальными расспросами, а молчаливым присутствием и искренней любовью. Мне регулярно приходили от нее теплые сообщения, но из-за бесконечной работы и апатии я находила силы ответить на них лишь спустя несколько дней, за что мне было невыносимо стыдно перед ней. Но Фани никогда не обижалась на мою холодность. Вместо упреков она просто звонила мне по вечерам, мягко спрашивая, как прошел мой день, и непринужденно рассказывала о своих делах. Несмотря на усталость, я могла часами слушать ее звонкий голос — он действовал на меня как мощное и мягкое успокоительное, утихомиривая хаос в мыслях и даруя долгожданный покой.  В то время она часто оставалась у меня в квартире на ночевку. И только со временем я осознала, что мое главное лекарство всё это время было совсем рядом. Именно Тиффани своей невидимой заботой помогла мне медленно вернуться к жизни, ни разу не упомянув вслух о моих прошлых болезненных отношениях. По своей натуре я очень закрытый, интровертный человек, и круг моих близких друзей крайне узок. Но Фани всегда была тем редким исключением, рядом с которым я могла мгновенно сбросить все маски, открыться и выплакать всё, что так долго копилось на душе, зная, что она терпеливо выслушает меня до конца. Я бесконечно благодарна ей за тот вечер, когда я пришла к ней совершенно разбитой, со слезами на глазах, а она без лишних расспросов просто крепко прижала меня к себе и долго молча держала в объятиях. Лишь когда моя истерика немного утихла, Фани тихо и бережно спросила, что именно меня так ранило. И я не смогла больше держать это в себе — я выложила ей всё до последнего слова. Тихий полумрак гостиной в квартире Тиффани. Слышен только приглушенный плач Тэён и мерный стук дождя за окном. Тиффани крепко обнимает подругу, утыкаясь подбородком в её макушку и медленно, успокаивающе поглаживая её по спине.  — Всё хорошо, Тэён. Я здесь. Я рядом, — тихо шепчет Фани, покачивая её из стороны в сторону, словно ребенка. Тэён судорожно вдыхает воздух, сильнее цепляясь пальцами за мягкую домашнюю футболку Тиффани, будто это её единственный спасательный круг в шторме. Проходит несколько долгих минут, прежде чем её плечи перестают так сильно дрожать. Напряжение медленно уходит, оставляя лишь звенящую пустоту. Тиффани слегка отстраняется, но не выпускает плечи Тэён из своих рук. Она бережно смахивает слезу с её бледной щеки и заглядывает в опухшие, покрасневшие глаза. — Тэён... — тихо и невероятно нежно зовёт Фани. — Что случилось? Расскажи мне. Что тебя так сильно ранило? Тэён опускает взгляд на свои поджатые колени. Её голос дрожит, срываясь на хрип: — Я больше не могу... Это выше моих сил. Сложность в том, что мы работаем в одном здании. Я каждый день спускаюсь на этаж ниже по делам и... я вижу его. — Бэкхёна? — мягко догадывается Тиффани, продолжая медленно и ритмично гладить её по плечу. — Да, — Тэён всхлипывает, снова зажмуриваясь. — Но дело даже не в том, что мы больше не вместе. Дело в его взгляде. Он смотрит на меня так, словно я пустое место. Словно тех ночей, тех встреч в машине, всего, что у нас было, никогда не существовало. Его глаза... они стали чужими. Выцветшими. Совершенно безразличными.  Она делает судорожный вдох, и из её глаз снова катятся слёзы. — Я смотрю на него и чувствую себя такой сломанной. Неужели я так сильно изменилась? Вдруг я выгляжу как-то не так? Вдруг он больше не видит во мне ту Тэён, которую знал раньше? Тиффани слушает молча, не перебивая. Её сердце разрывается от боли за подругу, но она знает: сейчас Тэён нужно просто вылить всю эту ядовитую, долго копившуюся тоску наружу. — Я пытаюсь лечиться музыкой, — продолжает Тэён, судорожно сжимая край теплого пледа. — Пишу песни, закрываюсь в студии, стараюсь уйти в сольную работу с головой. Но он снится мне, Фани. Почти каждую ночь. Я просто хочу провалиться в обычный сон, но просыпаюсь от того, что помню тепло его объятий и поцелуев. Прошло уже почти три года... Почему это до сих пор так больно? Почему я не могу просто стереть это из памяти? Тэён закрывает лицо ладонями, утыкаясь в колени Тиффани. Новая волна рыданий сотрясает её худое тело. Тиффани молча притягивает её к себе, позволяя выплакаться на её коленях, и начинает медленно перебирать её светлые волосы. — Тэён-а, посмотри на меня, — шепчет Тиффани спустя какое-то время, когда дыхание Тэён немного выравнивается. Тэён приоткрывает заплаканные глаза, глядя на подругу снизу вверх. Взгляд Тиффани наполнен бесконечной любовью и сочувствием, но в нём читается мягкая, непреклонная твёрдость. — Ты ни в чём не виновата, слышишь меня? — тихо, но уверенно говорит Фани. — Ты не сделала ничего плохого. Твоя любовь не была ошибкой. Но то, что ты делаешь с собой сейчас, медленно убивает тебя. Тэён... тебе пора отпустить его. Тэён замирает, ловя каждое слово. Внутри неё всё протестует. — Отпустить?.. — хрипло шепчет она. — Забыть человека, по которому я страдала столько лет... Как я могу это сделать, Фани? Как? — Шаг за шагом, — Тиффани наклоняется и нежно целует её в висок. — Перестань ловить его взгляд в коридорах. Перестань винить себя за то, что всё закончилось. Да, это больно. Но пока ты цепляешься за эту боль, ты не даёшь себе дышать. Тебе нужно отпустить Бэкхёна, Тэён. Ради себя самой. Позволь этой истории наконец-то закончиться. Тэён утыкается носом в колени Тиффани. Слова подруги, обнажившие её самую глубокую рану, вызывают у неё новый приступ слёз, но сквозь эту боль впервые за долгие годы начинает пробиваться едва заметное, робкое чувство облегчения. Груз, который она несла в одиночку, наконец-то разделили на двоих. — Обещай, что не оставишь меня одну... — едва слышно шепчет Тэён в темноту комнаты. — Никогда, Тэён, — улыбается Тиффани сквозь собственные слёзы, натягивая на плечи подруги одеяло и обнимая её еще крепче. — Я буду здесь столько, сколько потребуется. Просто засыпай. Забыть человека, по которому я тайно и мучительно страдала несколько лет, казалось невыполнимой задачей. Но теперь я прекрасно понимаю, почему она тогда не ушла и не оставляла меня ни на минуту. Она всерьез боялась за меня, боясь, что в порыве депрессии я могу причинить себе непоправимый вред. С того самого дня я не устаю мысленно и вслух благодарить ее. Фани часто с улыбкой спрашивает: «Тэён-а, за что ты меня постоянно благодаришь?», но для меня ответ очевиден: именно она протянула мне руку и вытащила из-под гнета удушающих эмоций в тот момент, когда я больше всего на свете нуждалась в поддержке. Сейчас мы по-прежнему часто устраиваем ночевки друг у друга или расслабляемся за бокалом хорошего вина в пятницу вечером, когда наконец-то заканчивается сумасшедшая рабочая неделя. Именно эти простые, теплые встречи полностью снимают тяжелый груз с моих плеч. В обществе принято считать, что излечить женское сердце от несчастной любви и снять душевный груз способен только мужчина, но теперь я пропускаю этот бред мимо ушей. Я не разочаровалась в чувствах и не перестала верить в любовь, просто сейчас я сознательно поставила свою личную жизнь на паузу и абсолютно не нуждаюсь в романтических отношениях. Прошлое всё еще остается чувствительной темой, и мне до сих пор бывает непросто случайно сталкиваться с Бэкхёном за кулисами музыкальных шоу во время совместных промоушенов наших групп, но эти встречи больше не приносят мне боли. Появляется спокойное ощущение, что эта история наконец-то прочитана, закрыта и её больше не нужно ворошить. Я так и не узнала, что именно чувствовал Бэкхён после нашего расставания, но сейчас мне до этого нет абсолютно никакого дела. Возможно, у него давно новые отношения, но меня это больше не касается. Я чувствую, что смогла окончательно отпустить его. В самый разгар своей депрессии я написала песню под названием Fine, но решила отложить её релиз на неопределенный срок. Выпусти я её тогда, по горячим следам, это спровоцировало бы очередную волну слухов и бурную, непредсказуемую реакцию со стороны нетизенов. Поэтому только спустя два года, когда раны затянулись, я решилась войти в студию и записать этот текст, написанный в один из самых темных периодов моей жизни. Стоя перед микрофоном, я пела о тех чувствах, которые когда-то разрывали меня на части, но теперь они остались лишь воспоминанием. Выпуская эту песню в мир, я с облегчением могу сказать себе и всем вокруг: я определенно в порядке. И я больше не нуждаюсь в нем.