Интервенция присутствием

Одурманивающий, резкий эфирный запах был первым, что почувствовал Зимин, как только пришёл в себя. Хотя нет, первым все же стал металлический холод, опоясывающий запястья и щиколотки. Или все же ощущение ткани, закрывшей его взор? Он так и не понял. Впрочем, это было неважно. Он, блять, в полной заднице, если кто-то сотворил с ним… такое. — Голова не болит? — раздался машинный голос со стальным эхом. Зимин попытался локализовать его, но тщетно. — Кто ты? Где я? — он собрал все силы, чтобы зарубить на корню подступающую панику. Паника — это потеря контроля. Этот похититель — или кто он там — не дождётся от него мольбы. Не дождётся ничего, на что тот, возможно, рассчитывал. Тишина. Потом шаг. Ухо обдало горячим дыханием. Кто-то будто бы нюхал его. И тут повязка на лице ослабла. Некто развязал её и отступил в тень. Что ж, он в своей квартире. Хоть один плюс. В гостиной горела только небольшая лампа на комоде, и Зимин заморгал, привыкая к тусклому свету. Но этого оказалось достаточно, чтобы разглядеть тёмную фигуру сбоку. Мужской силуэт. Невысокий, худощавый. Черная маска. По виду даже не классическая балаклава, а плотная, облегающая лицо, без единого намёка на человеческие черты. Только прорези для рта и глаз, последние были закрыты сеткой. Он медленно подошёл поближе, цепко обхватил подбородок Зимина и приблизился к его лицу. — Доброй ночи, Александр Сергеевич, — от этой низкой, механической интонации у Зимина побежали мурашки по затылку. — Что тебе нужно? — он старался, чтобы голос звучал ровно. — Деньги? Информация? Если ты хотел убить меня, то уже давно бы это сделал. Значит, тебе нужно что-то другое. Глаза постепенно привыкли к освещению, и он получше рассмотрел своего ночного гостя: чёрная водолазка, из-под горла которой выглядывал, кажется, ларингофон. Того же цвета перчатки. На плече выступало что-то объёмное и прямоугольной формы. И никакого оружия. По крайней мере на видных местах. — Мне нужно, — усмешка вышла рваной, нечеловеческой, — чтобы ты наконец-то меня заметил. Чтобы ты думал обо мне так же часто, как я о тебе. Чтобы ты забыл о своих сраных подсосах. И прежде, чем Зимин успел что-то сказать, Маска наклонился и впился в его губы. Зимин ожидал чего угодно: угрозы, пощечины, удара, но только не этого. Он дернулся, отчего зазвенели наручники, лишний раз напоминая ему, что путей отхода нет. Губы тем временем требовательно прихватили его собственные, и Зимина повело. Он попытался отодвинуться, но Маска жёстко зафиксировал голову Зимина и запустил язык ему в рот, ловко сплетаясь с его собственным. На секунду он задумался о том, чтобы откусить к чертям язык Маски, но тогда бы он захватил и свой заодно. От досады он громко замычал в поцелуй и неохотно, скорее от безысходности, чем из личного желания, стал отвечать. Маска довольно заурчал и, словно в поощрение, смягчил хватку и стал мягко перебирать волосы на затылке мужчины. Освободив одну из рук, он пробрался под футболку Зимина, а затем ущипнул за сосок, когда тот неодобрительно зарычал. Наконец Маска отлип от притягательных губ и напоследок облизнул их. Зимин тотчас снова завелся: — И это все? Все, что тебе было нужно? — он нервно усмехнулся и тут же пожалел об этом. Провоцировать этого психопата было рискованно. Хотя когда его останавливал риск в этой жизни? — Ты меня недооцениваешь. Впрочем, как всегда, — выдохнул Маска, и звук этот напомнил Зимину помехи. — И что дальше? — Зимин скептически задрал бровь. — Все-то тебе расскажи, — он сделал паузу. — На сегодня достаточно. Такое удовольствие нужно растянуть. — О чем ты? Не знаю, блять, кто ты такой, но я не допущу повторения… этого, — зло выплюнул Зимин, поигрывая желваками. — Боже... Ты такой милый, когда злишься. И как ты планируешь это сделать? — Маска с искренней лаской погладил скулу мужчины тыльной стороной руки. На это Зимин не нашёл, что сказать. Действительно, что он может сделать? Следов побоев нет, дверь также вряд ли взломана, раз этот ублюдок намеревался еще не раз его посетить. Сукин сын наверняка все предусмотрел... У Зимина ничего на него нет. — Я так и думал. Кстати, радуйся, что ты очнулся в одежде. В следующий раз тебе повезет меньше. — Откуда в тебе столько уверенности, что следующий раз вообще будет? — осклабился Зимин, наклонив корпус вперёд. — Говорю же: ты меня недооцениваешь. А ведь я так старательно готовился к этой... операции. Ты даже представить себе не можешь. Он демонстративно притерся твердым пахом к колену Зимина. Металлический стон Маски вдруг резанул по ушам, точно лязг. Судя по всему, модулятор не справился со звуком, и только тогда стало ясно, что динамик спрятан на месте прямоугольного выступа у плеча. Зимина всего скрутило от бессилия пополам с неуместным возбуждением. Ведь телу по большому счету все равно на обстоятельства, когда идёт стимуляция со всех сторон. — Ох, знал бы ты, какой стояк я ловлю на тебя каждый, сука, день. Не думай, что я люблю тебя или что-то вроде того. Я ненавижу тебя до чертиков. И до безумия хочу. — Хватит... Замолчи... Это какая-то ошибка. Никто из тех, с кем я знаком, не может быть так одержим мной. — Я, кажется, уже дважды указал тебе на твою главную ошибку. Пересмотри свои взгляды относительно тех, кого ты видишь почти каждый день. И снова Зимин не успел сказать ничего вразумительного: Маска резко откуда-то выудил повязку и вновь завязал ему глаза. Совсем скоро к его носу приложили знакомо пахнущую марлю. Он задержал дыхание. — Зря сопротивляешься. Тебе это не поможет. Но я ценю твое усердие. Держи награду, — Зимин облегчённо выдохнул, когда марля вдруг исчезла. Несколько секунд ничего не происходило. А потом он почувствовал длинный мазок языка вдоль его члена, очертания которого уже некоторое время проступали сквозь ткань домашних штанов. — Ты долбанный псих, — Зимин задышал чаще и рефлекторно попытался стиснуть бедра, но наручники не позволили. — Даже спорить не буду, — удовлетворенно пробасил Маска и быстро клюнул его в губы, прежде чем приложить марлю, смоченную изофлураном, обратно к носу. Как Зимин ни старался не дышать, вскоре его лёгкие не выдержали. Сердце бешено колотилось в районе горла, в ушах набатом стучала кровь. Прошло где-то с полминуты, и он незаметно для себя провалился в темноту.