Ошарашенный

Разумеется, Грейс и раньше смотрел фильмы с Томом Райдером. Это же Том Райдер. Кто не видел хотя бы один? «Последнего жеребца» знают все. Его, черт возьми, на «Оскар» номинировали! Все видели Райдера с голым торсом, в ковбойской шляпе, с соломинкой во рту и кадры, где он стоит на спине жеребца, и каждый, глядя на экран, думал про себя: «я бы лучше прокатился на его..» А, ладно, что толку пересказывать? Все и так это видели и думали. Но Грейс, по правде говоря, никогда не смотрел эти фильмы ради Тома, и вообще никогда не был силен во всех этих игривых полунамеках — это всегда было скорее фишкой Кольта. Именно Кольт отпускал шуточки, пока они вместе сидели на диване и смотрели первую версию «Последнего жеребца», и Грейс помнит, как в ответ громко взвизгнул: «Фу!» — от чего Кольт впал в истерический хохот. Сколько раз в старшей школе Кольту приходилось раздраженно втолковывать Грейсу: «Она с тобой флиртует, балбес», — слишком много раз. Грейс был не особо зорким в таких вещах. При просмотре фильмов с Томом Райдером его всегда занимали сцены, где Тома швыряют со зданий, где он стоит на спинах лошадей или где его сбивают машины. Он всегда пытался разглядеть Кольта, просто с наложенным поверх лицом Тома. Грейс не киноман, он книжный червь, но он высидит фильм любого качества, если это значит, что он поддерживает брата. Он в этом смысле душка. Когда они были чуть младше, и Кольт только начинал пробиваться в Голливуде (насколько каскадер вообще способен «пробиться»), — и даже купил себе паршивенькую квартирку в Лос-Анджелесе с тремя соседями, которых раньше в глаза не видел, — а Грейс по уши погрузился в докторскую в Беркли, они поддерживали связь почти исключительно созваниваясь по видеосвязи за просмотром очередного проекта Кольта, и Грейс каждый раз спрашивал, когда происходило что-то хотя бы чуть-чуть связанное с экшеном: «Это ты?» В девяти случаях из десяти это был Кольт, если только не другой каскадер. Но Том Райдер всегда предпочитал, чтобы это был Кольт. Грейс помнит, как тот хвастался в самые первые дни на площадке: «Ага, я у Тома Райдера каскадер первого выбора. Меня буквально вписали в его контракт. Ты знал, что он номинант на “Оскар”? Это значит, что когда введут категорию за трюки, это место у меня в кармане». Всего через пару лет в роли главного каскадера Тома, Кольт смог переехать в квартиру лишь с одним соседом. А теперь, в их зрелые двадцать шесть, у Кольта и вовсе нет соседей (хоть они с Дэном все еще близки), а значит, его диван свободен для Грейса, чтобы рухнуть на него, пока вся его жизнь трещит по швам. — Тебе не кажется, что ты слегка драматизируешь? — спрашивает Кольт, с гулким стуком бросая чемодан Грейса на пол рядом с диваном. Грейс шаркает за ним в квартиру. Дверь захлопывается за его спиной с лязгом. Не задумываясь, он сразу же сбрасывает у двери свои потрепанные желтые конверсы и чуть не спотыкается о развязанные шнурки. — Ты какой-то… ну, очень унылый. Это странно. Ты молчишь. Где мой болтун-младший брат? — Кольт не смотрит на него, произнося с беспокойством. Грейс рассеянно пожимает плечами, его кардиган сползает с одного плеча. — Прости. У него нет сил даже на привычное «мы одного возраста», которое он обычно вставляет. Но он говорит искренне. Ему паршиво от того, что он вот так вторгается в пространство Кольта. Его здесь быть не должно. В доме бардак — ясно, что у Кольта не было времени убраться, потому что Грейс свалился практически без предупреждения; уведомление за 48 часов — это не так уж много, учитывая работу Кольта. Он обычно на площадке по двенадцать часов в день, и Грейс умудрился втиснуться ровно между сменами. Кольт фыркает, оглядываясь на него с хмурым видом. — Не извиняйся, я… Брось, чувак, ты едва ли пару слов сказал с тех пор, как я забрал тебя из аэропорта. Пойми меня правильно, я безумно рад, что ты здесь, но… Ну, — Он издает неловкий смешок. — В смысле, брось. Мы с тобой не славимся домашними визитами. И получить смс «слушай, я тут приеду» за такой мелкий срок… «Шокирующе» — тут самое подходящее слово. По всем фронтам Кольт прав. Они не из тех, кто часто ездит друг к другу в гости, потому что оба заняты совершенно разными жизнями. С тех пор, как пять лет назад умерла мама, пока Грейс был в Беркли, а Кольт в Голливуде, они, наверное, виделись лично считанное количество раз… Просто нет времени, чтобы встретиться где-то посередине. К тому же Грейс боится самолетов и никогда не водил машину, так что с путешествиями туго. Весь полет сюда он просидел до побелевших костяшек вцепившись в кресло и стараясь не смотреть в иллюминатор, потому что один вид облаков вызывал у него тошноту. — А как ты вообще выкроил время? — спрашивает Кольт, протягивая руку, чтобы забрать у Грейса его кожаную сумку с ноутбуком, и Грейс немедленно отдает ее, избегая зрительного контакта. — Ты говорил, что единственная возможность тебя навестить — если здесь будет конференция, так что… — Меня уволили, — признается Грейс скороговоркой. Произнести это вслух — как будто получить под дых. И одновременно как будто сорвать самый большой в мире пластырь с незажившей раны. Последние 48 часов он даже не позволял себе произнести это вслух, просто упивался собственной жалостью и болью — от того, что его вышвырнули из единственного места, что он искренне любил и в котором чувствовал себя понятым, — и первым делом, когда он в тот вечер пришел домой, таща картонную коробку со всеми ценными вещами из своего кабинета, он залез в интернет и купил билет на самолет. И вот он здесь, в Лос-Анджелесе, смотрит на своего брата, который выглядит так же, как он, и гадает, в чем, черт возьми, смысл его жизни. Кольт моргает на него в ответ такими же широкими голубыми глазами. Честно говоря, сейчас он не слишком-то похож на Грейса. Когда они были маленькими — совсем маленькими, еле людьми, — их было не отличить. Иногда мама называла их именами друг друга. Есть фотографии их двоих, где Грейс не знает, кто есть кто. Но постепенно, со временем, они переросли внешность друг друга, интересы, жизни, и… И теперь Грейс видит своего брата только когда его увольняют, и он летит через весь штат, чтобы убежать от самого себя. У его старшего брата теперь челка, длиннее, чем у Грейса, пряди светлых волос падают на брови. У него гуще борода — у Грейса ее почти нет, лишь легкая щетина за последние несколько дней без бритья, которую он сейчас нервно потирает ладонью, скребя уставшее лицо. Кольт одет в футболку с принтом и дыркой, а на Грейсе два слоя: приличная рубашка на пуговицах и приличный кардиган. Очки Грейса криво сидят на кончике носа. Кольт — чудо Господне с идеальным зрением единица. — Охренеть, — говорит Кольт, вытаращив глаза. — Ты серьезно? Тебя реально уволили? Тебя? Почему? Что случилось? Мне кому-нибудь позвонить? — Нет, не надо… — Грейс не может удержаться от печального смешка, качая головой. — Потому что я позвоню. — Кольт поднимает вверх один угрожающий палец, все еще сжимая в кулаке ремешок сумки Грейса, так что сумка поднимается вместе с его рукой и болтается в воздухе. — Я кому-нибудь позвоню. Скажи кому. Он уже делает движение, будто собирается достать телефон из заднего кармана. — Никому не надо звонить. — Грейс идет к дивану Кольта и падает на него, упираясь локтями в колени и сжимая голову руками. — Это моя вина, я… Уф-ф. — Он бормочет в ладони, чувствуя, как щеки заливает жаром от унижения произносить это вслух. — Я назвал доктора Ирвинга «пустой тратой углерода». Он сам не может в это поверить. Ему двадцать шесть лет — практически младенец в области микробиологии — и у него действительно хватило дерзости и самонадеянности назвать ведущего ученого в своей области «пустой тратой углерода». — Почему даже твои оскорбления звучат по-ботански? — Кольт громко фыркает, как будто пытался сдержаться и не смог. — Заткнись, — ноет Грейс в ладони. — Да ладно тебе, — говорит Кольт, легонько толкая Грейса в плечо и осторожно усаживаясь рядом. Диван проседает под их общим весом, и Грейс чувствует, как колено Кольта ударяется об его. — Я, например, горжусь, что ты дал просраться начальству. Покажи им, кто тут босс, Рай. Грейс громко стонет в ладони, и Кольт снова по нахальному смеется. Это напоминает Грейсу о детстве, и он ненавидит то, какую тоску это навевает. — И, готов поспорить, ты был прав. — Он слышит самодовольную улыбку в голосе Кольта. — Готов поспорить, он абсолютно точно полная трата кислорода. — Углерода, — поправляет Грейс, убирая руки от лица и даже не пытаясь исправить слово «пустая». — Он трата и того, и другого, — предлагает Кольт, и впервые за последние два дня Грейс чувствует, как улыбка дергает уголки его губ, когда он поворачивает голову, чтобы увидеть брата. Свою единственную семью в этом мире. Вторую половинку себя. — Я скучал по тебе. — Он говорит немного нервно, потому что у них с Кольтом нет привычки делиться чувствами — Кольт особенно в этом ужасен, и это у него от отца, которого Грейс мечтает никогда не знать, даже то недолгое время, что они знали. Как он и подозревал, Кольт весь ощетинивается и меняет позу, один раз сжимая плечо Грейса неловкой рукой. Он пытается, но звучит не очень уверенно. — Ага, ну, я тоже. Просто жаль, что тебя не могли уволить на другой неделе. Мне завтра на площадку. —Жаль, что меня вообще уволили. — Грейс ворчит. Чувство вины скребет в животе, и он снова чувствует, как краска заливает лицо. — Прости, я правда не хотел вот так врываться к тебе, знаю, что это было неправильно, я просто… Не знаю. Мне хотелось кого-то увидеть. И он правда не хочет сейчас иметь дело с кем-то из своих друзей, которые все гениальные микробиологи и непременно скажут ему, что это он и есть пустая трата углерода. Сейчас ему нужен кто-то максимально далекий от академии. — Тебя, — поправляется он, чтобы Кольт знал, даже если ему неловко. — Я хотел увидеть тебя. Кольт избегает его лица, глядя на плечо Грейса, где покоится его рука. Он неловко смахивает несуществующую пылинку с плеча Грейса. — Ага. Ну, вот он я. Он дарит ему кривоватую ухмылку в ответ, которую Грейс слабо возвращает. — Эй, знаешь, если хочешь, — предлагает Кольт, и его глаза загораются надеждой, — можешь завтра прийти на площадку. Посмотришь. Это будет весело, да? Может, отвлечешься. — О, боже, я даже не знаю. — Грейс отстраняется, хмуря брови. — Мне вообще можно? — Конечно можно. Я ж, блин, каскадер. На меня обычно никто не пялится, если только меня не пристегивают к машине, чтобы перевернуть. — Кольт небрежно машет рукой в каком-то воображаемом направлении. — Давай, будет весело! Увидишь все то дерьмо, в которое вляпывается твой суперкрутой большой брат. — Ты всего лишь на десять секунд старше, — наконец сдается Грейс. Он видит, что Кольт напирает только потому, что отчаянно хочет услышать, как Грейс пошутит об этом. Огромная улыбка расплывается по лицу Кольта, когда Грейс поддается. — Ага, но я примерно на сорок кило тяжелее, так что «большой брат» все равно катит, — отвечает Кольт, тыча пальцем в мягкий живот Грейса. — Тебе нужно больше углеводов, чувак. Ты сколько вообще ешь? Выглядишь тощим. — Перестань, — Грейс шутливо шлепает Кольта по руке, чтобы прогнать его, сверля взглядом. — Ты говоришь прямо как мама. На кратчайший миг лицо Кольта искажается болью, прежде чем он оправляется и снова говорит. — И к тому же, я наконец-то могу познакомить тебя с Джоди. — О Господи, ты до сих пор не оправился? — Грейс стонет, откидываясь на спинку дивана. — Клянусь, у нас химия! — спорит Кольт, его голос на мгновение срывается в отчаяние. — Вчера у стола с закусками мы потянулись за одним и тем же круассаном. Наши руки соприкоснулись. Каковы шансы? Что нам обоим приглянулся один и тот же круассан? 1 из 20. Это мало. — На самом деле, не очень, — бормочет Грейс. Кольт мечтательно вздыхает. — Как только она расстанется с тем куском дерьма, с которым сейчас встречается, я в деле. Я подкачу к ней как—… как нибудь. Я эту женщину накрою, как песок на пляже, я тебе говорю. — Как песок на пляже. — Грейс щурится на него и произносит тихо, себе под нос. — Ничего не хочу слышать, — говорит Кольт. Переносица у него морщится, пока он оглядывает Грейса, голубые глаза скользят по нему. Он кивает на крошечную ванную в конце коридора и ворчит. — Ты воняешь самолетом. Сгоняй в душ. А я подготовлю тебе диван. — Ты хороший брат, — Грейс улыбается ему. — Да ладно тебе, чувак, — ворчит Кольт в ответ, что в вольном переводе означает ты тоже.

***

Первая мысль Грейса, когда он ступает на съемочную площадку — это то, что ему здесь абсолютно не место. Серьезно. Вообще. У него голова идет кругом, пока он вертится во все стороны, пытаясь не отставать от Кольта, который машет, улыбается и со всеми здоровается. Грейс не может не вспоминать начальную школу, когда он тенью таскался за Кольтом, потому что Кольт был популярным, добрым и харизматичным, и все хотели с ним дружить, в то время как Грейс был… ну, Грейс был таким, каким он был, и все его друзья на самом деле были просто друзьями Кольта, вынужденными тусоваться с ним за компанию. Он все вспоминает, как Кольт говорил, что он всего лишь каскадер, и никому на площадке нет дела, здесь он или нет. Ну и врун. Людям есть до него дело просто потому, что он Кольт. Он магнит, всегда им был. Дети на площадке в начальной школе обожали смотреть, как он делает колесо и сальто на переменах. И, может, Грейс и завидовал бы ему, если бы не любил его так сильно. Никто в мире не заслуживает внимания больше. Он чувствует, как нервная испарина проступает на затылке, пока он гадает, была ли это хорошая идея — прийти сюда и быть окруженным незнакомцами в, вероятно, самой перегруженной впечатлениями обстановке, в какой он когда-либо бывал. Ему тревожно в общественном транспорте… а съемочная площадка, вероятно, его худший кошмар. Он слышит голоса в мегафон, людей с рациями, ссоры, пока люди спешат перетаскивать камеры туда-сюда. Они огромные. Грейс даже названий половины этих штук не знает. Но это, пожалуй, круто. У него голова кружится от того, насколько это все круто. Кольт идет сквозь хаос как ни в чем не бывало, рукой подзывая Грейса за собой, и он следует, чуть не спотыкаясь о развязанные шнурки кед. Он краем уха слышит, как Кольт болтает. — А это стол с закусками, если проголодаешься. И не стесняйся спросить у ассистента, где можно сесть, если захочешь посмотреть сцену. Но убедись, что не войдешь в кадр и ничего не скажешь после начала съемки, потому что может быть наводка на микрофон и… Грейс смотрит туда-сюда, голова вращается вокруг своей оси. Здесь больше народу, чем он когда-либо видел в жизни. Каждый выглядит взвинченным и предпочитает бег трусцой ходьбе, говоря по рации, пока спешит из точки Б в точку В. Грейс даже не уверен, как добраться до точки А. Он настолько потерян в своих мыслях, что спотыкается о шнурок и врезается — не слишком изящно — в мужчину, стоящего возле стола с закусками. Удар не такой уж и сильный, они просто неловко стукаются плечами, так что оба слегка отшатываются в сторону. Лицо Грейса мгновенно заливает жаром, и прежде чем он успевает хоть как-то пролепетать извинения, мужчина оборачивается к нему с резкими криками. — Эй! Смотри, куда прешь, ссыкло! Ты чуть не заставил меня пролить мой веганский венти айс карамельный макиато на миндальном молоке с дополнительной порцией эспрессо! Лицо Грейса, должно быть, цвета переспелого помидора. Краска доходит до кончиков ушей, пока он пытается выдавить ответ. — О боже, мне так ужасно жаль, я… — Кольт, ты, ублюдок, ты… — Мужчина продолжает, заметно закипая и глядя на совершенно не пролитую чашку кофе в своей руке. — Это, как ты уже понял, Том Райдер, — объявляет Кольт, который, заметив, что Грейс попал в передрягу, уже повернул назад с кислым выражением лица. Он прохаживается обратно, руки в карманах, рот скривлен в легкой усмешке, пока он окидывает Тома взглядом. Том Райдер — тот самый Том Райдер, номинант на «Оскар» — с досадливой складкой на красивом лице, темными очками, что сползли на кончик носа, резко поворачивает голову, чтобы увидеть Кольта, стоящего теперь рядом с Грейсом, как самая негрозная сторожевая собака в мире. Мгновенно все поведение актера меняется, и злость испаряется с лица, сменяясь искренним изумлением. Глаза расширяются, пока он переводит взгляд с Кольта на Грейса, обратно на Кольта, потом снова на Грейса, опять на Кольта и… Это продолжается некоторое время. — Да, Том, нас двое, — Говорит Кольт, наконец прекращая его мучения и закатив глаза. — Трое меня, — Том вторит, пораженный и слегка ликующий, губы его подергиваются в улыбке. Грейс встревоженно моргает, а Кольт фыркает и кивает Грейсу, чтобы тот следовал за ним. — Прости за твою рубашку, Том, увидимся через пару минут для… — Неужели ты просто уйдешь, даже не представив меня своему двойнику? — спрашивает Том с изумлением, подаваясь вперед, как будто пытаясь поймать Кольта, прежде чем тот сбежит. Кольт вздыхает, останавливаясь. — Том, это мой брат, Райланд Грейс. Рай, это Том Райдер. Что, очевидно… — он вздыхает, — …ты уже знал. Глаза Тома теперь прикованы к Грейсу, оглядывая его с ног до головы, словно он пытается что-то вычислить в уме. Его взгляд скользит от растрепанных волос Грейса к криво сидящим очкам, к его свитеру, к рубашке, к джинсам — на джинсах его глаза задерживаются особенно долго — затем пялится на его кеды, а потом проделывает весь список заново в обратном порядке. — Ты никогда не говорил, что у тебя есть близнец, — он говорит. Выражение лица Кольта ни на сантиментр не меняется. Он все еще вполоборота, будто готов уйти, как только Том отпустит его с разговора. Кольт уже наполовину тянется к Грейсу, чтобы схватить его и утащить. — Говорил. — Ты мне не говорил, — Том свирепо смотрит на него, прищурившись. — Нет, говорил, — Кольт, сухо. — Вы, ребята, выглядите абсолютно одинаково, — добавляет Том, медленно обхаживая Грейса, который теперь не совсем понимает, что ему делать, застыв у стола с кейтерингом с широко раскрытыми глазами и заливающим щеки смущенным румянцем. Райдер кружит вокруг него, как дикое животное, пытающееся осмотреть добычу перед прыжком. — Ага, — невозмутимо говорит Кольт, — в этом и заключается смысл слова «близнец». — Мне правда очень жаль насчет твоей рубашки, — срывается с губ Грейса, пока он медленно поворачивается, следуя за взглядом Тома, чтобы не упускать мужчину из виду. Они вдвоем практикуют этот своеобразный танец несколько долгих секунд, пока Кольт наблюдает с раздражением. — Я не хотел в тебя врезаться, я… — А почему он милее? — спрашивает Том, глядя через плечо Грейса прямо на Кольта. Лицо Грейса розовеет. — А? Кольт сверкает глазами. — А? — В смысле, у вас одно лицо, но… — Том протягивает руку и теребит кардиган Грейса, — …он гораздо милее. — Он пробегается взглядом по Грейсу, прежде чем остановиться на его лице и самодовольно улыбнуться. — Правда милый. Очень милый. Боже, эти глаза. Мне бы понадобилась карта, чтобы просто выбраться из них. Ты говоришь, тебя зовут Райланд? Привет, я Том. Он протягивает руку для пожатия, и Грейс даже не успевает потянуться, чтобы взять ее, как его хватают за шкирку кардигана, словно котенка за загривок. — Мне приятнее, когда меня называют Грейс, но… — Он едва успевает сказать. — Так, достаточно, — громко объявляет Кольт и вытаскивает Грейса из-под изучающего взгляда Тома. Том изображает преувеличенную гримасу, как ребенок, у которого забирают любимую игрушку. — Давай, Рай, сюда. Грейс, спотыкаясь, идет за Кольтом, голова еще слегка идет кругом от этого обмена репликами. Но у него нет времени даже задуматься об этом, прежде чем он осознает, что Том Райдер следует за ними, не отставая и поспешно оглядывая их обоих с выражением напряженной работы мысли на лице. Грейс встревоженно моргает, глядя на него. — Может, все дело в том, как он одет, — Том говорит, серьезно обдумывая это и постукивая пальцем по подбородку. — Ты носишь эти джинсы так, будто делаешь им одолжение, Райланд. — Том! — рявкает Кольт. — Может, дело в очках. — Том мудро кивает, глядя на Грейса так, будто совершил историческое открытие. — О, да, определенно очки. А он умный? Словно Грейс — собачка Кольта, которую он привел на площадку. — Э-э, вообще-то он может сам за себя говорить, — Грейс говорит, хмурясь. Кольт самодовольно усмехается, будто в восторге, что Грейс в коем-то веке защищается сам. К слову, у него это стало получаться лучше. Просто он настолько переусердствовал, что назвал кого-то тратой углерода на публичной конференции. — Я вижу это, — Том кажется удивленным и широко улыбается. Судя по тому, как его глаза продолжают картографировать Грейса, он видит много чего. Его глаза полуприкрыты. — И голос у тебя красивый, Рай. Так ты умный? Грейс издает тихий смешок и теребит воротник рубашки, пока идет следом за Кольтом, который все еще ведет его, а Том плетется за ними. — А, ну… я не… — Да он просто надоеда, — говорит Кольт через плечо с ноткой гордости в голосе. — Рай — гений. У него докторская степень по микробиологии. Даже магистратуры не получал. Сразу в докторантуру после бакалавра. — О, вау, так ты правда умный. Очень умный и очень милый. — Глаза Тома загораются, и он облизывает губы. — Хватит называть его милым, — Кольт огрызается. Лицо Грейса горит. Он не то чтобы против. Последние несколько дней он не особо чувствовал себя милым. Он чувствовал себя тратой углерода. Это даже приятно, когда незнакомец называет тебя милым. Приятно знать, что он вообще все еще способен выглядеть как человек, не говоря уже о милом. — Ты гей? Готов поспорить, что да. Если нет — какая разница? 21 век на дворе. Можно трахаться с парнями и не быть геем. Ты трахаешься с парнями? — говорит дальше Том, и Грейс чуть снова не спотыкается от шока. — Я да. Так почему бы тебе не дать мне свой номерок и… Лицо Грейса красное. — А? — Том, прекрати домогаться до моего близнеца! Это пиздец как мерзко! — рявкает Кольт, хватая Грейса за руку и решительно утаскивая в другом направлении. Вовремя появляется ассистент, пытаясь привлечь внимание Тома. Как только становится ясно, что они направляются в разные стороны, Кольт наконец издает облегченный вздох и отпускает руку Грейса. — Прости за это, он… Прости. Ух. Фу! Он вытирает руки о собственную одежду, словно флирт Тома — это инфекция, от которой нужно избавиться. Для пущей убедительности он быстрыми движениями отряхивает и рукава Грейса. — Все..нормально, эм. Ээ-э.. да, — Грейс хлопает ресницами. Он не совсем понимает, что чувствует по этому поводу. Это похоже на ту часть разговора, где ему приходится спрашивать Кольта, клеился ли тот человек к нему, или же когда Кольт услужливо выдает эту информацию сам, но… сейчас ему это не нужно. Это было яснее ясного. Это было даже не столько флиртом, сколько просто… констатацией странных фактов. И, почему-то, это даже предпочтительнее дружеского стиля флирта, который обычно сбивает Грейса с толку. По крайней мере, сейчас он не сбит с толку, он просто… Хотя нет, все еще сбит, только по другим причинам. — У него с головой не в порядке, — добавляет Кольт. — Ага. Ладно. Буду знать, — Грейс смеется и потирает затылок, теребя прядь волос на шее. Его мозг услужливо подсказывает: «а у кого в порядке?» — Так что держись от него подальше. — Кольт поднимает слегка угрожающий палец. — Хорошо? Я не хочу, чтобы ты везде пропитался его… — он машет рукой и содрогается от одной мысли так, что ему приходится стряхивать ее с плеч, — …«Томостью». — Ладно, круто, потому что я не, э-э… заинтересован в его… «Томости». Особенно на мне, — Грейс с любопытством улыбается ему. Кольт не перестает щуриться от этой мысли. Его снова передергивает, и Грейс фыркает. А еще говорят, что это он драматичный близнец.

***

Ладно, может, он все же драматичный близнец, потому что каждый раз, когда ему приходится смотреть, как его брата поджигают, он инстинктивно ахает и, да, иногда даже слегка вскрикивает. Кто может его винить? Нормальные люди не должны испытывать комфорт от того, что их брата поджигают. Это реакция «бей или беги». Это эволюция. Людям нужно перестать поджигать его брата. — Ладно, Рай, серьезно, тебе надо отойти, чувак, — говорит Кольт между дублями, пока идет перестановка, стоя рядом с маленьким складным стульчиком Грейса, на котором наклеена фамилия СИВЕРС. Брови Кольта нахмурены, руки в боки, и от него разит дымом. — Ты превращаешь работу звукорежиссеров в ад. Грейс не пропускает яростный взгляд, которым его сейчас сверлит мужчина в массивных наушниках, сидящий рядом с группой широких мониторов. Он подсознательно сжимается и пытается прикрыть лицо рукой. Кольт смотрит на него мягко, успокаивающе. Он похож на их мать. Ужасающе похож. Грейс гадает, будет ли на этой площадке хоть секунда, когда он не краснеет. — Извини, я могу, э-э… я могу уйти, — Он бормочет. — Просто прогуляйся, возьми перекусить у костюмерши… — Кольт вздыхает и качает головой в своей манере «ну что мне с тобой делать?», руки на бедрах, — …и возвращайся, когда не будешь вскрикивать во время дублей. — Я не вскрикиваю, — пытается протестовать Грейс. — Ты вскрикнул в одном. — У тебя волосы загорелись. Твои настоящие натуральные человеческие волосы. Смотри, они подгорели! Вот здесь! — Грейс агрессивно указывает на кончики челки Кольта, которые теперь черные на самом конце. — Думаю, мне позволено из-за этого вскрикнуть! — Прогуляйся, Рай. Подыши воздухом. Чуть позже увидимся, лады? — Кольт с нежной улыбкой смотрит на него, отступая обратно к площадке. Как неловко. Грейса буквально выгоняют со съемочной площадки его брата, потому что он не может держать себя в руках. Он вообще хоть что-то может сделать как надо? Это серьезный вопрос. Прямо сейчас ему кажется, что в мире нет ничего, что он может сделать как надо, и никого, кому он может угодить. Даже его собственный брат знает, что он обуза. Он бредет к столу с закусками, гадая, в какой момент взрослому мужчине позволено разрыдаться. Надеется, что скоро, потому что он уже близок к этому. Пока же ему придется довольствоваться закапыванием своей печали в мини-сэндвичах и всем прочем, что есть на этом дурацком столе. Его плечи ссутулены, пока он идет, чтобы взять себе небольшой перекус, оглядывая стол с хмурым видом. Он едва протянул руку, чтобы что-то взять, как вдруг кто-то закричал позади него. — Эй! Эй! Кольт! Он поначалу не оборачивается, потому что он не Кольт. Только когда его настойчиво хлопают по плечу, Райланд осознает, что должен отреагировать. — А? — он оборачивается с широко раскрытыми глазами и видит, как ему в руки суют пачку бумаг. Раздраженная девушка прищурилась, глядя на него, и взгляд ее, брошенный сверху вниз по переносице, подобен взгляду в дуло пистолета. — Правки. Мне нужно, чтобы ты немедленно отнес их в трейлер Тома, он должен их прочесть до съемки, — Она измученно говорит. — О, нет, я не К… Я не знаю, как… — Грейс таращится. Он мнется, пытаясь вернуть ей сценарий. Она впихивает его обратно ему в руки. — Чувак, у меня реально нет на это времени. Избавь от плаксивой истории. Просто отнеси сценарий и возвращайся. Это не так сложно, ладно? Нет, сложно. Это очень даже сложно. Грейс не Кольт. Кольт сейчас на площадке, его поджигают. Грейс всего лишь безработный микробиолог. О господи. Он неуклюже перехватывает сценарий, чтобы убедиться, что держит его правильно, прижимает обеими руками к груди, как спасательный круг, и смотрит вслед уносящейся прочь женщине. Это напоминает ему Беркли, как он стоял в коридоре у конференц-зала, прижимая к груди переплетенную диссертацию. Он делает глубокий вдох, прежде чем развернуться и побрести через территорию к трейлерам. Кольт сказал ему прогуляться, так? Это считается за прогулку. Он отнесет сценарий Тому Райдеру, а потом уберется с глаз долой и вернется на площадку как раз вовремя, чтобы снова увидеть, как Кольта поджигают. От этой мысли его мутит. Удивительно, но ему не нравится зрелище того, как его единственного оставшегося члена семьи поджигают, пока он сам эмоционально вывернут наизнанку. Он отвлекает себя, шагая в своих рваных конверсах туда, где кольцом стоят трейлеры, и, конечно же, самый большой найти легко. И, что еще вернее, на его уродливой белой двери красуется расшитая стразами надпись Т-О-М. Грейс не может подавить тихий смешок, поднимаясь по крохотной лесенке к двери. Он останавливается, на миг глядя вниз на свои развязанные кеды, думая, стоит ли сейчас нагнуться и завязать их или подождать, прежде чем решает, что Тому Райдеру плевать на его дурацкие шнурки, и стучит в дверь кулаком раз, другой, третий, когда никто не отвечает на первые два. — Эй, эм… — зовет он, складывая руку рупором у рта и переминаясь с ноги на ногу. Он следит, чтобы сценарий был надежно прижат к груди. — Я тут, чтобы передать Тому правки для… Дверь распахивается так быстро, что чуть не бьет его по лицу, и, когда он уклоняется, то едва не кувыркается с лестницы. Он вовремя удерживает равновесие, схватившись за дверной косяк и успешно подперев себя одной рукой. Том стоит перед ним, одетый в приличные брюки — по меньшей мере на пару сотен долларов, если бы Грейсу пришлось гадать — и в довольно экстравагантный пушистый халат в полоску. Поскольку Грейс стоит на ступеньку ниже, он, конечно же, оказывается лицом к лицу с прессом Тома, упершись в дверной косяк и наклонившись к нему так близко, будто пытается играть с сосками Тома в гляделки. Он поспешно отстраняется, но его взгляд все же зависает на секунду, чтобы быстро пересчитать, потому что это кажется чрезмерным количеством кубиков для обычного мужчины. У Грейса точно нет столько кубиков пресса. Даже у Кольта, который сложен как лошадь, нет столько кубиков. Раздраженное выражение лица Тома мгновенно тает в широкую ухмылку, когда он понимает, кто у его двери. — Райланд, — восклицает он тоном, похожим на мурлыканье. Грейс взбивает волосы рукой, пытаясь поправить их — он не знает, почему чувствует, что они нуждаются в поправке. — Я правда предпочитаю чтобы меня называли Грейс, — он говорит. Том делает вид, что даже не слышит этого. — Пришел принять мое предложение, а? Быстро. Трейлер — смелый выбор, но я ценю драматизм. Забирайся. Лицо Грейса розовеет. Погодите, Том думает, что он…? Том думает, что он явился к его трейлеру, чтобы… Он… нет! Ему это даже в голову не приходило! Он запинается на словах, как жеребенок, который учится ходить. — О! Н-нет, я… Нет, я просто принес тебе сценарий, — Он протягивает его будто подношение, держа как барьер между собой и прессом Тома. — Вот. Сценарий! «Пустая трата углерода? Чья бы корова мычала,» — услужливо подсказывает мозг. Это так прямо, не так ли? Том действительно думает, что Грейс явился сюда, чтобы… предположительно заняться сексом. В трейлере. На съемочной площадке. Ужасно самонадеянно, да? Но, с другой стороны, вау, никаких предисловий, никакого мямленья, никаких попыток разобрать сигналы или выудить, флирт это или нет. Просто откровенное, прямолинейное предположение. Это… ну, это в каком-то смысле приятно. Грейс не может припомнить случая в своей жизни, когда предложение секса было ему настолько понятным, как сейчас. Том смотрит на него сверху вниз сквозь полуприкрытые голубые глаза. Его улыбка ни на миг не дрогнула. Он смотрит на Грейса так, будто считает его забавным. Будто что-то в нем и впрямь его забавляет. Райдер мучительно медленно облизывает нижнюю губу и отступает в сторону, одной рукой придерживая дверь трейлера открытой. — Забирайся, Рай, — Он мягко повторяет. Это, безусловно, предложение, судя по тому, как Том изгибает бровь. Как он смотрит на Грейса с любопытством, оставаясь абсолютно неподвижным, чтобы не спугнуть, и ожидая ответа. И, что ж, Грейс всегда ценил гостеприимных хозяев. — Если хочешь, конечно, — Том мило добавляет. Ну, Кольт сказал прогуляться. Прогулка — это дольше, чем просто побродить по площадке и вернуться. Грейсу нужно как-то скоротать время. Он мог бы поболтать с Томом Райдером секунду-другую, верно? Им не обязательно заниматься сексом, если он залезет в этот трейлер. Это же Том Райдер; может, удастся получить автограф. Чувствуется, что он должен хотя бы немного воспользоваться ситуацией. — Э-э, ладно… — бормочет он, осторожно поднимаясь по ступенькам трейлера со сценарием в руке. — У меня это для тебя, если… Том без церемоний выхватывает сценарий из рук Грейса и отбрасывает его куда-то вглубь трейлера. Вау, как вообще у трейлера может быть глубь? Глаза Грейса в удивлении обшаривают помещение. Это роскошный трейлер. В смысле, с большим акцентом на слово роскошный. В смысле, этот трейлер 3 на 3 метра, вероятно, шикарнее всей квартиры Грейса. Здесь есть диван, гранитная стойка и ковер из медвежьей шкуры. Грейс издает тихий писк и делает шаг в сторону, чтобы не наступить медведю на голову. — Вау, — бормочет он, оглядываясь, — здесь очень… — Охеренно. Знаю, — договаривает Том с самодовольной улыбкой; одной рукой он закрывает дверь трейлера. Она громко щелкает, и Грейс инстинктивно вздрагивает от этого звука, поворачиваясь на месте. Том прохаживается по трейлеру, полы его элегантного халата развеваются. Его солнцезащитные очки все еще покоятся в выбеленных светлых прядях, которые завиваются вокруг дужек. Он находит ручку на стойке рядом со стопкой стикеров для заметок — ого, как много стикеров; неужели столько стикеров нужно одному человеку? — щелкает ею раз, прежде чем подойти обратно к Грейсу. Он движется медленно, будто пантера. — О, что ты—..эм… — Грейс подсознательно пятится, как, он полагает, сделал бы любой, к кому приближается пантера, и его спина упирается в стену трейлера. Ладони тоже касаются стены, и он взвизгивает, вжимаясь в нее. Райланд в удивлении смотрит на Тома, поспешно поправляя очки, пока он вторгается в его пространство. — Что ты делаешь? Том держит ручку в одной руке, пока другая направляется прямо к воротнику рубашки Грейса. — Даю тебе автограф. Я Том Райдер, так что я знаю, что ты хочешь его, — Он отвечает просто, улыбаясь Грейсу и склоняя голову набок, словно любуясь им. Грейс слышит, как кровь пульсирует в ушах, а сердце начинает нестись вскачь. В горле становится невозможно сухо, когда он чувствует, как теплые, тяжелые пальцы Тома начинают расстегивать верхнюю пуговицу его рубашки. — Я не прав? — Том спрашивает низким голосом, все так же глядя на лицо Грейса, очень медленно расстегивая пуговицы. Ресницы Грейса трепещут, и, каким-то образом, он обнаруживает, что качает головой, слишком захваченный ощущением пальцев Тома что касаются его горла, чтобы сейчас думать. Том расстегивает лишь первые несколько, прежде чем отодвинуть рубашку, чтобы оголить ключицу Грейса. Вероятно, ему видно, каким прерывистым становится дыхание Райланда в горле. Без всяких предисловий он берет ручку и аккуратно приставляет кончик к коже. Грейс ахает, когда Том выводит свое имя прямо по его ключице крупным, витиеватым шрифтом. Войлочный наконечник ручки цепляется и скользит по чувствительной коже, и мурашки взлетают вверх по позвоночнику Грейса в ответ. Не может у него всерьез вставать член в штанах от того, что кто-то написал ручкой на его ключице. Стыдоба. Том улыбается, снова щелкая ручкой, чтобы закрыть ее, затем поджимает губы и дует на подпись, как бы высушивая чернила. Грейс застывает на месте, слишком ошеломленный, чтобы говорить. — Хорошо выглядит, — Том произносит, едва не касаясь губами надписи. Грейс тяжело сглатывает. — Э-эм... С-спасибо.. за это. Мне, наверное, надо, э-э… — Он издает нервный выдох-смешок, пытаясь дернуть головой в сторону двери трейлера, которую Том, должно быть, закрыл за собой. — Мне, пожалуй, пора обратно на площадку. Кольт, наверное… …схватит сердечный приступ, когда увидит твое имя, написанное на моей коже. — О, правда? — Том надувает нижнюю губу, бросая ручку через плечо куда-то в трейлер, чтобы кто-то другой убрал ее потом. Он кладет свои тяжелые, большие ладони прямо на талию Грейса, пальцами вцепляясь в его кардиган. — Но ты ведь только пришел, сладенький. Грейс чувствует жар его тела в опасной близости, когда Том придвигается еще ближе. Дыхание ударяет Грейсу прямо в лицо, пока Райдер эффективно прижимает его к стене трейлера. Он держит талию Райланда крепко и один раз сжимает, достаточно сильно, чтобы Грейс пискнул, не успев подумать. «Сладенький» звенит у него в ушах. Никто никогда не называл его так раньше. Он слышит свое собственное дыхание, сбитое и дрожащее в пространстве между ними. Чувствует, как его сердце начинает колотиться о грудную клетку, а кровь приливает к щекам так быстро, что кажется, у него случится тепловой удар. И это не единственное место, куда приливает кровь. О Боже. Его рот глупо приоткрыт. Он даже не знает, что с этим делать. Это похоже на горячечный бред. Какого черта Том Райдер прижимает его к стене своего трейлера и смотрит на него так? Грейс снова с усилием сглатывает. Райдер остается в пространстве Грейса, касаясь его, глядя на него с этим невинным наклоном головы и усмешкой, будто ждет, пока Грейс сделает следующий шаг. Ох, черт, он правда ждет. Он ждет, пока Грейс скажет ему да или нет, чтобы продолжить. Это мило. Это предусмотрительно. Грейс хотел бы, чтобы его мозг работал достаточно быстро, чтобы успеть создать список «за» и «против» для обоих вариантов. Кольт взбесится. Напряженная поза Грейса расслабляется у стены, и он обмякает в Тома, который пригвождает его к ней. Том принимает это за приглашение, которое ему было нужно, чтобы наклониться и прижаться губами к пульсирующей точке на шее Грейса. Райланд делает резкий вдох, запрокидывая голову, чтобы дать Тому больше доступа к своей шее. Райдер прокладывает языком влажную, небрежную дорожку вниз по его горлу, довольно мыча, все еще крепко удерживая Грейса на месте за бедра. — Я, э-э… я обычно таким не занимаюсь, — Грейс бормочет между мягкими выдохами, руки неуклюже касаются плеч и халата Райдера. Просто чтобы Том знал. Важно, чтобы он это знал. Грейс обычно и с работы не вылетает. Эта неделя просто полна сюрпризов. В кого он превратился? Он не из тех парней, кто целуется с незнакомцами в их трейлерах. Не то чтобы Том Райдер был совсем незнакомцем, он Том Райдер. Он, по сути, противный коллега Кольта— О нет, почему от этого еще горячее? Грейс чувствует свой твердый пульсирующий член в штанах там, где бедро Тома вжато между его ног и медленно трется об него. Он не так себе представлял этот визит на съемки. — Ладно, — ворчит Том, и по его голосу слышно, что ему все равно, пока он скребет зубами плечо Грейса. Его пальцы поднимаются и начинают расстегивать остальные пуговицы Райланда одну за другой, и его рубашка распахивается все больше. Грейс позволяет ему. Он позволяет Тому распахнуть его рубашку настежь и запустить руки под нее, позволяет его ладоням гулять по его тяжело вздымающемуся голому животу, по бокам, по груди и… Том проводит большим пальцем по одному из его сосков, и Грейс скулит. Ему интересно, чувствуют ли жуки то же самое, когда их прикалывают булавками в витринах. Есть что-то прекрасное в том, каким оголенным он себя сейчас чувствует. И также что-то ужасающее. Его дыхание не замедлилось ни на миг, и он чувствует, как член дергается в штанах. Грейс закусывает уголок губы и, каким-то образом, неожиданно для себя, ловит свой собственный рот на жалобном вопросе. — У тебя, эм, есть презервативы? – Для того, кто обычно таким не занимается ты очень сильно к этому рвешься, а? — Он поддразнивает. Том улыбается в его шею, глядя на него с удивлением. Грейс избегает прямого взгляда, потому что смущение, вероятно, сожрет его заживо. Он розовеет до кончиков ушей. Ему кажется, что Тому Райдеру не нужно знать, что его только что уволили и вся его жизнь рушится. И что это, вероятно, первый сексуальный опыт, который имеет для него смысл, потому что Том все разжевал в течение пяти минут во время их первой встречи, хоть это все равно невероятно сбивает с толку. А в голове будто вата, и… да, хорошо, возможно, это результат кризиса среднего возраста, но ему правда нужно на минутку почувствовать, что он значим, понимаете? Что кто-то хочет его хотя бы в каком-то смысле. Сейчас сгодится что угодно. Грейс не знает, как выразить это словами, поэтому он нервно пожимает плечами вместо ответа. Том лишь улыбается ему и снова целует его горло, оставляя небольшой засос у основания шеи. — Нет, но я вытащу до того. Обещаю, — Он говорит, уткнувшись в кожу Грейса. Затуманенный мозг Грейса смутно гадает, какая разница, вытащит он или нет, когда они оба мужчины, но полагает что Том, вероятно, знает что-то, чего не знает он. В конце концов, Грейс довольно неопытен в этой области — до этого у него было целых четыре сексуальных контакта, во время одного из которых он, по факту, был под кайфом вдрабадан. — Ладно, — Он отвечает.        Том смеется в его горло, и его смех звучит как чистое ликование. Он проводит языком дорожку от плеча Грейса до уха, где втягивает мочку Грейса в рот. Все кажется влажным, теплым и вызывающим дрожь. Райланд одержим этим. И немного отвращен. — Я возьму смазку, — Том с тихим чмоканьем отрывает рот от уха Грейса и шепчет возле раковины. Первая мысль, что приходит Грейсу в голову: «ох, как предусмотрительно!» Том отстраняется, и они отрываются друг от друга, будто два магнита. Тело Грейса пробивает холод, ухо и шея влажные. Он смотрит вниз на себя, видя, что его рубашка полностью расстегнута, так что живот обнажен и тяжело вздымается, и тихо думает про себя, что ему не помешало бы сбросить пару килограммов. — Раздевайся, — Том бросает через плечо, проходя в спальную зону трейлера. И Грейс делает это немедленно, даже не нуждаясь в раздумьях. Он выскальзывает из кардигана и рубашки, затем борется с джинсами, оставляя все кучей на полу трейлера. Выброс адреналина, который он сейчас испытывает, напоминает, как он однажды попробовал экстази на студенческой вечеринке. Что, естественно, было первой ночью, когда он занимался сексом. Он предпочитает не вспоминать об отходняках, которые потом его настигли. Том ушел в маленькую спальню в стороне от основной части трейлера, чтобы взять бутылку смазки, и прежде чем он закрывает за собой дверь, Грейс на мгновение замечает коробку с презервативами на комоде. Вероятно, пустую. Том с улыбкой возвращается, все еще в халате и брюках, любуясь Грейсом, теперь полностью раздетым для него. Он издает низкий свист из глубины горла. — Доктор Грейс. Грейс краснеет до груди и не может подавить застенчивую улыбку, что расцветает на лице. Это прозвучало как комплимент. Рукой, не держащей смазку, Том расстегивает брюки и вытаскивает свой член. Он твердый и длинный, и Грейс секунду смотрит на него молча, пытаясь осмыслить ситуацию. Вау. Ладно. Вау. Он правда это делает. — Иди сюда, — Том манит его, выдавливая смазку на ладонь, чтобы затем распределить по члену, медленно надрачивая его, пока его взгляд скользит вверх и вниз по телу Грейса. Грейс не успевает сделать и шага навстречу, как Том снова в его пространстве. В очередной раз он просто отбрасывает бутылку смазки в сторону, раз его член уже влажный. У него даже нет времени подумать, прежде чем Райдер тянется к нему, и все еще липкая от смазки рука хватает его за бедро. — Ох! — объявляет Грейс воздуху, как идиот, когда его вздергивают вверх в руки Тома, словно он ничего не весит. Он удивленно ахает, пока Том закидывает его длинные, тощие ноги вокруг своей талии, и он инстинктивно крепко обхватывает ими бедра Тома. Райланд поспешно хватается за плечи Райдера, чтобы убедиться, что его не уронят задницей на пол трейлера. Он не может остановить крошечную, истерическую улыбку, что растягивает его губы теперь, когда они с Томом так близко, что почти касаются носами, и ошеломленнно повторяет. – Ох. — Я тягаю триста шестьдесят, — Том усмехается. Грейс не совсем понимает, что это значит. Волосы Тома все еще в геле, который нанес гримерный цех, но теперь они более растрепаны. Крошечные выбеленные пряди прилипают ко лбу от пота, очки все еще на месте, а его голубые глаза невозможно темные, зрачки огромные, приоткрытые розовые губы выдыхают с ворчанием. Ладони скользят под бедра Грейса, чтобы схватить его. Пальцы впиваются в его плоть, разворачивая их обоих, чтобы сделать короткий путь в два шага до стены трейлера, куда он с силой вжимает спину Грейса в какой бы то ни было материал, из которого эта штука сделана. Грейс готов поклясться, что чувствует, как весь трейлер сотрясается от удара. Его позвоночник прижимается плашмя к стене, а голова откидывается назад, на мгновение заставляя зрение поплыть от шока и сбрасывая очки вниз по переносице, так что они почти соскальзывают. — О Боже, — пищит он. — Ты в порядке? — спрашивает Том, тяжело дыша, удерживая Грейса у стены; бедра Грейса судорожно сжимаются на нем, чтобы не упасть. Его рука скользит на боку Грейса, а штаны едва приспущены до бедер. — Да, — выдыхает Грейс, — я в порядке. А ты, эм, как ты? — Хорошо, — отвечает Том, звуча нетерпеливо. Грудь вздымается, а цепочка, что на нем, собирается в ямке горла. — Мне будет лучше, когда я буду внутри тебя. Грейс сглатывает ком размером с планету. Том все еще не снял халат, и Грейс бросает взгляд на то, как он распахивается еще сильнее, показывая обнаженную кожу Тома и то, как небрежно лежит цепочка на редких волосах на его груди. Его шея до грудины покрыта розовым румянцем, щеки так же, и Грейс в благоговейном трепете скользит взглядом вверх по телу Тома, чувствуя, как Том перехватывает его поудобнее, чтобы удержать у стены. Вау. Том Райдер только что сказал, что хочет быть внутри него. Знаменитый актер Том Райдер держит его у стены своего трейлера, и он будет внутри него. Грейса сейчас трахнет знаменитый актер Том Райдер. Его дыхание становится писклявым. — Нравится, как это звучит? — Том изгибает бровь, самодовольно ухмыляясь, пока поправляет руки. Прежде чем Грейс успевает выдавить ответ, Том добавляет. — Я знаю, что нравится. И, да, по правде говоря, жизнь Грейса сейчас в таком бардаке, что мысль о том, чтобы его трахнул до одури у стены трейлера заклятый враг его брата-близнеца сейчас звучит довольно заманчиво. Он кивает, задыхаясь. Без лишних церемоний Том опускает одну ногу Грейса на пол, и Грейс ахает от смены позиции: одна его нога теперь закинута на сгиб руки Тома, бедро задрано и широко разведено, в то время как освободившаяся рука Тома упирается ладонью плашмя в стену рядом с головой Грейса, эффективно запирая его в клетку. Он снова сглатывает, нервничая. Взгляд мечется по лицу Тома. Райдер подается вперед, кончик его скользкого члена упирается в проход Грейса, и Грейс слабо скулит, остро осознавая, каким пойманным и раскрытым он чувствует себя напротив жара тела Тома, и, что еще более стыдно, как сильно ему это на самом деле нравится, даже если сердце от этого колотится. — Том, — шепчет он. Его голос звучит проглоченным в глубине горла, и все, что ему приходит в голову, это пробормотать: — Пожалуйста, не урони меня. И тогда Том входит в него резко, так внезапно, что стон Грейса вырывается криком, голова его снова падает назад и ударяется о стену, светлые волосы разлетаются в беспорядке, а очки сползают еще ниже, теперь кривые, так как слетели с одного уха. Он издает череду звуков — «ешкин кот» определенно один из них, и его щеки заливаются краской при этом осознании, — пока его руки судорожно хватаются за спину Тома, вцепляясь в ткань его халата. Тот начинает вбиваться вперед резкими, отрывистыми движениями бедер без колебаний, подталкивая Грейса вверх у стены. — Ах, ах! — срывается с губ Грейса, когда он чувствует жесткий и плоский трейлер за спиной, в то время как Том, теплый и твердый спереди, горячий и толстый в нем, растягивает его изнутри. Том толкается вперед так сильно, что трейлер, должно быть, ходит ходуном. Грейсу приходится упереться плечами в стену, чтобы толкать бедра навстречу Тому, задирая ногу как можно выше, чувствуя напряжение в бедре от того, как он одновременно раскрыт и сложен, как крендель. Это почти больно. Он чувствует, как Том дрожит рядом с ним от усилий удерживать его на весу, продолжая вбиваться, и видит пот, что начинает проступать у линии роста волос мужчины. Грейс рассеянно ловит себя на мысли о бедных гримерах, как вся их тяжелая работа портится, и— Он думает об этом во время секса? О гриме? Люди во время секса тоже о таком думают? — Ого, боже, о-о-ох… — слышит он свой собственный голос, почему-то далекий и не похожий на свой. Поток вздохов вырывается наружу, пока Том вколачивается в него, налегая весом на тело Грейса, чтобы удержать его, стараясь не уронить его на пол. Райдер впечатывает их тела друг в друга так, что кожа соприкасается по всей поверхности, горячая и скользкая. Райдер очень горячий. Его кожа мягкая, теплая и липкая от пота, а его член большой и— Он очень большой. — Блять, ты такой узкий, — скулит Том, срываясь на высокие ноты, почти жалобно, и Грейс удивляется этому: тому, что Том звучит так, будто все это тоже сводит его с ума. Он немедленно прикован к тому, как Том смотрит вниз с затуманенными глазами и открытым ртом. Глаза Грейса следуют за ним прямо вниз, туда, где его собственный член, ярко-розовый и твердый, между ними. Предэякулят каплей выступает на кончике, втираясь между их телами при каждом движении, размазывая его по их коже. — И ты еще и блядски мокрый, — Том пьяно скалится и стонет, почти смеясь над этим. Грейс издает жалкий хнык из глубины горла в ответ. Видеть себя таким — мокрым, пульсирующим и жаждущим — и знать, что Том смотрит на это, знать, что Том видит, насколько физически жалким выглядит его член прямо сейчас, заставляет его голову кружиться и разбираться нетерпением от нужды в большем. — Пожалуйста, — умоляет Грейс и даже не знает, о чем молит, насаживаясь на движения, пока Том втрахивается в него вверх. Количество пота между ними начинает усложнять попытки оставаться в этом положении. Рука Тома скользит на бедре Грейса там, где он его держит. — О, что такое, сладенький? — спрашивает Том, смаргивая пот с ресниц. — Ты чего-то хочешь? Хочешь, чтобы я дал тебе что-то? Грейс издает придушенный звук. Он чувствует, как хватка Тома соскальзывает с его бедра, так что Том вбивается вперед еще сильнее, чтобы поправить себя, наконец попадая по тому самому месту, которое нужно Грейсу. Из него вырывается громкий стон. — А-ах! — будто его ударили. Том восторженно смеется. — Хочешь, чтобы я дал тебе этот большой знаменитый член, да? — Глаза Тома рыщут по всему лицу Грейса, словно он хочет впитать каждую деталь, и Грейс даже не хочет знать, как он сейчас выглядит. Он едва может видеть сквозь запотевшие линзы очков. — Хочешь, чтобы я так жестко тебя вытрахал, что все на площадке увидят, как ты хромаешь, когда выйдешь из моего трейлера? Увидят тебя и поймут, что тебя до беспамятства вытрахал Том Райдер? Ох, вау. Ох, вау, одна только мысль... Мысль о том, что Грейс будет просто каким-то случайным парнем на площадке, которого все увидят ковыляющим прочь из трейлера Тома Райдера (между прочим, исполнителя главной роли) с запинкой в шаге, растрепанными волосами, запотевшими очками и румянцем на щеках. Мысль о том, чтобы быть тем самым потаскуном, которого никто не потрудится запомнить. Его член сильно дергается, и предэякулят капает в его собственные песочного цвета лобковые волосы. — Да. — Он скулит, беспомощный и задыхающийся. Да. Да. Он хочет быть тем парнем. Он сам не может поверить, как сильно на самом деле этого хочет. Он не может поверить, насколько соблазнительна идея превратиться из дипломированного микробиолога, от которого ожидают знаний обо всем, в какого-то случайного потаскуна, спотыкающегося при выходе из трейлера на съемочной площадке с кривыми очками. Он хочет быть случайным парнем. На случайных парней всем насрать. Случайных парней не увольняют. Жизни случайных парней не разрывают на куски. — Так и думал, — Том ухмыляется ему. Его бедра рвутся вперед, вбивая Грейса в стену снова и снова. Трейлер сотрясается от напора, а грубые руки Тома скользят по его коже, очки подпрыгивают на переносице. Член Тома вновь и вновь растягивает его. Звук их сталкивающихся тел страшно громкий в крошечном пространстве, а в животе будто зажгли фейрверк. Оргазм Грейса нарастает, будто каскадерская машина, что катится с холма. Том наклоняется так близко, что его рот и рот Грейса почти соприкасаются, кончик его носа ударяется о щеку Грейса при каждом толчке вперед. Он тяжело дышит прямо в губы Райланда. — И что Кольт подумает, когда узнает, какой его братишка мелкая глупая шлюшка, а? И Грейс кончает мгновенно. Это внезапно, неожиданно, и он хотел бы чтобы его собственный мозг дал ему чуть больше предупреждения, потому что ему не нравится тот факт, что он только что кончил, услышав фразу с именем своего брата во время секса. Но теперь его мозг застилает белым, и он вообще ни о чем не может думать. Он беспомощно стонет прямо в губы Тому, пока кончает между ними, забрызгивая их животы и красивый пушистый халат Тома, а Том все еще вбивается в него, его пальцы впиваются в бедро Грейса. — О-о-оу, — тянет Том, глядя вниз между ними на обмякающий член Грейса. — Как мило. А затем он выскальзывает из Грейса, сперма попутно пачкает ткань его халата, и тяжело роняет Грейса обратно на землю на его ватных ногах, так, что он почти сминается на пол, но, слава богу, Том удерживает его руками за плечи. — На колени, — говорит Том. — Быстро. Грейс настолько одурманен оргазмом, что едва обрабатывает саму команду, падая на колени скорее на чистом инстинкте, чем на чем-то еще. Он моргает на Тома снизу вверх широкими голубыми глазами. Рот приоткрывается, язык вываливается, пока он смотрит, как Том стоит перед ним и обхватывает свой член рукой. Райдеру требуется всего три быстрых движения кулаком, чтобы кончить Грейсу прямо на лицо. Струя белого попадает на язык и щеку Грейса, прочерчивает полосу по запотевшей линзе его очков. Все тело Грейса обмякает, пока он стоит на коленях, усаживаясь на щиколотки, глядя на Тома снизу вверх. Мягкий живот вздымается от каждого вдоха, а сперма неприятно сохнет на коже и горчит на языке, когда он сглатывает. Он высовывает язык, чтобы попробовать ее с губы, морщась. Том слегка дрожит, его рука отпускает обмякший член. — Боже, ему стоило привести тебя сюда раньше. — Он говорит с резким стоном. Райдер тянется к лицу Грейса ладонью, и Грейс ненавидит себя за то, как поспешно он тает в этом прикосновении. Слабый скулеж вырывается из глубины горла, пока он льнет к ладони Райдера. Том вытирает большим пальцем сперму со щеки Грейса и размазывает ее по его нижней губе. — Очки — это горячо, — говорит Том, склоняя голову, чтобы полюбоваться делом своих рук. Размазанное белое пятно на линзе очков заслоняет Грейсу часть зрения. — Меня всегда привлекали ботаники. Еще лучше, когда они покрыты моей спермой. Грейс облизывает нижнюю губу, чтобы попробовать еще больше Тома со своей кожи, и Том подставляет палец, чтобы Грейс мог лизнуть и его тоже. Улыбка, которой Том одаривает его, почти заботливая. — Ты такой милый, — говорит он так, будто и впрямь так считает. Он довольно мычит, с нежностью потирая нижнюю губу Грейса большим пальцем. — Может, я смогу поговорить с Гейл, чтобы оставить тебя себе. У Грейса нет времени придумать ответ — или даже как следует задуматься, что это вообще значит, — прежде чем его пугает стук кулака в дверь трейлера. Бам, бам, бам. Он дергается, вытаращив глаза, а Том лениво поворачивает голову, все еще баюкая рукой подбородок Грейса, чтобы крикнуть. — Чего надо?! — Том, это Кольт! — орет голос в ответ снаружи. Кровь в жилах Грейса мгновенно стынет. — Ты нужен на площадке! И еще, ты Райланда не видел? Я не могу его найти. Том переводит взгляд обратно на Грейса: голого, на коленях посреди его трейлера, со спермой на очках. Улыбка, что расползается по его лицу, просто огромная. Все тело Грейса оживлено, будто наполнено роем гудящих пчел. Его сердце колотится о грудную клетку так быстро, что ему кажется, что это слышно. Он качает головой крохотным движением, глаза широкие и напуганные. Нет. Кольту не нужно знать об этом. Пожалуйста, Боже, не дай Кольту узнать об этом. Том продолжает улыбаться ему, мягко потирая большим пальцем туда-сюда губу Грейса. — Нет, — кричит он через плечо в сторону двери трейлера с простотой в голосе, — Не видел его.